I’m aching and I know you are too (Я болен, и я знаю, что ты тоже)

      Не Хуайсана встретили дома, в Нечистой Юдоли, основательной выволочкой. Да-гэ был в ярости. Разумеется, когда он закончил свою тираду, то сгреб Не Хуайсана в ошеломляюще крепкие объятия и грубовато пробормотал что-то о том, как волновался. Но всё равно оно того стоило. Его три недели в Пристани Лотоса были по-настоящему чудесными. Он проводил время с друзьями, рисовал сколько душе угодно и без конца наслаждался великолепной стряпнёй Цзян Яньли.       А ещё он умудрился случайно свести Мэн Яо с его сводным братом. Он вовсе не собирался выдавать этот маленький факт Цзинь Цзысюаню, но стоило ему выпить лишнего — и мысли начинали вырываться наружу вслух, непрерывным комментарием. Ну вот, и вырвались. Раньше он молчал, потому что почти не сомневался: Цзинь Цзысюань воспримет это плохо, а Не Хуайсан совсем не хотел подвергать Мэн Яо очередным унижениям со стороны ещё одного родственника. Но тайна уже раскрылась: Цзинь Цзысюань узнал о существовании брата и не отказался от желания встретиться с ним. Он обсудил это с Не Хуайсаном первым же утром, а тем же днём устроил встречу — до отъезда оставались всего сутки. Не Хуайсан нервничал до дрожи; и делу не помогало ни то, что Цзян Чэн явно был насторожен, ни то, что Мэн Яо всё время улыбался так, будто ничего не происходит, — только улыбка эта не доходила до глаз.       Настоящим облегчением стало то, что всё прошло… действительно хорошо. Очень хорошо. Цзинь Цзысюань оставался собой — неловким, холодноватым, — но он был вежлив и проявлял искренний интерес к Мэн Яо. Не Хуайсан смутно подумал, что наследник клана Цзинь, похоже, просто не умеет вести себя как обычный человек. И, что было особенно пугающе, ему вдруг показалось, что из всех их компании именно он — самый психически устойчивый. От этой мысли становилось тревожно.       Цзинь Цзысюань начал осторожно, а разговор вёл в основном Мэн Яо — лёгкий, непринуждённый, дружелюбный. Цзян Чэн всё это время смотрел на рыбу в реке так, словно намеревался испепелить её взглядом, и упрямо не участвовал в происходящем в лодке, разве что время от времени бросал им новые лотосовые стручки, которые Не Хуайсан нервно разгрызал один за другим.       И вот, с тактичностью сорвавшегося жеребца, Цзинь Цзысюань спросил:       — Так ты, значит, мой брат?       Мэн Яо улыбнулся и опустил взгляд, тихо ответив:       — Да.       Цзинь Цзысюань спросил о матери Мэн Яо; спросил, почему тот приехал в Ланьлин; спросил, что в этот раз сказал и сделал их отец; затем спросил, нравится ли ему в Цинхэ Не и чем он там занимается. Мэн Яо принимал всё это спокойно и вежливо, но факты выкладывал прямо к ногам Цзинь Цзысюаня и не смягчал ни одного удара, который неизбежно должен был последовать. А Цзинь Цзысюань выглядел… расстроенным? Раздражённым? Взбешённым? Только, похоже, не из-за Мэн Яо лично.       В конце Цзинь Цзысюань сказал:       — Спасибо, — хотя по нему было видно, как ему неприятно произносить это при Цзян Ваньине. — Я… прошу прощения за моего отца. Он поступил с тобой несправедливо.       Мэн Яо от этого явно удивился; его глаза нервно метнулись к Не Хуайсану — будто он не был уверен, что расслышал правильно.       — Благодарю, молодой господин Цзинь, — сказал он с кивком.       Цзинь Цзысюань отвёл взгляд.       — Когда я стану главой ордена… если ты всё ещё захочешь — возвращайся в Башню Кои.       У Мэн Яо от этих слов глаза распахнулись, губы приоткрылись от удивления. А потом он улыбнулся — и, пожалуй, Не Хуайсан никогда не видел на его лице настолько светлой улыбки.       Увы, расплатой Не Хуайсана за эти прекрасные недели стала совершенно непреклонная решимость да-гэ: он будет тренироваться с саблей наравне с остальными учениками. Это было мучением. В Пристани Лотоса он почти не занимался, а в Облачных Глубинах отрабатывал самый минимум; тогда это казалось великолепным, но он определённо потерял часть силы — и брат не собирался это терпеть. Впрочем, был и плюс: Не Хуайсан сумел показать Минцзюэ несколько новых приёмов, подсмотренных у друзей, и это немного его умиротворило. А Мэн Яо, явно испытывавший к Не Хуайсану что-то вроде благодарности, изо всех сил старался время от времени вытащить его из тренировок и украсть для него немного отдыха — чтобы почитать или, в один катастрофически неудачный раз, попытаться порисовать.       Но затем пришла грамота Вэнь, и внезапно постоянные тренировки стали самой последней из его проблем. Его отправляли в Цишань.

***

      Не Хуайсан и остальные ученики Цинхэ Не прибыли первыми. Их провели по окраинам Безночного города к ступенчатой пирамиде, на вершине которой пылала огромная жаровня. По всей лестнице, ведущей вверх, стояли солдаты Вэнь — по обе стороны. Жара была невыносимой: по бокам от места, где им велели остановиться, зияли открытые ямы с расплавленной магмой. Не Хуайсан увёл своих учеников к правой стороне прохода и выстроил их в ряд.       И они стали ждать.       Постепенно начали появляться другие кланы. Ланьлин Цзинь и Пинъян Яо встали на противоположной стороне прохода напротив Цинхэ Не. Не Хуайсан улыбнулся Цзинь Цзысюаню и махнул ему рукой, но тот немедленно это проигнорировал: наследник Цзинь упрямо смотрел прямо перед собой, с высоко поднятой головой. Мало-помалу подошли и прочие, меньшие кланы — те, кто привёл одного-двух-трёх представителей; они стекались и задерживались ближе к задним рядам, оставляя свободное пространство для Юньмэн Цзян и Гусу Лань. Между собравшимися шёл негромкий гул разговоров, но каждый раз наступала тишина, стоило кому-то повысить голос: люди вздрагивали и косились на солдат Вэнь, окружавших их.       Наконец, когда середина дня стала клониться к вечеру, Не Хуайсан услышал приближающиеся шаги, обернулся — и увидел, как к нему подходят Цзян Ваньинь, Вэй Усянь, Лань Ванцзи и несколько учеников клана Цзян, чтобы встать рядом.       — Цзинь Цзысюань! — рассмеялся Вэй Усянь, подходя к ним. — Сколько лет, сколько зим.       Цзинь Цзысюань закатил глаза в ответ на Вэй Усяня и снова упрямо уставился вперёд.       Не Хуайсан, когда они поравнялись с ним, слегка помахал им рукой и прошептал:       — Ваньинь. Усянь. Лань Ванцзи.       Вэй Усянь радостно махнул в ответ, Цзян Ваньинь коротко кивнул, а Лань Ванцзи почтительно склонил голову. Затем все трое встали рядом с ним. Лань Ванцзи занял место непосредственно возле Не Хуайсана, Вэй Усянь — по другую сторону от Лань Ванцзи, а дальше стоял Цзян Ваньинь.       Вэй Усянь наклонился через плечо Лань Ванцзи, всё ещё улыбаясь:       — Ну как ты, Хуайсан?       Не Хуайсан глубоко вдохнул — он так нуждался в сочувствии к своим последним двум неделям.       — Ох, да так, дел было столько...       И тут над их головами раздался голос:       — Объявляется прибытие второго молодого господина Вэнь!       Все стихли и посмотрели, как второй молодой господин Вэнь — Вэнь Чао — медленно спускается по лестнице. Он был безупречно одет в тончайшие красные одежды, а на голове сиял золотой убор в виде двуглавого феникса клана Вэнь. Не Хуайсану показалось, что он выглядит таким же отвратительным и кислым, как в тот день, когда более полугода назад покинул Облачные Глубины, оставив там Вэнь Цин и Вэнь Нина.       — Встать ровно! — снова раздалась команда.       Заклинатели перестроились в более строгие ряды; Вэй Усянь, без всякого интереса, перебирал в руках Суйбянь.       Вэнь Чао смерил их презрительным взглядом, губы искривились в усмешке.       — Посмотрите на себя, — начал он. — Вы все выглядите как сонные, облезлые псы.       Он сделал паузу, явно наслаждаясь произведённым эффектом.       — Раз уж вы находитесь в Цишане, будете следовать правилам Цишаня. И прежде всего — во время обучения никому не позволено носить при себе оружие, чтобы не тревожить Его Превосходительство.       