Место рядом с Томом Реддлом всегда пустовало

Этот день ничем не должен был отличаться от любого предыдущего. Подъём, завтрак, уроки, обед, уроки, домашка, ужин, домашка… Болтовня с однокурсниками между всеми этими фазами или во время них. Ничего не предвещало, так сказать, ещё когда Том шёл на завтрак, мысленно повторяя тему по Трансфигурации и вполуха слушая Розье. Ничего не предвещало, когда Том садился на своё обычное место за столом. Ничего не предвещало, когда он начал есть. В один миг что-то на́чало предвещать, когда директор Диппет встал со своего места, что он делал, только когда нужно было сделать действительно важное объявление, и подошёл к трибуне. На́чало предвещать, когда он заговорил о каких-то студентах, которые были вынуждены бежать из родного дома от войны. Предвещало давно, когда рядом с ним встали трое подростков. Рон Уизли (ещё один дальний родственник, чтоб их). Гермиона Грейнджер (по-любому грязнокровка). Гарри Эванс (и ещё один грязнокровка). Том был готов принимать ставки, что вся «святая троица» попадёт на Гриффиндор, и о них можно будет успешно забыть, если не будут нарушать правила и отсвечивать на занятиях. Когда двое из них попали на Гриффиндор, Том уже предвкушал победу в маленьком споре с самим собой, но вот на табурет сел Гарри… — Слизерин! … и Реддл проиграл невидимому оппоненту. Эванс, как ни в чём не бывало, с улыбкой, которая не покидала его лица с самого начала, прошёл до их стола. И остановился… рядом с Томом. Староста повернул голову на новенького и обвёл его оценивающим взглядом. Парень продолжал по-настоящему мило улыбаться. — Извини, здесь кем-то занято? — он указал на два свободных пространства по бокам от Тома. — Нет. Можешь присесть, — Реддл ответил своей обычной, не менее очаровательной, чем у самого Гарри, улыбкой и сделал приглашающий жест рукой. — Я, как староста школы и факультета, обязан помочь тебе освоиться, так что даже хорошо, что ты присел рядом со мной. Чуть позже я тебя со всеми познакомлю, а пока можешь задать вопросы о школе и учёбе, если они у тебя есть. — О, не переживай. — Гарри ел без всяких манер и ответил с набитым ртом. Будь он пониже ростом — даже ногами бы махал с высоты скамейки, настолько ребячески и непосредственно расслабленно он выглядел. — Я хорошо запоминаю дорогу, поэтому любой путь мне достаточно показать всего один раз и я не потеряюсь. И мы уже успели познакомиться со всеми преподавателями и даже пройти небольшой тест вроде СОВов! Разве что ты мог бы немного рассказать про факультет: чем живёте, как дышите, сколько трупов в неделю… Ну ты понимаешь, о чём я. — Он постоянно жестикулировал руками, привлекая к ним большее внимание, чем к самим словам, поэтому Том сначала даже не понял смысла сказанного. А потом посмотрел на Гарри так, будто тот является самим Гриндевальдом. Эванс громко рассмеялся. — Расслабься ты, я пошутил! Но всё же расскажи немного про факультет, а? — О, я думаю, ты сам быстро разберёшься, — недобро улыбнулся непрошенный гость в их диалоге. — Я так понимаю, мистер Эванс, вы… магглорождённый. — Неа, — Гарри мотнул головой и облокотился ею на локоть, будто зная, что это выведет нового собеседника ещё больше. — Я чистокровный. Из побочной ветви Поттеров, если интересно, — он пожал плечами. — Вы, мистер Малфой, должны неплохо знать геральдику — noblesse oblige*, знаете ли. Правда, вас, наверное, сбила с толку фамилия моей матери. — Вы бастард, мистер Эванс? — уточнил Том, впервые заинтересовавшись поворотом диалога в сторону знатности и чистокровности. Реддл был бастардом, единственным таким среди Слизерина, и ему стало бы немного теплее на душе, если бы Гарри тоже оказался таковым. Только сам Том себе в этом