Сборник зарисовок по Костенину

      Костенко устал. Костенко устал заставлять себя говорить, что он «устал» вместо «заебался». Костенко устал жить на кофе и работать без видимого результата. Вот уже три месяца он расследует серию убийств женщин с особой жестокостью. Убийца душил бедных девушек, вырезал им сердце и менял его на крохотную глиняную копию, размером с упаковку от «Холодка».       Когда он узнал об этом деле, то настолько охренел от жизни и от жестокости в людях, что не смог его не взять. Да он бы эти документы вырвал из рук своих коллег, лишь бы самому найти этого гада.       За время расследования почти никаких улик не было найдено, только предположительный рост - убийца должен был быть около ста восьмидесяти сантиметров. Генерал-майор смог установить закономерность в убийствах: девушки были брюнетками, высокие, с длинными пальцами. Особенностью каждого преступления было мастерство исполнения поддельного сердца. С каждым убийством, подделка становилась все качественнее, реалистичней. Неизменен лишь размер.       Однажды проезжавший полицейский патруль смог каким-то чудом спугнуть убийцу и тем самым спасти жертву. Девушка шла с работы, когда на нее со спины накинулся этот маньяк. Когда преступник убегал, у него из кармана выпало сердце. То самое глиняное сердце. И на этот раз оно было идеальным: анатомически верно построено и раскрашено. В эту среду Москва осталась без трупа.

Первая среда без убийства за три

месяца. Сергей наконец-то сможет немного выдохнуть, ведь до следующего тела у них есть неделя.

***

      Похоже в этом году природа обозлилась на Москву, потому что май встречал весь город дождем. Лило как из ведра, генерал-майору стоило только припарковать машину и дойти до подъезда, как тот промок до нитки. — Я дома. — Громко произнес Костенко в коридоре и бросил ключи на деревянную полочку у входной двери. Звук упавших ключей неприятно резанул слух, из-за чего мужчина поморщился. Сил аккуратно убрать верхнюю не было, поэтому сырой бежевый плащ лежал комком на специальной тумбе для переобувания, а сами ботинки валялись около двери.       Паша улыбаясь вышел из кухни и поприветствовал генерал-майора. Но, увидев измученное лицо своего мужчины, улыбка быстро сошла с лица. — Ты сегодня особенно поздно. Что-то случилось? Снова нашли девушку? — Аккуратно начал разговор Вершинин. Он понимал, что последнее о чем Сергей захочет говорить дома после работы — это о самой работе.       Вместо ответов Костенко обнял Пашу. Парень прекрасно понял, что эти объятья и были ответом. Они были долгими, голова Сергея устало лежала на плече молодого человека, а руки держали парня как спасательный круг. Вершинин в ответ крепко обнял мужчину и поглаживал спину, пока тело партнёра до конца не расслабилось. — Будешь есть? Мы с Лёхой пиццу сегодня заказали, там осталось три куска. В морозилке лежат пельмени, я могу сварить. Все будет так, как ты любишь. — Паша жил с Сергеем почти месяц и ещё не до конца научился правильно его поддерживать в такие моменты. Но он пытается. Он искренне старается сделать всё, что в его силах, за что Костенко ему безумно благодарен.       Мужчина поднял голову и уставшим голосом сказал: — Не надо, я всё равно сейчас спать пойду. Ужасно валюсь с ног. И, Паш, спасибо тебе. За всё. — Сергей улыбнулся одними уголками губ. Сейчас это был максимальный эмоциональный запас, который он был готов потратить без ущерба для самого себя. — Рано благодаришь. Я ничего особенного не сделал. — И внимательно посмотрев в глаза Костенко произнес, — Завтра в три, в честь столетия Дома Творчества, будет проходить мастер класс по изготовлению глиняных изделий. Я понимаю, что глина тебе стоит поперек горла, но я был бы рад вместе с тобой туда сходить.       Костенко медленно вздохнул. Глина… Сранная глина ему скоро сниться будет. Но они так давно никуда вместе не выбирались, да и видятся толком только один раз в неделю, живя при этом вместе. Костенко нехотя согласился. — Ты только учти, Паш, я не гончар. Если мы уйдем оттуда с пустыми руками и моим испорченным настроением, то сильно не удивляйся, хорошо? — Вопрос был больше риторический. Конечно Костенко умел держать свои эмоции в узде, благодаря работе, но предупрежден – значит вооружен! — А благодарить всегда есть за что.       Паша на это лишь усмехнулся и кивнул головой. За всё время их общения Сергей ни разу на него не кричал. Смотрел убивающим взглядом? Да. Повышал голос из-за волнения о безопасности Паши? Да. Снижал его до змеиного шипения, когда они ссорились? Да и ещё раз да. Но не кричал.       Как только голова Костенко коснулась подушки он сразу уснул. Паша в это время убрал обувь с верхней одеждой мужчины на место и чуть позже тоже пошел спать.

