Two slow dancers/A Shattered Waltz

Свет сиял сквозь простыни, запутанные в конечностях. Окно, оставленное открытым в комнате, пробудило её в оцепенении рядом с возлюбленным. Кем и чем было вызвано то содрогающее чувство, разбивающееся между каждой рациональной мыслью, которых у неё почти не осталось ... Она просыпалась рядом с ним, а он крепко спал, что заставляло её сердце болеть и скручиваться всеми способами, которые она любила … а затем … абсолютно презирала себя за то, что у неё всё это вообще есть. Она схватила сигарету и проползла под мерцающим светом возле открытого окна. Привычка, которую она приобрела, когда ей было шестнадцать — хотя она и не собиралась этого делать, это было единственное, что удерживало её на Земле в такие моменты. Думает слишком много. Ненавидит себя ещё больше. Пялится на своего обнажённого возлюбленного, которому ей скоро придется разбить его хрупкое сердце. Гермиона любила Драко. Она любит его. Просто она ненавидит себя больше. Так сильно, что в её сердце не было места, чтобы насладиться той любовью, которая исходила из холодного сердца Драко Малфоя. Которое стало мягким и теплым, за те годы, как оно училось любить Гермиону Грейнджер. Он был всем — он был разрушен. Так сильно разрушен, что ей это нравилось. Это уравновешивало чистый свет, который, кажется, постоянно отвлекал её от того, чего она на самом деле хотела. Того, что ей было нужно. И он был красив. Поразительно красив. Он мог бы быть Аресом. Чёткая форма его челюсти — то, как его торс изгибался так, что её грудь поднималась и опускалась так сильно, что перехватывало дыхание. Это всё, что ей было нужно. Их отношения начались на шестом году обучения. Прямо перед войной. Одной декабрьской ночью он нашел её во дворе — она полностью облажалась. Она знала это. Она влюблялась в него и одновременно пыталась убедить себя в том, что ей это позволено. Позволено иметь его. И вот, два года спустя, Гермиона всё ещё пытается бороться с этим тяжёлым конфликтом в своей голове. Это была она и то тёмное облако, которое приближалось всё ближе, почти становясь штормом. Штормом, который омрачал Драко Малфоя. Она была золотой девочкой, верно? А Драко Малфой был бывшим Пожирателем, военным преступником. Тогда почему ей казалось, что ему так легко было продолжать жить? Так легко, что её это потрясло … Ей казалось, будто он даже нереален. Но он был реальным. Таким реальным, что было больно. Ей напоминало это о том, что она не заслуживает его любви или чувств. Она не заслуживала. Ничего из этого. И вот, в последний раз затянувшись сигаретой. Напоминая себе, что она медленно убивает себя. Не только из-за промокшего табака. Но и … она наверняка заканчивала всё тем, что никогда бы не смогла продолжать двигаться дальше и никогда бы не дала своему возлюбленному столько любви, сколько даёт он ей. Ей нужно было разбить его сердце так сильно, чтобы он возненавидел её. Её плечи дрожали, и она почувствовала тот самый знакомый укол в уголках глаз и это ощущение жжения в глубине горла. Она посмотрела на Драко, и частичка неё снова умерла внутри. О … она любила его. Но это был конец. Ей нужно было спасти его от самой себя. Это разрывало её на кусочки, ведь она не позаботилась о том, чтобы найти все эти проблемы внутри себя и, наконец, починить их.