Между молодыми господами промелькнуло недоверие.       — Он шутит? — прошептал Вэй Усянь Цзян Ваньиню.       — А теперь начнём, — продолжил Вэнь Чао. — Сдавайте мечи по одному. По рядам прокатился настоящий ропот. Не Хуайсан огляделся, губы его нервно сжались. Это плохо закончится.       Один заклинатель из меньших кланов выступил вперёд. Не Хуайсан не был уверен в его имени, но тот был из Пинъян Яо.       — Заклинатель всегда должен иметь при себе меч! — выкрикнул он. — Мы не обязаны сдавать оружие. Я отказываюсь!       Вокруг послышались согласные возгласы.       — Никогда прежде не требовали сдавать мечи. Как клан Вэнь может ожидать от нас такого?       Вэнь Чао смерил их холодным взглядом, подбородок его был высоко поднят.       — Кто это сказал? Из какого клана? Выйти вперёд.       Среди учеников воцарилась абсолютная тишина. Не Хуайсан опустил взгляд, решив во что бы то ни стало не встречаться глазами ни с одним из Вэнь.       Вэнь Чао покачал головой.       — Именно из-за таких учеников, как вы, которые не знают ни послушания, ни этикета, чьи ядра полностью прогнили, Его Превосходительство и решил заняться вашим воспитанием. Если вас не исправить сейчас, некоторые из вас ещё вздумают оспорить власть клана Вэнь.       Не Хуайсан невольно покачал головой.       — Конфисковать их мечи, — прорычал Вэнь Чао.       — Пожалуйста! — бодро отозвался Вэй Усянь, протягивая свой меч подошедшим стражникам. Суйбянь тут же оказался у них в руках.       Цзян Чэн последовал его примеру, с кислым выражением лица протянув Саньду. На мгновение он задержал рукоять, но всё же отпустил. Лань Ванцзи спокойно подал Бичэнь, лицо его оставалось совершенно непроницаемым; меч легко покинул его ладонь.       Когда к нему подошли, Не Хуайсан слегка поклонился, улыбнулся и протянул свою саблю.       — Вот. Пожалуйста, — произнёс он, наблюдая, как оружие укладывают на поднос.       Он испытывал странное, противоречивое чувство. С одной стороны, он терпеть не мог пользоваться саблей — всегда чувствовал себя неуверенно и неуклюже. С другой — это была его единственная настоящая защита здесь, и без неё он ощущал себя обнажённым. Он достал из рукава веер, чувствуя успокаивающую тяжесть в ладони.       Не Хуайсан бросил взгляд в сторону учеников клана Цзинь — и поморщился, увидев, как Цзинь Цзысюань резко отдёрнул меч от руки стражника Вэнь.       О нет.       Цзинь Цзысюань стоял с высоко поднятой головой.       — Мы, Цзинь, стоим с мечами. Если вы хотите их забрать — вам придётся забрать и нас.       Не Хуайсан прикусил губу. Это было крайне неразумно — и все это понимали. Вэй Усянь бросил на него и Лань Ванцзи тревожный взгляд; Не Хуайсан ответил тем же.       — Ты смеешь бросать вызов Его Превосходительству? — рявкнул Вэнь Чао. Цзинь Цзысюань продолжил, будто не замечая напряжённых взглядов вокруг:       — Молодой господин Вэнь. Мы прибыли сюда для наставления. Не вынуждайте нас переходить черту.       Вэнь Чао усмехнулся и медленно начал спускаться по ступеням, сжимая в руке собственный меч.       — Видите? Вот о чём я говорил. Некоторые из вас уже питают дурные намерения. Я прав, второй молодой господин Лань?       Не Хуайсан услышал резкий вдох Лань Ванцзи рядом.       — Некоторые из вас, не только Гусу Лань, замышляют переворот.       Вэнь Чао улыбнулся — оскал, полный угрозы.       — Ты один из мятежников. Стража, взять его.       Цзинь Цзысюань потянулся к мечу, когда к нему бросились солдаты.       — Молодой господин Вэнь! — вскрикнула Мяньмянь, выступая вперёд и глубоко кланяясь. — Прошу простить его. В предписаниях клана Цзинь сказано никогда не расставаться с мечом. Наш молодой господин не желал оскорбить вас. Умоляю о прощении.       Цзинь Цзысюань покачал головой.       — Мяньмянь, не нужно просить прощения.       Вэнь Чао подошёл ближе к двум ученикам Цзинь, его взгляд был прикован к Мяньмянь.       — Какая хорошенькая. Как тебя зовут?       Он приподнял меч, будто собираясь коснуться им её подбородка. Мяньмянь отшатнулась, кланяясь ещё ниже. Цзинь Цзысюань шагнул вперёд, заслоняя её собой.       — Молодой господин Вэнь, — вежливо продолжила Мяньмянь, — клан Вэнь и клан Цзинь всегда поддерживали тесные отношения. Перед отъездом наш глава клана велел нам строго соблюдать наставления Вэнь.       Не Хуайсан ещё никогда не был так благодарен тому, что Мяньмянь столь учтива и красноречива. И снова она спасала Цзинь Цзысюаня от него самого.       Вэнь Чао медленно кивнул.       — Хорошо. Ради тебя я прощу твоего молодого господина на этот раз. Мяньмянь поклонилась ещё ниже.       — Стража, заберите его меч, — приказал Вэнь Чао.       Не Хуайсан затаил дыхание, когда Цзинь Цзысюань снова резко отдёрнул оружие. Он был не единственным. Лань Ванцзи будто становился выше с каждой секундой — его осанка вытянулась до безупречной прямоты. Вэй Усянь и Цзян Чэн буквально дрожали от напряжения.       Мяньмянь обратилась прямо к Цзинь Цзысюаню, и Не Хуайсан искренне восхитился тем, что она не ударила его.       — Вы забыли распоряжение главы клана? Ради общего блага просто потерпите немного.       Вэнь Чао снова обернулся, уже наполовину поднявшись по ступеням.       — Ты собираешься сдавать меч или нет?       Цзинь Цзысюань протянул его. Ни изящества, ни достоинства в этом жесте уже не осталось.       — Ради главы клана Цзинь я пощажу тебя на этот раз, — медленно произнёс Вэнь Чао, вновь заняв своё место наверху. — Но запомните: если кто-то из вас осмелится снова ослушаться моих приказов, пощады не будет.       Он поднял свиток.       — Вот текст для всех: «Суть Вэнь». Это сборник изречений и славных деяний глав клана и выдающихся представителей Вэнь. Каждый из вас обязан выучить его слово в слово. Я буду требовать чтения наизусть на рассвете, в полдень и на закате. Те, кто не справится, будут наказаны.       Сердце Не Хуайсана упало. Он ненавидел заучивать. Стихи? Прекрасно. Это радость. Глупые предписания клана Вэнь? Ни за что. Он никогда не мог запомнить то, что ему неинтересно. Это будет как правила Гусу Лань — только хуже, потому что Вэнь были отвратительны. И вообще, они что, дети? Зубрить страницы.       Цзян Чэн наклонился к Вэй Усяню, прошептав что-то слишком тихо, чтобы расслышать. Вэй Усянь ответил так же тихо и пихнул брата локтем. Они стояли в напряжённой тишине, пока оружие остальных заклинателей собирали и уносили. К счастью, после поучительного примера Цзинь Цзысюаня никто больше не решился спорить. Когда все мечи были убраны, каждому выдали небольшой красный свиток. Не Хуайсан смотрел на свой, чувствуя, как тревога медленно поднимается к горлу и сжимает сознание. Он прижал свиток и веер к груди.       — Вас проводят в покои, — сказал Вэнь Чао, когда все получили свитки. — Используйте остаток дня с пользой.       После этого их всех сопроводили обратно в Безночный город и отвели в небольшой жилой квартал, расположенный вдоль одной главной улицы. Не Хуайсан с тревогой посмотрел на отведённые им помещения. Когда их проводили мимо каждой двери, называли по два имени, и этих двоих заводили внутрь, а стража оставалась снаружи. Хуже всего было то, что они явно разделяли кланы и семьи. Каждый раз вперёд выходили ученики из разных орденов. Тревога Не Хуайсана снова усилилась; руки его дрожали, сжимая свиток, всё тело будто озябло. С учениками Не его не оставят. Он отчаянно надеялся, что окажется хотя бы с кем-то знакомым.       Постепенно группа редела, ученики исчезали за дверями, и в итоге молодые господа остались стоять вместе, напряжённые и настороженные. Не Хуайсан переводил взгляд с одного на другого. Его устроило бы всё, лишь бы это не оказался Цзинь Цзысюань или тот юноша из клана Яо, чьё имя он никак не мог вспомнить.       Следующими прозвучали имена:       — Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь.       