Хороший-плохой учитель

Жёлтый, изогнутый подобно серпу месяц висел высоко на иссиня-чёрных небесах в окружении сотен тысяч звёзд, чей блеск был настолько прекрасен, что он не мог не вызвать зависти у земной тверди. Она же, в свою очередь, не желая уступать бесконечной выси в красоте, отвечала ей тёплым, зеленовато-желтым светом множества светлячков, облюбовавших дремучие леса, бесконечные поля и изысканные сады, раскинувшиеся около огромных дворцов. И хотя огоньки этих крошечных насекомых конечно же не могли затмить благородную чистоту звёздного мерцания, но для людей они были куда ближе и роднее. Именно поэтому, глядя на игру светлячков, одинаковые чувства возникали как у обычного пастуха, ночевавшего со своим стадом на лугу, так и у наследного принца, который с лёгкой полуулыбкой смотрел в большое открытое окно. Сердце что первого, что второго билось слегка ускоренно, но причиной тому были вовсе не волнение или страх, а то, что представление крошечных сияющих артистов радовало глаз и трогало за душу. Однако в случае с Его Высочеством, был ещё один фактор, который немало веселил его, вынуждая прятать смех за маской пусть и доброго, но все же строгого человека. — Гэгэ, может лучше прогуляемся? Сегодня такая хорошая погода, что сидеть в четырёх стенах это просто преступление! — Нет. — Хорошо… если гэгэ не хочет размять ноги, то может мы попробуем деликатесы из чужих земель, которые мне преподнесли в дар… — Нет, и называй вещи своими именами. Тебе их не «преподнесли», а ты их выиграл у того купца. Несчастный, он и так случайно попал в Призрачный город, так ещё и проиграл всё своё состояние. — Эх… Услышав тяжёлый вздох Собирателя цветов, Се Лянь повернулся к нему, надеясь увидеть на красивом лице хоть каплю вины, но тот лишь ухмылялся, показывая небожителю кривую, по-мальчишески обворожительную ухмылку. Склонив голову чуть вбок, этот хитрый лис, лениво играя с кистью для каллиграфии, зажатой между длинными изящными пальцами, с видом мудреца пустился в размышления: — Его никто не заставлял играть со мной. Всему виной человеческая жадность. Я уже много раз сталкивался с ней. Гэгэ, ты бы знал, какие ставки мне порой предлагают! Деньги, дома, земли, жены-дети, конечности… Вот не зря в народе говорят: «Имея и десять тысяч полей, нельзя съесть в день больше чаши риса», но те, кто приходят ко мне, хотят без полей махом получить десять тысяч чаш… Кивая на каждую фразу, которая должна была сбить его с толку и заставить позабыть о том, ради чего мужчины тут собрались, Бог Войны повернулся к Собирателю цветов и, заглянув в девственно чистый свиток, который лежал прямо перед демоном, без капли стыда перебил его: — Сань Лан легко читает людские души, а его ум так же глубок и велик, как воды океана… потому-то я с уверенностью могу сказать, что для тебя не будет трудно переписать не одну, а три страницы! Кисть в руке Хуа Чэна едва заметно дрогнула, и тот, отведя взгляд в сторону, с несчастным видом выдохнул: — Гэгэ, три страницы? Может… — Четыре. Чем больше ты будешь спорить со мной и пытаться увильнуть от урока, тем дольше он продлится. Позволь напомнить, ты сам попросил меня об этом, так что теперь прояви немного терпения, и твои труды обязательно окупятся. Хуа Чэн открыл было рот, собираясь сказать, что под «уроками» он имел в виду не монотонное переписывание текстов, а кое-что интимное, но, заметив, как в теплом свете множества свечей с энтузиазмом засверкали выразительные чёрные глаза наследного принца, передумал. Тому было сразу несколько причин: во-первых, князь демонов не хотел разочаровывать Бога Войны, который загорелся желанием исправить его ужасный почерк, во-вторых, мужчина откровенно боялся реакции Его Высочества, когда тот узнает о грязных намерениях своего новоиспеченного ученика, скрытых под личиной доброго дела, ну и в-третьих… он всё ещё надеялся на то, что в процессе обучения гэгэ будет всячески наставлять его, что подразумевало под собой прикосновения и наличие особой, в некотором роде даже романтичной, атмосферы. Кто же мог знать, что, даже утратив телесную невинность, небожитель сохранит внутреннюю чистоту и непорочность. Это как восхищало Хуа Чэна, так и порой вгоняло в тоску… Витая в своих мыслях, Собиратель цветов и не заметил, что вот уже несколько минут он сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Это невольно обеспокоило наследного принца, заставляя задуматься о том, не был ли он слишком строг и требователен. Конечно же, если сравнивать с тем, как обучали его самого, то сейчас Се Лянь был чересчур мягок и снисходителен, но по-другому он просто не мог. По крайней мере, не с Хуа Чэном, ведь стоило мужчине остановить свой взгляд на нем дольше чем на десять секунд, как сердце начинало быстрее биться в груди, а лицо заливало жаром: слишком уж красив был новоиспечённый ученик, и это не давало покоя его учителю. Всеми силами отрекаясь от желания плоти, наследный принц поднял руку и, положив её на плечо князя демонов, тихо позвал: — Сань Лан? С тобой всё хорошо? Тихий голос небожителя помог Хуа Чэну очнуться и тут же вернул его к суровой реальности, где совсем не было романтики, а только задание, которое мужчина уж очень не хотел выполнять. — Ах, да… прости, гэгэ, я просто задумался. С обреченностью приговоренного к смерти, князь демонов обмакнул кончик кисти в тушь, которую ранее собственноручно растер Се Лянь, и, вдохнув поглубже, принялся писать. Тут же на бумаге появилось с десяток иероглифов, хотя, если говорить честно, то эти странные, пляшущие одновременно сразу во все стороны знаки, казалось, появились из самой преисподней, где, испытывая невыносимые муки, «вопили» от безумия и чудовищной боли. Даже сам Хуа Чэн не хотел смотреть на творение своих рук, но ещё больше он не хотел показывать это Его Высочеству, чья каллиграфия была так же красива и изящна, как и он сам. Едва сдерживаясь, чтобы «случайно» не устроить пожар, в котором сгинули бы не только ужасающие письмена, но и задание, данное ему наследным принцем, мужчина, стиснув зубы, продолжил писать. Желая порадовать гэгэ, он вкладывал в это дело все свои силы, но почему-то чем больше он старался, тем ужаснее становились иероглифы. Если сначала они походили на души грешников, находящих искупление грехов в страданиях, то теперь символы преобразились в уродливых и отвратительных тварей, которые следили за исполнением приговора, данного Ямой. Таким образом, сам того не желая, Хуа Чэн вместо красивого и изящного стихотворения изобразил царство мёртвых. — Я. Закончил. С угрюмым видом он поднял дрожащую кисть и в сотый раз за этот вечер тяжело вздохнул. Вероятно, каллиграфия была для него той вершиной, на которую невозможно было забраться, даже прожив сто тысяч жизней, но Собиратель цветов по прежнему упорно пытался, хоть и понимал, что никакого прогресса нет. Вытерев пот со лба, мужчина, опасаясь впасть в безумие от хаотично расположенных, едва узнаваемых символов, посмотрел на Се Ляня, уже осознавая какое выражение увидит на его лице. Как он и предполагал, брови небожителя были слегка приподняты в удивлении, а в широко распахнутых глазах легко читались неуверенность и тревога. — Сань Лан… это… это… это неплохо… Волна