Спасибо, что научила меня любить.

Столь темными и мрачными вечерами, подобными сегодняшнему, Эмма обычно сидела на просторном подоконнике в своей комнате, читая романтические манги, что посоветовал Чифую. От небольшой колонки на столе доносились приятные звуки успокаивающей музыки для большей атмосферы, из любимой кружки вздымались клубки пара от горячего чая, а на стекле виднелись крупные капли дождя, то и дело скатывающиеся вниз, подобно маленьким ручейкам. Уютно. Так тепло, словно Шиничиро снова рядом, маленький Манджиро и Баджи бегают по двору, вечно заливаясь озорными смешками из-за имени Эммы, а потом получают оплеуху от Шиничиро. Словно они с Майки очередной раз наблюдают за тем, как их любимый старший брат чинит свой sb750, слушая что-то не особо понятное о моторах, но такое до боли родное и незабываемое. Манджиро снова делился бы абсолютно всем, в ответ на секреты Эммы, как раньше, а дедушка давал свои советы «с высоты прожитых лет». Нет никаких проблем, только безумно теплая атмосфера семьи, греющая душу даже до ужаса морозной зимой. Холодные пальцы оставили мягкий отпечаток на плече девушки, вытягивая из столь приятных грез. - Эмма, ты опять уснула на подоконнике. Пойдем лучше в кровать. Глаза слипаются, а мозг, до последнего борющийся со сном, затормаживает все возможные реакции. Кто-то высокий, с очень знакомым, таким бархатистым и родным голосом, берет ее на руки, стараясь как можно осторожнее перенести в более удобное для сна место. - Спасибо, Шиничиро. – проливается теплым молоком по всей комнате сонный голосок девушки. Уголки губ невольно поднимаются, то ли от неловкости, то ли от приятных для парня слов. Все такими же осторожными и плавными движениями он опускает Эмму на кровать, укрывая тем же пледом, в который она была укутана, и, даруя поцелуй в лоб, выходит прочь. Сердце, кажется, совсем скоро покинет грудную клетку. Тупой взгляд в стену на протяжении нескольких минут и юноша решает отправиться обратно в гостиную, где его уже давно ждали давние друзья. - Мы уж думали, что ты там в толчок провалился, Доракен. – рука Баджи хлопает блондину по плечу, а сам парень громко смеется из-за недавно выпитого спиртного. -- Ну уж извиняйте. – Вновь эта натянутая улыбка. Неловкая нотка и дрожь точно слышится в его голосе, но никто, кажется этого не замечает. Или делает вид, что не замечает, избегая странных вопросов. Давно они не собирались так, все вместе. Только верхушки «свастонов» и их непоколебимые заместители. Наверное потому, что, то Баджи снова накажут, и они с Чифую весь вечер делают домашку да готовятся к тестам, то Такемичи идет гулять с Хиной и не может прийти. Только на собраниях можно было увидеть их всех. Но ведь «внесвастоновская», личная жизнь тоже имеет место быть. Должна. Кен и правда часто завидовал Такемичи, ведь у них с Хинатой такая искренняя, чистая любовь. Он завидовал Хаккаю и Митсуе, которые находятся в отношениях уже несколько лет, и, несмотря на все сложности, действительно счастливы. Завидовал Майки, которому эта любовная чепуха и вовсе была не нужна. Чувства переполняли. Пусть он никогда не умел, да и вовсе не знал, как это – любить? Как выражать свои эмоции? Чувства? Что такое чувствовать заботу от любимого человека? Рюгудзи этого не знал. Только видел счастливые рожи друзей, обжимающихся по углам и державшихся за руки. Успокаивало только то, что все его близкие сейчас рядом и расставаться не планируют. Он надеялся. Это помогло парню сглотнуть мерзкий ком в горле, запив алкогольным напитком, и продолжить веселиться. Ну или попытаться. Сколько тогда было выпито саке – известно, наверное, одному богу. Дедушка