_______________________

— Грейнджер? Почему ты такая тихая? — спросил Драко, пока его рука неуверенно скользнула по её. Кожа отзывалась мурашками на каждое его прикосновение. Но её сердце продолжало разбиваться. Гермиона читала, но на самом деле так лишь казалось. Мысли забирали её в другие места. Места, где она могла любить его, действительно любить и заботиться о нём так, как он заслуживал больше всего в этом мире. В мире, который подводил его слишком много раз. Где она не была в оцепенении. Где она могла целовать его и наслаждаться вкусом. Там, где она могла заниматься с ним сексом, а не отталкивать его в ту же минуту, как он заполнял её. Где его прикосновение заставляло её чувствовать себя в безопасности — и она никогда не хотела его оттолкнуть. Его запретный запах, от которого покалывало в носу, а уши начинали гореть. Она хотела почувствовать тепло. Хотела почувствовать, что она заслуживала его любовь. Но она не заслуживала ничего из этого. В этом и была проблема. Всё в этом мире рушило стены её разума, которые она, наконец-то, научилась возводить. Они рассыпались. Они, черт возьми, ломались и не оставляли ничего, кроме постоянных мучительных мыслей, которые казались сейчас такими бесполезными. Это была ее элегия. Она вздохнула так тихо, что Драко даже не заметил того, как поднялись её рёбра. Она знала, что он мог заметить даже такую крошечную деталь. Она перевернула страницу книги, которую определённо не читала. И тогда карий цвет встретил серый. В горле пересохло, а сердце забилось сильнее. — Я читаю. Почему я должна одновременно говорить? — ответ её был более чем холодным. Он свёл брови вместе и сверкнул маленькой беспричинной улыбкой. — Я говорю в общем, Грейнджер. Почему ты больше не говоришь со мной? Я скучаю по твоему голосу. Сейчас он был ближе. Так близко, что его прикосновение почти обжигало. Его руки опустились на её холодную кожу. Книга на её коленях почти соскользнула, когда его большие бледные руки заменили кожаный переплет обложки. Её тело почти содрогнулось. Её сердце болело от его прикосновений. Прикосновений, которых она не заслуживала. — Ты слышишь его сейчас. Я прямо здесь. Что ты хочешь, чтобы я сказала? — Что ты любишь меня. — Это так. — Почему ты больше не говоришь этого? — и вот тогда она увидела, как глаза Драко Малфоя сияют влажным блеском, который заполнил его серые радужки своей тьмой. Такие тёмные, что она почти сдалась ему. Возможно ей стоило сдаться. Возможно, она бы почувствовала что-то. Слова хотели вырваться, но чувствовалось так, будто они застряли. Застряли так глубоко в её горле, что она чуть не подавилась этими тремя словами, которые значили для него всё. Она любила его и тогда, и сейчас. Она, действительно, любит его. Но она не заслуживает его любви. Это был ноябрь. До выпуска оставались месяцы. И она разваливалась по всем фронтам. Он отвлекал её. Но давала ли она ему достаточно внимания? И в тот момент, когда она вернулась из своих мыслей, он уже целовал её шею, а она ничего не почувствовала. Потому что заставляла себя забыть, как хорошо это всё ощущалось, как она была полностью поглощена всем тем, что касалось Драко Малфоя. Его любви. Того, как, однажды, его руки показали ей, что именно в них она чувствует себя так защищенно, как никогда прежде. Она заставляла себя забыть, что он её дом. Он был домом, который заставил её ощутить себя живой. Гермиона этого не заслуживала. И пока его язык очерчивал дорожки и оставлял красивые синяки на её шее, его рука плавно скользила вниз, и, в тот момент, мышечная память отозвалась ноющей болью в голове — ей нужно это остановить. Она не могла издавать эти звуки для него. Она не могла этого сделать. Второй рукой он проводил по внутренней поверхности её бёдер. Нет, нет, нет. Она не заслуживала … не заслуживает его … нет, нет. Она зажмурила глаза так сильно, что почувствовала, будто они вот-вот лопнут. Её грудь могла разойтись из-за прерывистого сердцебиения, а дыхание отзывалось, как наказание, по его коже. Он заслуживал большего. Он заслуживал того, чтобы она прикасалась к нему в ответ. Снова. Чтобы она целовала и желала его. Чтобы она любила его, и это было по-настоящему. Она хотела собрать каждый его поцелуй в маленький медальон и носить его, как сердцевину, что скрепляла бы разбитые части её сердца. Она хотела чувствовать, что заслуживает его. Но этого чувства не было. Её мысли были путаницей. Она не могла найти выход из густого леса, деревья которого закрывали ей вид от желанного. От того, в чём она нуждалась. От него. Его пальцы игрались с подолом её юбки, как на скрипке — так, чертовски, красиво, что было больно. Ох, это было больно. Её щёки наверняка покраснели. Но не от возбуждения или любви. А от мучения и сожаления. От ненависти к себе и того, что она вообще заслуживала его глубокой близости и желания, что сейчас наполняло её отвращением. Это должно было прекратиться. — Драко ... Драко, пожалуйста ... — Ммм, Грейнджер. Её глаза наполнились слезами. Желание того, чтобы сломаться прямо перед ним, пронеслось по её телу. — Нет, Драко, прекрати. Нам нужно остановиться. - её голос дрожал, а сердце разрывалось. Пожалуйста ... нет ... Он мгновенно оторвался от её горла, но его рука на её бедре всё ещё выводила маленькие кружочки. Он пытался успокоить её. Он пытался заставить её чувствовать себя в безопасности и напомнить ей, что он сделает всё для неё. — Что не так? Поговори со мной.Пожалуйста. - он просил её. Его голос дрожал и умолял её сказать хоть что-то. Ему нужно было услышать от неё хотя бы одно слово. Она хотела сломаться. Но чему ещё в ней было разбиваться? Что ещё могло разорвать её сильнее и убить быстрее? Она чувствовала себя так, словно она чёрная дыра. Засасывала всё вокруг. Заставляя всё то, где был свет и добро, — исчезнуть, пока не оставался лишь призрак очертаний её прошлой себя. Той, кем она было до этого. Она стала чёрной дырой. Она не хотела утащить его за собой. Она не заслуживала его. Он стал хорошим ради неё, может быть он был хорошим и до неё ... исправил все свои недостатки. Но он стал лучше ради неё. Даже если она и была искренне благодарна за это. Она всё равно ненавидела то, что он так крепко привязал себя к ней. Она не планировала оставаться здесь дольше. Он должен ненавидеть её. Он должен забыть, что любил её, чтобы он смог отпустить её. До окончания ночи она не сказала ему больше ни слова. Он хотел обнять её. Но она ему не позволила. Никаких прикосновений. Никаких больше привязаностей.