разочарования в собственных силах поднялась в душе Собирателя цветов, заставляя его горько ухмыльнуться. Он всегда изо всех сил стремился к идеалу, и всё для того, чтобы Его Высочество видел его только в лучшем свете, сейчас же… сейчас демон откровенно позорится перед любимым человеком, выставляя напоказ одну из своих самых слабых сторон. Это весьма огорчало мужчину, напрочь убивая всё хорошее настроение, однако Хуа Чэн недооценивал Се Ляня, полагая, что такая мелочь, как ужасный почерк, сможет повлиять на его отношение. Воочию наблюдая за тем, как уныние отразилось на лице князя демонов, Бог Войны только улыбнулся. Сейчас, как ни странно, мужчине казалось, что перед ним сидел не взрослый и уверенный в себе Сань Лан, а подросток, который очень не хотел заниматься и только и думал о том, как бы поскорее улизнуть. Не сдержавшись, Се Лянь встал и потрепал мужчину по волосам, отчего некоторые пряди начали торчать в разные стороны, лишь усиливая этот, в некотором роде, милый образ, сложившийся в сознании небожителя. Обойдя стол, мужчина неторопливо подошёл к демону со спины и, чуть склонившись над ним, произнес: — Не стоит расстраиваться. С самого начала всегда тяжело, но если проявить упорство и немного старания… — Его Высочество потянулся вперёд и, положив свою тонкую изящную руку на кисть князя демонов, с лёгкостью, с которой облака плывут по небу, вывел ряд поразительно красивых и аккуратных иероглифов, — то у тебя обязательно получится добиться успеха. Причем, так бывает не только в обучении каллиграфии, но и в любом другом деле. Неохотно Бог Войны отстранился и, положив руки на напряженные плечи супруга, принялся слегка поглаживать их. Таким образом он старался не только утешить его, но и заодно давал себе немного времени на размышления. Се Лянь прекрасно видел, что при всем своём нежелании, демон покорно следовал его наставлениям и, не ленясь, трудился. И хоть прогресс был настолько незначительным, что сам Хуа Чэн его не видел, но это не значило, что он скрылся от глаз небожителя. Именно поэтому перед последним, как перед учителем, вставал очень серьёзный вопрос, а именно: как он мог мотивировать непревзойденного, чтобы тот не просто не забросил занятия, но и стал практиковаться в три раза больше! Слегка расфокусированный взгляд Бога Войны быстро скользнул по роскошно обставленному кабинету и, не найдя ни единой подсказки, наконец остановился на Собирателе цветов. Один вид мужчины, сгорбившегося над двумя исписанными листами, ясно давал понять, насколько расстроенным он был. Сердце Се Ляня мгновенно заныло, но это, как ни странно, и послужило тем самым толчком, который помог ему найти выход из сложившейся ситуации. Озарение снизошло на Бога Войны подобно благословенному свету, что лился с небес, и он, ахнув, широко улыбнулся, продумывая мелкие детали плана, что уже начал формироваться в сознании. Пока же голова мужчины была занята, его руки, будто обретя свою собственную волю, медленно двинулись с широких плеч Собирателя цветов. Одна кисть проскользила к шее и, легко пощекотав нежную кожу ногтями, запуталась в сияющем, угольно-черном шелке волос. Вторая же спустилась ниже и, проникнув только кончиками пальцев под алый ворот, замерла, невольно привлекая внимание князя демонов, а заодно и заставляя позабыть о самобичевании. До этого момента ровное дыхание Хуа Чэна внезапно стало поверхностным и тяжёлым, а с губ слетело хриплое «Гэгэ…», на которое, к слову, Се Лянь не обратил никакого внимания. Судорожно сглотнув, Собиратель цветов чуть повернул голову, желая посмотреть на Бога Войны, но рука, которая лежала на его ключице, двинулась и принялась медленно поглаживать выпирающую косточку. Тело мужчины тут же закаменело, а он сам, позабыв про свои планы, прикрыл глаз, наслаждаясь прикосновениями теплой, чуть грубоватой из-за мозолей ладони. — Мгх… гэгэ… Сдавленный стон, на этот раз, привлек внимание Се Ляня и он, вдруг осознав, что уже практически начал раздевать князя демонов, вспыхнул так же быстро, как лес после долгой засухи. Мгновенно отстранившись, мужчина отвернулся к окну, пряча пылающее лицо, и, на всякий случай заведя руки за спину, сжал их в замок опасаясь, что стоит ему задуматься, как инцидент повторится вновь, — Кха-кха… я… я просто хотел поправить тебе одежды. Они… они слегка помялись и… съехали. Кха-кха… но это не важно! Быстро втянув в лёгкие ночную прохладу, Бог Войны остудил свой пыл и частично привел мысли в порядок. Силой воли заперев смущение на сотню замков и запретив себе думать о том, что произошло несколькими минутами ранее, мужчина вновь обернулся к Хуа Чэну, напустив на себя деловой вид. Вот только хоть его лицо уже и не было алым, но яркий румянец, который тем не менее виднелся на высоких скулах, разбивал в пух и прах совершенно неподходящую ему маску. — Сань Лан, я хочу предложить тебе сделку. Хуа Чэн не поверил своим ушам и сразу же повернулся, чтобы посмотреть на Бога Войны. Тот держался решительно и непоколебимо, хотя прекрасно понимал с кем связывался. Каждый, неважно в каком из трех миров он жил, знал о сложном характере Собирателя цветов под кровавым дождём, а потому без веской на то необходимости не стал бы предлагать такое, но Се Лянь был исключением. Он единственный мог не бояться этого хитрого лиса, а потому, памятуя об уж очень азартной натуре возлюбленного, решил немного поиграть с ним. И он не ошибся… Взгляд Хуа Чэна сразу же стал заинтересованным и немного лукавым, а на губах появилась улыбка. Скука и разочарование испарились в мгновение ока, не оставив после себя и следа. — Гэгэ, тебе не обязательно… — Если ты перепишешь пять листов, то я исполню любое твоё желание. Се Лянь не только вновь бесцеремонно перебил князя демонов, но и сделал акцент на слове «любое». Естественно, мужчина знал, что именно захочет Сань Лан, и он не был против… наоборот, в некотором роде небожитель вновь хотел испытать то пьянящее чувство, что сначала возносило его на небеса, а потом бросало обратно на землю, оставляя содрогающееся тело липким от пота и семени. Лицо мужчины вновь обожгло румянцем, и он вскоре перетёк на шею, и даже кончики ушей Бога Войны стали прелестного нежно-розового цвета. Не зная куда деть себя от мигом сломавшего все замки смущения, мужчина отвёл взгляд в сторону и взволнованно улыбнулся, надеясь, что Хуа Чэн не заметит реакции его тела. Стоит ли говорить, что ничего не укрылось от пусть и единственного, но все ещё очень зоркого глаза Собирателя цветов? Он с хищной, несколько даже пошлой ухмылкой сжал в пальцах кисть для каллиграфии и хрипло произнес: — Надеюсь гэгэ не передумает и выполнит то, что я попрошу. Покраснев ещё сильнее, Се Лянь принялся ходить по кабинету туда-сюда, останавливаясь только для того, чтобы мельком взглянуть на бумагу, а если точнее, на иероглифы, которые медленно, но верно появлялись один за другим. Сейчас Хуа Чэн не торопился и старательно работал, но из-за того, что его рука нет-нет да и подрагивала от попыток удержать взбесившуюся кисть, линии и штрихи всё ещё оставались неровными и порой их будто качало на волнах, отчего ряд знаков «плыл» по листу. Однако в этот раз символы уже были смутно узнаваемы и, что самое главное, больше не