Вэй Усянь бросил на них полный отчаяния взгляд. Быстро прошептали прощание — и Лань Ванцзи с Цзян Ваньинем увели в их покои.       Только не Цзинь Цзысюань, только не тот из Яо, только не Цзинь Цзысюань, только не тот из Яо… — твердил про себя Не Хуайсан, отчаянно желая, чтобы хоть в чём-то ему повезло. Если бы только с ним остался Вэй Усянь...       — Яо Юаньсу и Цзинь Цзысюань, — раздался следующий вызов, и их увели в здание напротив того, куда только что вошли остальные.       Не Хуайсан выдохнул с облегчением, когда прозвучали его имя и имя Вэй Усяня, и их сопроводили в покои по соседству с Лань Ванцзи и Цзян Ваньинем.       Сами комнаты оказались просторными и светлыми — к счастью, не такими унылыми и обветшалыми, как он опасался. В центре располагалась жаровня, по сторонам помещение было слегка приподнято, колонны разделяли пространство на две половины. Для каждого из них были предусмотрены отдельные кровати, стол и полки — и всё это выглядело вполне прилично. «По крайней мере, — подумал Не Хуайсан, — гордость Вэнь распространяется настолько, что они не держат пленников в нищете». Малое утешение, но всё же лучше, чем ничего.       — Ах, Хуайсан, — мечтательно протянул Вэй Усянь, обнимая его за плечи и опираясь на него, — теперь мы вдвоём. Два смутьяна на свободе.       — Мм, боюсь, смутьянить здесь — не лучшая идея, — ответил Не Хуайсан, радуясь теплу и близости.       Вэй Усянь похлопал его по руке, согласно промычав:       — Будем надеяться, что Цзян Чэн и Лань Чжань не убьют друг друга.       Не Хуайсан рассмеялся.       — Я просто рад, что мне не достался Цзинь Цзысюань или тот парень из Яо.       — О да, — фыркнул Вэй Усянь. — Ты можешь представить, каково это — быть запертым в одной комнате с этим павлином?       — Могу. И это ужасно, — согласился Не Хуайсан.       — Вот именно, — кивнул Вэй Усянь и, в последний раз похлопав его по плечу, отступил. — Какую сторону комнаты выбираешь?       — Возьму левую, — ответил Не Хуайсан, в основном потому, что стоял ближе к ней. Вэй Усянь кивнул и направился к противоположной стороне.       Не Хуайсан тоже занялся устройством, опустившись на кровать — к его удивлению, она оказалась довольно удобной — и начал выкладывать вещи на полку. Сперва книги: в основном лёгкие сборники стихов и рассказов, а также несколько более серьёзных трактатов по заклинательству, которые да-гэ настоял взять, чтобы «он не растерял остатки ума». Или, как выразился сам да-гэ: «Чтобы твой мозг не сгнил, пока ты торчишь там и зубришь вэньскую чепуху». Судя по сегодняшнему дню, брат оказался прав. Не Хуайсан покачал головой и аккуратно расставил книги.       Затем он достал единственный тонкий блокнот с чистой бумагой, одну кисть и палочку чёрных чернил, которые ему позволили взять. Он хотел больше, но этот спор проиграл. Он положил их в самый дальний угол, подальше от прямой видимости со стороны двери.       Лекарственные травы и долго хранящиеся припасы он оставил в мешочке — не хотелось, чтобы Вэнь о них узнали.       — Ну надо же, вот уж не ожидал такого изречения от Вэнь, — раздался голос Вэй Усяня.       Не Хуайсан поднял голову и увидел, что Вэй Усянь сидит за столом на своей стороне комнаты, развернув перед собой красный свиток «Сути Вэнь», страницы которого слегка колыхались перед его лицом.       — И что там написано?       — Сейчас прочитаю, — сказал Вэй Усянь, прочистил горло и заговорил голосом, подозрительно напоминающим наставления Лань Цижэня:       — «Те, кто, прикрываясь своим кланом, творят зло по своей воле, будут казнены. Не только казнены, но и обезглавлены и осмеяны народом, дабы послужить предостережением будущим поколениям».       Он уронил свиток на стол.       — Если это правда, то отрубленные головы в Цишане скоро станут последним писком садового декора.       Не Хуайсан фыркнул от смеха, покачав головой.       Вэй Усянь снова углубился в чтение, а Не Хуайсан занялся одеждой. Он аккуратно вынул её из мешочка и сложил в сундук у своей половины комнаты, распределяя по слоям и оттенкам. Это немного его успокаивало.       Вернувшись на кровать, он лёг и тяжело вздохнул.       — Я ненавижу это место, — твёрдо сказал он, глядя в потолок и перебирая в памяти события дня. — Хорошо хоть мы вместе. Как думаешь, зачем они нас так разделили? Странно ведь.       — Чтобы люди чувствовали себя уязвимыми и одинокими, — ответил Вэй Усянь. — Думаю, они ещё и надеются стравить ордена друг с другом. Если кто-нибудь подслушает, как ученик другого ордена говорит что-то «изменническое», его могут сдать.       Это звучало вполне правдоподобно. Клан Цзинь всегда поддерживал с Вэнь дружбу, а некоторые из меньших кланов и вовсе не посмели бы им перечить. Ученики ордена Цзян обычно держались за своих до последнего, а вот Лань — Лань бы никогда...       Не Хуайсан нахмурился.       — Подожди, — сказал он, садясь. — А где остальные ученики Лань?       — О… — Вэй Усянь снова опустил свиток и повернулся к Не Хуайсану. На его лице не осталось ни следа прежней веселости. — Полагаю, ты уехал из Цинхэ ещё до того, как пришла грамота.       — Усянь, что случилось?       Вэй Усянь сжал губы, опустив взгляд.       — Вэнь напали на них. Сожгли большую часть Облачных Глубин.       — Что? Нет! — вырвалось у Не Хуайсана.       Вэй Усянь кивнул.       — Все целы? Лань Ванцзи… он в порядке?       — Похоже, часть учеников убили, хотя большинству всё же удалось выжить, — сказал Вэй Усянь. — Лань Цижэнь ранен, а отца Лань Чжаня убили.       Не Хуайсан и не подозревал, что у Лань Ванцзи отец всё ещё был жив.       — А Сичэнь пропал… хотя сейчас это даже к лучшему.       Не Хуайсан судорожно вдохнул. Ох, как же ему хотелось домой. Да-гэ будет в бешенстве — и в отчаянии — из-за Лань Сичэня, да и без того он уже переживал, что Не Хуайсан находится здесь… а теперь станет тревожиться ещё сильнее, ведь Вэнь, похоже, убивали людей без колебаний.       Не Хуайсан покачал головой, пытаясь прогнать эти мысли.       — Лань Ванцзи… он точно жив? Он в порядке?       Вэй Усянь не ответил — только посмотрел на него с сомнением и пожал плечами. Значит, не «в порядке», но держится.       — Впрочем, — сказал Вэй Усянь, оставляя свиток на столе, подходя к своей кровати и вытаскивая вещи из мешочка, чтобы кое-как разложить их по полкам, — как ты сам с тех пор, как мы виделись? Вижу, обе ноги у тебя всё ещё целы.       Не Хуайсан слабо рассмеялся.       — Да. Да-гэ был ужасно зол, но в основном радовался, что я вернулся целым — правда, это случилось уже после двухчасовой лекции о том, как нельзя сбегать. А потом мне пришлось тренироваться так много, пока я был дома эти две недели. У меня руки до сих пор ноют, Усянь! Я едва успел закончить одну картину — и та вышла кошмарной, потому что пальцы дрожали так сильно, что я не мог провести ровную линию.       Вэй Усянь рассмеялся:       — Иди сюда, покажи свои могучие руки.       Не Хуайсан почти подпрыгнул через комнату, уселся на край кровати Усяня и вытянул руки вперёд. Он взвизгнул от неожиданности, когда Вэй Усянь просунул ладони ему под рукава и ухватил его за бицепсы. Не Хуайсан расхохотался — просто потому, что больше ничего не оставалось, и потому что это немного щекотало.       — Неплохо, — заявил Вэй Усянь, широко ухмыляясь, и убрал руки.       — Усянь, ну ты и бесстыдник, — отругал его Не Хуайсан.       — А что? — Вэй Усянь протянул ему свою руку. — Можешь пощупать мои, если хочешь. Я тоже тренировался.       — Конечно тренировался, ты же любишь тренировки, — фыркнул Не Хуайсан, беря его за предплечье. — О, это очень даже неплохо.       Вэй Усянь улыбнулся:       — Но всё равно мне далеко до Лань Чжаня. Ты видел, как он затащил меня в воду, да? Сила бессмертного.       — Честно скажу: не думаю, что забуду ту ночь, — хмыкнул Не Хуайсан. — Это было одно из самых смешных зрелищ в моей жизни. Я слышал, вы потом ещё и в неприятности влипли? Ваньинь мне так и не сказал, что произошло.       — Ай-я, — нервно рассмеялся Вэй Усянь, потирая нос и отводя взгляд. — Госпожа Юй застала меня утром… когда я выходил из его комнаты.       — О? — Не Хуайсан сально ухмыльнулся другу. — Усянь, ты ведь не занимался… непотребствами до свадьбы?       — Я остался, потому что ему было нехорошо, — высокомерно заявил Вэй Усянь, а потом наклонился ближе и, ухмыляясь, понизил голос: — А если что-то и случилось на следующее утро, то это уж точно не дело госпожи Юй.       Не Хуайсан захохотал, хлопнул Вэй Усяня по руке и тут же спросил:       — Так Лань Ванцзи… хорош?       Вэй Усянь моргнул, уставившись на него.       — Прости?       — Ну ты понял, — Не Хуайсан подмигнул. — В постели.       — Не Хуайсан! — воскликнул он, возмущённый, и его щёки заметно потемнели.       Как же это было весело. Он ужасно скучал по Вэй Усяню.       — Ах, Усянь, ты покраснел! — радостно заявил Не Хуайсан. — Не такой уж ты и бесстыдник. Я видел, как он поцеловал тебя в ту ночь, когда мы ходили пить...       — Хватит! — рассмеялся Вэй Усянь, отталкивая его.       Но Не Хуайсан не унимался:       — И если ты так уходишь от ответа и краснеешь, значит, он вытворяет всякие непристой...       Рука резко зажала ему рот.       — Ладно! Хорошо! Да! Он хорош! Очень-очень хорош, — выдавил Вэй Усянь сквозь смех. — Больше ничего не скажу! Это ты здесь бесстыдник, Хуайсан! Победа!       Не Хуайсан нарочно лизнул его ладонь, и рука тут же исчезла с его лица.       — Фу, вы, младшие братья, все одинаковые, — проворчал Вэй Усянь, вытирая ладонь о штаны. — Хорошо хоть ты не кусаешься. Цзян Чэн всегда кусался.       — Нисколько не удивлён, — ответил Не Хуайсан.       Тёплая тишина опустилась на комнату. Не Хуайсан наблюдал, как Вэй Усянь торопливо распаковывает последние вещи, беспорядочно запихивая их на полки и в сундук.       — Ладно, — сказал Вэй Усянь, усаживаясь перед свитком. — Нам стоит выучить как можно больше этого ужаса до ужина… если нас вообще накормят.       Не Хуайсан обречённо застонал, но спорить не стал. Он сел рядом, и они раскрыли свиток между собой.       Сначала они просто пробежались по тексту, пытаясь уловить общий смысл.       Большая часть звучала до смешного лицемерно — учитывая происходящее вокруг — и они с удовольствием высмеивали особенно напыщенные изречения. По крайней мере, так Не Хуайсану было легче что-то запомнить.       Когда они углубились в чтение, от двери раздался голос:       — Ужин.       Поднос с едой поставили на пол у входа, и дверь тут же закрылась. Вэй Усянь поднялся, забрал поднос и перенёс его на стол, за которым они работали.       Они несколько мгновений молча смотрели на поднос. Всё выглядело ровно настолько уныло, насколько Не Хуайсан и ожидал: одна миска риса, тарелка пресных паровых овощей и две булочки с неизвестной начинкой. Для двух взрослых мужчин этого явно было недостаточно.       — Что ж, — сказал Вэй Усянь, — я не могу сказать, что удивлён. Ты взял с собой что-нибудь дополнительно?       Не Хуайсан кивнул.       — Отлично. Шицзе тоже передала нам кое-что в дорогу, — вздохнул Вэй Усянь. — Ненавижу это признавать, но нам придётся распределять запасы.       — Кто знает, сколько мы здесь пробудем, — грустно согласился Не Хуайсан.       Ночь прошла в бесплодных попытках учиться и беспокойном сне — по крайней мере, у Не Хуайсана. Он не знал, как спал Вэй Усянь, но тот выглядел вполне бодрым, когда им в комнату бросили такой же скудный завтрак. После этого всех вновь вызвали к ступенчатой пирамиде — к Вэнь Чао.       На этот раз у Вэнь Чао появился проклятый трон. Он восседал на вычурном кресле, развалившись на нём, словно избалованный ребёнок.       — Прежде чем начнётся сегодняшнее наставление, — заговорил он, — у меня есть несколько объявлений. Во-первых, вы, вероятно, уже слышали, что отныне Облачные Глубины находятся под контролем Цишаня.       Лань Ванцзи поднял на него взгляд.       Вэнь Чао перевёл внимание на клан Цзинь:       — Ланьлин Цзинь...       Цзинь Цзысюань шагнул вперёд, гневно выкрикнув:       — Вэнь Чао! Как ты смеешь!       — Молодой господин Цзинь, позвольте мне закончить, — с притворной мягкостью произнёс Вэнь Чао. — Ланьлин Цзинь проявили благоразумие. Пока вы не создаёте проблем, я могу гарантировать безопасность ваших родителей. Затем он перевёл взгляд на их сторону.       — А вот Юньмэн Цзян и Цинхэ Не предпочитают прятаться у себя дома, как трусы.       Не Хуайсан заметил, как напряглись Цзян Чэн и Вэй Усянь, и сам поспешно опустил глаза. Он был рад, что да-гэ не провоцирует Вэнь. Главное — чтобы он был в безопасности.       Вэнь Чао заговорил с явным злорадством:       — Лучше смиритесь. Я с нетерпением жду, когда сам наведаюсь в Пристань Лотоса!       Он рассмеялся.       — А теперь приступим. Юноши и девушки, вы выучили «Суть Вэнь»? Есть ли сегодня доброволец?       На площади воцарилась полная тишина.       Вэнь Чао покачал головой.       — Хорошо. Раз добровольцев нет, я сам назову имена.       Только не я. Только не я. Только не я.       — Лань Ванцзи. Вэй Усянь. Цзинь Цзысюань, — прозвучало над ними.       Не Хуайсан снова беззвучно поблагодарил небеса.       — Нет, не могу, — ровно произнёс Лань Ванцзи.       Не Хуайсан удивлённо обернулся. Вэй Усянь тоже повернул голову — на мгновение встретился с ним взглядом, а затем снова нахмурился, глядя на своего жениха. По тому, какой убийственный взгляд Вэй Усянь бросал на Вэнь Чао, Не Хуайсан заподозрил: сегодня утром Лань Ванцзи явно настроен мстительно. И, учитывая то, что он услышал ночью про Облачные Глубины и мерзкую речь Вэнь Чао только что, это казалось совершенно справедливым.       — Разве ты не один из этих так называемых Нефритов Лань? — спросил Вэнь Чао, указывая на Лань Ванцзи. — И как так вышло, что ты не можешь запомнить даже несколько строк? Ты не воспринимаешь клан Вэнь всерьёз. Он покачал головой.       — Ладно. Вэй Усянь, Цзинь Цзысюань, вы двое — начинайте.       — Я тоже не могу, — ровно сказал Цзинь Цзысюань.       Вэнь Чао выпрямился, лицо его исказилось, рот уже открылся, чтобы...       Вэй Усянь поднял руку.       — Я начну первым. Я могу.       — Вэй Усянь, только попробуй сделать это неправильно, — сказал Вэнь Чао, снова откидываясь на спинку трона. — Ошибёшься — будешь наказан.       Вэй Усянь одарил Лань Ванцзи яркой, ослепительной улыбкой и шагнул вперёд. И, разумеется, тут же принялся разминаться. Он поднял руки, потянулся в обе стороны, затем несколько раз повернул корпус — всем своим видом показывая, будто ему совершенно всё равно.       Не Хуайсану стало дурно. Пожалуйста, Вэй Усянь. Пожалуйста, не испорти это. Пожалуйста, не сделай какую-нибудь глупость.       — Вэй Усянь, ты будешь читать или нет? — рявкнул Вэнь Чао.       Вэй Усянь дерзко наклонил голову.       — Буду. Не переживай, я уже начинаю.       Не Хуайсан украдкой посмотрел в сторону и увидел, что Цзян Ваньинь выглядит крайне напряжённым. Лань Ванцзи по-прежнему сверлил Вэнь Чао ледяным взглядом.       Вэй Усянь даже не раскрыл свой свиток, когда открыл рот и заговорил:       — Основатель Цишань Вэнь, Вэнь Мао, первым сделал упор на процветание клана, а не отдельной фракции…       — Ох, ты грёбаный засранец, — выругался себе под нос Цзян Ваньинь, и Не Хуайсану пришлось прикусить губы, чтобы не расхохотаться.       Вэй Усянь продолжал, не подозревая о том, что творится у него за спиной:       — Тех, кто ищет славы ради славы, а не ради блага людей, клан должен отвергать. Те, кто, прикрываясь своим кланом, творят зло по своей воле, будут казнены. Не только казнены, но и обезглавлены и осмеяны народом, дабы послужить предостережением будущим поколениям…       Он говорил дальше — без единой запинки, ни разу не заглянув в свиток.       — Выпендрёжник, — бросил Цзян Ваньинь, когда Вэй Усянь закончил и вернулся к ним.       Вэй Усянь лишь поиграл бровями в ответ брату, затем подмигнул Лань Ванцзи.       — Ну как? — тихо спросил он.       — Хорошо, — коротко сказал Лань Ванцзи.       Вэй Усянь буквально расцвёл от похвалы, его щёки слегка порозовели. Цзян Ваньинь закатил глаза и снова уставился на Вэнь Чао, а Не Хуайсан только улыбнулся их бесстыдной откровенности друг с другом.       — Лань Ванцзи, Цзинь Цзысюань, к полудню один из вас должен быть готов читать, — заявил Вэнь Чао.       Не Хуайсан почувствовал крошечный укол злорадства — по тону было ясно, что идеальное выступление Вэй Усяня его разозлило.       Так прошло около трёх недель. Утро, полдень и вечер были посвящены чтению доктрины Вэнь. Если выбранный чтец справлялся без ошибок, их отправляли на какие-нибудь унизительные работы: трудиться в полях, подметать улицы, а иногда — идти на охоту в ближайший лес и затем стоять в стороне, наблюдая, как Вэнь расправляются с добычей. Порой вместо работ следовала лекция — от самого Вэнь Чао или кого-то из старших Вэнь — на любую тему, что взбредала им в голову. Чаще всего это были преувеличенные подвиги клана Вэнь или клевета на другие ордены, особенно на Лань. Однажды лекцию читала Вэнь Цин. Вэнь Нина видно не было, но раз она здесь и здорова, значит и он тоже. К тому же её выступление оказалось куда более полезным — Вэнь Цин уверенно рассказывала о практике заклинательства с медицинской точки зрения.       Но если чтец ошибался, всё оставшееся время вся группа монотонно, до отупения, вслух читала «Суть Вэнь». В начале были дни подряд, когда это повторялось без перерыва, и Не Хуайсану казалось, что он уже может рассказывать её во сне.       Не Хуайсан так и не решил, что из этого ненавидит больше. Наверное, легче всего переносились мелкие работы — там хотя бы можно было тихо переговариваться. Но вечера… вечера были лучшим временем дня. Они с Вэй Усянем возвращались в комнату, обсуждали весь абсурд прошедшего дня, потом читали, играли, сплетничали, учили друг друга песням — всё, лишь бы отогнать скуку и вернуть хоть немного лёгкости в жизнь. И всё же было тяжело. Еды катастрофически не хватало. Он заметил, как одежды на нём висят свободнее, и то же самое происходило с остальными. Запасы, привезённые с собой, ещё оставались, но становились всё скуднее, а сколько им ещё предстоит здесь быть — никто не знал.       И вот, после этих долгих недель, однажды утром Вэнь Чао нарушил привычный порядок. Он не начал с вызова имени.       — Прежде чем начнём, у меня есть новости извне, — сказал он с хищной улыбкой. — Цинхэ Не проявляют неповиновение нашим распоряжениям и демонстрируют отсутствие дисциплины, граничащее с дерзостью. Его Превосходительство приказал принять меры.       — Что с да-гэ? — выкрикнул Не Хуайсан, сердце гулко ударило в груди.       — Горячий дурак, который отчаянно сопротивляется, — презрительно выплюнул Вэнь Чао. — А чего ты ожидал?       Не Хуайсан резко вдохнул, горло сжалось — воображение мгновенно нарисовало все ужасы, которые могли случиться с да-гэ… — Не слушай его, Хуайсан, — прошептал Цзян Ваньинь. — Он чёртов лжец.       Не Хуайсан кивнул, быстро моргая, пытаясь поверить в это.       — Итак, — продолжил Вэнь Чао, — думаю, будет уместно, если этим утром читать будет молодой господин Не.       Он дрожал всё время. Голос срывался и звучал влажно, пока он пытался вспомнить проклятую книгу Вэнь, думая, думая, думая о доме. Он, конечно же, сбился — запнулся на фразе и окончательно потерял нить. Сжавшись, он поднял плечи к ушам, когда Вэнь Чао приказал ему вернуться в строй, громко выражая своё разочарование.       — Простите… — прошептал Не Хуайсан, стирая слёзы с лица.       — Не надо, — сказал Вэй Усянь, на долю секунды похлопав его по плечу — коротко, но утешающе.       И, разумеется, всё оставшееся утро они читали свиток вслух.       В полдень одного из учеников Оуян попросили читать наизусть, и — к счастью — он справился идеально, так что их отправили на другое задание. Сегодня они снова оказались в огороде: пололи, сажали и собирали всё, на что указывали солдаты Вэнь. Не Хуайсану было трудно сосредоточиться. Под палящим солнцем, да ещё и при постоянной нехватке еды и воды, его мутило, тело казалось ватным, и больше всего на свете ему хотелось лечь и орать до хрипоты. Но это, увы, ничем хорошим бы не закончилось. Поэтому он сел на землю, вытянув ноги перед собой, и медленно, методично срывал спелые ягоды с куста. Рядом сидел Вэй Усянь; Цзян Ваньиня и Лань Ванцзи отправили к реке за водой. Неподалёку были Цзинь Цзысюань и Мяньмянь — они снимали фрукты с деревьев и тихо переговаривались.       Он работал молча, цепляясь мыслью за одно: вдруг Вэнь Чао просто пытался его задеть, напугать остальных разговорами о да-гэ. Не Хуайсан, если честно, и не сомневался, что брат в конце концов перестанет кланяться Вэнь; скорее удивляло, почему это заняло столько времени. Ему хотелось верить, что да-гэ действует разумно. Что он… в порядке.       Тяжёлый удар пришёлся ему по ноге. Не Хуайсан вскрикнул, быстро подтянул ногу и поднял голову.       Сердце ухнуло в живот, когда он встретился взглядом с одним из стражников Вэнь.       — Ты, отродье! — заорал стражник, поворачиваясь к Не Хуайсану. — Ты пытался меня подставить! Споткнуть!       — А-а, нет-нет-нет, — торопливо заговорил Не Хуайсан, подтягивая ноги под себя и наполовину кланяясь, пытаясь разрядить ситуацию. — Простите, я не хотел, я нечаянно— Ай!       Острая боль — хлёсткий удар Вэньского кнута — полоснула по его руке.       — Эй! — крикнул Вэй Усянь, вскакивая на ноги. — Это случайность! Оставь его!       — Он специально меня подставил! — заорал стражник в ответ. — Все видели!       Он указал на других солдат Вэнь, что бродили по лагерю; несколько из них тут же закивали. Не Хуайсан дрожал на месте, желудок сводило от тошнотной тревоги. Это плохо. Это очень плохо.       — Чушь собачья! — огрызнулся Вэй Усянь.       — Он отребье — как и остальные, — мрачно сказал стражник. — Ему нужно преподать урок.       Не Хуайсан пригнулся, закрывая голову руками и стараясь защитить лицо и шею, когда стражник замахнулся снова.       Но боль не пришла.       Он поднял голову и увидел, что Вэй Усянь сжимает кнут Вэнь — кажется, перехватил его прямо в воздухе. Вэй Усянь дёрнул кнут из чужой руки и тут же ударил солдата кулаком в лицо, отправив того валяться на земле.       — Ну как тебе? А?! — заорал Вэй Усянь.       К нему бросился другой стражник, вытаскивая свой кнут и целясь прямо в Вэй Усяня. Всё повторилось: Вэй Усянь отбил удар, ловко увернулся от двух хлёстких замахов, затем перехватил кнут, дёрнул солдата на себя и пнул в живот. Тот рухнул, задыхаясь, а Вэй Усянь стоял над ним, тяжело дыша — победитель. Второй кнут он швырнул на землю.       — Что здесь происходит?! — рявкнул Вэнь Чао; голос его перекрыл поле, когда он зашагал к ним, высоко подняв голову.       Не Хуайсан метнулся на ноги; взгляд метался между Вэнь Чао, Вэй Усянем и стражниками вокруг. Многие из пленённых учеников уже прекратили работу и уставились на происходящее.       — Усянь… — прошептал Не Хуайсан, пытаясь подойти ближе, но его грубо оттолкнули назад.       — Не подходи, — низко сказал Вэй Усянь и повернулся к Вэнь Чао, уперев руки в бока и буквально излучая вызов.       — Что здесь произошло? — потребовал Вэнь Чао, когда наконец подошёл, и свирепо уставился на двух стражников Вэнь, лежавших на земле.       — Он напал на них! — заорал один из солдат неподалёку, ткнув пальцем в Вэй Усяня.       Вэй Усянь чуть наклонил голову набок.       — Да, это был я.       Лицо Вэнь Чао исказилось — почти карикатурой ярости.       — Схватить его.       Несколько стражников вышли вперёд и вытянули руки — из рукавов показались толстые верёвки и обвились вокруг Вэй Усяня. Он на миг дёрнулся, пытаясь вырваться, но верёвки удержали его крепко. Вэй Усянь продолжал сверлить Вэнь Чао взглядом.       