_______________________

Он нашел её сидящей у Чёрного озера. Продрогшей под холодным воздухом. Пытающейся найти причину оставаться живой. Пока он подходил ближе, она поняла, что он должен быть этой причиной. Он когда-то был. Это казалось так давно. Она посмотрела на него: его белые волосы блестели под лучами солнца, сияющего прямо над ними. Он снова был одет в чёрную мантию. Его внешний вид уже не был таким растрёпанным. Это были зимние каникулы, и она знала, что он собирался домой. Домой без неё. Он наколдовал для себя и Гермионы небольшой плед, подходя и садясь рядом со своей возлюбленной. — Я скоро уезжаю. Она посмотрела вниз на свои ладони, лежащие на коленях, что нервно сжимали их кожу. Как ей разговаривать с ним? Должна ли она сказать ему правду? — Грейнджер, ты уверена, что не хочешь поехать со мной? - спросил он её тихим и, в какой-то степени, дрожащим голосом. Волосы упали ей на лицо ровно настолько, чтобы скрыть единственную слезу, скатившуюся по её холодной щеке. — Я не уверена, что моему присутствию будут рады. Мне и здесь будет хорошо, Д-Малфой. Ты ведь скоро вернёшься. Тебе следует провести время со своими родителями. — Это ложь. Ты же знаешь, что тебе рады в нашем доме. Мама ясно дала это понять после войны. Твоей семье тоже ... Она резко оборвала его, чувствуя зарождающуюся злость внутри. Её лицо вспыхнуло гневом, когда она посмотрела на него. — Ты не можешь быть уверен в том, что это правда. Ложь. — Тебе нужно идти, Драко. Она была холодной и жестокой настолько, насколько могла. Это был единственный способ, который она знала. Это было для него. Спасение. Она спасает его, как он когда-то спас её. Я утащу тебя за собой. Она хотела сказать ему прямо там. Она хотела, чтобы он знал, что ему пора прекратить заботиться о ней. Она не останется здесь надолго. Она хотела рыдать. Хотела, чтобы всё вокруг разбилось так сильно, – что её сердце физически бы не выдержало этого, и ничего бы больше не терзало её душу. Никаких больше принудительных жестов любви. Он этого не заслуживает. Ничего из этого. Она повторяла это в своей голове, как мантру. Это была правда. Её правда. Та, которую он не знал. Но он мог её чувствовать. С каждым уходящим днём, он чувствовал, как ослабевает их душевная связь. Это все происходило прямо перед его глазами. Он начал замечать ... но он не ... Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Если бы ему пришлось самому связать себя с ней, он бы это сделал. Это лучше, чем потерять её. Она теряла любовь к нему. Потому что заставляла себя. Это стало таким естественным. Таким знакомым. Будто всё так и должно было быть. Где-то, – далеко и глубоко в её воспоминаниях и сердце, была любовь, которая всегда была у неё к нему. Даже когда её тело было холодным, и ничего, кроме пепла, который должен был разлететься по морю, не оставалось на его месте. Где-то была часть Драко Малфоя. Он придвинулся ближе, касаясь рукой её плеча. Его пальцы проскользнули на её, растянувшиеся на одеяле пять минут назад. Ей хотелось почувствовать ту любовь, сочащуюся из кончиков его пальцев. Но она не могла. Это было невозможно. Она давно стёрла те воспоминания. Те чувства остались в затерянных коробках где-то в её сознании. Окклюменция была всем, что у неё было. Она позволила его руке остаться. Чувствуя её тепло. Она не была уверена был ли это их последний раз. В конце концов, у неё был план. Она не хотела, чтобы ей мешали, хотя, на самом деле, он и не мешал. Ему просто не нужно было быть там и смотреть, как она испустит свой последний вздох. Она не хотела его слёз. Она хотела, чтобы он был счастлив. Хотела, чтобы он женился на ком-то, кто хотел жить. На ком-то, кто чувствовал желание целовать его каждый раз, когда видит. — Я люблю тебя. Я скоро вернусь, чего бы это не стоило, Грейнджер. Пообещай мне, что ты будешь в порядке. Его пальцы сжали её. Мышечная память вновь сработала. Она отдала бы всё, лишь бы защитить его. Но ей нужно было отпустить его. Но не сейчас. Не сейчас... Ещё один раз. Ещё один поцелуй. Ещё одно объятье. Ещё одно "я люблю тебя"... не могли навредить. И поэтому она сказала ему, что любит. Она поцеловала его. Ещё один поцелуй. Её губы дрожали, а глаза горели. Она смотрела, как он уходил той ночью. Представляя, что он уходит навсегда. Что ей и не пришлось ничего делать. Что он сделал этот выбор за неё, и что он не будет так опустошён, когда она решит, что их время вышло. Выпускной, и она уйдет прочь из его жизни – из той, которую она хотела спасти.

