Спасибо, что научила меня любить.

Еле как усевшись на байк позади Кенчина, девушка буквально вжалась в него, обнимая, кажется, до хруста в ребрах. - Ну ты чего, не разобьемся. Ценный груз на борту. Не бойся. – Доракен улыбается своей уже выработанной только для нее улыбкой, чуть повернув голову назад. – Да ну тебя. – стараясь спрятать покрывшиеся нежным румянцем щеки, девушка резко отворачивается. Такие слова смущают Эмму с самого их знакомства. Она пытается отнекиваться или отшучиваться, чтобы не получать очередные насмешки от этих идиотов, постоянно отводя взгляд и избегая прямого контакта с человеком, которого любит до беспамятства, действительно не понимая, почему он только и делает, что издевается над ней все эти шесть долгих лет. По приезде в парк, где проходила ярмарка, ребята прошли чуть дальше, к лавочкам, где особо никого нет, чтобы спокойно поболтать о своем. По пути туда они бурно обсуждали детство, их шуточные драки, маленького Майки, готового к бою на постоянной основе. Их знакомство с Манджиро и Шиничиро, создание «свастонов». Абсолютно все. - А помнишь, как ты мило съеживала носик, когда злилась на меня из-за роста? Совсем не изменилась. Такая же маленькая и милая. – Кенчин, ты меня смущаешь, перестань. – снова отведенный куда-то в неизвестное направление взгляд. Она действительно устала от издевок. - Погоди, Эмма. Это. – Он останавливает девушку за руку. Пауза. Такая долгая. Эмме кажется, что перед глазами проносится вся жизнь – Это тебе. – Парень неловко протягивает ей прямо в руки коробку и цветы, подготовленные заранее. В ее глазах читается безумное, нескончаемое счастье, не подлежащее никакому описанию. Эмма действительно на миг выпала из реальности даже забыв свое имя. Но обратно ее вернул мягкий поцелуй, такой нежный и плавный, от которого веяло незабываемыми чувствами. Чувство биения двух сердец в унисон. Чувство любви, слабости перед человеком. Через какое-то время Кенчин все же смог оторваться от столь желанных, любимых губ, заставляя их снова поникнуть из-за неловкой паузы. - Эмма, я. – эти паузы невыносимы, как для него, так и для нее. Они, подобно самому острому лезвию, режут по живому, оставляя неприятные болезненные раны на душе. Под ложечкой засосало. – Я уже давно люблю тебя, прости, что не мог сказать этого раньше. Прости, что издевался над тобой, оттягивая все до последнего. Прости. – из глаз хлынули горячие, обжигающие щеки слезы. – Я не умею показывать свои чувства, это так ужасно сложно. Ты для меня весь мир, а я молчал столько лет, наблюдая, как ты страдаешь. Я так ужасен. – Эмма не могла больше сдерживаться. Она обняла Кенчина так крепко, насколько хватило сил, разрыдавшись прямо на его груди. – Не смей говорить так о себе. Я люблю тебя больше всего на свете, идиот, а ты. – ее щеки вдруг оказались в больших холодных руках, заставляя посмотреть вверх. - Ты правда любишь меня? – Его глаза. Такие бездонные, в них буквально хочется утонуть, нырнуть в этот омут и забыться. – Любила, люблю и буду любить всегда. Мягкие губы сминали чужие, стараясь делать это максимально осторожно. Все шесть лет молчания не прошли даром. Теперь они счастливы.