походили на изображение царства Ямы. Это не могло не радовать, и на какое-то время Се Лянь даже позабыл о сделке, предложенной им же. Дождавшись того момента, когда Собиратель цветов закончит выводить последний иероглиф, Бог Войны повернул к себе листок и, внимательно осмотрев написанное, кивнул: — Прекрасно! Продолжай! На то, чтобы написать ещё четыре листа, у Хуа Чэна ушло около часа и по истечении этого времени он чувствовал себя полностью изможденным. Оглядываясь назад, он невольно подумал, что изнурительная борьба в пылающем сердце Тунлу, где тысячи злобных тварей снова и снова бросались на него, стараясь разорвать на мелкие куски, не утомила его так сильно, как обычный урок каллиграфии. Однако все страдания мужчины не были напрасны! В данный момент Собиратель цветов действительно был счастлив, что наследный принц решил обучать его, но причина этой радости заключалась вовсе не в том, что постепенно почерк действительно выравнивался, становясь лучше, а в кое-чем другом… Отложив кисть, по которой из-за «усердия» мужчины поползли мелкие трещины, князь демонов откинулся на спинку стула и взглянул на Се Ляня. Тот, сияя от счастья так ослепительно, что это почти причиняло глазам боль, раз за разом просматривал те несчастные пять листов, которые вынуждены были нести на себе всё ещё уродливые письмена, и сыпал похвалой, да так щедро, что если бы каждое слово было монетой, то Хуа Чэн смог бы построить из них золотой дворец по размерам ничуть не уступающий тому, в котором супруги находились прямо сейчас. На самом деле Собиратель цветов не понимал такой бурной реакции Бога Войны, но любуясь тем, как улыбка, подобно редкому драгоценному камню, инкрустированному в ювелирное изделие, украшала преисполненное мягкости и нежности лицо, не смог сдержаться, и его тонкие губы слегка дрогнули, приподнимаясь вверх. — Теперь твоя очередь, гэгэ. В одно мгновение вся радость и ликование, что ещё совсем недавно переполняли Его Высочество, сменились лёгким волнением и смущением. Они, в свою очередь, не только прошлись по всему телу мужчины волнами мурашек, делая его чересчур чувствительным, но и лизнули влажным липким холодом ладони, отчего они тут же покрылись тонкой плёнкой пота. Однако Се Лянь не был бы Богом Войны, если бы последствия данных им же слов заставляли его ринуться в бега. С решительным видом отложив бумаги, наследный принц поднял на супруга взгляд и спросил: — Хорошо. Где ты хочешь это сделать? Загадочно ухмыльнувшись, Собиратель цветов встал и, поймав руку небожителя, поднес ее к своим губам. Нежно проведя языком по тонким длинным пальцам с красиво выступающими суставами, мужчина слизнул маленькую капельку крови, которая стала набухать на подушечке, и мурлыкнул: — Гэгэ, так взволнован? Посмотри, ты даже не заметил, как поранился… Ощущая прикосновения супруга, Се Лянь едва не застонал. Его тело начало нагреваться до тех пор, пока внизу живота не стал распускаться огненный цветок. Как только его пылающие лепестки полностью раскрылись, так он влил всю свою силу в уже чуть затвердевший член, заставляя его пульсировать и ныть. Дыхание наследного принца перехватило и он, едва ли не тая под взглядом такого хитрого и любимого глаза, сипло произнес: — В… всё в порядке. Я просто порезался о край… о край листа. Давай уже поскорее начнём… Собиратель цветов переплел свои пальцы с пальцами такого нетерпеливого Бога Войны и повёл его прочь из кабинета, при этом не говоря ни слова. Он хотел сделать супругу небольшой сюрприз, а заодно и немного проучить его, таким образом отыгрываясь за то, что вместо одного-двух листов ему пришлось исписать пять. Именно поэтому, когда мужчины неожиданно пришли в восстановленную оружейную, которая практически полностью сгорела благодаря усилиям одного небожителя, этот самый «небожитель» удивленно замер и шепнул: — Сань Лан, я не думаю, что делать… делать это тут разумно… С трудом сдерживая смех, Хуа Чэн повернулся к небожителю и, по достоинству оценив его растерянный вид, зачарованно погладил поалевшую щеку любимого. — А мне кажется, что это место лучше всего подходит для танцев. — Танцев? Подожди, а разве мы не собирались… Небожитель резко вскинул голову и, озадаченно посмотрев на весело ухмыляющегося демона, замолчал, обрывая фразу. Только сейчас до мужчины наконец дошло, что всё это время супруг сознательно вводил его в заблуждение, заставляя думать не о том. Да и сам Се Лянь был не лучше, ведь он в первую очередь подумал о постельных утехах и даже не рассматривал другие варианты. Насколько же распущенным он стал после всего лишь нескольких проведенных вместе ночей? Сгорая заживо от стыда, Бог Войны сделал шаг назад, отстраняясь от супруга и, потерев пылающее лицо ладонью, с лёгкой обидой взглянул на него сквозь щели между пальцев. Хуа Чэн же, будто не замечая той бури чувств, что поднималась в груди Бога Войны, повернулся к стене, где ровными рядами висело драгоценное оружие, и принялся с задумчивый видом что-то искать. — Гэгэ, «не собирались» что? Я думал, что ты согласился исполнить любое моё желание? Если уговор всё ещё в силе, то я хотел бы посмотреть на то, как ты танцуешь. Помнится, в последний раз я лишь краем глаза видел твоё выступление на фестивале Шань Юань… а, вот и он! Обнаружив искомое, мужчина подошёл к небольшой, неприметной нише, находящейся в самом углу, и извлёк из неё большую продолговатую коробку. Она была ярко красной, а её крышку украшала изумительная по красоте и детализации резьба, на которой умелой рукой был вырезан большой змей. Его длинное гибкое тело, извиваясь кольцами, составляло сложный узор, причём при желании можно было рассмотреть не только мелкие детали вроде чешуек, но и почувствовать силу и мощь необычного зверя, лишь взглянув на его изображение. Даже если не брать в расчёт, что внутри определенно лежало нечто драгоценное, одна эта коробка могла стоить, как десять дворцов. Ведомый любопытством Се Лянь убрал руку от лица и подошёл поближе и как оказалось весьма вовремя. Собиратель цветов как раз взялся за крышку и открыл её. Внутри на подкладке из чёрного шелка лежал эрху. Брови Его Высочества поползли вверх, а все потому, что он никак не ожидал найти в оружейной музыкальный инструмент. Однако стоило мужчине отринуть удивление и повнимательнее рассмотреть находку, как он тут же понял, что она была отнюдь не так проста, как её «сородичи». Об этом ясно свидетельствовал удивительно красивый и элегантный внешний вид эрху. Длинный тонкий гриф был насыщенного кроваво-красного цвета, и наследный принц даже на мгновение подумал, что его покрасили так же, как и коробку, но прожилки, которые бордовыми разводами виднелись то тут, то там, свидетельствовали об обратном. И гриф и футляр, в котором лежал инструмент, вероятнее всего, были вырезаны из одного дерева. Вот только на этом особенности не заканчивались! Се Лянь как наследный принц изучал не только военное дело, политику и прочее, что могло ему пригодиться для управления страной, но и постиг другие искусства, вроде танцев, стихосложения, игры на разных музыкальных инструментах, и именно благодаря последнему он знал, что одной из главных частей эрху была змеинная кожа, натянутая спереди на корпус. Обычно