***

— Всем добрый день, занимайте свободные места, надевайте фартуки! Мы скоро начнем.       Их встречала пухлая низкая женщина лет шестидесяти пяти. Она была одета в бежевые брюки прямого кроя и в свободную белую рубашку с подвернутыми рукавами до локтей. Поверх одежды был тёмно-коричневый фартук. Волосы были коротко подстрижены. «В целом женщина выглядела довольно стильно и гармонично», отметил про себя Сергей. Он вообще привык отмечать какие-то мелочи, какую-то незначительную информацию в виде разговоров или постановки предметов в помещении, или особенностей той или иной местности. Издержки профессии видимо. — Пошли у окна сядем, не хочу у прохода быть. — Сказал Паша. Костенко его полностью поддерживал, с той точки можно видеть все помещение: что где находится, кто заходит и кто что делает. Проще говоря, держать ситуацию под контролем. Что это, Серёж? Неужели паранойя? А может быть тревожность? Не пора ли тебе таблеточки попить? Сходить к психологу? Подать в отставку? Сергей мотнул головой, прогоняя надоедливый внутренний голос. Нехватка сна и сбалансированного питания сказывалась на психике сильнее чем сама работа.       По левую сторону от Костенко сидела молодая пара, которая шепталась о чем-то своем. Впереди сидел дедушка лет семидесяти. Справа сидел сам Паша, а за ним огромная печь для запекания изделий. Места были все заняты и, как только в помещение зашёл высокий мужчина тридцати лет, женщина начала говорить: — Ещё раз всем здравствуйте! Меня зовут Антонина Валерьевна, молодого человека рядом со мной — Антон. В честь такого большого события для нашего Дома Творчества, а я напомню, нам исполнилось сто лет, мы устраиваем вам мастер класс по созданию глиняных изделий. Вы сможете создать горшок, кувшин, тарелки или что-то иное, наши плакаты на стенах помогут вам с выбором. Итак, многие наверняка знают, что гончарное мастерство — это очень древнее искусство! Но до сих пор пользуется огромной популярностью во всем мире. Многие находят его успокаивающим, кому-то нравится из ничего создавать шедевры, а кто-то предпочитает идти по стопам своих предков и есть только из деревянной и глиняной посуды. Да, такое тоже возможно! — С улыбкой сказала женщина, — Сейчас мой помощник Антон раздаст каждому из вас по порции глины и я пока немного расскажу где зародилось это искусство и с какими ньюансами вы можете столкнуться во время работы.       Сергей держал обоих преподавателей в своем поле зрения. Женщина была такой плавной, такой эмоциональной, что напоминала чем-то актрису. Она рассказала историю очень чувственно и было видно какое огромное удовольствие она получала от своей работы, и как горели ее глаза при объяснение самой работы создания изделий. А вот парень… Его движения были резкими, даже в какой-то степени нервными. Он постоянно смотрел на женщин, как будто хотел в них кого-то найти. А глину выкладывал не аккуратно, так и норовя кого-то испачкать. Когда очередь дошла до самого Костенко, Сергей обратил внимание на очевидную особенность этого молодого человека: на левой руке у него отсутствовал мизинец и присутствовал шрам, после хирургического зашития, который рассекал руку до конца кисти. Антон не заметил этого осмотра, но вот Паша обратил внимание как зрачки у его мужчины резко сузились, как только тот посмотрел на руку учителя. А вот уже удивленный и пристальный взгляд Вершинина Антон заметил. Взглянув на причину такой реакции, парень грустно улыбнувшись тихо ответил на немой вопрос: — Петарда. — Извините… — Потупив взгляд на только что упавший кусок глины сказал Паша.       Как только учитель отошёл на достаточное расстояние, Сергей шепнул Паше: — В следующий раз напрягай лицо, так проще контролировать эмоции. Со временем это будет даваться легче и перестанет ощущаться как маска. — Года работы дают свои плоды? — А ты как думаешь?