Сано, выпивающий с парнями, стал вновь рассказывать свои старческие анекдоты, наблюдая за реакцией свастонов, а сами же ребята, под действием алкоголя, были готовы смеяться с чего угодно. - Сошелся я как-то с косоглазенькой. – заводит очередную шарманку старикашка – Разбежались. Знаете почему? – десяток недоумевающих глаз с нетерпением глядели на Сано, слушая рассказ, как бы спрашивая: ну и почему же? – Взглядами не сошлись! Громкий смех волной заполнил весь дом. Не то чтобы это действительно было смешно. Нет. Но все почему-то смеялись. Все, кроме Доракена. Он уже минут так тридцать сидел с каменным лицом, все время думая о своем. Словно никого, кроме него самого, в комнате, а может и во вселенной, не было. - Я пойду подышу. – Не собираясь ждать чьего-либо разрешения, парень поднялся и покинул комнату, а после дом. Как он не пытался, не проигрывать вечные диалоги с Эммой в своей голове не получалось. Рюгудзи не мог думать о другом. Только мысли о ней согревали его каменное, как скалы, сердце. Только она, ее голос, ее шелковистые волосы, мягкие щеки, такие нежные руки и милый носик (особенно когда морщится от злости), заставляли душу трепетать, а лицо становиться красным, подобно раскаленным углям в январском костре. И вот снова. Его дыхание перехватывает, Кенчин уже не может терпеть. Из глаз неистово льют слезы, кашель, такой сухой, от которого обычно начинаешь задыхаться. Колени вдруг ударяются о мокрый асфальт, что сразу отражается пятнами на брюках и несильной болью, руки, и так холодные по своей природе, ложатся на холодную стену, а сам Доракен, чтобы хоть как-то успокоиться, упирается в нее же лбом. - Кен, – кто-то осторожно коснулся плеча – с тобой все в порядке? – парень слегка опешил от столь неожиданного визита, но, поняв через небольшой промежуток времени, что это Шиничиро, успокоился, напрочь забыв обо всей истерике, он – да, но не его тело. Слезы все так же извергались ручьем, разлетаясь по сторонам, дрожь не прекращалась, а ком и вовсе застрял где-то глубоко в глотке, наотрез отказываясь оставить бедного Доракена в покое. - Чиро, я.. все в порядке, прости. – попытки вытереть слезы оказались четными. Сано подошел еще ближе, сгребая младшего в объятия, как бы закрывая его собой от всего мира. От всей боли, которую Кену приходится переживать сейчас, словно от пуль, что так и наровят врезаться прямо в сердце, разбивая его на мелкие крошки. Рюгудзи никогда не позволял себе плакать перед кем-то кроме Шиничиро. Он был для него не просто братом лучшего друга, он был чем-то большим. Чиро всегда поддерживал его, помогал в трудные минуты, выручал. Он знал даже то, чего не знал Майки. Для Кенчина старший из детей семьи Сано всегда был как брат, а доверие к нему безгранично. – Чиро, я не знаю, что происходит со мной. Я действительно уже ничего не понимаю. Эмма. – он сглотнул – Эмма, кажется, та, кого я люблю больше всего на свете. Но я не знаю. Я не умею – говорить это сейчас для Кена было неимоверно сложно. Его сердце вновь выпрыгивало из груди, а температура поднялась из-за нервов. Парни стояли, вот так, обнимаясь, достаточно долго. Шиничиро внимательно слушал все, что говорит его друг, а Доракен старательно пытался собрать мысли в кучу. – Я правда не умею выражать свои чертовы чувства, как бы не хотел. А я очень хочу. Хочу, чтобы Эмма была рядом. Всегда. Хочу, чтобы она была счастлива. Ее улыбка – нечто. Я обожаю ее глаза, подобные чистому янтарю. Рубину. Нет. Ничего не сравнится с этим потрясающим до дрожи взглядом. А ее руки. Когда она заплетает меня я счастлив. Я точно знаю, что счастлив. Но она. Кажется, Эмма никогда не замечала меня так, как бы мне хотелось. Что