она ранее принадлежала питону, но из кого сделали этот инструмент для Бога Войны было загадкой. Всё, включая цвет и форму чешуек, совершенно не походило на то, что мужчина видел раньше, и это весьма озадачивало. Протянув руку, мужчина осторожно провел подушечками пальцев по гладкой, угольно-черной коже с небольшими серебристыми вкраплениями и внезапно ощутил, что она была ледяной. На мгновение он даже подумал, что прикоснулся не к чему-то, что раньше было живым, а к куску закаленной стали, сотню лет пролежавшей на дне замерзшего озера. Всё время наблюдая за действиями Се Ляня, Хуа Чэн мягко убрал его кисть от инструмента и, стараясь их согреть, подул на слегка покрасневшие пальцы. — Это шкура одного горного духа. Так уж вышло, что этот червяк пришёл устраивать проблемы в Призрачный город и в итоге уползал в свои пещеры уже без кожи. Я же решил, что лучше не пропадать добру, и сделал этот эрху. У него неплохое звучание и потому я подумал, что если когда-нибудь встречу гэгэ, то… Князь демонов неожиданно замолчал, и в большом просторном зале повисла тишина. Се Лянь понимал её причину, а потому, осторожно взяв в руки драгоценный инструмент, передал его супругу, а сам, улыбнувшись, произнес: — Ты обязан сыграть мне, иначе как я смогу выполнить свою часть сделки без музыки? Хотя, должен заранее предупредить, я уже практически ничего не помню из того, чему меня обучали, так что могу только танцевать с мечом… Это вполне устраивало Хуа Чэна, и он, кивнув, взял в руки длинный смычок. — Можешь выбрать любое оружие, что… Сделав шаг вперёд, Се Лянь опустил руку на пояс демона и, сжав серебряную рукоять Эмина, одним лёгким движением извлёк его из ножен. «Запев» высокую и приятную для любого воина песнь, ятаган, ощутив прикосновение таких любимых рук, оживился и, задрожав, задел самым кончиком лезвия ворот своего настоящего хозяина, разрывая алые одежды. Наследный принц не знал, была ли эта маленькая месть клинка за то, что Собиратель цветов над ним издевался, или же это действительно вышло случайно, но на всякий случай, он завёл руку с Эмином за спину и, обильно потея, произнес: — Прости Сань Лан… я… я случайно. Что на это мог сказать Хуа Чэн? Он знал, что эти двое уже давно «спелись», и данный факт его крайне раздражал. Однако как бы мужчина ни хотел, он ничего не мог с этим поделать, а потому, строго посмотрев на ятаган, что в данный момент довольно щурил свой алый глаз, буркнул: — В следующий раз я точно выброшу тебя в какую-нибудь канаву и оставлю в ней лет так на сто. Посмотрим тогда, как ты будешь себя вести… Почувствовав угрозу, которая тёмным маревом сочилась из каждой поры Собирателя цветов, клинок задрожал и подобно испуганному ребёнку прильнул к бедру Се Ляня в поисках убежища. Бог Войны тут же обратил внимание на действие безобразника и, погладив серебряную рукоять подушечками пальцев, поспешил выступить в роли миротворца. Сделав шаг вперёд, наследный принц поднял свободную руку и принялся поправлять разрезанные одежды Хуа Чэна, которые то и дело сползали вниз, открывая его взгляду бледное, увитое хорошо развитыми мышцами плечо. Вот только как мужчина ни пытался привести наряд супруга в приличный вид, у него ничего не получалось, а потому, обреченно выдохнув и натянув на лицо улыбку, Се Лянь произнес: — Сань Лан, не нужно так злиться! Это же такая мелочь! Если хочешь, я позже сам зашью эту дыру… хорошо? Хуа Чэн поднял взгляд на Его Высочество и тяжело вздохнул. Как он мог не злиться, когда даже сейчас небожитель вставал на сторону виновника и защищал его от пострадавшего? Это было так несправедливо, что гнев мужчины возрос сразу в несколько раз! Однако Собиратель цветов не стал показывать его всерьез обеспокоенному Се Ляню, а вместо этого спрятал всю злость глубоко внутри, мысленно обещая поквитаться со своим же клинком чуть позже. Не без удовольствия придумывая изощренные планы мести, князь демонов широко ухмыльнулся и с искренней благодарностью произнес: — Я был бы счастлив, если бы гэгэ сделал что-то такое для меня, но сейчас я не хотел бы отвлекаться на другие дела. Решив поставить точку в этом вопросе и наконец перейти к самому интересному, Хуа Чэн сел на ступени и, расположившись поудобнее, поставил эрху вертикально, готовясь к игре. С грацией и лёгкостью, присущей тому, кто провел в компании музыкального инструмента не один десяток лет, мужчина сжал пальцами смычок и, положив его на струны, плавно двинул рукой. Звук, который сразу же хлынул из эрху, затапливая все обширное пространство оружейного зала, был таким же чистым, как серебряные воды лесного ручья, и таким же глубоким, как горные ущелья, над которыми парят гордые ястребы в поисках добычи. Стоило Се Ляню услышать эту мелодию, как по его рукам и спине пробежались мурашки, а каждый волосок на теле встал дыбом. Пораженный красотой, Бог Войны судорожно втянул в лёгкие воздух, который под воздействием чудесного инструмента стал пахнуть обширными цветочным полями и пыльными бесконечными дорогами, а после медленно закрыл слегка затуманенные глаза. Сам того не замечая, мужчина погрузился в странный транс и, ведомый медленными переливами, взмахнул рукой. Со стороны это движение выглядело плавным, однако несло в себе силу, что могла сокрушить горы и обратить реки вспять. Широкий белый рукав тут же взметнулся вверх, подобно крылу, а затем медленно опустился вниз, следуя за гибкой и изящной кистью. По телу небожителя прошлась волна и он, слегка отклонившись назад, занёс Эмин. ВЗМАХ! Мелодия резко вознеслась к самим небесам, где встретившись с серебристой молнией, переплелась с ней. Ятаган пел свою, звонкую подобно подброшенной вверх монетке, песню и она, образуя поразительно гармоничный дуэт с низким стремительным звучанием эрху, отправила и музыканта и танцора в совершенно иной мир, в котором не было места ни для кого кроме них двоих. Стены оружейной, сплошь усеянные оружием, пали, впуская весну вместе с её теплыми, пропитанными влагой ветрами. Они-то и всколыхнули одежды Се Ляня, придавая ему ещё больше сходства с прекрасной белоснежной птицей. ВЗМАХ! Наследный принц подкинул Эмин вверх, выпуская его из руки и тот, несколько раз очертив идеально ровный круг, уподобился серебристому диску луны, который, взмыв в ночные небеса, остался там всего на пару мгновений, а затем, внезапно обернувшись месяцем, начал падать на землю, готовый поразить своими острыми гранями любого, кто мог попасться у него на пути. Рука Хуа Чэна дернулась, отчего эрху издал звук больше похожий на испуганный и вместе с тем восторженный вопль, а сама мелодия ускорилась ещё сильнее. Однако опасения музыканта были напрасны, ведь несущийся вниз ятаган был ловко перехвачен Се Лянем. Вот только он не просто схватил рукоять клинка, останавливая, а, лишь слегка согнув запястье, изменил траекторию его падения. Плавно скользнув вбок, Эмин опустился так низко к каменному полу, что лезвие задело его. В воздух поднялся целый сноп ярких, как звезды, искр, а возбужденный этим безумным и одновременно прекрасным танцем, ятаган задрожал так сильно, что его грани стали размытыми. Усмиряя разгоряченное и от природы жестокое сердце клинка, небожитель резко повернувшись, провел двумя