_______________________

Его рука нежно обхватила её поясницу, постукивая пальцами по коже. Февраль. День Святого Валентина. Он привел её к себе в комнату, прижимая к себе, пока они танцевали под старую маггловскую песню. Она была нежной, и это заставило её улыбнуться впервые за долгое время. Она вдыхала его запах, её любимый аромат. Цитрус. Сандаловое дерево. Мята и мускус. Она ненавидела то, что не могла избавиться от этого. Ей нужно было забыть о том, что это он не приносит ей ничего, кроме комфорта, растекающегося вниз по её позвоночнику, и редких мурашек по её дрожащим плечам. Это должно было прекратиться ... верно? Но она позволила всему этому случиться. Один танец. Медленный. Захватывающая дух любовь, что ещё не осталась безответной. Она была почти там. Почти на месте. Его подбородок покоился на её голове полной кудряшек, которые были между ними, как огромные облака. Он напевал песню, пока она чувствовала вибрацию его горла, которая только росла с каждым куплетом и с каждой новой песней, звучавшей из маленького маггловского проигрывателя и от него самого. Это был последний раз. Последнее объятье. Он держал её крепко. Будто знал, что это их последний раз. Последний раз почти всего того, что у них было вместе. Он любил Гермиону Грейнджер так сильно, – что отдал бы свой последний вздох за неё. Он убил бы за неё, несмотря на последствия. Она даже думает ... что, если бы и могла расколоть его сердце на двое, его глаза всё равно бы остались приклеенными к её спине, наблюдая за всеми, кто планировал хоть как-то навредить ей в будущем. Комната пахла розовыми розами. Не сильно, но это не значило, что их там и вовсе не было. Одна маленькая роза покоилась на кровати. Та, которую он дал ей. Он делал так каждый год в День Влюблённых. Она помнит почему. Возвращаясь в тот день, когда они однажды ночью наткнулись на небольшое поле цветов недалеко от Хогвартса. Стебли были высокими, и он сорвал единственную розу из переплетённых кустов. Он смеялся. Она смеялась. Они оба почувствовали прилив жара к щекам, когда он поместил розовую розу за её ушко. Это было одно из немногих воспоминаний, которые она позволяла себе помнить. Это был первый раз, когда она полноценно ощутила, что любит Драко Малфоя. А теперь – годы спустя, и она так сильно ненавидит себя. Так чертовски сильно, что думает, что не проживёт достаточно долго, чтобы выйти за него замуж. Родить ему детей. Быть рядом, чтобы поддержать его, когда ему будет тяжело. Обнимать его, когда ему это будет нужно. Это убивает её. Это разрывает её на кусочки. Но ей нужно сказать ему. Скоро. Скоро. Она ещё глубже уткнулась носом в его грудь. Она плакала. Не могла остановиться. В ту ночь что-то внутри неё разбилось. Он провёл их до кровати и усадил её к себе на колени. Держа её. Помогая ей дышать. — Никаких больше танцев. — Хорошо. — Драко, - прошептала она, прижимаясь к его плечу. Ну почему он был таким успокаивающим? Почему он знал её так хорошо? Почему он понимал. Он понимал всё. До самых тёмных её кусочков. Ей нужно было поговорить с ним. Действительно поговорить с ним. Она так ошибалась, когда обманывала его. Заставляя его думать, что, в конце концов, они будут вместе – но это не так. И никогда так не будет. Потому что её не будет. А он будет с кем-то другим. С тем, кто принимает воздух, наполняющий лёгкие. Она слегка приподняла голову. — Мне нужно ... мне нужно, чтобы ты кое-что знал. Было всё труднее дышать сквозь рыдания. Он нежно схватил её за шею сзади, увеличив расстояние, чтобы их взгляды встретились. Чтобы они могли смотреть друг на друга. Снова, будто в первый раз. — Скажи мне. Я здесь. Я рядом и всегда готов выслушать тебя. Его большой палец поглаживал её щеку, а затем он заправил её кудри за ухо. Это было то самое маленькое проявление нежности, из-за которого у неё вырвались слёзы. Иногда, когда ты не понимаешь, что нужно отдавать столько, сколько ты берёшь, то начинаешь верить в то, что