Вэнь Чао неторопливо приблизился и поднял с земли один из брошенных кнутов. Он подержал его в руках, задумчиво перекатывая кожу пальцами. Не Хуайсан вздрогнул, когда удар пришёлся Вэй Усяню поперёк груди.       — Вэнь Чао! — произнёс Цзинь Цзысюань, появляясь рядом с Не Хуайсаном и делая шаг вперёд, фактически заслоняя его собой. — Не смей переходить эту черту!       Не Хуайсан смотрел, как в груди расцветает надежда: Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь внезапно снова показались — они возвращались от реки. Оба уронили вёдра и побежали через поле.       — Ой, как страшно, — издевательски протянул Вэнь Чао и снова ударил Вэй Усяня; ученик клана Цзян лишь дёрнулся от боли.       И вот Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь уже стояли перед ним. Лань Ванцзи сделал то же, что и Вэй Усянь: на следующем ударе он перехватил кнут рукой и без усилия вырвал его из захвата Вэнь Чао, лицо его потемнело. Цзян Ваньинь выглядел так, словно готов был убивать.       Повис напряжённый миг — трое молодых господ уставились друг на друга, не отводя глаз.       — Развязать его, — сказал Вэнь Чао, оглядывая их с задумчивым видом. Цзян Ваньинь чуть расслабился, но Лань Ванцзи — нет. Его взгляд ни разу не оторвался от Вэнь Чао.       Когда верёвки ослабли и исчезли, Цзян Ваньинь повернулся к Вэй Усяню, проверяя, как тот, и тихо сказал что-то — так, что никто из них не расслышал. Вэнь Чао внимательно оглядел сцену: взгляд отмечал вспышку неповиновения, скользил по каждому из них. Челюсть у него дёрнулась, он словно перекатил что-то во рту — и медленно кивнул самому себе.       — Думаю, пришло время всем вам по-настоящему усвоить своё место… под кланом Вэнь, — сказал Вэнь Чао, улыбаясь оскалом. — Вэй Усянь, ты будешь моим помощником в этом показе. Стража, отвести его в подземелье.       Ни Лань Ванцзи, ни Цзян Ваньинь не сдвинулись с места.       — О, вы оба тоже хотите пойти? — выплюнул Вэнь Чао. — Обещаю, наши подземелья довольно просторные.       — Звучит восхитительно, молодой господин Вэнь, — улыбнулся Вэй Усянь, отстраняя от себя Цзян Ваньиня и проходя мимо них. — Тепло зимой, прохладно летом — очень комфортно.       — Вэй Ин… — прошептал Лань Ванцзи.       — Не волнуйся, со мной всё будет хорошо, — уверенно сказал Вэй Усянь и похлопал Лань Ванцзи по руке.       — Посмотрим, насколько ты на самом деле крепкий, Вэй Усянь, — ровно ответил Вэнь Чао. — Стража. Увести его.       Стража повиновалась.       Когда они скрылись из виду, Лань Ванцзи продолжал смотреть им вслед — неподвижный, как статуя, — а Цзян Ваньинь подошёл к Не Хуайсану. Не Хуайсан чувствовал себя парализованным страхом. Это было из-за него. Его вина.       — Ты в порядке? — спросил Цзян Ваньинь, нахмурившись и глядя на него сверху вниз.       — Это… это моя вина, — сумел выдавить Не Хуайсан, дрожа всем телом. — Он защищал меня.       — Он бы так и сделал, — сказал Цзян Ваньинь, не отрывая взгляда от того места, куда увели Вэй Усяня. — Не бойся. Он крепкий. Он будет в порядке. И я уверен: он бы согласился со мной, что лучше уж ему, чем тебе.       Не Хуайсан очень-очень хотел верить, что это правда.       Едва прошла минута, как появились новые стражники и сопроводили их всех обратно в комнаты.       Как только он переступил порог и дверь за ним захлопнулась, у Не Хуайсана подкосились колени. Он рухнул на пол и разрыдался — громко, без стыда. Страх и вина душили его, будто перехватывали горло. В конце концов он дополз до кровати, свернулся на одеяле и уставился на дверь, надеясь, что Вэй Усянь вот-вот появится.       Принесли ужин.       Вэй Усяня — нет.       Тогда Не Хуайсан попытался поговорить со стражниками. Он распахнул дверь и спросил о Вэй Усяне. Дверь захлопнули прямо перед его лицом. Он попробовал снова, рванул створки и попытался выйти — его грубо втолкнули обратно, так что он упал на пол, и предупредили: ещё раз — и позовут Вэнь Чао. Этого он точно не хотел.       Поэтому Не Хуайсан припрятал как можно больше ужина — чтобы, когда Вэй Усяня вернут, ему было что поесть. А потом всю ночь мерил комнату шагами, с веером в руке, нервно постукивая им по ладони и стискивая зубы, бесконечно ожидая возвращения друга.       Но Вэй Усянь так и не появился.       Во время завтрака он не находил себе места: обе булочки спрятал в рукава, по-прежнему надеясь, и с трудом смог проглотить несколько кусочков фруктов. Как только прозвучал сигнал собираться, он первым выскочил наружу.       Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь хмуро смотрели на него, когда все вышли из своих комнат. Взгляд Лань Ванцзи метался между Не Хуайсаном и закрытой дверью их с Вэй Усянем покоев. Не Хуайсан снова почувствовал тошноту.       — Где Вэй Ин? — резко спросил Лань Ванцзи, когда они шли к пирамиде.       — Я не знаю! — прошептал Не Хуайсан, голос дрожал. — Я не спал, так что знаю — его не приводили обратно! Я спрашивал, я пытался выйти, но стражники не позволили!       — Чёртовы ублюдки, — прорычал Цзян Ваньинь, лицо его исказилось яростью. — Если они с ним что-то сделали, я их убью.       Лань Ванцзи молчал, но выражение его лица было таким же.       Не Хуайсану хотелось только одного — чтобы Вэй Усянь был в порядке. Он не знал, сможет ли жить, если… если… Он резко тряхнул головой.       Они заняли свои привычные места; даже Цзинь Цзысюань бросил на них озадаченный взгляд из-за отсутствия Вэй Усяня. Они стояли и ждали появления Вэнь Чао, когда внимание привлекли три фигуры, вышедшие сбоку от сооружения. Два стражника Вэнь тащили Вэй Усяня, каждый держал его за руку; он спотыкался, едва держась на ногах.       — Вэй Усянь! — крикнул Цзян Чэн.       — Доброе утро всем! — весело отозвался тот, помахав рукой. Стражники толкнули его вперёд, и Вэй Усянь, пошатываясь, добрался до них. Яркая улыбка на его лице резко контрастировала с хромотой, кровавыми пятнами на коже и разорванной одеждой.       Цзян Чэн явно был потрясён; он шагнул вперёд, насколько позволяли стражники, и взгляд его лихорадочно скользил по Вэй Усяню.       — Что случилось? Что они с тобой сделали?       Проходя мимо, Вэй Усянь незаметно для Вэнь коснулся рукой талии Лань Ванцзи, затем повис на плече Цзян Ваньиня, словно ничего особенного не произошло. Не Хуайсан молча отмечал все ранения, что видел, и надеялся, что среди его вещей найдётся что-то полезное. Кровь виднелась почти повсюду — особенно резко на шее и руках. Одежда была порвана в нескольких местах; сильнее всего — на правой руке, которой Вэй Усянь почти не пользовался. Длинные порезы пересекали левое плечо, пятна крови темнели на подоле. Не Хуайсан понятия не имел, что могло причинить такие повреждения.       — О, не переживайте, это всего лишь мои славные боевые шрамы, — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Что? Уже соскучились?       — Мечтай, мечтай, — ответил Цзян Чэн, хотя даже Не Хуайсан слышал, что это неправда. — Может, тебя стоит отправить обратно туда, где тебе так понравилось!       — О, нет, спасибо, одного раза хватило. — Вэй Ин? — тихо спросил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь улыбнулся.       — Я в порядке, Лань Чжань. Хуайсан, у тебя есть что-нибудь поесть? Мне вчера ничего не дали. Я умираю от голода.       — У меня есть булочки, — сказал Не Хуайсан, доставая спрятанное в рукавах именно для этого случая. — Надеюсь, подойдёт. В комнате я тоже припрятал кое-что для тебя.       — Да, спасибо огромное, — сказал Вэй Усянь, принимая еду и продолжая опираться на брата, пока ел.       Когда появился Вэнь Чао, Лань Ванцзи явно сдерживался — но выглядел яростным. Не Хуайсан уже лучше научился читать выражение лица Второго Нефрита, но сейчас даже самый невнимательный человек заметил бы, как его кулаки побелели за спиной, челюсть была напряжена, а взгляд стал холодным и острым, как осколки стекла.       