скажешь? Мягкая, такая искренняя улыбка Шиничиро, заставила уголки губ Кенчина подняться в ответ. - Кен, ты же знаешь. Я желаю вам всем лишь счастья. Вы, ребята, действительно заслуживаете его. Каждый из вас, особенно мои младшенькие. – Чиро потрепал его по голове. – Тебя я тоже считаю одним из них. Ты мне как младший брат. Как Манджиро и Эмма, понимаешь? И Баджи тоже. Я не знаю, чем заслужил таких прекрасных младших, но вы точно заслуживаете всего мира. Пожалуйста, постарайся для нее. Я уверен, что ваши чувства взаимны. Просто поговорите, ладно? Если ты не готов сейчас идти к парням, можешь остаться в моем гараже сегодня. Я постелю тебе. Обдумай все. Если что я рядом. - Спасибо, Чиро. – в ответ снова улыбка. Кажется, Кенчин сойдет с ума. Юноша совсем не хочет портить атмосферу друзьям, поэтому возвращаться не собирается. Тем более к расспросам о причинах столь резкого исчезновения он готов точно не был. Только не сейчас. Спустя несколько дней все, вроде как, утихомирилось. Только Кен отчаянно пытался придумать план признания, ибо эти чувства все никак не оставляли его в покое. В голову приходило ровным счетом ничего, до тех пор, пока, слава всем богам, на глаза не показался Чифую, мирно проходящий «в нужном месте в нужное время». - Кхм. Эй, Фую. Есть минутка? Неловкость заполоняла пространство, подобно воде, попавшей в пробитый корабль, продолжая тянуть огромную субстанцию на дно. – Э? Да, конечно. Что-то случилось? Доракен рассказывает о своих чувствах, надеясь, что Чифую сможет помочь. Он точно сможет. Они смогут. – Мы знали, что у тебя есть чувства к Эмме. Я даже не удивлен. Совсем. – эти слова немного выбили Кена из колеи, но показывать это было бы глупо, так что он изо всех сил старался сохранять спокойствие. – Думаю, ты ей тоже нравишься. Так в чем твоя проблема? - Я же сказал. – холодный, даже грубый взгляд вдруг стал буквально сверлить Фую. – я не умею выражать свои чувства. Мне. Страшно, что она не сможет вытерпеть все это. И еще, понятия не имею, как ей признаться. Ты у нас главный романтик, думай. – Э.. Ну. Пригласи ее на фестиваль 7 июля, сходите куда-нибудь, погуляете. Девочки без ума от всяких романтических подарков и времени, проведенного вместе. Подари ей цветы, отведи в парк посмотреть на звезды. А если попадете под дождь – считай, вдвойне повезло. Главное поговори с ней. Не забудь. - Спасибо, Чифую! Ты мой спаситель, правда. – юноша благодарно улыбнулся, хлопая друга по плечу, а после убежал в неизвестном направлении со счастливой рожей. После этого разговора в голове образовалось еще больше вопросов. Что же ей подарить? Цветы, как сказал Мацуно или еще что-то. Уж кто-кто, а Доракен точно не знал. В магазине, как оказалось, очень много красивых вещичек, которые Кен обычно старался не замечать, обходя стороной. Но, кажется, что когда они с Эммой проходили похожие киоски ранее, она засматривалась на какие-то заколки. Точно. Он вспомнил, как буквально несколько месяцев назад Сано смотрела на эту заколку. Это точно она. Такая блестящая, с белой кошкой, что сразу бросается в глаза. Хэллоу-китти, кажется. Майки говорил, что Эмма любит эту странную аниме-кошку. Еще она любит клубничные «pokki» и собу. Вечно ругается, когда Майки съедает все без остатка, если найдет коробку раньше всех. Какой же он, все-таки, эгоцентричный ребенок. Все же, мысленно Кен уже поклялся каждый день покупать Эмме ее любимые лакомства. Но это только мысленно. А пока что, красивая подарочная коробка ее любимого бежевого цвета, букет ромашек, непойми откуда взявшихся в Японии в июле, две пачки «pokki» и заколка – идеальный подарок. Осталось дождаться заветного дня.