тебе никогда не суждено влюбиться – получить что-то под эгидой любви, ведь ты сам не можешь этого дать. Это было прекрасно, да, и именно поэтому это было так больно. Но она не могла больше быть прекрасной для него. — Когда мы с тобой на самом деле начали встречаться, это было чем-то, что я думала никогда не испытаю. Что у меня, когда-то, будет возможность, узнать настоящего тебя. Сейчас я знаю тебя. Я знаю всего тебя. Настолько, что иногда это ошеломляет. А затем она позволила последней фразе покинуть её дрожащие губы. — Я просто хочу, чтобы и ты знал меня также, как и я тебя. Теперь его свитер уже наверняка был влажным от её слёз. Принося ему ещё больший ущерб. Разрушая всё, что она в себе ненавидела. И она действительно хотела, чтобы он знал её. Его лицо исказилось в недоумении. Будто он почти обиделся на неё. Его губы изогнулись, а лицо вернулось к тому же растерянному выражению, которое всегда можно было найти у Малфоя на лице. Его глаза. Ох, его глаза. Ему было больно. Но ей нужно было, чтобы он знал. Он прижал её сильнее к своей груди и откинулся назад на кровать. Она любила его. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Но мне нужно отпустить тебя. Мне нужно научиться не любить тебя. Она повторяла эти слова в своей голове месяцами. — Я знаю тебя, Грейнджер. Я знаю, что движет твоими мыслями. Я знаю строчки каждой книги, что заставляют тебя визжать или плакать. Я знаю каждый изгиб и линию твоего тела. Я бы мог почувствовать, что это ты на расстоянии ста миль. Я знаю всю тебя – не говори мне обратного, потому что я провёл больше половины своей жизни, влюбляясь в тебя снова и снова. Я буду любить тебя даже в следующей жизни. С каждым словом он сотрясал её голову и её тело. Ему нужно было, чтобы она знала. Но ... он не знал, что она уже запланировала отпустить его. — Это так. И есть столько всего ещё. Столько всего, что я хотела бы сказать тебе, но слова – они будто застряли. Они так далеко, будто они часть моего воображения, но я знаю, что они там, и я знаю, что тебе нужно их услышать. Это нечестно. Это жестоко. Так жестоко. Ты должен знать, ты должен зн- Он поцеловал её. Проглотил её воздух. Он вкушал и передавал ей всю свою любовь. Это был огонь, а потом лёд. Это была сила, а потом слабость. Для неё. Это ... это было прекрасно. Ослепляюще. Как картинка, которую она хотела бы отображать в своей голове на повторе, даже когда её тело растворится и уйдёт из этого мира. — Я знаю, Гермиона. Я не люблю тебя меньше из-за этого. Ничто не может изменить того, что я чувствую к тебе. Я могу любить за нас двоих. Если ты мне позволишь. Его опухшие губы касались покрытого потом лба девушки. К черту всё. Ничего не сходились. Хотя должно было. Всё лишь ещё больше разбивалось. Превратились в почти ничто. Она не хотела быть там. Она не хотела, чтобы он страдал из-за неё. Она не хотела, чтобы он оплакивал её. Ей не нужна была ещё одна причина, чтобы остаться. Она любила его, но этого было недостаточно. Он нуждался в ней. Он был таким же сломленным. Он был также виноват, как и она, может, даже больше. Но Гермиона потеряла всё после войны. Ей родители были где-то в Австралии, и слишком много целителей отказалось помочь ей. Она потеряла семью и друзей. Она потеряла желание продолжать дышать. Её желание иметь семью было полностью выжжено. Её дети заслуживали лучшей матери. Мамы для детей Драко ... и она никогда не станет той, кому он поцелует живот, когда она перейдёт в следующий триместр своей беременности. Он не планировал отпускать её. Не сейчас – никогда. Даже не в следующей жизни и не в следующей после неё. Где-то глубоко внутри она верила, что поступит также. Что их души соприкоснулись и связались вместе. И они никогда не разорвутся. Если бы только она не сделала это за них. В ту ночь она вышла из его комнаты, обдумывая варианты. Те, которые позволили бы ей уйти, и никто бы за ней не погнался. Малфой больше не будет её спасать.

