Остров Иных

— Охренеть! — шепотом восхитился Ян, когда родительница упорхнула из комнаты. — Это было близко. Он подошёл почти вплотную, потянув за «худи» вниз. Заглянул в вырез одежды с наигранным любопытством. В растянутой горловине толстовки, сжатая с боков сиськами, показалась головка члена. Парень усмехнулся и наклонился вперёд, нежно её поцеловав и слизав душистую влагу. Словно поцеловал даме ручку.  — Саш, как у тебя это получается? — разнёсся его завистливый смех.  — У мамаши своей спроси — ее рук дело, — буркнул я, унимая шальное дыхание. В груди сжималось тягучее чувство утраты: ну почему мне не хватило решимости нежно взять маму за щёки и прижать родными губами к влажной от смазки головке?..  — Ты снимать-то будешь или нет?! Яня с усмешкой кивнул, а затем вдруг проявил намёк на взволнованность.  — Красотка, а ты чего такой красный. Плохо себя чувствуешь? Новый виток трансформации? На миг показалось, что он был совершенно серьёзен.  — Издеваешься, что ли?! — шепотом крикнул я, быстро стаскивая толстовку. — У меня член длиной за полметра, я его прячу меж сисек перед человеком, которому хочу засадить по самые гланды, а этот человек — придурок безмозглый! — собирается меня сфотографировать, но какого-то хрена тянет резину! Хм-хм-хм… Что здесь может быть необычного, а?!  — ПМС начался? — хихикнул Ян.  — Я тебя сейчас придушу, козлина!  — Ладно, шучу, — оскалился парень, выставляя ладонь с намеком на готовность генерировать «щит». — Короче, стой вот так, в маечке… Ну, руки можешь на груди сложить. Пусть член через ткань проступает.  — Так видна только головка — никто же не поверит.  — А вот это мы скоро узнаем, — ответил Ян и защелкал «затвором». Видосик с моим обнажением был мгновенно залит на всеобщее обозрение. А две последних фотки пошли в приватную группу, причем через нового модератора «Инн-Кун». Ян о чём-то с ней попереписывался пару минут, на этот раз старательно пряча мобилку от моих любопытных подглядываний. Хотя, смазливая «куколка Барби» так завела дурацкой фотосессий, что исходные попытки увидеть, чего ж он такого там пишет, окончились жадными ласками его нежного тела. Я даже не заметил, как это случилось, но очухался, лаская губами тонкую шею хихикавшего Яни. Член, даже не думавший опадать, стал просто каменным. Горячим, упругим поленом он торчал вверх, между сисек, все обильней сочась липкой смазкой. Приходилось то и дело всё слизывать, чтобы не промочить футболку. Рута слегка «просчиталась» с размерами — это чудовище было куда длиннее и толще, чем она обещала. Мобилка Яна полетела на кровать, мы плюхнулись следом. Парень ловко обернулся, усаживаясь мне на бедра и нетерпеливым движением сдергивая футболку. Я не сопротивлялся, всё отчётливей чуя, что желаю разрядки, в какой бы форме она не пришла. Яня тем временем тоже стащил свой джемпер, демонстрируя озорные сосочки. Я тут же прильнул губами к сладкой груди, вроде бы и мужской, но удивительно женской. Потянул в себя комочек напряжённой плоти, обвивая сосок языком, но тут же был «низвергнут» обратно, на постель. Яня хотел чего-то другого. Навалился всем телом, обняв ладонями мои груди, и запер между собой и ними «колбасу» багрового члена. Горячие губы прикоснулись к головке, с нежностью чмокая по взмокшей крайней плоти.  — Поможешь? — улыбнулся парень. Мог бы и не спрашивать. Вид громадного члена в оправе из влажных губ и текущего каплями смазки перед самым лицом, покорил, сминая все запреты и остатки бессмысленного чувства неловкости. В груди всколыхнулась жгучая жажда прикоснуться к этому монстру, ублажить ртом горячее, мягкое «мясо», заслужив поощрение из липкого всплеска. Народилась отчего-то приятная мысль, что даже мои полные губы таковые не просто ради женственной красоты, а для того, чтобы нежнее обхватывать ими изнывающий от сладкой эрекции пенис… Безумным взглядом таращась на собственный член, я потянулся вперёд и с дрожью прильнул к толстой головке, замирая от чудного вкуса собственной смазки. Коснулся губ мгновенно подоспевшего Яна в борьбе за внимание громадного пениса. Растёкся волной поцелуев, с одинаковой страстью лаская и любовника, и собственный член. Вскоре бедра принялись невольно подталкивать горячую плоть навстречу, толкая меж губ упругий ломоть — как будто почуяли два жарких ротика и поскорее хотели дать им то, что ненасытные рты вопрошали. Руки напарника оставили мои титьки, жадно обхавтывая пульсирующий ствол и туго сжимая складки плоти, передавливая толстые вены. Его тонкий язычок затеял борьбу с моим языком, размазывая липкую смазку по крайней плоти. У меня же стремительно горели все тормоза! Из головы испарялась та мысль, что я целовал сам себя. Это нелепое знание — да кого подобное вообще беспокоит? — тихо утопло, бесславно захлебнувшись в похотливых позывах. Не осталось никаких колебаний: я просто видел перед собой восхитительный член и всем нутром жаждал подарить ему удовольствие. Мои губы всё жарче хлюпали влагой на багровой головке, а пальцы обняли титечки, медленно покачивая их по бугрившемуся венами стволу. Член пульсировал и вздувался, а яйца всё чаще вздымались к самому телу, наслаждаясь ласками двух жадных сучек и выплёскивая свежие порции липкого предэякулята… Когда защелкал «затвор» мобилки, я был окончательно потерян в волшебном чувстве автофелляции, но как-то умудрился всё понять и потому отдался странному чувству на полную. Обнял титьками член, заглатывая его так глубоко, как только сумел. «Сёрбая» потоками смазки вперемешку с слюной, принялся ритмично водить вверх-вниз головой, лаская сочную «палку».  — Да, девочка… — довольным голосом урчал Яня, мягко нажимая рукой мне на макушку и покусывая напряженный ствол. — Сделай это — проглоти всё до капельки…  — Я хе фефочха… — губы попытались что-то сказать, но Ян лишь рассмеялся.  — Заткнись и соси, — хихикнул он, нажимая сильнее… Удовольствие захлестывало все полнее. Изнутри словно вздымалась тягучая волна чего-то невероятно приятного, заставляя «дыньку» сладко звенеть, а яйца — вжиматься в промежность в предвкушении извержения. То, что Яня давно уже писал видео, а не делал фото, было его личной проблемой — вся эта горячая мерзость, брызгавшая из головки и сладко дурманившая остатки мыслей, перемешанных членом во рту, достанется мне одному. Любовник гладил меня по щекам, негромко требуя взгляда в объектив камеры. Шептал грязные нежности, помогая свободной рукой и надрачивая ствол, переполнявший мой рот. Хотя я уже почти ничего и не слышал, ощущая лишь губы, мокрый язык и елозивший промеж сисек член. Дышал всё чаще и жарче, обжигая дыханием чуткую плоть и стремительно взлетая к пику блаженства… Эфемерный всплеск удовольствия обратился реальной волной сладкой боли, хлынувшей от живота! Я застонал, замерев с расширившимся, ошарашенным взглядом. Вцепился в постель за спиной, боясь упустить насилующий губы восхитительный член, и мощно кончил в собственный рот, брызгая на язык густыми всплесками. Мгновенно закашлялся от тугой струи семени, ударившей в горло, брызгая спермой из носа. Вкус был просто омерзительный, несравнимый ни с чем, но в то же время такой восхитительный, что от переизбытка возбуждения даже почему-то захотелось пописать. Бедра сладосно сжались, роняя в «скинни» капли из протёкшей вагины, а тело прогнулось, надеваясь ртом ещё глубже и нажимая на «дыньку» тугим поясом джинов. Большой глоток спермы я сделал без колебаний и не таясь, с наслаждением прогоняя по горлу вязкие сгустки. Едва справился с первым залпом, как член вздулся волной новой пульсации и рот снова наполнился, раздувая щёки от избытка пошлого «сока». Между губ снова брызнуло, а горло дернулось вновь, принимая жаркую порцию жидкого удовольствия. Третий глоток стал как будто финальным и «дынька», не так давно хорошенько выжатая слетевшей с катушек Анютой, принялась стремительно утихать, оставляя лишь приятное и немного болезненное послевкусие. Я с довольным видом распрямился, откидываясь назад на локтях и роняя вяло брызгавший спермой член между грудей. С непритворной влюблённостью глянул на здоровенный «кулак» багровой головки, с затихающим ритмом извергавший в ложбинку меж сисек ослабевавшие всплески. Дернулся, пытаясь сглотнуть, но тонкие пальцы тут же стиснули щёки.  — Сашка, открой рот!.. — послышался умоляющий шепот Яна. Я усмехнулся, мгновенно поняв, что к чему — сам частенько «наяривал» на такую порнушку — и раззявился без стыда, принявшись перекатывать на языке последние сгустки спермы. Сделал глоток, продемонстрировав пустой рот и чистый язык. Телефон пискнул, сигнализируя, что файл отправлен. Яня уронил его и бросился вылизывать мои сиськи.  — Хочу тебя… — томно стонал он, кусая соски. — Бог мой… Хочу чтобы также, но только в меня… Он вскинул глаза:  — Сашка, помчали ко мне, а? Ну, сколько ты уже меня мучить будешь?  — Маленький извращенец, — усмехнулся я, после чего охотно добавил, — Идём. Только погоди секунду. Яня вопрошающе вскинул брови, а мои пальцы уже достали «пластинку» мобильного, принявшись елозить по экранчику. Пошел вызов.  — Мам?.. Нет-нет, всё хорошо… Да говорю же — всё в порядке… Я просто спросить хотел: можно один из твоих спортивных лифчиков взять?.. Ага… Нет, мам, трусики пока не нужны… У входных дверей Ян рассеянно хлопнул себя по лбу.  — Память девичья? — усмехнулся я.  — Типа того, — согласно кивнул парень, елозя у себя по карманам. — Давай, живенько джинсы снимай…  — Так здесь будем? — предложение не нашло во мне и тени несогласия. Я тут же обернулся, принявшись расстёгивать пуговки и хватаясь за спинку дивана. Завертел голой задницей, призывно потряхивая булками.  — Только анал, хорошо? — попросил я напарника. Тот с усмешкой шлёпнул меня по ягодицам.  — Отставить разврат, — притворно проворчал. — Садись… Я плюхнулся на диван, ничего не понимая. Яня показал аппликатор тампона. «Чё, и ради этого вся суета?» — с раздражением подумал я. — «Рута через него захотела передать?» Впрочем, стоило приглядеться получше, и стало ясно, что трубочка между пальцев у Яна была толще, чем гигиенический аппликатор. Также имела ребристую насечку и какую-то кнопочку на торце.  — Это чего? — буркнул я. Напарник отмахнулся.  — Да, Рута забыла ввести… — он покачал трубочкой в воздухе. — Типа витаминов, специально для тебя разработанных… Какой-то «дуофасцимулярный катализатор ингибирующего типа»…  — Забыла? Ингибирующий катализатор? — я бестолково повторил следом. — Типа, холодный огонь? Яня пожал плечами:  — Не спрашивай. В этих штуках меньше твоего разбираюсь. Скорее всего, просто небольшая «прививка» для коррекции размера пениса…  — Если так, то ладно… — успокоившись, сказал я. — Можно немножко размер подкорректировать, а то слишком уж быстро растёт… И куда эти «витаминки» вводить? Яня опустился передо мной на одно колено, словно собирался сделать предложение и просить руки и сердца.  — Ноги раздвинь, — попросил он, бесцеремонно подхватывая мошонку рукой. Торец трубочки прижался к коже между яиц, и я ощутил несильный укол, впрыснувший препарат в тело. * * * Возле подъезда ожидал небольшой сюрприз — привалившись на боковую подножку, нас дожидался интересного вида мотоцикл. На первый взгляд ком из металлических «мускулов» был, тем не менее, даже по своему изящным. Поблёскивал надписью «Ducati Diavel» на бензобаке, словно приглашая испытать его силу. Я сразу понял, что это выпендрёжный тарантас принадлежал Яну, поэтому даже не стал спрашивать, как он права на вождение получил. Надел протянутый шлем и взгромоздился на пассажирском месте, обняв «Барби». Повозился немного, пристраивая причиндалы поудобнее и, не найдя места, чтобы ухватиться руками, просто сунул ладони парню в промежность, пригоршнями, как защитной ракушкой, охватывая «младшего» Яня. Бабульки на скамейках — да они приросли к ним. Что ли? — опять неодобрительно запыхтели. Но это уже не могло ни обеспокоить, ни даже смутить. Ещё один блок, истаявший в моей голове, пробудил жаркие, пошлые чаянья. От одной только мысли, как сладко этот стервец завизжит на моем члене, хотелось содрать с парня одежду и отсосать у него прямо здесь, на сидении байка. Хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы унять чудный зуд в набухающих чреслах. «Diavel» фыркнул стартером и Яня вырулил на дорогу. Как оказалось, сперва мы направлялись к «киношке». * * * У кинотеатра по случаю воскресного дня как обычно была тусовка. Местечко рядом с «храмом» синематографа было почти в центре город, отчего тут всегда любая движуха была чинной и мирной. К тому же, ещё и «опорка» рядом, в трёх кварталах. Но гомон тут всегда стоял знатный, вот как сегодня. Народу было не больше, чем обычно, но ребята что-то азартно обсуждали со смехом, тыкая друг другу в лица телефонами. Одноклассников я заметил всего троих, но догадаться о сути, так развеселившей знакомых, было нетрудно. А стоило Яне подрулить к площадке, заглушить двигатель и снять шлем, как нас тут же окружили зеваки, сбежавшиеся, как шарики ртути в ложбинку. Казалось, что пялятся и на меня, заглядывая в душу даже сквозь тёмное стекло шлема, так что я не спешил показывать лицо. Хотя, даже немного взыграла гордость: сейчас вот узнают и как начнут брать автографы!.. На «Барби» — в основном от неугомонных девчат — снежной лавиной рухнул ворох вопросов, на разные лады сводившихся к трем основным мотивам: «Янька, ты действительно парень?», «Где сейчас Карабинчик?» и «Кто эта девчонка на пассажирском сиденьи?». Кто-то попробовал пошутить, а потом посыпались натуральные требования немедленно признать, что на фотках — один большой «фейк». Яня лишь пожимал плечами и уходил от прямого ответа, делая вид, что кого-то высматривал. Но мне было очевидно, он просто время тянул, даже не особо стараясь. Простецкий прием и так сработал прекрасно: народ засуетился, с весельем строя домысли и ожидая, что «Симонов к «киношке» придёт». За несколько минут я такого успел о себе наслушаться — от откровенной неприязни до прямых признаний в любви — что трижды порадовался решению не снимать шлем. Пока пыхтел от смущения, сумел рассмотреть среди знакомых «Инн-Кун» — Кузовкова стояла немного поодаль и хмуро посматривала в нашу сторону, пытаясь что-то понять. И это было забавно: острая и скорая на язык девица, была куда более «медленной» в остальном. Хотя, если судить по развесёлым лицам других, остальные вообще ничего не подозревали. Я глянул Инне в глаза, укрытый от неё затемнённым забралом. Ведь даже не приложил ни грамма усилий в попытке защититься от нападок склочной девахи, но наши с ней роли словно сами собой неприметно поменялись местами. Теперь все колкости, на которые будет способен её язычок, окажутся пустым звуком. Теперь Инночка казалась просто симпатичной девчонкой с большой грудью, а не бичом всех пацанов-сверстников. Мстить ей и вспоминать прошлое не хотелось. Я лишь из озорства показал девчонке «V» и игриво «стрельнул» в неё пальцем. Жест, конечно же, заметили