Я хочу чувствовать имбирное пиво.

Тяжёлые капли начали медленно стучать о ржавые рамы окон. Звук просверливал барабанные перепонки, создавая впечатление, что дождь капает прямо внутри черепа. Распахнув глаза, подросток раздражённо поджал губы, нервно выдохнув. Плед, сжатый в руках немного покалывал кожу, отчего Шастун покрылся мурашками, почесывая ладони. Грохот заставил юношу вздрогнуть, тихо вскрикнув от испуга. Гром как будто стоял напротив Антона, одетый во всё черное и сверкающий своими темно-фиолетовыми глазами, попутно громыхая над его ухом. Тело затряслось вместе с новым раскатом и юноша забрался под плед с головой, зажмурив глаза и покусывая губы. -Пожалуйста, пожалуйста, хватит... -испуганно шептал мальчишка, поджимая к себе худые колени. Гром. Страх. Чужая комната. Парень толком не помнил как добежал до чужой спальни. Но вот он тут, стоит в проходе и трясется от страха. А действительно ли его страх настолько силён, чтобы прийти в комнату чужого мужчины? Не будем лгать, шестой бокал алкоголя плясал в голове юнца с маракасами и ликовал вместе с сердцем, которое уже готово было выпрыгнуть из груди без страховки. Антону казалось, что этот судорожный стук отдавался эхом по всей квартире, но несмотря на все "против" в данной ситуации, в мозгу победили немногочисленные "за" и худые ноги поволокли хозяина за порог комнаты. -Арсений.. А-Арсений?.. -вполголоса проговорил мальчишка, осторожно присев на край кровати. -Пожалуйста, можно лечь тут?-худощавая рука потолкалась в чужое крепкое плечо. -Мм? Чего?.. -голос старшего был явно пьян, что поразило Антона, но он не отступался от задуманного. -Я говорю, можно лечь... -его слова прервал очередной раскат грома, заставивший подростка вздрогнуть и прижаться к коленям, закрыв голову руками. Судорожно дыхание явно выдавало испуг младшего. Тишина будто длилась вечно и вдруг... Сильные руки прикоснулись к талии, осторожно затягивая тело на кровать. Шастун явно не ожидал этого, отчего схватился за чужие горячие запястья, открыв глаза. -Тише. Не бойся меня, котёнок. Я не хотел пугать тебя. -прошептал на ухо младшему мужчина и нежно поцеловал в макушку. К о т е н о к. Арсений только что назвал его котенком и поцеловал. Как будто он действительно был маленьким, беззащитным комочком, нуждающимся в маме-кошке. Это было так уютно и тепло. Но тепло Антон чувствовал не только в душе. Но и в штанах. С одной стороны забавно понимать, что тебя возбуждают такие вещи, да ещё и в подобной ситуации, а с другой стороны Антон видел картину, как последняя клетка здравого смысла наматывает круги по мозгу, матерясь во всё горло. "Ты удивительный долбоеб, Шастун. " Но как бы там ни было, подросток уже лежал рядом с Арсением на кровати. Повернуться к старшему не хватало ни смелости, ни полноты возбуждения, так что юноша остался неподвижно лежать, перебирая в пальцах кусок простыни. Сон начал потихоньку одолевать юношу пока тяжёлая рука не легла на него, приобнимая. Напрягшись всем телом, светловолосый застыл, задержав дыхание от неожиданности. Он почувствовал, как мужчина прижался к нему, уткнувшись носом в затылок. Горячее дыхание обдавало бледную кожу, заставляя мурашки бегать по всему телу. -От тебя так вкусно пахнет. -это был не просто шёпот. Антон чётко слышал хрипотцу и сонливость в этой фразе. Это был тот тон, которым Арсений завёл мальчишку при их споре. Губы произнесли немое "сука" и парень закрыл глаза, прерывисто вдыхая и выдыхая набравшийся в легкие воздух. Его дико заводило блять буквально всё: крепкие мужские руки, поглаживающие его рёбра, горячее дыхание в шею, то, что он прижат к Попову, да и попросту то, что он лежит с ним в одной постели. -Я так устал, Тош. Я очень устал. Эта жизнь.. такая хуета. -пьяно и расстроенно выпалил старший, потираясь носом о чужую шею. Моментально становится жарко. Антон уже подрагивает от нарастающего возбуждения. Уши закладывает, а сердце бешенно стучит. Ему как будто страшно, как будто он сейчас разожмет глаза и окажется в своей квартире, слыша за стеной крики родителей. Ему так не хочется этого, он боится, что им снова воспользуются. Страх берёт верх