_______________________

Это была ночь перед выпуском. Её волосы были уложены в плотные шелковистые кудри. На ней было платье, едва доходившее до колен – то, что Пэнси Паркинсон выбрала для неё. И Драко не сводил с неё глаз весь вечер. Это было то самое. И сейчас, когда она крепко держала палочку в такой знакомой хватке. Ей вспоминается ночь, когда она наложила тоже самое заклинание. То, которое навсегда оторвало от неё родителей, – для их же блага. То, что они заслужили. Где-то вдали от неё. Ведь с собой она несла лишь груз боли и трагедии. Она поцеловала его в последний раз. В последний раз обняла его теплое тело. В последний раз сказала, что любит его. Снова и снова. Она вышла с ним во двор, где их отношения когда-то превратились в нечто прекрасное, но такое трагичное. — Грейнджер, что ты делаешь? - спросил он. Его голос дрожал, а глаза сузились, смотря на её палочку. Не было слёз. Не в этот раз. В этот раз она боролась за любовь, которую они делили на двоих. Она отпускает его. — Я делаю то, что лучше для тебя, Драко. Лучше для нас. С тобой всё будет хорошо ... лучше, чем хорошо. Я всегда обещала тебе лучшую жизнь. И я дам тебе её. Но лучшая жизнь, она не со мной. Она загоняла их в небольшую нишу. Его спина ударилась о стену, и в его глазах промелькнули лишь предательство и боль. — Это должны были быть я и ты. Всегда. Разве ты забыла об этом? – спросил он мягким голосом. Его дыхание пробежалось по её покрасневшим щекам. Она направила палочку прямо в его сердце. Туда, куда было нужно. — Гермиона, нет! Ты, блять, не посмеешь! Нет! – он кричал на неё, слёзы уже выступили на серых глазах. Они стекали вместе с его разбитым сердцем. Да, да, ненавидь меня. Сделай мне легче. — Однажды, я смогу любить тебя без ненависти к себе. Она улыбнулась ему. Действительно улыбнулась. Всё, что он мог делать, это плакать. — Гермиона, блять, не делай это! Нет! Не забирай нас. Не забирай себя у меня. Я не смогу дышать без тебя. Я не смогу забыть тебя, неважно, что ты сейчас сделаешь. Ты говорила, что любишь меня. Его рука поднялась с холодной каменной стены, и теперь он касался её лица. В последний раз. Она подавила желание прислониться к его руке. — Я должна. Я не забуду тебя. Но ты должен забыть меня. Позволь мне дать тебе что-то лучше. — Как ... как ты можешь говорить, что есть что-то лучше тебя? Его голос был таким мягким, что единственное, что ей хотелось сделать, – это разрыдаться. Она сопротивлялась. Она наклонилась к его лицу. — Ступефай. - прошептала она ему в ухо. Его тело приземлилось на землю к её ногам. Её колени подогнулись. Она упала рядом с ним. — Так будет намного лучше. Я обещаю. А я не нарушаю своих обещаний. Я всегда буду любить тебя, но я никогда не обещала, что ты будешь любить меня. Её пальцы в последний раз пробежались по его волосам. И тогда "обливиэйт" слетел с её языка, будто это было самым лёгким, что она когда-либо делала.