признаваться не будет, обосновывая свой интерес голимым любопытством и стратегической разведкой слабостей возможного противника. Да. — К сожалению, да, — Гарри опустил веки и взгляд, развёл руками и сделал максимально печальный голос. Не осталось сомнений в том, что его это ни капельки не волновало. — Ох! Где мои манеры?! — Он протянул руку. — Гарри Эванс — студент, бастард, отличный игрок в квиддич и просто красавец, — его улыбка стала ещё шире и ослепительнее. — Том Реддл — староста школы и факультета Слизерин. — Он задумался, прежде чем добавить: — Наследник Салазара Слизерина. — Ух ты, ух ты! — протянул новенький. — Вот это личность! Ну будем знакомы… Том, — в этот момент выражение лица Гарри неуловимо изменилось, стало более хищным и ехидным. Улыбка так и не пропала. После завтрака все сразу пошли на занятия. Гарри сказал Тому, что все принадлежности, включая учебники, перья и пергаменты, у него есть, так что об этом можно не волноваться. Реддл предложил попросить профессора Гирша сильно не донимать Гарри, пока он не освоился, но Эванс отказался, заявив, что хорошо знает Трансфигурацию, а вчера ему сообщили тему, так что у него было время подготовиться. Том недовольно поджал губы, но кивнул. Гарри почему-то уселся рядом с ним. Возможно, потому что Том староста и взялся помогать новенькому освоиться. Да, наверное, поэтому. В любом случае других претендентов на этот стул не было. — Итак, мортимагия. — Профессор Гирш вёл урок, ни на минуту не прекращая ходить между партами. — Превращение в неживые объекты и обратно. Разумеется, это не так популярно, как анимагия, но… — Он встал около своего стола, произнёс заклинание и… исчез. Через пару секунд он снова появился. — Кто может сказать, во что я превратился? — Руки подняли Том, Гарри и Гермиона. — О! Том, вы не будете против, если я дам дорогу «молодым»? Мисс Грейнджер. — В перо, профессор. Вы превратились в обычное перо и встали в ту подставку у вас на столе. — Прекрасно, прекрасно, 20 очков Гриффиндору. Мало кто замечает и может правильно ответить. Что ж, следующий вопрос: в чём преимущества мортимагии перед анимагией? — Всё те же руки. — Ага… Мистер Эванс. — Самым главным плюсом, думаю, является возможность превращаться в абсолютно любой предмет, в то время как у анимагов есть лишь одна форма. Также к плюсам можно отнести то, что мортимагии обучиться гораздо легче, несмотря на сложности с обратным заклинанием. Плюс шпионаж. Об анимагах помнят, а вот о мортимагах… Стань одной из многих свечей в Большом зале, и вот ты знаешь всё, что там говорят. — Весьма развёрнутый ответ, — задумчиво прервал Эванса профессор Гирш. — В контексте нашего неспокойного времени — ещё и полезный. 30 очков Слизерину. Мистер Реддл, ваша рука всё ещё поднята. Но от вас я хотел бы получить ответ на другой вопрос: почему мортимагия не так популярна, как анимагия? — В основном и той и той магии обучаются ещё в студенчестве, а подросткам не очень нравится, что в форме неживых предметов они не могут двигаться. Это кажется скучным. Также влияет ещё один фактор, который уже проговорил мистер Эванс — проблемы с обратным заклинанием. Когда маг произносит заклинание и становится каким-либо предметом, он продолжает мыслить и чувствовать точно так же, как в обычной форме, но он не может ни говорить, ни двигаться, поэтому обратное заклинание всегда в первые разы произносит кто-либо посторонний. Не многие готовы к тому, чтобы довериться в этом даже самым близким друзьям. Беспомощность… пугает. — 20 очков Слизерину. У вас полчаса на теоретическую отработку и повторение материала, а позже приступим к практике. Мортимагия легче анимагии, но не у всех получается с первого раза, а у кого-то не получается