пальцами по лезвию, а затем ловко окропил серебряное «тело» Эмина своей божественной кровью. Тут же ятаган перестал трястись, но его кроваво-красный глаз на рукояти безумно заметался из стороны в сторону. Не прошло и мгновения, как пугающая потусторонняя алая дымка стала сочиться и капать с оружия, заполняя пространство плотным туманом. ЦЗИНЬ! Внезапно оружие выпало из кисти Се Ляня и чуть ли не свалилось на пол, разрушив тем самым все колдовское очарование. В последний момент мужчина успел спасти положение и поймал его второй рукой. Взмахнув клинком, небожитель вновь осветил пространство желто-оранжевыми искрами, а затем резко прыгнул в сторону, уходя от неожиданной атаки. Белоснежная лента, что совсем недавно обвивала тело Его Высочества, сейчас извивалась подобно ядовитой змее и, следуя темпу, задаваемому музыкальным инструментом, кружилась, то поднимаясь вверх, то едва ли не стелясь по земле. Се Ляню не потребовалось много времени, чтобы понять, что именно происходит. Старая подруга, желая сделать представление более зрелищным, а танец куда динамичным, решила подыграть. Светлая, несколько нетерпеливая улыбка мелькнула на лице Бога Войны и тут же отразилась в его глазах, заставляя их мерцать. Встав в боевую стойку, мужчина поднял Эмин и ринулся на своего «врага», намереваясь пронзить его одним быстрым колючим ударом. Однако казалось Жое этого только и ждала. Взлетев вверх, она, изогнувшись спиралью, также начала нападать, да так успешно, что наследный принц вынужден был отступить. Сделал он это максимально красиво: используя всю свою гибкость и силу, Се Лянь откинулся от земли, а затем, вонзив ятаган прямо в пол, кувыркнулся назад. Чёрные, как воронье крыло, волосы подхватил лёгкий ветерок и они, «танцуя» на пару с развевающимися белыми одеждами, невольно создали впечатление, что мужчина парит. Полный восхищения вздох слетел с губ Хуа Чэна, а его широко распахнутый глаз заблестел от солёной влаги. В данный момент он видел не сколько танец, а самое что ни на есть сражение прекрасного белого журавля с ядовитой змеей! Се Лянь то и дело прыгал и совершал другие, весьма сложные маневры, причём он проворачивал их с такой лёгкостью, что это поражало воображение! Впервые за всю свою такую долгую и насыщенную жизнь Собиратель цветов мог лицезреть нечто настолько прекрасное. Его тело невольно напряглось, а он сам неосознанно подался вперёд, отчаянно желая оказаться сейчас прямо перед гэгэ и защитить его от «змеи». Умом он прекрасно понимал, что никакой опасности и в помине не было, но эмоции заглушали голос разума и брали над ним верх. Неосознанно его рука, сжимающая смычок, стала двигаться отрывисто и резко, а вторая, которая до этого момента легко порхала по грифу, напротив замедлилась. Практически сразу Се Лянь услышал, что свободный и бурлящий поток мелодии стал каким-то прерывистым и странным. В очередной раз уходя из-под удара Жое, разгоряченный, мокрый от пота он скосил глаза на Хуа Чэна и сразу же отвёл их. Бог Войны обязан был это сделать, ведь от одного взгляда на играющего на эрху мужчину само его существо начинало пылать. Страсть вскипела внутри, подталкивая Его Высочество на куда более безумные трюки. Он был готов на что угодно, лишь бы перенаправить пробудившуюся в теле неистовую энергию в другое, более приличное, русло. Зажмурившись, Бог Войны до крови прикусил нижнюю губу и, мягко оттолкнувшись от земли, поднялся на добрый жэнь от пола. Жое мгновенно последовала за ним и, закручиваясь в сияющую спираль, залила пространство ярким светом. — Ха-а… Собиратель цветов вздрогнул и не моргая наблюдал за тем, как купающийся в белом сиянии небожитель резко взмахнул рукавами, отчего поток воздуха оттолкнул «змею», а затем изящно приземлился обратно на землю. Демон был так сильно впечатлен этим полным природного изящества и грации трюком, что его руки похолодели и стали мелко дрожать. Ранее мужчина играл так же безупречно, как и великие мастера, но сейчас он начал допускать ошибку за ошибкой, пока наконец, на самой высокой ноте с громким металлическим звоном, одна из струн не порвалась. Возвышенная мелодия тут же стихла, а её чарующий шлейф стал медленно таять в воздухе, возвращая Хуа Чэна и Се Ляня в реальность. Вот только никто из них так и не заметил этого. Стоило тишине заполнить своим невесомым, но очень тучным телом, оружейную, как Жое, будто потеряв все силы, упала на пол прямо у ног Его Высочества и, пару раз двинувшись, замерла, имитируя полное поражение в этой битве. Сам же небожитель даже не обратил на верную подругу внимания. Вместо этого он, не вытирая горячего пота, что катился по его лицу, хватал ртом воздух, стараясь выровнять учащенное дыхание. Взгляд мужчины, что ни на миг не отрывался от не менее разгоряченного Собирателя цветов пылал от едва сдерживаемого тёмного огня и тому была своя причина… Из-за быстрой, едва ли не безумной, игры одежды демона разметались, а разрез, ранее оставленный Эмином, теперь открывал не только плечо, но и часть крепкой груди, лишь слегка пряча бледно-розовый сосок. — Гэгэ… Этот полухрип-полустон привлек внимание Се Ляня, заставляя крайне неохотно поднять голову и взглянуть на того, кто так отчаянно его звал. На скулах Сань Лана едва уловимо мерцал такой редкий для него румянец, а напряженное лицо ясно свидетельствовало о том, что ужаснейший по силе голод в данный момент терзал душу демона, причиняя ему едва ли не физическую боль. Отшвырнув прочь безумно дорогой музыкальный инструмент, князь демонов протянул руки вперёд, в ожидании, когда наследный принц так же стремительно бросится ему в объятия. Однако, не успел эрху ещё упасть, как раздался громкий звенящий «плач» Эмина, брошенного на пол, а танцор, который ещё совсем недавно был одним целым с ним, уже побежал вперёд. В страстном порыве Се Лянь налетел на Хуа Чэна и, задыхаясь, принялся жадно и нетерпеливо целовать его. Напор мужчины был настолько сильным, что это вполне могло напугать кого угодно, но Собиратель цветов, широко раскрыв рот, впустил внутрь своего рта язык супруга и, хрипло простонав, не менее увлечённо ответил, посасывая и лаская «вторженца». Зубы с тихим стуком сталкивались с зубами, а влажные, слегка припухшие губы, если не оказывались слегка прикушенными, то терлись друг об друга, доводя любовников до исступления. — АХ! Полностью утратив себя в безудержном пламени желания, князь демонов, на миг отстранившись, распахнул верхнее одеяние небожителя и сорвал с него пояс. Вот только он совсем забыл про нижние одежды. Сейчас они были настолько влажными, что, став полупрозрачными, облепили тело мужчины, чётко вырисовывая не только две напряженные горошины сосков, алеющие на широкой, прекрасно развитой груди, но и возбужденный, налившийся горячей кровью член, что, упираясь округлой головкой в ткань штанов, нетерпеливо подрагивал между широко разведенных бедер. Обхватив крупную плоть рукой, Хуа Чэн погладил её, наслаждаясь тем, как Се Лянь мгновенно содрогнулся и затрепетал. Вот только, вкусив всю сладость ласк супруга, последний также не остался в долгу. Стиснув руками и без того пострадавший наряд Собирателя цветов, Бог Войны рванул его сильнее, а затем, склонив голову, накрыл губами сосок