День прошёл ужасно. Сам Не Хуайсан валился с ног от недосыпа, но Вэй Усянь с каждой минутой выглядел всё более измождённым. Он с трудом пережил утреннюю работу и дневную читку, когда один из учеников клана Цзинь забыл последние три изречения Вэнь. В последний час Вэй Усянь почти висел на Лань Ванцзи, хотя, казалось, изо всех сил пытался держать лицо перед остальными.       Когда они снова оказались в своей комнате, бравада Вэй Усяня начала спадать. Плечи его опустились, лицо исказилось гримасой боли, пока он добирался до своей половины и осторожно ложился на кровать. Он выдохнул — длинно, прерывисто, будто через дрожь.       — У меня есть травы, — сказал Не Хуайсан, бросив взгляд на свои вещи. Вэй Усянь отмахнулся.       — Спасибо, но всё нормально.       — Ты уверен?       — Пожалуйста, Хуайсан. Я просто немного устал и хочу отдохнуть.       Не Хуайсан переминался с ноги на ногу, неловко стоя посреди комнаты.       — Я могу чем-то помочь?       Вэй Усянь закрыл глаза, на лбу обозначилась лёгкая складка.       — Почитаешь мне? — попросил он, голос звучал слабо, чуть сипло. — Мне сейчас очень нужна хоть какая-то отвлекающая вещь.       — Ты точно уверен, что я не могу сделать что-нибудь ещё?       Вэй Усянь один раз кивнул.       — Хорошо.       Не Хуайсан вернулся на свою половину комнаты и достал из вещей книгу. Он устроился на кровати, опершись спиной о стену — так, чтобы видеть Вэй Усяня, который лежал неподвижно. Всё это казалось неправильным. Ему было нехорошо. Его тошнило от тревоги — и от вины.       — Прости, — тихо сказал Не Хуайсан.       — Мм? — вопросительно отозвался Вэй Усянь.       — Это моя вина… из-за меня они с тобой так поступили. Вэй Усянь вздохнул. — Нет, не твоя.       — Но...       — Им нужен был кто-то, на ком можно сорваться. А ты просто оказался удобной мишенью, — тихо сказал Вэй Усянь. — Здесь виноваты они. Особенно Вэнь Чао. Я уже предвкушаю, как сниму его голову с плеч, когда эта война наконец начнётся.       У Не Хуайсана холод провалился в живот.       — Война?       — Мн, — подтвердил Вэй Усянь; слова у него чуть смазывались. — Я столько всего изучал в Гусу. Столько, столько… Ты видел, сколько нам задавал учитель Лань… боги, я же однажды буду родственником этого старика… — Вэй Усянь негромко рассмеялся, тут же поморщился от боли. — И если мы не катимся прямиком в войну с Цишань Вэнь — я съем свой меч. Мы либо принимаем их власть, либо даём отпор, потому что дальше станет только хуже. Скоро они начнут пытаться уничтожать другие ордены. Вот увидишь.       — Да-гэ это не понравится, — сказал Не Хуайсан.       — И хорошо. Он бы отлично нам пригодился, — ответил Вэй Усянь. Не Хуайсан выдохнул и открыл книгу. Это была одна из его любимых — та, к которой он тянулся, когда ему было грустно. Сборник стихов, наполненный красивой прозой о природе и любви; он надеялся, что чтение будет достаточно успокаивающим и, возможно, поможет Вэй Усяню уснуть.       Он читал.       Им пришлось прерваться, когда принесли ужин, и Не Хуайсан перенёс поднос к кровати Вэй Усяня. Он не смог помешать ему приподняться, но всё же уговорил поесть прямо в постели — в основном потому, что сам забрался к нему без спроса и заявил, что это будет «маленькая вечеринка». Он даже достал по одной карамельке, которые берег на плохой день, и этот день определённо подходил. После они устроились обратно: Вэй Усянь лежал неподвижно на одеяле, а Не Хуайсан сел у края кровати и продолжил читать вслух. Он читал до позднего вечера, на закате зажёг свечу и не остановился. Но Вэй Усянь так и не заснул ни разу, и это всё сильнее тревожило Не Хуайсана. Он выглядел ужасно, измотанно — ему нужно было спать, и всё же...       Он что-то услышал.       — Тсс! — прошептал Не Хуайсан, подняв ладонь, хотя Вэй Усянь и так молчал. Он весь обратился в слух.       Звук повторился — едва различимое движение где-то у стены, снаружи.       Медленно и осторожно Не Хуайсан положил книгу и сполз с кровати. Вэй Усянь повернул голову, нахмурившись, но пока не стал вставать.       Не Хуайсан пошёл на звук вдоль задней стороны здания, временами теряя его. Дыхание стало быстрым и поверхностным — он пытался не шуметь, но нервничал до дрожи. Звук остановился у окна на задней стене.       Не Хуайсан подкрался ближе, вытянул шею, пытаясь разглядеть— В окне появилось лицо.       — Лань Ванцзи! — прошептал Не Хуайсан и отпрянул от окна, когда почтенный Второй Нефрит Лань бесшумно проскользнул внутрь.       Лань Ванцзи показал жест «тише», и Не Хуайсан рефлекторно прикрыл рот ладонью.       — Не Хуайсан, — произнёс Лань Ванцзи в приветствии. — Я пришёл к Вэй Ину.       И, не задерживаясь, он прошёл мимо Не Хуайсана, сразу определил, где лежит Вэй Усянь, пересёк комнату и сел на край кровати, глядя на своего жениха.       — Лань Чжань… что ты здесь делаешь? — прошептал Вэй Усянь, пытаясь приподняться, но ладонь Лань Ванцзи на его груди остановила его. Не Хуайсан увидел, как Вэй Усянь вздрогнул от прикосновения и тут же снова лёг, а Лань Ванцзи отдёрнул руку, словно обжёгся.       — Мне нужно было увидеть тебя, — сказал Лань Ванцзи.       Вэй Усянь застонал, отворачивая голову.       — Нет, — сказал он. — Тебе надо обратно...       — Либо я, либо Цзян Ваньинь.       Вэй Усянь застонал снова. Лань Ванцзи осторожно протянул руку и обхватил ладонью его щёку, поворачивая лицо обратно к себе.       Вэй Усянь поймал взгляд Не Хуайсана — и тут же отвёл глаза. Лань Ванцзи проследил за направлением его взгляда и тоже посмотрел на Не Хуайсана. Не Хуайсан осознал, что всё это время стоял посреди комнаты и таращился на них, явно заставляя Вэй Усяня чувствовать себя неловко. Он быстро вернулся к своей кровати, забрался обратно и сел, прислонившись к стене там же, где сидел раньше.       — Где ты ранен? — спросил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь тяжело вздохнул:       — Лань Чжань, я в порядке...       — Нет, — тихо и жёстко сказал Лань Ванцзи. — Покажи.       — О-о, Лань Чжань, какой напористый, — протянул Вэй Усянь сладким голосом. — Даже при Хуайсане? Как бесстыдно. Я в порядке...       — Нет, ты не в порядке, — вмешался Не Хуайсан. — Ты после возвращения только и делаешь, что лежишь, и каждый раз морщишься, когда двигаешься.       — Хуайсан! — заскулил Вэй Усянь. — Ты вот так меня предашь?       — Не Хуайсан поступает правильно, — сказал Лань Ванцзи.       Пауза — Лань Ванцзи провёл рукой по макушке Вэй Усяня и наклонился ближе.       — Пожалуйста, Вэй Ин.       — Ненавижу, что не могу тебе отказать, — проворчал Вэй Усянь. — Ладно.       Не Хуайсан предельно старательно уставился на полки рядом со своей кроватью и слушал, как аккуратно развязывают и снимают одежду.       Повисла тишина — и затем Лань Ванцзи выдохнул, слышимо, встревоженно, почти срываясь:       — Вэй Ин…       — Да ладно тебе, — поддразнил Вэй Усянь, — я думал, тебе нравится, когда я немного… потрёпанный.       Не Хуайсан закатил глаза.       — Не чужой рукой. Не так, — ответил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь тихо рассмеялся:       — О-о, какой собственник… Лань эр-гэге!       — Вэй Ин, — голос Лань Ванцзи звучал укоряюще.       Не Хуайсан мог понять. Вэй Усянь сейчас уходил от темы, как настоящий чемпион. Как человек, считающий себя мастером этого искусства, Не Хуайсан видел это безошибочно. Только обычно он применял эти приёмы, чтобы да-гэ перестал донимать его сабельной практикой, а не чтобы скрыть — он был уверен — довольно серьёзные раны. Отсюда он всё равно не видел толком, да и не хотел вторгаться в их личное пространство сильнее, чем уже вторгся. По крайней мере, теперь, когда рядом Лань Ванцзи, Вэй Усянь, возможно, примет помощь.       — У меня есть травы, чтобы не пошло заражение, — предложил Не Хуайсан, слезая с кровати и подхватывая свой мешочек-цианькунь. — Ещё принести ткань и воды?       Лань Ванцзи посмотрел на него и кивнул.       — Спасибо.       Не Хуайсан пристегнул мешочек к поясу, достал из ящика запасную тряпицу и взял кувшин воды со стола, отнёс всё это к Лань Ванцзи. Он старался не смотреть на Вэй Усяня, удерживая взгляд строго на Лань Ванцзи — но боковым зрением всё равно зацепил тёмные пятна красного и лилового на теле друга.       — Спасибо, — сказал Лань Ванцзи, принимая у Не Хуайсана мешочек с травами и наблюдая, как тот ставит воду и ткань на пол рядом с ним.       Сделав это, Не Хуайсан быстро вернулся на свою половину комнаты и снова сел на кровать.       — А, у меня тоже кое-что есть, — сказал Вэй Усянь и начал рыться в одежде, доставая мешочек и маленькую баночку.       Лань Ванцзи взял и то и другое, повертел в руках и нахмурился.       — Откуда это?       — Вэнь Нин.       Не Хуайсан поднял взгляд. Значит, Вэнь Цюнлинь здесь? Лань Ванцзи, видимо, как-то выразил недовольство — потому что Вэй Усянь тут же, очень резко и защитно, сказал:       — Лань Чжань, без него я бы сейчас был мёртв.       Лань Ванцзи застыл, словно окаменел. По комнате разлилась холодная тишина. Когда он заговорил, голос его был ледяным:       — Вэй Ин, что случилось?       Вэй Усянь отвернулся, горько ответив:       — У них был огромный грёбаный волк.       Лань Ванцзи резко вдохнул.       — Меня заперли с ним в комнате, и знаешь… какое-то время это даже было весело, — сказал Вэй Усянь с напускной лёгкостью. — А потом появился Вэнь Нин. Он его парализовал. Втыкал иглы одну за другой — так что волк уснул на всю ночь.       Вэй Усянь неровно выдохнул.       — Он побыл со мной, мы немного поговорили. Он дал мне эти лекарства. Сказал, как разбудить волка обратно, прежде чем Вэнь Чао вернётся.       Он покачал головой.       — Я бы без него не выжил.       Лань Ванцзи сидел у его кровати неподвижно; пока Вэй Усянь говорил, его взгляд не дрогнул ни разу. И тут Не Хуайсану снова пришлось отвернуться: Лань Ванцзи наклонился и безо всякого стеснения поцеловал Вэй Усяня. Обычно Не Хуайсану было всё равно — он и раньше не стеснялся смотреть, когда они все вместе проводили время, — но сейчас это ощущалось… слишком личным. Он понимал, что им куда больше хотелось бы остаться наедине, но, увы, это было невозможно.       И всё же Не Хуайсан почувствовал, как сердце отпускает облегчением. Ему нравился Вэнь Цюнлинь. Очень нравился — один из немногих ровесников, кто тоже любил рисовать. И вообще он был до смешного добрым. Знать, что он всё ещё на их стороне, приносило неожиданное утешение.       — Теперь… дай мне, — сказал Лань Ванцзи, и Не Хуайсан решил, что можно снова поднять взгляд.       — Я и сам могу. Я не ребёнок.       Лань Ванцзи кивнул.       — Знаю. Но хочу.       Вэй Усянь фыркнул, однако лежал смирно.       Лань Ванцзи очень терпеливо занялся его ранами: очищал их и наносил подходящие травы на каждое повреждение. Вэй Усянь лежал молча, только иногда срываясь на шипение от боли.       — Хочешь, я продолжу читать? — спросил Не Хуайсан, когда это случилось во второй раз.       — Пожалуйста, — ответил Вэй Усянь.       Не Хуайсан поднял книгу, раскрыл на нужной странице и продолжил читать. Он правда надеялся, что это поможет.       После этого Вэй Усянь выглядел заметно лучше. Кровь смыли с кожи, Лань Ванцзи нашёл ему чистую одежду и мягко, но настойчиво «уговорил» переодеться. Он также сумел заставить Вэй Усяня съесть ещё немного, а затем укрыл его одеялом.       — Ты хочешь, чтобы я остался? — спросил Лань Ванцзи, закончив.       Послышалось шуршание, затем тихий ответ:       — Я не могу просить тебя об этом. Это небезопасно.       — Вэй Ин, — медленно сказал Лань Ванцзи, — ты хочешь, чтобы я остался?       Они обменялись какими-то совсем тихими словами — Не Хуайсан не разобрал из-за расстояния. Он подумал, что если когда-нибудь встретит человека, который будет обожать его хотя бы вполовину так, как Лань Ванцзи обожает Вэй Усяня, то это будет человек, с которым вполне можно жениться.       — Хуайсан, ты не против, если Лань Чжань останется? — снова спросил Вэй Усянь, уже громче.       — Я уйду до рассвета, — пообещал Лань Ванцзи.       Не Хуайсан улыбнулся.       — Лишь бы все держали одежду на себе, — крикнул он в ответ.       Это вызвало смех.       — Ах, Хуайсан, с тобой никакого веселья, — сказал Вэй Усянь одновременно с тем, как Лань Ванцзи произнёс:       — Разумеется.       После этого они улеглись на ночь. Сам Не Хуайсан был выжат до последней капли, а Вэй Усяню сон был нужен больше, чем что бы то ни было. Лань Ванцзи забрался в постель рядом с ним, устроившись так, чтобы оказаться между Вэй Усянем и дверью. Затем он взмахнул рукой — и свечи погасли.       Но, как бы ни был Не Хуайсан утомлён, уснуть оказалось трудно: тревога всё ещё скручивалась в животе из-за состояния Вэй Усяня. В конце концов он всё же, наверное, задремал — потому что проснулся от света, бьющего ему в лицо, как каждое утро. Поднявшись, он увидел: как и обещал, Лань Ванцзи уже исчез. Зато Вэй Усянь сидел в постели ровно и неподвижно — лишь кисть в его пальцах медленно вращалась — он медитировал.       — Доброе утро, — пробормотал Не Хуайсан, сонно садясь и потирая лицо.       Вэй Усянь открыл глаза, моргнул и улыбнулся; поза его расслабилась.       — Привет.       — Как ты себя чувствуешь?       Он снова улыбнулся.       — Лучше, — сказал он. — И… спасибо, кстати, и за травы, и за стихи. Это помогло.       — Конечно, — улыбнулся Не Хуайсан.       Они кое-как прошли утренние сборы и завтрак, и вскоре их снова позвали — на очередной день абсолютной, беспросветной чепухи. Вэй Усянь обнял Не Хуайсана одной рукой — Не Хуайсан заметил, что это была та рука, которую он щадил весь прошлый день, — и повёл их к двери, сказав:       — Пойдём. Посмотрим на остальных.       Они встретили Лань Ванцзи и Цзян Ваньиня во дворе перед комнатами; стражники по-прежнему стояли у дверей, пока остальные заклинатели выходили наружу.       Не Хуайсан шёл чуть позади, а Вэй Усянь сразу направился к брату и жениху: провёл рукой по запястью Лань Ванцзи и быстро обнял Цзян Ваньиня.       — Хорошо. По крайней мере, сейчас ты меньше похож на того, кто вот-вот рухнет стоя, — заметил Цзян Ваньинь.       — Спасибо, Цзян Чэн, — сказал Вэй Усянь, закатив глаза.       Потом он подошёл ближе к Лань Ванцзи, слегка толкнул его плечом и тихо сказал:       — Ты больше не можешь так делать.       Лань Ванцзи посмотрел на него и один раз кивнул.       — Я знаю.       И на этом всё.       Ещё две недели прошли почти так же, как и раньше. Ещё больше чтения «Тупой Сути Вэнь». Ещё больше слушания очередной тупой лекции от какого-то случайного Вэнь. Ещё больше выполнения любой тупой работы, которая приходила в тупую голову Вэнь Чао. По крайней мере, Вэй Усянь хорошо восстановился. По вечерам он обязательно медитировал, а Не Хуайсан каждый вечер выдавал ему немного трав — пока тот окончательно не поправился — и грозился рассказать Лань Ванцзи, если Вэй Усянь попробует отказаться. К концу второй недели Вэй Усянь снова был как прежде, и их опять заставляли группой декламировать доктрину Вэнь. Не Хуайсан всё ещё чувствовал себя скверно и измотанно — их пребывание тут тянулось, тянулось — и поэтому он бубнил свою часть едва слышно. Сегодня даже Вэнь Чао выглядел скучающим: он подпёр голову рукой и смотрел на них без выражения, пока они произносили слова.       Не Хуайсан как раз запнулся в чтении, заметив, как один из стражников Вэнь быстро поднялся по ступеням пирамиды и что-то прошептал Вэнь Чао. Он толкнул локтем Цзян Ваньиня рядом и кивком указал вверх, на разворачивающуюся сцену. Вэнь Чао, похоже, заинтересовался: поднял голову и действительно повернулся к солдату, вступая в разговор.       Разговор длился примерно минуту, а затем Вэнь Чао поднялся — он выглядел более воодушевлённым, чем за все прошедшие недели, — и объявил:       — Сегодня мы идём на настоящую охоту!