_______________________

20 Ноября 1996 — Ты невыносим! Ты знаешь об этом? - кричала она на него. Их лица были в сантиментрах друг от друга. Тяжелое дыхание заполняло их уши, как будто это был единственный звук в комнате. Он ухмыльнулся. Тот самый изгиб губ, который он всегда демонстрировал. Но в этот раз он был наполнен решимостью. — Да, да, я знаю, Грейнджер. Ты мне это часто говоришь в последние дни. Его глаза метались между глазами девушки и её губами. Эта ссора началась из-за выбора ингредиентов для их совместного проекта. В течении последних нескольких дней он пытался сказать ей, что она неправильно подобрала ингредиенты, и она, очевидно, просто не слушала его, хотя он знал, что был прав. Она тоже знала, что он прав. — Ладно. Сделаем это по-твоему. Я полагаю, что там нужен волос единорога, а не жасминовый цветок. Её волосы уже начинали виться из-за агрессивных химикатов в воздухе, и, конечно, он обратил на это внимание. Он улыбнулся. Она была красивой. И он помнит этот момент, как первый раз, когда он увидел её такой красивой. Её кудрявые волосы, которые она могла привести в порядок или нет. Не было разницы. Ей они шли в любом случае. И её полные губы и маленькая ямочка прямо под ними. Её медовые глаза. То, как они блестели, под каждым лучом солнца. Он делал всё возможное, чтобы не упустить этот момент. Он любил раздражать её. Особенно на зельях, когда её волосы становились ещё более неуправляемыми, и это было прекрасно. Прямо как сейчас. Когда он закинул волос единорога в кипящую жидкость. А она пристально наблюдала за ним. Его грудь вздымалась, и он хотел ... Её губы плотно прижались к его. Это был далеко не нежный поцелуй. Всё это являлось результатом их подшучиваний и разжигания ненависти, хотя ненависти никогда и не было, но эмоциональность была, как после неё. Их зубы сталкивались друг с другом, и он совершенно не щадил её кожу. Его руки скользили по её кудряшкам, натягивая кожу головы. Её руки опустились, с силой сжимая ткань его мантии. Они отпрянули друг от друга. Оба в шоке. Но оба жаждущие большего.

_______________________

17 Января 1997 Их первый раз не был нежным. Он просто не мог быть таким. И она задавалась вопросом, почему. Иногда он замедлялся. Но его бедра продолжали толкаться вперёд с ужасающей скоростью. Той, после которой всё болело ещё несколько дней. В ту ночь он целовал каждый сантиметр её тела снова и снова. Оставляя на ней свои метки. — Скажи это. — Ах ... пожалуйста. Её ноги сжались вокруг его торса, толкая его ещё глубже. Её голова откинулась назад на подушку, глаза закрылись, когда он погрузил её в чистый экстаз. — Блять, скажи это. Она точно знала, что он имел в виду. И она ни разу не говорила ему этого в лицо. Она была так близко ... — О, боги ... Драко! - выкрикнула она, распадаясь под ним. Той ночью он оставил её в постели одну.