***

— Дорогие гости, представьте что глина – это тесто. Вы должны нежно ладонями придавать форму. Если вы хотите увеличить горловину вашего изделия, то большими и указательными пальцами аккуратно и медленно ведёте в противоположные стороны, увеличивая расстояние между вашими руками. Не забывайте придерживать шейку вашего изделия! И наоборот — кто хочет уменьшить, те должны этими же пальцами ввести ближе к центру вашей работы, про шейку так же не забываем. Чтобы увеличить высоту, например горшка, вам нужно обоими ладошками приподнимать глину. Если вы хотите сделать икринку или может быть даже вазу, то внимательно смотрите на фотографии на стендах. У кого не получается, мы с Антоном сейчас подойдем. — Антонина Валерьевна улыбалась и искренне старалась помочь, Антон же делал это без особого энтузиазма. Да и ощущалось какое-то одолжение в его действиях: ему будто бы хотелось поскорее уйти из Дома Творчества. Он переделывал работы посетителей, подгоняя их под стандарт горшка, а все замечания игнорировал.       Паша заранее решил делать вазу, но внешне было не очень понятно что это: то ли кувшин, то ли та самая икринка. Технология создания верхней части почти как у горшка. Только само тулово будет немного видоизменено, а шейка приподнята. У Костенко же были одни неудачи. Глина никак не хотела держать форму горшка и постоянно ломалась, как будто она была жиже чем требовалось. Сергей чувствовал как начинал злиться и пытался успокоиться. Он постоянно прерывался и делал медленные вдохи и выдохи, он пытался сосчитать до десяти, но н-и-ч-е-г-о ему не помогало. Большинство уже приступали к главной части изделия, а генерал-майор до сих пор возился с ерундой. Опять глина под своим весом прогнулась и превратилась в бесформенную кучу. — Да блять! — Нервы начинали потихоньку сдавать. Сергей от злобы со всей силы ударил по «горшку», из-за чего тот превратился в лепешку. «Находят успокаивающим»… Да какой дурак это придумал?! Это может быть похожим на правду только при условии, что человек будет под веществами или с новым комплектом нерв.       Само ругательство вышло громче, чем мужчина планировал. Особенно ухудшила ситуацию тишина. На Костенко повернулись абсолютно все, кто присутствовал в комнате. — Извините. — Сергею было честно насрать на мнение других людей, но извиниться пришлось, чтобы снять лишнее напряжение в воздухе. — Я понимаю ваше негодование, но с глиной нужен другой подход. Это довольно нежный материал, хоть и очень гибкий. — Сказал Антон, помогавший старику впереди Сергея. Учитель подошёл к мужчине и попытался настроить его на контакт с глиной, — Глина как человеческая душа, как сердце. Она хрупкая и без правильного обращения может легко сломаться. Особенно после запекания, одно неверное движение и глина разбивается вдребезги.       Сергей напрягся. Он не ожидал, что случайный человек сможет поднять хоть и отдаленно, но рабочие вопросы и так в не особо комфортном месте. Но это сравнение пробудило и заставило работать мозги сильнее, чем холодный ветер зимним утром. — «Как сердце», говорите… Возможно вы правы, здесь нужно больше терпения, аккуратности и выдержки. Иначе в один момент ситуация выйдет из-под контроля, не так ли? — Сергей больше говорил это для себя, чем для собеседника, но ответная реакция была довольно интересная: Антон задумался и, соглашаясь со своими мыслями, кивнул. — Вы правы. — Ответ прозвучал будто бы не на тот вопрос, который был задан. А хитрая улыбка преподавателя только нагнетала.Что-то внутри Костенко сжалось.