демона. Втянув вершину в рот, мужчина поиграл с ней кончиком языка, а затем, пустив в ход зубы, слегка прикусил, оставляя на ореоле след — МГХ… ГЭГЭ… Запустив одну трясущуюся кисть в растрепанные волосы Се Ляня, Хуа Чэн прижал его голову к своей груди, в то время, как другая его рука, отпустив пульсирующее в такт бешено бьющегося сердца достоинство, стиснула округлую ягодицу. Едва ли не вжимая зад супруга и любовника в свой возбужденный член, мужчина запрокинул голову и громко ахнул. Вторя ему, практически сразу раздался столь же сладостный стон наследного принца. — Сань Лан, я так сильно хочу тебя… Покрывая бледную грудь супруга поцелуями, Се Лянь принялся двигать тазом, отчего его собственная плоть толкалась в живот любовника, а член последнего лёг как раз в ложбинку между ягодиц, скрытую за тканью нижнего белья. — Я… ах… я тоже… Сжав длинные пряди на затылке Се Ляня, князь демонов потянул его лицо вверх и, поцеловав едва дыша, спросил: — Гэгэ сегодня такой напористый, что я едва поспеваю. Ты хочешь вести? Шумно выдохнув, Бог Войны лизнул приоткрытые, изогнутые в легкой полуулыбке губы своего мужчины, а затем теснее прижался к нему. — Нет, я хочу ощутить тебя внутри… и как можно скорее. Не могу больше терпеть. Слегка дрожащие руки Се Ляня опустились вниз и, подцепив пальцами нижнее белье, приспустили его, высвобождая крупную плоть. Она, в свою очередь, покачнулась и, буквально умоляя о внимании, приподняла влажную головку с которой так и скатывались капельки смазки. Погладив достоинство демона рукой, Его Высочество прикусил губу, чувствуя как низ живота заныл. Под действием атмосферы и собственных неудовлетворенных желаний он хотел сразу же вобрать в себя член супруга, тем самым становясь с ним единым целым, вот только мужчина ещё не совсем утратил разум, а потому помнил о том, что перед соитием стоило кое-что сделать — Сань Лан… Прильнув губами к горлу Собирателя цветов, Се Лянь слегка прикусил белоснежную кожу, оставляя на ней небольшую любовную отметину, а затем поднялся выше. Горячее дыхание мужчины обожгло ухо Хуа Чэна, но последний не придал этому значения, ведь слова, что тот произнес, едва не заставили его излиться. — Подготовь меня. Тело князя демонов задрожало, и он, не в силах больше тратить время попусту, поддался порыву. В следующий момент раздался отчетливый треск ткани, и штаны небожителя оказались разорваны, обнажая крепкие округлые ягодицы. Сжав зад супруга руками, Хуа Чэн с упоением ощутил, как его пальцы утонули в упругой плоти. — Сань Лан, скорее! Не на шутку возбужденный Се Лянь поймал руками лицо мужчины и тут же потянулся к его губам. В это же время пальцы демона соскользнули в ложбинку между ягодиц и потерли трепещущее колечко мышц. Несколько раз обведя его по кругу, он лишь слегка надавил, но фаланги тут же проскользнули внутрь и оказались в горячем плену тела Бога Войны. Однако не только это поразило Хуа Чэна, но и то, что по его пальцам вниз стало стекать что-то горячее. Тут же разорвав поцелуй, он шокировано уставился на наследного принца и хрипло воскликнул: — Гэгэ?! Ты… сам… это?! Небожитель вытер тыльной стороной ладони свои губы и, невольно сжавшись, кивнул. Несмотря на то, что лицо мужчины и так было разрумянившимся от возбужденная, стоило ему осознать, что Собиратель цветов поймал его на попытках погасить в себе жар, как оно стало просто алым. — Это вышло… случайно. Брови Хуа Чэна резко поднялись вверх, едва не задевая линию роста волос, а он сам, не на шутку обидевшись, пробормотал: — Случайно?! Почему ты делал это один?! Не хотел близости со мной? Хорошо, но… но мог хотя бы позвать, я бы просто посмотрел… Порывисто обвив руками шею любовника, Се Лянь с жаром поцеловал его, вынуждая замолчать, а заодно и позабыть о посторонних делах. К слову, это подействовало, и мужчина целиком и полностью отдал себя во власть страсти. С громкими непристойными чмоками Хуа Чэн переплел их языки и глубже ввёл пальцы, намеренно задевая особо чувствительную точку в теле Бога Войны. — АХ! Вздрогнув, Се Лянь привстал на колени и запрокинул голову. Его оргазм был настолько близок, что мужчина трясся, а с головки его члена скатилась пара жемчужно белых капель. — С-Сань Л-Лан… н-не… не останавливайся… прошу, только не сейчас! Слыша хныканье супруга и его тихие, но отчаянные мольбы, князь демонов только улыбнулся. Да, пусть это и было мелочно, но он хотел подарить своему гэгэ столько удовольствия, чтобы он впредь даже не думал развлекаться в одиночестве. Ранее мужчина был очень терпелив и никогда не осмеливался давить на Его Высочество, предполагая, что тот по прежнему считает телесные радости чем-то постыдным, кто же мог знать, что все переживания были нелепыми? Смеясь над самим собой, Собиратель цветов накрыл губами сосок наследного принца прямо через нижние одежды, а затем, хорошенько приласкав его, поднял голову, чтобы взглянуть на задыхающегося супруга. — Ты сам говорил, что хочешь почувствовать меня внутри, так что потерпи немного. Я должен оценить как хорошо гэгэ подготовил это место. В конце концов, ты же так старался… В следующий момент Хуа Чэн развел в стороны пальцы, растягивая слегка подрагивающий вход. Вниз тут же стало стекать больше ароматного масла, которое небожитель вероятно использовал для того, чтобы облегчить проникновение. Оно, покрывая фаланги мужчины тонкой скользкой плёнкой, позволило ему немного пошалить. Провернув кисть, Собиратель цветов вновь задел особую точку и Бог Войны, хрипло вскрикнув, принялся цепляться за плечи демона, оставляя на них царапины. — САНЬ ЛАН! Я понял… понял! Больше никогда не буду делать это один. Пожалуйста, войди в меня! Стоило демону услышать это, как он мгновенно убрал свои пальцы и, сжав узкие бедра супруга, опустил его вниз. Головка члена толкнулась в мягкое и податливое колечко мышц, а затем проникла внутрь, где её тут же сжало влажное горячее нутро. — Мгх… Се Лянь, хватая ртом воздух, зажмурился и, чувствуя легкое раздражение из-за того, что лишь кончик проник внутрь, резко сел, махом вбирая в себя всю напряженную длину демона. Мгновенно раздался громкий шлепок плоти о плоть, который свидетельствовал о том, что два разных как по происхождению, так и по положению мужчины отринули всё и, наконец, стали единым целым. Удовольствие отразилось на лице как Собирателя цветов, так и Его Высочества, правда помимо него в темных глазах последнего, вспыхнуло и кое-что ещё… Не замечая перемены в любовнике, Хуа Чэн хрипло застонал и, уткнувшись лицом в его влажную грудь, нетерпеливо двинул бедрами, проникая ещё немного глубже. Се Лянь практически сразу отреагировал на действия князя демонов и, сильнее стиснув его член, слегка откинулся назад, демонстрируя прекрасную гибкость. Теперь тело Бога Войны было целиком и полностью открыто взгляду Собирателя цветов, и это едва не погубило его. Затаив дыхание мужчина вовсю любовался красиво выступающими мышцами, что вырисовывались не только под бледной, подернутой нежным румянцем, кожей, но и даже под влажными одеждами. Однако, не только торс небожителя был удостоен внимания, но и аккуратная плоть, что в данный момент жалась к его животу. Нежно приласкав член Се Ляня рукой, мужчина слегка надавил на