над всеми другими чувствами. Парень поворачивается на спину и смотрит на Арсения полными слёз, зелеными, словно изумруд глазами. -Нет. Прошу вас. Мне страшно. -голос высокий и сильно дрожит. -Антоша, ты что. Нет, нет, не нужно плакать. Чем я так напугал тебя? -Попов явно в замешательстве. Он нависает над мальчишкой, оперевшись о локоть и нежно гладит того по щеке, взволнованно вглядываясь в полюбившиеся ему глаза. -Прости, меня, я не хотел тебя обидеть. Я могу уйти. -Пожалуйста, только не уходите, нет, прошу вас... -слёзы текут рекой и юноша тихо всхлипывает, положив руки на чужие плечи. Арсений приближается к пухловатым губам, не отводя взгляда от глаз Антона. В его взоре бушует океан. Манит к себе своими волнами и пеной, тянет будто магнит и Шастун поддаётся этим накатам воды, приоткрыв свой рот. Арсений ждёт с секунду, уже прикоснувшись к розовым губам подростка и, не получив сопротивления, плотно припадает к ним. Да, брюнету хотелось бы терзать юнца, подмяв под себя, страстно целовать, кусая нежную кожу, ласкать чужой язык своим, провоцируя молодое тело на стоны, но он рискует отпугнуть Антона, чего ему бы сейчас явно не хотелось. Поэтому он вкладывает в этот поцелуй все свои чувства. Он очень осторожно, со всем трепетом поглаживает худые бока, медленно сминая чужие, но такие манящие губы. Делится своим теплом, пытаясь без слов показать все свои хорошие намерения. Парень под ним прерывисто и горячо дышит, сжимая своими трясущимися руками крепкие плечи. Колени младшего чуть поджимаются и тело потряхивает, то ли от страха, то ли от наслаждения. Он отчетливо чувствует вкус алкоголя, хоть и не может толком разобрать какого. Наверное, это был единственный раз, когда запах алкоголя от старшего кружил ему голову в хорошем смысле. Внизу живота уже больновато тянуло и в тот же момент Арсений отстранился от Антона, любуясь припухшими, красноватыми губами. Волнение. Стыд. Он не должен был. Какой же стыд сейчас испытывал Попов. Создавалось впечатление, что ему ударили по голове той самой выпитой бутылкой и он протрезвел. Он только что поцеловал подростка. Испугавшегося и пришедшего к нему за заботой, поддержкой мальчишку. Он не получал сопротивления, но что если это всё из-за того, что юноша и сам выпил? Арсений резко отстраняется от парня, ошарашенно оглядывая того вдоль и поперёк. -Антон я... чёрт... -его фраза обрывается как только взгляд останавливается на члене подростка, отчетливо выпирающим из штанов. -Арсений! -судорожно укрываясь одеялом бормотал парень. Его щёки пылают и он чувствует себя провинившимся щенком. -Оу, прости, я.. ты... Их взгляды пересекаются и те глупо таращатся друг на друга. Не проходит и секунды, как Шастун вскакивает, притягивая к себе старшего за ворот футболки и самостоятельно впиваясь в горячие губы. *** Они засыпают в обнимку. Арсений нежно прижимается к Антону, поглаживая его по руке и улыбается, словно ребёнок. Шастун никогда не засыпал так быстро. Он чувствовал уют, безопасность. Он чувствовал, что его любят. *** Это утро сулило стать одним из самых печальных и запоминающихся дней за последние месяцы жизни подростка. Когда Антон проснулся, Арсения рядом уже не было. С кухни доносился приятный запах яичницы и кофе. Подросток с улыбкой потянулся и встал, проходя на запах еды с полуоткрытыми глазами. Он встречается взглядом с Поповым и мгновенно краснеет. -Доброе утро. -с теплотой и наивной детской улыбкой проговорил зеленоглазый. -Утро. -если бы слова могли быть льдом, то Антона в тот момент окатили ведром полным холодных кубиков. -Ешь и ступай. -отвернувшись к окну и постукивая по чашке с кофе пробормотал Арсений. -Но.. я.. вчера же.. -встав в ступор с ложкой сахара в руке промямлил светловолосый. -Нет, Шастун. Это была ошибка. Вся встреча ошибка. Прошу. Я не хочу видеть тебя здесь. Как минимум сегодня. Ложка падает в стакан. Арсений не поворачивается, но видит и чувствует всю злость и разочарование подростка спиной. Слышит его яростные шаги, то, как он одевается. Он понимает, как трудно ему сдержать слезы. Дверь захлопывается с полным боли "ублюдок". сдержать слезы тяжело не только Антону.