_______________________

14 Февраля 1997 Она взглянула и обнаружила, что её возлюбленный смотрел на неё в ответ. Она не видела его с той ночи, как отдала ему всё. Они были во дворе, в её руках была книга, которую она читала. Она смотрела, как он идёт по траве. Его руки покоились в карманах брюк, черное пальто было расстегнуто, и она могла видеть черный свитер под ним. Ох ... он был чертовски прекрасен. Конечно ... она всегда так думала про него. Она поднялась со скамейки и чуть ли не побежала за ним. Её руки обвились вокруг его тела, и она уткнулась носом ему в грудь. И с того момента – дом для неё навсегда стал кем-то. Не местом. Человеком. И Драко Малфой был тем самым человеком. Его подбородок опустился на её макушку, и она могла поклясться, что он засмеялся, когда его руки притянули её ближе. А потом, внезапно, она почувствовала запах, витавший вокруг них и на его одежде. Он ... он сделал это? — Драко? — Грейнджер. Она чувствовала, что он улыбается. — Ты ... ты накурился? Её голос был приглушённым, но она знала, что он услышал. И тогда он рассмеялся ещё сильнее. Его плечи тряслись, а сердце колотилось. Она бы присоединилась к нему, если бы он не оторвал её от себя. — Да, да я накурился. А ты бы хотела, Грейнджер? – спросил он. Его глаза блестели, а улыбка искривилась. Она видела маленький косяк в его длинных бледных пальцах. Она ещё никогда не курила. Даже со своими маггловскими друзьями. Но это был Драко Малфой и что-то в том, чтобы накуриться с ним, возбуждало её. Это было заманчиво. Головокружительно. — Хммм ... ладно, я сделаю пару затяжек, но потом убери это от меня. Я никогда раньше не курила и не хочу перебарщивать. – сказала она, потянувшись за маленьким косяком. Было ясно, что это самокрутка. Он наблюдал за ней. Слишком сосредоточено. За её губами и руками, пока она впервые пробовала курить. Она затягивалась не более пяти секунд и прежде, чем успела выдохнуть, его губы коснулись её, и тогда она поняла, что он собирался сделать. Это просто снесло им головы. Он вдохнул дым, и его губы были на её. Она не могла не ухватиться за его плечи. Всё, что она могла, это целовать его в ответ также сильно и яростно, как и он её. Она бы трахнула его прямо во дворе. Он выглядел и пах слишком хорошо. Ей нужна была эта встряска. Гермиона разорвала поцелуй. Его палец прошёлся по её нижней губе. Их взгляды встретились, и всё встало на свои места. — Я скучала по тебе. — Конечно, ты скучала по мне. Она ударила его в грудь, делая ещё две затяжки. — Я тоже скучал по тебе, ты же знаешь. А потом она увидела, как он заколдовал розовую розу из куста позади. Он поднёс её к уху девушки и поместил за него. — Я не думаю, что мои глаза когда-либо увидят что-то более красивое, чем ты.

_______________________

5 Июня 1997 Это был его день рождения, и они всю ночь трахались. Конечно, это был единственный подарок, которого он желал. Лежа в постели, они повернулись лицом друг к другу. Их конечности запутались в зелёных простынях. Левая рука Драко поглаживала её лицо. Ему нужно было ей сказать. Ему стоило сказать ей это ещё несколько месяцев назад. Он чувствовал это. Он чувствовал это годами. Он любил её. Он был в неё влюблен. Он тонул во всем, что касалось её. — Посмотри на меня. – мягко сказал он. Её голова наклонилась, а взгляд упал на него. Коричневый встретил серебро. — Да? – спросила она тихо. Ему нужно было сказать ей. Эти слова должны были выйти. Она заслуживала услышать их. Она заслуживала его любовь. Она, вероятно, заслуживала лучшего, чем он, но ей нужно было, хотя бы, услышать эти слова от него. — Я люблю тебя, Гермиона. Я так чертовски сильно люблю тебя. Он почти почувствовал, как весь воздух покинул его лёгкие, когда её глаза загорелись, и она резко дёрнулась, чтобы забраться на него. Они всё ещё были обнажены. Ох, эта ведьма ... Она целовала его лоб. Она целовала его щёки. И, наконец, их дыхания соединились. — Я обещаю всегда любить тебя, Драко. Всегда. – сказала она ему, когда он скользнул в неё, и это был их самый интимный и уязвимый момент.

_______________________

Она смотрела, как закрылись его глаза. Забывая ее. Забывая их. Это было то, чего она хотела, и теперь, когда она это получила, - ей нужно было уйти. Она наклонилась вперёд. Её губы коснулись его лба в последний раз. — Я никогда не нарушу своё обещание, Драко. Я всегда буду любить тебя. Может, ты был прав, мы смогли бы найти друг друга в нашей следующей жизни. Где я, на самом деле, заслуживаю того, чтобы дышать, и где я смогу любить тебя без ненависти к тому, что я ещё жива. Она позволила себе оплакать его в последний раз. В последний раз. И тогда она ушла.