маленькое отверстие на вершине и произнес: — Ха-а, гэгэ так хорошо… Тебе тоже нравится чувствовать меня глубоко внутри? Хотя зачем спрашивать, это местечко само всё расскажет за тебя. Размазав капельки смазки по налитой округлой головке, Хуа Чэн поднял руку и с жадностью слизнул солоновато-терпкую жидкость, смакуя её привкус, как самый настоящий деликатес. Всё это время за мужчиной наблюдал притихший наследный принц и когда он, опьяненный подобным весьма эротичным зрелищем, подался вперёд, отчаянно желая поцеловать супруга, тот внезапно положил ладони на его ягодицы и начал медленно поднимать и опускать их, дразня любовника. Крупная плоть двигалась внутри растягивая и заполняя нутро, при этом раз за разом задевая ту самую чувствительную точку, от прикосновение к которой перед глазами мужчины вспыхивали яркие искры. — Ах… ДА! По телу небожителя пробежалась дрожь и он, смахнув со лба капли пота, что так и норовили попасть в глаза, начал двигаться самостоятельно. В отличие от того медленного и томного темпа, с которого начал Хуа Чэн, действия Се Ляня были куда более резкими и стремительными. С упоением ощущая, как жар внизу живота становился всё сильнее и сильнее, наследный принц только ускорялся, и даже лёгкая боль от по-настоящему глубокого проникновения не беспокоила его, а лишь возбуждала. Едва ли не плавясь от всех этих невыносимо приятных ощущений, небожитель прикрыл глаза и слегка запрокинул голову. Ему казалось, что ещё немного и он познает всю прелесть разрядки. К слову, его чувства полностью разделял и Хуа Чэн. Стискивая руками зад супруга, он просто наслаждался его упругостью и даже не пытался как-то контролировать происходящее. Так уж вышло, что в этот раз князь демонов оказался ведомым, но он на самом деле не имел ничего против, а даже, наоборот, был рад этому. Однако была одна проблема, которая всерьез волновала мужчину… — Гэгэ… ах. если ты так продолжишь, то я скоро… Чуть приоткрыв закрытые до этого момента глаза, Се Лянь с любовью посмотрел на напряженное лицо явно едва сдерживающегося любовника и, нежно улыбнувшись, погладил его по щеке. — Сань Лан… ха-а… ха-а… помнишь, что я говорил тебе на уроке? Нужно… ха-а. проявить терпение и тогда… тогда ты будешь вознагражден. На миг прекратив двигаться, Его Высочество подался вперёд и провел языком по плотно сжатым губам Собирателя цветов, безмолвно уговаривая его расслабиться и открыть рот. Конечно же, князь демонов не мог не поддаться и его губы, разомкнувшись, выпустили тихий, дрожащий от переполняющего его удовольствия стон. Он тут же был проглочен Се Лянем, который с каждой секундой был все более настойчив. В какой-то момент Собиратель цветов даже растворился в напоре своего Бога, позабыв о том, кто на кого смотрел с места женщины, и это было так хорошо, что голова сладко плыла от чудовищного жара, а давно остановившееся сердце, казалось, снова забилось, толкая кипящую кровь по венам. Когда же танец губ и языков внезапно прервался, а Се Лянь, с ещё более расслабленным выражением лица, слизнул их общую слюну с губ, князь демонов быстро прикрыл глаз и постарался думать о чем угодно, только не о прекрасном мужчине, который так неожиданно показал властную сторону. Это несомненно был тот самый Бог Войны в короне из цветов, статуи которого Хуа Чэн видел будучи совсем ещё ребёнком. Его лик был ласков и нежен, как тёплое, ароматное дыхание весны, но при этом в одной руке он держал клинок, что делало это очевидно доброе божество смертельно опасным, как ураган или же наводнение. Вот только меч наследного принца Сяньлэ был обращен только ко злу, в то время как цветочная ветвь несла мир и процветание для всех тех, кто готов был возносить ему молитвы. Вот и сейчас, ощущая её благословение, Хуа Чэн, как самый верный и преданный верующий, чувствовал ни с чем несравнимое счастье… вот только оно никак не помогало ему проявить сдержанность. Когда Его Высочество на этот раз медленно двинулся вверх-вниз по напряженному члену любовника, раздался громкий хлюпающий звук, а вниз к мошонке демона стало стекать куда больше мутноватой, из-за примеси семени, смазки. — Гэ…гэгэ… я… я больше не могу. Позволь мне кончить… мгх… Ощущая как горячее нутро сжимает его со всех сторон, жадно втягивая ещё глубже, мужчина собирался продолжить умолять наследного принца, но тот не позволил ему говорить слишком много. Проведя пальцами сначала по губам супруга, а затем и по ровному ряду зубов, Се Лянь протолкнул фаланги глубже и, тяжело дыша, принялся играть с его мягким влажным языком. — М-м-м… — Сань Лан… к слову о награде. Кажется, я должен тебя поощрить за то, что всё это время ты прекрасно выполнял все мои просьбы. Собиратель цветов посмотрел на довольного мужчину и судорожно сглотнул набравшуюся во рту слюну. Однако, её было так много, что тонкая струйка скатилась вниз по подбородку и упала на частично скрытую одеждой грудь. Медленно проведя языком по своим покрасневшим губам, Бог Войны убрал руку и слизнул ещё больше прозрачной жидкости с края губ супруга. Ресницы последнего затрепетали, а низ живота нестерпимо запульсировал, отдаваясь приятной тяжестью. Ему пришлось до крови прикусить щеку изнутри, чтобы не излиться, но в этот самый момент Се Лянь дал понять, какое «поощрение» он задумал. Толкнув мужчину, он повалил его на спину, а затем его ловкая тонкая рука нырнула вниз и мокрые пальцы мягко прошлись по напряженному колечку мышц. Не в силах сдержаться, демон хрипло выругался, и его руки тут же спрятали пылающее лицо. — Гэгэ… я не смогу… не смогу… АХ… Фаланги погладили уже не девственный вход, а затем проникли внутрь. Тело супруга под Се Лянем задрожало и ещё больше хриплых стонов стало срываться с его губ чарующей, возбуждающей музыкой. — Гэгэ… ха-а… гэгэ…. Каждый раз, когда Хуа Чэн звал любовника его нутро судорожно стискивало чужие пальцы, а член слегка подрагивал внутри. Это сводило наследного принца с ума, подталкивая на более решительные действия. Раскачиваясь вперёд-назад, он склонил голову к плечу и протолкнул фаланги глубже, повторяя то, что раньше Собиратель цветов делал с ним. — А-а-а-х! Гэгэ… гэгэ… это… ах! Князь демонов, который в прошлом без особого труда посрамил Богов Литературы, сейчас не мог связать и пары слов. Язык не слушался его, а в голове было совершенно пусто, и только ощущения полностью доминировали над разумом. Запах их смешивающегося пота, жар разгоряченных тел, томные вздохи и стоны, наполненные любовной истомой: всё это в данный момент составляло ядро, которое представляло из себя мир князя демонов. Он был полностью погружен в него и совершенно не хотел возвращаться к реальности. — Гэгэ… мгх… — Я слышу, Сань Лан… я здесь… Се Лянь, прекрасно зная, что его следующие действия отправят любовника за грань, принялся активно двигать бедрами, при всем при этом нажимая и поглаживая чувствительную точку внутри трепещущего тела. — А-АХ! Вздрогнув, князь демонов выгнулся дугой и, глотая воздух, обхватил руками супруга. Оргазм, который он ощутил, был настолько интенсивным, что по мокрому лицу заструились горячие слезы, а плоть, которая находилась в теле небожителя, всё ещё толчками извергала густое жемчужно-белое семя. Когда же наслаждение схлынуло, оставляя