и со сто первого. Разбейтесь на пары: если у кого-то получится, пусть партнёр позовёт меня — я произнесу обратное заклинание. Или можете сами. Превращайтесь в тот объект, который легко заметить. Гарри скучающе уставился в учебник. Он кончиками пальцев натирал краешек страницы, и Тому было прекрасно видно, что Эванса вовсе не интересует содержимое. Неужели он уже владеет мортимагией и даже способен сам вернуться в прежний вид? Даже сам Том на такое не способен. Он не собирался доверять свою жизнь кому бы то ни было из знакомых и соратников, но и в одиночку не мог практиковаться. Если он сможет превратиться в предмет, у него не получится как-либо дать понять о себе, и он навсегда останется неживым. Об этом предупреждают в самом начале раздела об этой теме, и Том не собирался пренебрегать техникой безопасности. Впрочем, он был в себе уверен. Следующие полчаса Реддл просто наблюдал за новеньким, который заинтересовался каким-то разделом в самом конце учебника. «Превращения пыли, листьев, песка и других мелких объектов». Полезное умение. Вырастить преграду почти из ничего прямо перед носом преследователей, создать стул, если не на чем сидеть, трансфигурировать себе одежду, если кто-то подшутил и украл во время мытья. Но это достаточно сложная магия, Том пытался ею овладеть, но получалось у него раз через сто, и то — кривовато. — Хм… — Гарри протянуто промычал и вернул учебник на исходные страницы с мортимагией. Как раз в этот момент профессор объявил начало практической части занятия. — Эй, Том, не будешь против стать моим партнёром на это занятие? — Конечно. Том был прав. Гарри прекрасно справлялся с тем, чтобы превращаться в любые желаемые объекты и обратно. Реддлу стало завидно. Почему… Почему какой-то бастард из побочной ветви семьи не самых сильных магов, а не он, наследник Слизерина?! — Теперь ты, — Гарри вернулся в человеческую форму и улыбнулся всё той же улыбкой. Том достал палочку и замер. Огляделся. Никто на них не смотрел, все были заняты своими попытками, профессор расколдовывал Грейнджер. И никто не видел… никто не видел, что Гарри только что несколько раз превратился и вернулся в нормальную форму без палочки и не произнося ни слова?! — Что такое, Том? — вкрадчиво поинтересовался Эванс, понизив голос и подойдя ближе. — Не бойся, — протянул. — Думаю, у тебя получится с первого раза, — всплеснул Гарри руками, одновременно делая пару шагов назад и снова становясь неотёсанным выскочкой без манер. — Transfiguro inanimato, — тихо нараспев произнёс Том. Мир резко стал больше, и Реддл услышал стук своей палочки об пол. Он увидел, как нагнулся Гарри, но не мог поменять угол обзора. Накатил слабый приступ паники, когда он увидел свою палочку, которую Эванс беспардонно крутил в пальцах. — Давай я дам тебе минуту, прежде чем позвать профессора, попробуй вернуться сам. — Том попробовал. И ещё раз. И ещё. Не получалось. Совсем. Он даже не чувствовал, чтобы его магия как-то реагировала на мысленные приказы и произнесение заклинания. — Ты слишком волнуешься. Когда в руках волшебника находится палочка, он вкладывает в свои слова магию, а она только помогает её направить. Когда палочки нет, любой маг будто становится магглом и просто произносит слова, не вкладывая в них силу. Также и с мысленными приказами. Не повторяй слова обратного заклинания просто так — ты маг, в конце концов, вот и колдуй. Том сосредоточился. Прислушался к ощущениям, несколько секунд просто сосредотачивался на ощущении себя. И только потом вновь мысленно произнёс обратное заклинание. Мир уменьшился. — Вот видишь? — улыбнулся Гарри. — Не так уж и сложно, — и протянул Тому его палочку. Больше никогда в жизни Том не доверится Гарри. Никогда!