вообще все — как будто даже на соседних планетах — и над «киношкой» взлетели многозначительное: «О-о-о!..». Ехидные вопли раздались с теми намёками, что у Яни, который оказался «музчиной», внезапно нарисовалась подружка — очевидно, любовница! — но эта сучка бесстыдная уже с кем-то флиртует, да ещё при своём парне…  — Янька, нихрена себе ты поднялась!.. — послышался надменный голос. — Малыха, сколько хуев отсосала, чтобы на такой мотор накопить? Не узнать говорившего было нельзя: под прикрытием стихийного ажиотажа и веселья Конявский подошёл никем не замеченый, что случалось достаточно редко. Гомон немного затих. Но на этот раз вряд ли из робости перед главным нарушителем спокойствия в школе. Кто быстрей, а кто позже — все поняли по его тону то, что Конь явно не видел «того самого» фото, раз до сих пор считал Яню девушкой. В груди все неприятно дернулось и я нервно сглотнул. Застарелый страшок — в пример стремительно таявшим комплексам — оказался на диво живучим. Но не успел я собраться с мыслями и обернуться, чтобы встречать прошлое глаза в глаза, как на задницу опустилась, одобрительно похлопывая, ладонь Коня!  — Слышь, Янь, а это что за соска? Подружку катаешь? Одолжишь на полчасика, что б я тоже покатал?.. Конявский с довольным видом хмыкнул, а его дружок, стоявший рядом, одобрительно покивал. У меня же мороз побежал по спине. Но не от страха, а от вспыхнувшей злобы! Насколько были приятны прикосновения одного парня — Яна, настолько оказались омерзительны знаки внимания от другого — Конявского. Мгновенно захотелось разбить придурка нос… а затем также стремительно отлегло от сердца, ублажая разум приятным выводом. Оказывается, я не слетал напрочь с катушек на почве влюбчивость во всё, что угодно, лишь бы был член или вагина. Я всё еще мог выбирать, кому отдавать себя и свои чувства.  — По-хорошему прошу — убери руку, пока цела, — проворчал я, садясь прямо. Конявский усмехнулся — его никогда не трогали подобные выпады и угрозы. Зато он принялся трогать меня, уже откровенно мацая задницу и наминая «булки».  — Прости, родная, не расслышал, — пожал он плечами. Всё таки нервы дали слабину и я сорвался. Знал наперед, что Конь больше не сможет ничего сделать — физически не сумеет мне навредить — но малодушное желание спижонить и поиграть «мускулами» перебороло любую разумность. Мозги лихорадочно соображали, что ж за наказание будет, если я «немного» покалечу гражданского — Рута ведь пока никаких запретов не выставляла? — а кулаки сжимались в монолитные гирьки, готовые в любой миг своротить парню челюсть. Палец щелчком сшиб вверх затемнённые забрало мотоциклетного шлема и я склонился к бывшему недругу:  — Съеби в туман, чмо коротконогое, пока зубы на месте… Коню всё было как о стену горохом. Он тоже сделал шажок навстречу, кладя ладонь мне на ляжку.  — Какая горячая, — хохотнул парень. — Ляля, может тебе ротик хуем заткнуть?.. Гомерический хохот Кузовковой грянул, как гром, перекрывая гомон людей и срывая моё намеренье разбить коняевскую носяру в кашу. Множество глаз обернулось на шум, чтобы увидеть, как Инна плюхнулась на скамью и тряслась в припадке от смеха, задорно дрыгая ногами и хлопая себя по бёдрам.  — Тупой ты Коняра, — ухохатывалась она. — Лучше делай, как эта… как эта соска говорит!.. Ой, не могу, девчонки, сейчас обоссусь!..  — В очередь, малышка, — оскалился парень. — Меня на всех хватит, так что потерпи.  — Да кому ты впёрся, придурь, — не унимаясь, смеялась девушка. — Тем более теперь, когда за пацанами ухлестываешь!..  — Чё?! — обвинение оказалось на грани «фола» и Конявский мгновенно сбросил маску безразличия, вставая в «стойку».  — Да ничо! Через плечо, вокруг ноги и в сапоги… — паясничая, веселилась Инна, а затем коротко махнула телефоном в мою сторону. — Что, тупни, тоже не заметили? На одежду этой девчонки гляньте — где-то я этот «худи» уже видела. Минут десять назад на странице у Яна… Над «киношкой» повисло молчание — похоже, фотки увидело куда больше народу, чем я думал — а затем всё с жаром принялись копаться в мобилках. Посыпались возгласы подтверждения.  — Да что за пургу вы, тупые сучки, несёте? — насупился Конявский, по виду готовый уже кинуться в драку. Сдерживало лишь то, что не совсем понятно, кого первого бить. Зато его дружбан оказался сообразительней и сам быстренько открыл браузер, чтобы секунд через пять вытаращиться туда пучеглазыми зенками. А ещё через две — сдернул руку товарища с моей задницы.  — Слыш, Конь, та пизда ебанутая правду сказала — лучше не трогай этого мудака, — негромко заговорил приятель.  — Отъебись! — фыркнул Конявский. — Бабы зассал? На его лице появилась обычная надменная ухмылочка, самообладание стремительно возвращалось –«альфач» возвращался. Парень подошёл вплотную, уже откровенно обняв меня и даже, как будто, пытаясь стянуть с пассажирского места. Ян, гад такой, не шевелился и молчал — упал грудью на бензобак и трясся от беззвучно смеха.  — Поебать на этих придурков, — похотливо ухмыльнулся Конявский. — Сударыня, поговорим лучше о нас с вами: что вы делаете этим вечером? Яня не выдержал и с дурным хохотом присоединился к веселившейся Инне. Мне же бить Коня совсем расхотелось. Наоборот, стало даже немного, по-женски, жалко — он сам себя наказал. Сняв шлем и встряхнув волосами, я глянул парню в глаза, пробуя изобразить заинтересованность, но и не особо стараясь:  — А справишься со мной? Конявский расплылся в похотливой ухмылке.  — Я много чего умею — останешься довольна…  — Неужели? — улыбнулся и я. Окинулся назад, хватаясь руками за сиденье и демонстрируя «холм» под джинсами. — Тогда приступай… Лицо Коня непонятливо вытянулось, став действительно похожим на лошадиное. Он глянул на меня, на бугор моего члена. На меня, на член… А потом заторможено отскочил, когда уставился на судьбоносное фото в рука своего дружбана. Гомерический хохот грянул уже над всей «киношкой». Но нужно отдать должное: Конявский «был», а не «казался». Краткий момент колебания, блеснувший во взгляде, рассеялся — уйму нарождавшихся эмоций напрочь переклинила защитная агрессия. Конь подскочил обратно, хватая за ворот «худи».  — Вообще страх потерял, уёбок конченый?! — раздался вскрик и мне в лицо полетел крепкий кулак. Внутри опять всё вздрогнуло по старой привычке, но испуг быстренько рассосался по телу, сворачиваясь узелками сладкого напряжения в вагине и пузике. Я с удивлением наблюдал, как четыре крепких, побитых шрамами костяшки мчали на рандеву с моей переносицей, и понимал, что успею выпить кружечку кофе, прежде чем всё приключится! Разумеется, время не замерло, как в кино: «пули» не повисли в воздухе, оставляя хвосты концентрических ударных волн. Но возникшая угроза, тонким слоем размазанная по крохотному времени моей ответной реакции, растянулась до неприличия долго, оставляя огромную «дельту» для действий. Я даже успел удивиться собственной глупости, думая, что это будет не очень-то честно с моей стороны использовать преимущество в физической силе. Но ложное чувство стыда мгновенно рассеялось — даже на ринге в идеальных условиях всегда дерутся Слабый и Сильный. А уж в обыденности мирской суеты… К тому же, в эту секунду я охотно представила себя оскорблённой девушкой, а девушкам не зазорно использовать все преимущества. Стиль рукопашного боя «Стальная Ладонь Верхом на Летящей Мотайке» мне был не ведом, так что я просто лягнул парня в живот. Даже не ударил, а безыскусно оттолкнул неприятеля в сторону. И всё равно перестарался: Конь, словно кукольный, чуть не вылетел из кроссовок, сложился вдвое и отлетел на своего дружка, с которым и покатился по пешеходной дорожке. И опять ему плюс: в отличие от меня, в драках Конявский бывал не впервой и удар держать умел, потому что уже через секунду был на ногах.  — Пизда тебе, Карабинчик… — послышалось злобное рычание. К этому мигу я уже спрыгнул с сиденья, сунув руки в карманы и задорно виляя задом, под рукой гладившего меня Яна. Ноги буквально чесались от желания врезать Коню от души, а на губах появилась усмешка. Все размышления и уговоры отступили на второй план, и меня переполняло стремление взять вверх над бессильным противником. Внезапно попавшая в руки мощь путала мысли, вскрывая постыдные слабости. Окончательно стало понятно, зачем на наших шеях «удавки». С моего позволения Конь ударил красиво, умело и если бы не «магия» Руты, влившая сумасшедшую силищу в моё жопастое тело, я бы уже лежал на земле с разбитым лицом. Но теперь все эти плюшевые тычки казались детской забавой. Очередной, небрежный взмах ногой — и неприятель снова оказался повержен. Избивать Конявского, последние несколько лет державшего в страхе всех сверстников, оказалось унизительно просто.  — Хватит, — сказал я негромко. Азарт испарился ещё быстрей, чем возник. Пинаться ногами оказалось попросту не интересно, гордится такой победой — тем более. Конь зло сплюнул разбитыми губами и с независимым видом поднялся, оттолкнув копошившегося товарища и огрев ненавидящим взглядом. Полыхая бессильной яростью — неужто впервые униженье почуял? — парень пошел в сторону сквера под всеобщие и, на всякий случай, тихие смешки. Галдевшие в ожидании драки ребята слегка приуныли, ожидая, что Конявскому наконец-то достанется. Но недолго маялись от безделья и тут же окружили меня. Вопросы посыпались, как из рога изобилия! Было много и тех, кто с презрительной миной на лице выказывал своё отвращение, нарочито громко насмехаясь над Карабинчиком. Но отыскалось и немало внезапных поклонников — отчего-то исключительно девушек. Хотя по некоторым взглядам и пара-тройка ребят очень хотела подойти, но стеснялась.  — Сашка, это правда ты?!  — Нет, блин, это Обама… Тупая, что ли? Сама не видишь?  — Ой, да заткнитесь вы! Саш, лучше расскажи — «он» у тебя реально такой… о-огромный?  — О, ещё одна овца безмозглая… Да фейк это, фейк! Сложно что ли купить накладные сиськи и член?.. Дайте спросить уже!.. Ты с Янькой, как встречаешься? У вас все серьезно?  — Ну, и кто тут тупица? Они же оба парни! Янь, а кто из вас актив, а кто — пассив.  — Кто тебе такое расскажет, извращенка?.. И вообще, как будто парням нельзя быть вместе… Саш, а в попу — это больно?  — Купи огурец и попробуй, дурочка…  — Сашка, а можно грудь потрогать? Выглядит, как настоящая… Это какой размер?  — Своих, что ли, нет? Ты ещё за член подержаться попроси, идиотка. И вообще, отстаньте от них!.. Я сперва пытался что-то говорить в ответ на этот вихрь из слов, но быстро заметил — ответов как будто бы и не ждали, обсуждая между собой происшествие, а не персону. Яну тоже хорошо доставалось — в том числе и прямых обвинений вместе с угрозами за обман — но львиную долю «оваций» срывал всё-таки я. А спустя пару минут дело вовсе начало принимать пикантный оборот — осмелевшие девчата, подогретые щебетанием друг дружки, принялись всё активней щупать меня! Отрицать не могу: всё больше наглевшие руки казались даже немного приятными, но ситуация катилась под откос чересчур быстро. Сперва это были словно ненарочные прикосновения, затем — всё более смелые «обнимашки» и откровенные пощупывания. А когда кто-то мимоходом ляпнул, что у меня самая толстая жопа среди всех присутствующих, за задницу принялись мацать уже не таясь. Двойные стандарты проявлялись во всём своём великолепии. Саша — это по-прежнему Саша, всего лишь парень одевшийся в бабские шмотки, а значит девчонкам можно его лапать. Но Саше девчонок лапать нельзя, иначе он озабоченный извращенец и вообще конченый человек. Ян, посмеивавшийся и ловивший мои растерянные взгляды, наконец-то пришёл на помощь. Такая не прикрытая похотливая смелость ему тоже не пришлась по душе, и парень принялся выручать «попаданца».  — А давайте мы через полчасика стрим заведём? — словно между делом сказал он. — Там обо всём и поспрашиваете… «Тарахтелки» недовольно наморщили носы, но вынуждены были согласиться, мгновенно ухватившись за новую возможность. А напарник взглядом указал на Кузовкову. Я протупил пару секунд, но всё-таки догадался, к чему тот клонил. Поспешно пробился через толпу девушек и сел на скамью рядом с Инной.  — А ссылочку получите у Инн-Кун, — сказал, фривольно обхватывая её за плечи.  — Отвали, — негромко буркнула девушка. — Думаешь, я буду извиняться? Тогда просто всё неожиданно случилось…  — Хочешь ещё раз увидеть, как я это делаю? — мой голос был чересчур громким, чтобы сказанное осталось в тайне. Опять вспыхнуло громогласное «О-о-о-о!..», заставившее Кузовкову зардеется.  — Что-что-что?! — со всех сторон закудахатла пулемётная очередь однотипных вопросов.  — Спросите у Инки, — улыбнулся Ян, рассеянно пожимая плечами. — Новый видосик я ей уже отослал, пусть выложит в группе… Саш, едем? Парень протянул руку, и я кивнул, поднимаясь. Чувствовал себя то ли принцессой, спешащей к рыцарю на бело-красном «коне», которую отвезут в башню и хорошенько отжарят, то ли «прынцем», любимцем всех женщин. Ощущение странное, но очень приятное. Напоследок появилась мыслишка если не «засосать» Кузовкову со всей страстью, то хотя бы мстительно чмокнуть в пунцовую щёчку, но девушка и без оказалась не в своей тарелке, на удивление плохо справляясь с наплывом похотливых намёков. Глядишь, ещё и в драку кинулась бы — а уж портить её милое личико точно не хотелось…  — Стрим с ответами на вопросы? — переспросил я, оказавшись рядом с мотоциклом. — Уже зазвездился? Спрашивать о таком в присутствии свидетелей не казалось чем-то постыдным.  — Да больно надо, — усмехнулся Ян, также не таясь. — Просто на камеру потрахаемся, а ближе к ночи…  — А что будет вечером?.. — тут же подхватил я, почуяв недвусмысленный и совсем не эротичный намёк.  — То будет вечером, — как-то неловко закончил парень, а затем перед ним стробоскопом замигал «купол» ошейника! Определённо, что-то затевалось!  — А мы успеем? — я тут же напрягся.  — А тебе шести часов будет мало? — вопросом на вопрос ответил Ян. — Тридцать секунд хоть продержишься? Девчонки, стоявшие неподалеку и все слышавшие, но не всё понявшие, задорно и многозначительно захихикали надо мной. Ян тоже не выглядел напряжённым, потому расслабился и я. Запрыгнул на пассажирское место, крепко обнимая любовника и вжимаясь титьками в узкую спину.  — Хочу тебя… — вроде бы прошептал для одного, но и прочие, кто хотел, тоже услышали. Яня заёерзал бедрами, понемногу отодвигаясь назад и прижимаясь плотнее к моим «причиндалам».  — Хочешь как мальчика или как девочку? — через плечо улыбнулся он.  — Целиком, — я шепнул в самое ухо, кусая нежную мочку. Девчонки, тонувшие в умилительном ворковании двух «парней», подняли такой бешеный вой, сладко вздыхая над «мальчуковой любовью», что я опасался, как бы не кинулись с обнимашками. Но Ян уже запустил стартер, и гомон вскоре исчез за нашими спинами. * * *  — У тебя есть оборудование, чтобы стримить? — полюбопытствовать я, пока мы поднимались в дом.  — Ага, — просто кивнул парень, распахивая входную дверь. — Люблю, знаешь ли, проводить трансляции и заниматься чем-нибудь пошлым в образе девушки.  — И зачем?  — А что непонятного? Естественно ради денег? — Ян всё также дёрнул плечами, а затем рассмеялся, увидев моё озадаченное лицо. — Да шучу!.. Ради развлечения, конечно же… Бог мой, какой же ты наивный… Посмеиваясь, он проводил меня в комнату «родителей». Помещение было заперто на ключ и не зря — за дверью располагалась практически студия! Оборудования не то чтобы много, но даже профану, вроде меня, было заметно — это явно не «бюджетная» аппаратура для тех, кто только пробует свои силы. Ян сбросил куртку и принялся включать «киношную» технику. Из знакомых действий был только запуск компьютера, а прочее оказалось шаманскими танцами, совершенно для меня непонятными. Я присел на краешек широченной кровати, чувствуя себя, как те девчонки, приходящие на кастинги для порнофильмов. По крайней мере казалось, что я их понимаю: в мыслях витало странное испуганно-приподнятое настроение, ожидавшее, что вот-вот, в любую секунду в комнату ворвётся трое-четверо крепких чёрных парней, которые примутся развлекаться со мной по всякому. А потом, когда попадают без сил, уже мне, по отмашке невидимого «режиссёра», придётся поразмять их дырочки. Почему-то до одури захотелось тройной пенетрации. Видел такое в порншуке и всегда думал: это хоть в половину настолько приятно, как стонут принимавшие по три члена девахи? Состояние было странное, какое-то «подвешенное», но сладкая попка Яна, маячившего перед глазами, действовала как успокоительное и афродизиак в одной упаковке. Робость перед видеокамерой растерялась между извилин замещавшихся страстью мозгов и мне так захотелось содрать с парня эту одежду — просто зубами содрать! — что мочи терпеть попросту не осталось. Я тихонько поднялся и, подскочив на цыпочках, поймал «Барби», тесно прижав к себе стройное тело и тут же сунувшись ладошками к парню в промежность. Пальцы нырнули под поясь брюк-карго, подцепили женские трусики — вот извращенец! — и нежно сдавили наливавшийся крепостью «корешок». Яня поёжился и хихикнул.  — Отстань, — с улыбкой пробормотал он. — У тебя руки холодные…  — Ну и ладно!.. — я с притворной обидой мгновенно отклеился от нежной фигурки и плюхнулся опять на кровать, принявшись раздеваться. Сбросил обувь, вслед за которой полетело и «худи».  — Волнуешься? — спросил парень, увлечённо щёлкая мышкой и что-то настраивая. Я задумался на секунду и искренне пожал плечами.  — Да не особо. Просто такое чувство, что если не потрахаюсь, то нахрен взлечу от переизбытка эмоций. Секса хочется просто безумно…  — А может, сока томатного хочешь? — хмыкнул парень.  — Нет уж, спасибо, — я категорично отказался, стаскивая майку и принимаясь за пуговки на джинсах. — Если «гимнастика» понравилась, то так и скажи… Но сперва давай делать «кекс», а потом можешь мять меня сколько угодно… Джинсы плюхнулись в общую кучу. Туда же полетел мамин лифчик и несчастные «тонга». Я остался полностью голеньким, поглаживая пальцами член, наливавшийся жаркой кровью.  — Янька…  — Ась?  — А у тебя резинки есть? Парень обернулся, с довольным видом окинув моё обнаженное тело.  — Малыш, я тебе полностью доверяю, — усмехнувшись, сказал он.  — Нет, это для тебя, балбес. Мне просто нельзя залететь ни в коем случае. Парень с удивлением вновь обернулся, уставившись на мои широко раздвинутые ноги.  — А ты разве уже можешь?  — Тебе не сказали? — вернул я симметричное удивление. Вскочил с постели, обернувшись к напарнику и прихватывая пальцами левую «булочку», а заодно — и половые губы.  — Видишь? — спросил, обернувшись через плечо и подвигав бёдрами. — Так что снаружи и внутри твой Саша — настоящая девочка.  — Ага, — хмыкнул парень. — Девочка с хуем до колена…  — Ой, да ладно, — проворчал я с притворным раздражением. — Тебе же нравится — по глазам вижу. Член неумолимо разрастался в обхвате, откликаясь на образы желанных ласк и утех. Вряд ли в моих движениях было много эротической привлекательности — некоотрые девушки этому всю жизнь учатся — так что я безыскусно перебивал качество количеством. Демонстрировал главные свои «козыри», потряхивая ягодицами, качая меж ног толстым членом да «подмигивая» устьем влагалища. Ритмично сжимавшимся и расслаблявшимся.  — Будь со мной понежнее, — сказал с усмешкой. — Моя «девочка» всё ещё очень узкая, так что поласковей… И вообще, долго ещё? Я уже скоро потеку и как девка, и как мужик, а ты всё возишься…  — Так стрим уже давно идёт, — усмехнулся парень.  — В смысле? — я с испугом обернулся, тотчас вставая прямо и безуспешно пытаясь прикрыть наливавшиеся возбуждением причиндалы.  — А мне только комп из спящего режима нужно было вывести — аппаратура давно настроена. Смотри… — он указал на монитор. — Тебя смотрит уже сорок семь человек. Я растерянно глянул на экран, уставившись на бурю безумия в чате. Прочитать хоть что-либо не представлялось возможным — похабные сообщения ураганом сменяли одно другое!  — И-и чего они пишут? — брякнул вполголоса.  — Хотят, чтобы я тебя выебал, — усмехнулся парень. Он сунул пальцы в карман штанов и выдернул квадратик запечатанного презерватива.  — Угостишь своим «пирожком» в честь дебюта на порнографической сцене? — хихикнул Ян. Я замолчал, ощущая, как приятная истома разливалась по телу.  — Может быть… — кивнул благосклонно, приближаясь к партнёру. Прихватил пальцами изящный подбородок юноши, приподнимая холёное личико, и под объективом какой-то супер навороченной камеры, страстно поцеловал низкорослого стервеца. Жадно облизал его губы, погружая в горячий ротик язык и делясь с ним своею слюной. Пальцы Яна мгновенно проснулись побежали по животу, прикоснувшись к грудям и сжимая соски. Из моей груди вырвался довольный и едва слышный стон — как к такому удовольствию можно привыкнуть? — и я игриво куснул парня за губку.  — Может быть, я позволю себя выебать перед всеми, — моя голова медленно принялась кивать, ладонь легла на джемпер Яна, сгребая ткань в пригоршню. — А может — тебя хорошенько отшлёпаю по сладенькой жопке и унижу перед аудиторией.  — До-о-о? — дурашливым видом протянул Ян. — И в чём же я виноват? По весёлым глазам было понятно, что парень ожидал от меня какого-то такого фортеля и был готов подыграть. Я потянул его за одежду, заставляя привстать на пальцах ног. Жадно поцеловал в губы.  — Ты, как подлая сучка, выставил меня дураком, а непослушных девчонок нужно наказывать… Яня надменно щелкнул пальцами.  — Ма-лыш, — по слогам, поучительным тоном продекламировал он. — Я отсосал хуёв больше, чем ты видел в порнухе — таким ты меня не напугаешь.  — А кто-то хоть словом обмолвился про член? — я с притворным удивлением вскинул бровь. Разогнулся, на вытянутой руке вздёргивая Яню в воздух… а затем со всей дури всадил кулак ему в грудь! В том, что Ян выдержит и не такое, даже сомневаться не приходилось, зато вышло чертовски эффектно! Тонкий джемпер треснул, словно бумажный, разлетаясь в лоскутья, и тощее тело напарника стрелой впечаталось в стену, плечами разбивая тонкий слой декор-штукатурки. На пол посыпались осколки, следом грохнулся и Яня, как-то не слишком уж правдоподобно закашлявшись. Я подскочил к лежавшему парню, телепая раздувшимся членом и нахлёстывая им по ляжкам. Схватил коротышку за голень. Рванул тело вверх и, крутанув «матросским» замахом, треснул бедолагу головой о потолок а потом грохнул им, как дубиной, о кровать в центре комнаты. Ложе надрывно хрустнуло деревом, мгновенно просев от удара, а я взошёл на покосившуюся постель. Видеокамера была за спиной, так что лиц наших не видели, равно как и смеющейся моськи задорного Яни. Осталось присесть на одно колено, демонстрируя всем желающим промежность, и десятком мощнейших ударов разбить в кашу милое личико. Я бил от души, вкладывая весь вес и всю силу. С каждым тычком понимал, что не наношу даже капли вреда, но всё равно упивался этим безумием. Лупасил так, что под Яном кровать захрустела, подломившись в ножках на третьем ударе. Парень не сопротивлялся, даже свои «поля» не выставлял — моих сил попросту не хватало, чтобы ему навредить. Но масса у нас всё-таки была разная — не в его пользу — и стройное тело вздрагивало от сокрушительных взмахов, безвольно вскидывая руки и ноги. В итоге я так вошёл во вкус, что даже вскочил на ноги и футбольным пинком врезал парню под дых, опять запулив того, как взвизгнувший мяч, в стену! Сгрёб притворщика в охапку, обратно кидая на многострадальную кровать, и поцеловал его в губы. Сдавил пальцами шею, другой рукой вцепляясь в пояс штанов, с треском сдирая с парня прочную ткань верхней одежды. То, что началось как дурацкий спектакль для зрителей, захватило все чувства и стало непритворным желанием. Яня так натурально играл испуг на миленьком личике, что я почти что поверил.  — А теперь, я тебя выебу, моя девочка, — склонился над ним, прорычав в нежное ушко. — Повернись, живо… Парень сухо сглотнул и мелко затряс головой, тут же повинуясь приказу. Даже чересчур рьяно — он, похоже, тоже увлёкся игрой. Зажмурился, вздёрнув кверху дрожащую попку. Моя ладонь тотчас легла на тугие ягодички мальчишки, бесцеремонно раздвигая упругие «булочки» и окунаясь парочкой пальцев в узкую дырочку. Янька умилительно всхлипнул, жадно обхватывая анусом мои пальчики и словно пытаясь перекрыть доступ к источнику удовольствия. Парень уже был весь мокренький, мгновенно обволакивая инородный предмет жаркой, липкой влагой чего-то прозрачного, словно слюна.  — Узенький, как монашка, — кусая губы, усмехнулся я. — Хотя, без понятия, какие там эти монашки, но тебя не мешало бы ещё смазать… Мои бёдра неспешно взметнулись над стройной попой партнёра, и в ладонь лёг багровый и уже достаточно крепкий член. Я наступил ногой парню на попу, как на ступеньку, принявшись мастурбировать мясистый «рукав». Можно было просто нажать на животик, но хотелось растянуть этот момент и оросить «розочку» ануса горячими каплями предэякулята… Спустя десяток секунд и после парочки сокращений мышц пресс «дынька» окончательно ожила. Я сладко замер, вскинув голову и наслаждаясь ощущением бегущей по уретре расплавленной похоти, уронил парню на ягодички несколько больших сгустков смазки. А затем неспешно присел, водя головкой промеж «булок» мальчишки и пачкая тугую «девичью» дырочку маслянистым секретом. Замирал на секунду, делая вид, что начинаю «вторжение», и тотчас отступал, с ухмылкой глядя на то, как жадно подрагивал изнывающий анус. Яня подрагивал от внезапных толчков и приятного трения, довольно попискивая. Его «корешок» мгновенно стал твёрдым и ровным, как палка, а яички прижались к телу от удовольствия. Чуткий к анальным утехам, парень начинал действительно ощущать наслаждение. Я ещё немного поводил эрегированной «кистью» по упругому «мольберту» из парочки восхитительных ягодиц, и рывком вздёрнул стройную попу повыше. Шлёпнул по ней полыхающим от возбуждения членом, смакуя момент превосходства.  — И долго мне ждать? — задал самый важный на свете вопрос. Парень испуганно закивал и потянулся дрожащими пальцами к своим ягодицам, раздвигая их для меня и демонстрируя набухавшее колечко нежного, «мигавшего» ануса. Желание достигло пиковой стадии со скоростью горения пороха, и я без колебаний повёл бедрами. Схватился рукою за член и без жалости вжал головку в дрожавшую напротив обитель блаженства. Покачнулся вперёд, проталкивая пульсирующую от вожделенья залупу в восхитительно узкую дырочку истомной «девчонки». Схватился ладонями за дрожавшую попу и, приседая, попросту натянул на член застонавшего Яна, за один раз окуная в него «ствол» до половины! Это было просто волшебно! Парень вскрикнул и изогнулся, оглашая вдрызг разбитую комнату воплем удовольствия, боли и удивления. Стройное тело напряглось крепкими мышцами в ответ на внезапное нападение, а крохотный пенис брызнул тягучей капелькой смазки — раздавленная моим членом простата Яна воочию показала, насколько же ей хорошо. Я же чуял, что начинал терять контроль над собой. Подрагивал ляжками, короткими толчками погружаясь всё глубже и глубже. Анус мальчишки сопротивлялся такому насилию, с трудом проглатывая входивший в него ломоть «мяса», но для меня это было истинным счастьем. Шикарная узость была великолепна и сама по себе, но ещё больше будоражило ощущенье того, с какой лёгкостью я пронзаю это нелепое сопротивление! У Яньки была шикарная попка, а то, что ему, быть может, немножечко больно, так это попросту мелочи… Парень принялся тихонько постанывать, стараясь сдерживать особо довольные всхлипы. Едва уловимо извивался всем телом, словно с трудом мог вобрать в себя моего великана, в бесплодной попытке приспособиться к столь грубому проникновению. Пытался принудить тело перестать сопротивляться. Или он снова дурачился, подшучивая надо мной? Он играл и хотел всё? Какой ненасытный, гадкий мальчишка. Обожаю его… На губах всплыла улыбка. Желание овладеть «куколкой» Яней стало просто безумным! Так хотелось понравиться, подарить ему наслаждение. И чего же я тогда сдерживаюсь, если он так меня жаждет? Руки тесно обняли стройные бёдра партнёра и член мощным рывком, словно поршень насоса, полностью погрузился в узенький анус, хлюпнув брызнувшей смазкой. Багровая палка протиснулась внутрь, нанизывая сладко завизжавшего Яна, и я ощутил, как его попа немного расслабилась — сопротивление наконец-то обратилось принятием. Момент был невероятно приятный, а ощущения от полыхающих внутренностей милого парня, горячо обнимавших раздувшийся член — просто волшебные. То, как Янька вздрагивал, как сжимался всем телом, как глухо и нежно чавкала моя смазка в глубинах его худенького естества — всё это заставляло влюбиться без памяти в милого мальчика. Любовник задыхался от страсти и понемногу приноравливался в внушительной «вставке», скребя простыню пальцами.  — Больно же, сука тупая… — с отрешенным видом сипел он от счастья, вывалив язычок и роняя капельки слюны. — Тебе повезло, что я не против грубостей… «Не против?» — я едва не усмехнулся в голос. — «Да стоило только пробуравить твою смачную попку, как ты, говнюк, тут же потёк!..»  — И вообще… Это всё, что ты можешь? — прошептал Ян, словно воспрянув силами и с всплеском порочного желания обхватывая мучивший его член. Простецкая, как и обычно, провокация на этот раз была лишней. Ян говорил одно, но я чуял, как сильно парень меня хотел, жадно подрагивая узеньким анусом, грубо сломленным и «проломленным» толстым членом. И кем бы я был, если бы со всей страстью не ответил на эти сладкие «поцелуи» тугого мышечного колечка? Кем бы стал, сдерживая собственное возбуждение и вяло массируя узелок простаты предвкушающей «Барби»? Грудь захлестнуло ощущением нежной влюбленности, полноводной и мощной, в противовес скоротечной и яркой «любви». Я с удовольствием понял, что больше не мыслю себя без Яна, обожаю его и как женщина, и как мужчина! И сегодня, сейчас, в эти секунды отдам парню всю свою страсть, весь свой жар, растопчу и унижу, чтобы навек привязаться чувством вины… Я двинул бёдрами и принялся ритмично всаживать «ствол» в тесную узость парнишки, чавкая влагой в анальном «ротике» Яни. Стоны «куколки» мгновенно стали громче и мелодичней, зазвучали болезненней, но влажное хлопанье по тугим ягодичкам становилось всё звонче. Тело моё с нараставшим азартом погружало багровый ломоть детородного «мяса», теряя всякие рамки. Яня старался, как мог, сладко постанывая и рыча. Каждый прорыв внутрь его стройного тела встречал ответный толчок подтянутых ягодиц, широко раздвинутых «кляпом» из члена. Яички любовника, такие тяжёленькие и соблазнительные, вместе с крохотным пенисом колебались, как маятник, ритмично нахлёстывая парня по лобку и в отскоке брызгая нитями смазки на бёдра. Я с наслаждением чуял, как мои шары с грохотом шлёпали по этим сладеньким крохотулечкам, унижая их одним своим весом и с каждым движением нагнетая в томительное удовольствие. Всякий стон, всякий вскрик, влажный шлепок или вздох — всё вливалось в строку и ложилось на ноты распутной мелодии. Восхитительный фон для развращения нежного мальчика. Или для классного стрима… Замерев на мгновение, я потянул на себя Яньку, Рывком оборачиваясь и падая под ним на спину. Ввернул елду до предела в бедного парня, растягивая кожу у него на животе. Коротко толкнул ляжками, входя ещё чуточку глубже, и в последний миг поймал пенис любовника, брызнувший толстой струёй густой спермы. Воздух наполнился довольными стонами и практически плачем, а тягучие капли брызнули куда-то в сторону объектива видеокамеры. Раньше парень не был настолько обилен, и теперь меня просто распирало от гордости, что это дело моих рук. Или члена — если быть точным. Так что как только Яня немного обмяк, нежно постанывая, пальцы тут же перепрыгнули в рот, принося на язык вкус его семени. И даже так этот женоподобный негодник оказался восхитительно сладок и нежен — как будто сочился своим похотливым нектаром для меня одного, томно дышал, наслаждаясь соитием. Даже сперма его была какой-то особенной, «женственной».  — Милый, полегче!.. — прозвенел вскрик напарника. — Я не выдержу, если ты будешь так сильно… Всхлип утонул в счастливом стоне, вслед за которым Яня прогнулся в спине, взметнув в воздух миниатюрные титечки. Встряхнул крохотным пенисом и брызнул очередной порцией спермы себе на грудь и живот. Анус в предоргазмичной конвульсии сжался, не оставляя и тени сомнений: парень истекал семенем, задыхаясь от боли и счастья, и желая меня так же сильно, как я жаждал его. Я и сам был уже близко к финалу, едва ли не завывая в восторге от натужного погружения в жаркое тело любовника. Сумасшедшее влажное трение стремительно подгоняло к экстазу и мысли всё жарче бурлили, понимая, что пора бы кончать: кончать этот акт и кончать в милую попу. Я должен был подарить «куколке» настолько много блаженства, насколько хватит моих сил. А значит, Ян обязан запомнить наш первый с ним раз на всю жизнь. Болезненный бриз удовольствия стремительно обращался оглушающей бурей и переполнявшие чресла сперма и страсть велели излиться немедленно, сию же секунду выпустить в парня всю мою нежность! Но сердце желало увидеть его милое личико. Хотело узреть, как Янька будет биться в экстазе оргазма, брызгая семенем на наши сиськи, закатив бездонные очи и жарко шепча моё имя. Стоило огромных усилий взять себя в руки и замереть, выдернув член из развороченной попки. Обнаженный анус хлюпнул обилием смазки, рефлекторно и безнадёжно сжимаясь в попытках вновь почуять моего «великана».  — Малыш?.. — то ли пожаловался, то ли спросил Ян, полубессознательно бормоча. И его шёпот показалось криком посреди комнаты, наполненной лишь тяжким дыханием. Я ничего не ответил и рывком швырнул его на кровать, роняя парня на спину. Вздёрнул стройные ноги, прижимаясь промежностью и голодным взглядом таращась на «девичье» тело с внушительным «клитором», который Яня почему-то считал собственным пенисом. Его глаза, глянувшие непонимающе, вновь расширились от удовольствия, когда я мясистым тараном пробил его анус, натурально вбивая в побитый матрас и стремительно приближая обрыв, за которым — оргазм. Принялся с яростной нежностью вколачивать в парня бугрившийся венами член, с остервенением насилуя до сих пор восхитительно узкую попу. Поймал пальцами шлёпавший по животу Яньки пенис, мастурбируя влажный от семени «перчик». А потом задохнулся на миг и утонул в безвременье счастья, чуя, как яйца тяжёлыми сферами взмыли вверх, вжавшись в тело! «Дынька» вспыхнула от наслаждения, извергаясь потоками спермы и сбрасывая её в горячие недра сладенькой жопки. Кажется, я даже услышал тот звук, с которым семя мчалось по звенящим от блаженства протокам — как будто кто-то звучно пил и глотал!.. Страстная грубость стала и для Яньки пределом — парень едва не захлебнулся в визге, закатив глаза и прогнувшись в спине, пока я наполнял его нечеловеческой волной «молока» до самых краёв. Его измученный животик быстро раздулся от нагнетавшихся ритмичных всплесков, а растянутый анус сжался с восхитительной силой, словно пытаясь высосать всё до капельки, превратить стройное тело в милую «беременюшку», полную плещущейся семенной жидкости. Я вздрагивал ещё добрый десяток секунд и Янька так сладко «раздался», что действительно стал похож на девушку в положении. Но «спермоизвержение» наконец прекратилось, и мы замерли, приходя в себя от шока. Парень упал мне на грудь, поглаживая свой округлый живот и довольно постанывая.  — Где ты раньше был? — прошептал он. Я с усмешкой дернул бёдрами, намекая на то, где сейчас нахожусь. Изогнутый член вжался в простату мальчишки и Яня опять зашёлся в сладостном визге, вновь утопая в оргазме. Это так чудно и умилительно, словно пинками хуя в сочную попу нажимать на удивительный переключатель, приносящий экстаз. Мой великан даже в покое мучил Яньку не переставая, и этого невинного жеста оказалось достаточно, чтобы парень вспыхнул фонтанчиком эякуляции. Восхитительно сжался, доя анусом последние капельки влаги. Взмахнул членом, как хвостиком, извергая дугу жаркой спермы, плеснувшейся мне на лицо и на волосы. Когда-то не так уж давно, в моей прошлой жизни, от подобного меня бы скрутило в рвотном позыве. Но теперь я с охотой распахнул рот, подставляя язык падавшим капелькам семенного дождя. Яня был опустошён и это его «извержение» оказалось до обидного скромным, а мне хотелось ещё. Хотелось, чтобы парень залил меня своей влагой, кончал на грудь и лицо до тех пор, пока этот одуряющий запах не впитается в кожу. Глубокий, протяжный стон вырвался из груди Яня, и напарник совершенно обмяк. Опал и его утомившийся пенис, не спешивший обратно вставать даже под ласками моих пальцев. Парень тяжко дышал, ёрзая взмокшим телом и словно пытаясь влиться в меня всем естеством или желая принять член ещё глубже.  — Прости, но я уже всё… — виновато пробормотал он, поглаживая своё круглое пузико. — Больше не могу…  — Тебе понравилось? — невпопад прошептал я. Янька засмеялся вместо ответа, кое-как изгибаясь и пробуя заполучить поцелуй. Мои губы охотно ответили, и на десяток секунд комната погрузилась в нежные звуки довольных причмокиваний — двое «условных» парней, более женственных, чем иная девчонка — делились друг с другом послевкусием семени. Новый запал эротизма раздул не угасшее пламя и Яня зашевелился активней. С забавным кряхтением приподнялся, садясь мне на бёдра, и провернулся на члене, как на оси, падая уже раздутым животиком вниз. От толчка даже сквозь невероятно тугое колечко ануса брызнула сперма, а его горячие губы принялись собирать с кожи мельчайшие капельки семени, слизывая всё то, чем напарник смог меня окропить. Длинный, влажный язык взялся ласкать разгоряченное тело, прокладывая запутанный путь из «слюнявых» дорожек и с наслажденьем лакая потёки из спермы. Я охотно уступил ему это право. Не важно, что мой член запирал в его попке громадную порцию детородного «сока» — в этот самый момент из нас двоих я была девушкой. Так что пусть этот негодник позаботится о партнёрше и уберёт всё, что натворил… Яня старательно и терпеливо проводил языком по каждому клочку кожи, до которого мог дотянуться, липкими, чудными взмахами крест-накрест подбирая мельчайшие капельки. Словно танцевал над моими сосками, дразня их движением губ, сбегал вниз по животику, пробуя достать языком до пупка. Не гнулся из-за собственного раздутого пузика, и с тихим смехом поднимался к лицу, целуя в шею и губы. Поглядывал вопросительно…  — Милая девочка… — усмехнулся я, глядя его по волосам. — Давай ещё разок? Яня удивлённо распахнул большие глаза.  — Пощады… — с тихой усмешкой признался он. — Дай передохнуть хоть немножко. Я одним махом перекатился по разбитой кровати, прижимая парня к постели. Любовник вскрикнул от неожиданности и болезненного сжатия упругого живота.  — Никаких перерывов!.. — прозвучал мой однозначный вердикт. Стройные бёдра «куколки», накачанной спермой — чёрт, хочу увидеть Яньку беременным! — взлетели вверх. Я опустился ногами на пол для лучшей опоры, рывком стаскивая парня к краю кровати, и изо всех сил толкнулся в звеневшее от напряжения хрупкое тело, достигая каких-то немыслимых глубин внутри Яни! Как он мог физически принимать мой багровый «рукав» — оставалось загадкой, но это не помешает насладиться опять этой хрупкой «девочкой с пенисом»… Вскрик боли и удовольствия сорвался с губ парня, а всё его тело сжалось, словно тиски. Крошечный член, даже не набравший и доли эрекции, эякулирвал просто мгновенно, выплёскивая жалкие капли на круглый живот. Горячая, липкая влага побежала вниз, по миниатюрным яичкам, заливая мой член, беспощадно елозивший взад-вперёд по натруженной узости мокрого ануса. Яня со стоном подхватил этот жар, на пальцах взметая его до своих едва заметных титечек. Без стыда облизал, глядя осоловевшим от удовольствия взглядом.  — Извращенец… — усмехнулся я. — Мог же просто попросить… Движение бёдер прервалось и я одним плавным движением вышел из развороченной попки сладкого мальчика. Из его ануса тотчас брызнули густые потоки горячего семени, заливая стройную попу и край кровати под ней. А мои руки тем временем спешили сделать задуманное. Левая прихватила скользкий, громадный, словно бейсбольная бита, елдак, принявшись мастурбировать. Правая неприметно нажала на пузико, безжалостно вминая «дыньку» вовнутрь и взрывая в утробе новый оргазм. Голод и жажда напоминали о себе всё сильней, но Янька заслуживал это, так что я без колебаний надавил на свою «кнопочку» эякуляции, как из садового шланга окатывая напарника пульсирующими струями спермы. Вскрикнул от пронзившей тело сладостной боли, изгибаясь и толкаясь в пустоту бёдрами. Обхватил член двумя ладонями, принявшись откровенно дрочить на «куколку» свой батон «колбасы». Ян с безумным смехом вскинул руки навстречу медовым дугам из семени, в мгновение окатываясь густой липкой влагой от груди и до самой макушки. Глаза — единственное, что осталось чистым под маской из спермы — сияли радостью, а ладони усердно втирали брызжущую из меня страсть в соски, в шею, в щёки. Язычок жадно ловил перелетавшие капли. Череда выстрелов наконец-то иссякла, и я замер в недолгой «перезарядке», поспешно возвращая чувство реальности. Вздёрнул парня за ногу и прильнул к испачканной попе лицом, жадно целуя дрожащий, опухший от трения анус. Протолкнул в него длинный язык. Кажется, Яну не повезло родиться с двумя парами «губ» — этот его анальный «минет» был поистине чем-то запретным и сногсшибательным. Отведав нечто настолько прекрасное, отказаться уже не было сил и я отпрянул, рукой направляя член ему в задницу, с чавканьем брызнувшей спермы проламываясь на прежнее место и мощным толчком взмокшей «кормы» натягивая тугую попу партнёра на мясистый «рукав». Туго сжатая плоть мгновенно обняла член по все длине — от головки и до самого «корня» — а Яня взвился, то ли от боли, то ли в экстазе. Но мне в ту секунду было уже не до того. Она сам виноват в том, что такой притягательный… Я немного не рассчитал собственных сил. Неугомонное тело, выносливое, как бульдозер, загнало само себя в западню — перенапряженные мышцы живота и влагалища взяли бедную «дыньку» в беспощаднейший оборот, выжимая её, словно лимон. Я не успел сделать и парочки фрикций, как тут же позорно кончил, крича в удовольствии и заливая утробу Яньки своим «молоком». Животик парня — и без того просто огромный — раздулся от дурной приливной волны, состоящей из моего густого «оргазма». Его тело взвилось в нелепых попытках принять в себя всю «любовь» терявшего голову гермафродита. Пальцы судорожно вцепились в мокрую простынь, теперь не просто сминая ткань в пригоршню, а выдирая огромный клок вместе с куском матраса! Спустя миг парень совершенно забылся и сгенерировал таки своё «поле» — часть кровати, словно отхваченная ножом, была отброшена в стену, с грохотом своротив прикроватный столик. Но даже так его сладкая, неизменно голодная до утех попа не показывала никаких признаков слабости. «Куколка» уже едва могла дышать от изнеможения, но восхитительно узенький анус, словно по собственной воле, сжимался так крепко, словно я только вошёл меж его мягоньких складочек. А затем глаза Яна вновь обрели осмысленный взгляд, наполняясь искренним страхом, а тонкие пальцы прижались ко рту. Щёки напарника раздулись, словно его вот-вот вырвет, и спустя миг между тесно сжатых губ брызнула сперма, взлетая рваными брызгами в воздух и заливая холёное личико!  — П-прошу… Хватит… — закашлявшись, прохрипел Ян. Попытался сглотнуть, переполнявшее семя, но его тут же опять вырвало спермой. А у меня по капельке срывало «крышу»! Притягательно-жуткое зрелище сжимало нутро горячими пальцами страсти. Всё меньше и меньше хотелось замечать хоть что-нибудь кроме бултыхавшей раздутым животиком миниатюрной фигурки. Кажется, я готов был выжать себя досуха, в ущерб всему, что возможно, но желал искупать Яньку в озере спермы… Когда зазвонил телефон, рука сама подхватила трубку, на автомате намереваясь ответить. С первого раза принять вызов не получилось — экран был напрочь залит спермой — так что я просто слизал толстый слой влаги, который мешал, и приложил аппарат к уху.  — Саша, что ты творишь?! — мгновенно раздался вопль ужаса в динамике.  — Мам? — я замер на секунду, бестолково поводя взглядом по комнате. Неужели, она была здесь? Как только умудрился не заметить? Но потом всё стало на свои места: я обернулся, с запозданием вспомнив о видеокамере. Понятливо помахал рукой в объектив.  — Мама, привет!.. — усмехнулся, хватая Яню за волосы и приподнимая его перепачканную семенем голову, чтобы показать её в кадр. — Нравится? Мам, я хочу за него замуж… В ответ длилось молчание.  — П-прекрати… — неожиданно послышался наигранно-возмущённый шёпот родительницы. Кажется, это было сказано не для меня? Впрочем, через миг раздался возглас уже явно в мой адрес.       — Сашка, лифчик мой не забудь… Вызов прервался.