жмущегося к груди Бога Войны мужчину совершенно обессиленным, он расцепил руки и с глухим стуком упал на спину. Однако почувствовав, как по прежнему сидящий на нём Се Лянь двинулся, Хуа Чэн тут же пришёл в себя и, испугавшись того, что своей преждевременной кульминацией он мог разочаровать супруга, открыл глаз. — Ах… гэгэ, прости, я… Вот только слова неожиданно застряли в его горле, а всё потому, что он увидел нечто настолько будоражащее, что это зрелище буквально вырвало стон из его груди. По прежнему возбужденный наследный принц медленно поднимался вверх, отчего слегка обмякшая после оргазма плоть выскользнула из него, а из растянутого колечка мышц стала струиться сперма. Её было так много, что вскоре бедра и пах Хуа Чэна были покрыты белесыми, пахнущим мускусом, каплями, которые, собираясь в струйки, стекали вниз, слегка щекоча кожу. — Я не сдержался… Молча, Се Лянь встал на ноги и, окинув взглядом распростертое частично на полу, частично на ступенях тело любовника, положил руки на его ноги. Подцепив съехавшие уже практически до колен штаны, мужчина стянул их полностью, предусмотрительно заранее избавившись от сапог. — Боюсь, что теперь сдержаться не смогу уже я. От хриплого, полного желания голоса Его Высочества по телу Собирателя цветов пробежались мурашки и он, осознавая к чему клонит супруг, улыбнулся. С истомой во взгляде демон наблюдал за тем, как Се Лянь, расположившись между его бедер, обхватил основание своего члена и, приставив влажную от смазки головку ко входу, одним плавным толчком вошёл. — АХ! Приятное чувство наполненности полностью захватило мужчину и он, прикрыв глаз, обвил ногами узкую талию дрожащего Бога Войны, прижимая его к своему такому жадному телу. Хуа Чэн никогда бы не сознался в том, что его «несдержанность» была ничем иным, как притворством. На самом деле выдержка мужчины позволяла заниматься любовью дни и ночи напролёт, но сегодня, видя настрой наследного принца, он не мог не поддаться искушению и спровоцировал то, что происходило в данный момент. Одна только мысль, что Се Лянь овладел им, приводила Собирателя цветов в неописуемый восторг, при этом наполняя душу истинным ликованием. — Гэгэ, мне так хорошо… С радостью принимая каждый новый толчок, Сань Лан упивался жаром тела любовника. Протянув руки вперед, он развел в стороны полы нижних одежд и с вибрирующим гортанным стоном провел ладонями по мокрым обнаженным грудным мышцам. Хуа Чэн, чувствуя их пленительную твёрдость, слегка погладил их, а затем нежно приласкал две припухшие, покрасневшие вершинки, которые едва ли не умоляли уделить им внимание. — Ха-а… Се Лянь сразу же томно застонал, а его движения стали более резкими и стремительными. Это явно пришлось по душе демону, ведь каждый раз, когда плоть мужчины полностью входила в мягкое влажное нутро, оно крепко стискивало её, что едва ли не лишало небожителя разума. Однако это длилось недолго и, немного подразнив своими прикосновениями супруга, Хуа Чэн решил распалить его другим способом. Проведя слегка дрожащими пальцами по краю своих разорванных одежд, он плавно скользнул по гладкой груди и, наблюдая за тем, как завороженный Се Лянь следит за каждым движением его кисти, медленно принялся ласкать себя, одновременно с этим слегка подмахивая бедрами. Стоит ли говорить, что подобное произвело на Его Высочество очень сильное впечатление? — Сань Лан… я… я скоро… ах… скоро кончу. Понимая, что долгожданная кульминация была близка, небожитель посмотрел вниз и, заметив уже вновь возбужденное достоинство супруга, решил, что им было крайне необходимо достигнуть разрядки вместе. Сжав основание члена Собирателя цветов, Се Лянь стал быстро двигать рукой, невольно подстраиваясь под темп движения бедер. С головки тут же стала капать мутная смазка, а сам мужчина ахнул. Хуа Чэн же, приподнявшись на локтях, со страстью, что в данный момент горела в его душе, впился в губы Бога Войны, лаская их своими. Первым не выдержал такого накала Его Высочество. Простонав, он резко дернулся, полностью входя в напряженное тело супруга, а затем с хриплым рыком излился, наполняя последнего своим семенем. Князь демонов, в свою очередь, ощутив, как оргазм вознес Се Ляня выше всего сущего, последовал за ним. Его возбужденная плоть дрогнула, и струя молочно-белой густой жидкости ударила вверх, заливая торс обоих мужчин. — Ха-а… Ха-а-а… Полностью утратив все силы, наследный принц почувствовал, как разум прояснился, и упал вперед, прячась от крайне смущающей его действительности. Он не знал, почему сегодня так поступил с супругом. То ли дело было в том, что Бог Войны, изголодавшись по ласкам, просто утратил контроль, то ли на него подействовала музыка, льющаяся из эрху, но наследный принц нисколько не сожалел о случившемся. Напротив, ему нравилось всё от начала и до конца: то как Хуа Чэн входил в его тело, полностью заполняя пустоту внутри, и то как он лёжа под ним стонал, при этом так бесстыдно соблазняя. Это было восхитительно, но при этом и так развратно, что сейчас мужчина чувствовал по настоящему сильный стыд, который только усилился, когда Собиратель цветов неожиданно произнес: — Гэгэ был так хорош, что я смог достигнуть пика дважды, — руки лежащего на спине князя демонов прошлись по спине Бога Войны и, погладив уже слегка ноющую поясницу, остановились на округлых ягодицах. — Даже не знаю, как я смогу оплатить за то удовольствие, что ты мне доставил. Может у гэгэ есть идеи? Услышав последние слова супруга, все ещё слегка растерянный наследный принц встрепенулся и, подняв голову, посмотрел прямо в расслабленное и очень довольное лицо Сань Лана. — Да, ты должен кое-что сделать пять раз! Чуть приподняв брови, Собирателя цветов искренне удивился подобному, неожиданно раскрепощенному, желанию любовника, но он нисколько не был против. Наоборот, предаться любви, лаская своего мужчину всю ночь — разве не это ли предел мечтаний? — Слушаюсь, Ваше Высочество! Чуть сжав мягкий, влажный от семени и пота зад небожителя, демон потянулся к его губам, собираясь продолжить любовную игру, но тут узкая ладонь внезапно легла на рот демона, останавливая. — Что ты делаешь? — М-м-м… Осознав, что ответить на вопрос Собиратель цветов не может, Се Лянь быстро убрал руку и с виноватым видом торопливо произнес: — Ой, прости… Хмыкнув, Хуа Чэн скользнул пальцами в ложбинку между ягодиц и ввёл их внутрь мягкого и податливого колечка мышц. — Я выполняю желание своего любимого супруга. Ты же сам просил сделать это пять раз… Наследный принц, вновь ощутив вторжение в свое тело, задрожал, а его член, что в данный момент всё ещё был внутри Собирателя цветов стал твердеть и увеличиваться в размере. Изначально под «сделать пять раз» мужчина имел в виду, что Хуа Чэн должен был переписать тот текст, с которым он занимался сегодня, но теперь… Его Высочество томно прикусил нижнюю губу, а затем, подхватив ноги князя демонов под коленями, поднял их, заставляя глаз последнего лихорадочно заблестеть. Встретившись с этим восторженным взглядом, Се Лянь с нежностью, которая могла растопить все ледяные шапки, покрывающие вершины остроконечных гор, улыбнулся и, не чувствуя и капли вины, произнес: — Сань Лан, я точно очень плохой учитель…