***

      Домой пара вернулась уже с вазой и горшком. Пашина работа была раскрашена цветной глазурью и украшена большими и маленькими точками. Парень решил, что подарит ее маме на ближайший праздник, она любит различные предметы интерьера. Горшок Сергея был классического цвета, но с небольшим рисунком на дне в виде знака радиации. Для себя Сережа решил, что этот горшок будет неким воплощения своего пути: получалось все далеко не с первого раза, иногда жизнь заставляла разбиваться в лепешку, но в итоге работа над собой дала плоды. А Припять навсегда оставила отпечаток в его жизни, поэтому не упомянуть ее было бы странным. Этот небольшой городок очень полюбился и стал родным для генерал-майора за совсем короткий промежуток времени. — Я так рад, что ты все же получил удовольствие от сегодняшнего мероприятия. — Паша был этому искренне рад. Он ожидал, что Костенко сделает что-то наподобие того, что случилось в Доме, но прекрасно понимал почему такое произошло, поэтому припоминать случай не стал. Хотя очень хотелось. — Признаться, я тоже. — Сергей был в лёгком напряжение, что-то ему не давало покоя и ощущалась некая тревога. Мысли все время возвращались к этому чёртову Антону. — Паш, скажи, тебе ничего странного… Может быть необычного не показалось в Антоне? Ну там, во взгляде или в поведении?       Паша вопросительно посмотрел на мужчину, а потом отвёл взгляд и призадумался. Спустя немного времени пожал плечами и произнес: — Да нет вроде. Дерганый только какой-то, будто бы слинять хотел все время. Но думаю, ты это сам заметил. — И не только… — Серёж, ты уверен, что ты что-то заметил? Тебе показалось. Люди по своей натуре подозрительные: со своими бзиками и странностями. Мне кажется, что ты из-за работы обращаешь слишком много внимания на ненужные вещи. — Поверь мне, Паш, когда ты работаешь в федеральной службе безопасности, ненужной информации не существует. Лучше обнаружить, что-то ненужное, чем пропустить ключевую улику. И чтоб ты понимал, чуйка меня не подводила никогда. Мутный он, но не могу пока понять в чем именно.       Вершинин вздохнул и кивнул. Костенко был прав. Его работа требовала излишнего внимания, любая ошибка стоит как минимум лишения рабочего места, как максимум – чьих-то смертей.

***

      Уже вечерело. А тревога никуда не пропадала. Сергей перепробовал йогу, пробежал весь свой район, но не помогло. И именно поэтому он сейчас докуривает пятую сигарету и уже готов поджечь шестую. Теперь в голове, как и на душе, сильная тяжесть. А тревога только начинает накатывать с новой силой. Тело напряглись, как будто сама смерть медленно подходит сзади и, дыша на ухо, ведёт своими костлявыми руками по спине, чтоб в один момент воткнуть острые конечности и вырвать то, до чего только сможет дотянуться.       Очередная сигарета пополнила пепельницу. Костенко уже зажёг новую, когда раздался звонок, который мужчина принял не вчитываясь в имя. — Слушаю. — Строго сказал генерал-майор. — Сергей Александрович, это Барсуков Виталий Борисович. Я звоню с двумя новостями, обе в принципе положительны. У нас есть ДНК убийцы и мы допросили потерпевшую, что спаслась в среду. Она не видела лица маньяка, сказала только, что он примерно ее роста и, девушка неуверенна, но когда тот затыкал ей рот, она не почувствовала у него одного пальца. Одну секунду, сейчас разберусь в своем почерке, что за палец. Так… А, мизинца. — Тело Костенко начало медленно терять тепло, он боялся услышать свои опасения. — Мизинца на левой руке.       Душа Костенко ушла в пятки, кровь отлила от лица, а пальцы обдало холодом. Неужели… Неужели сегодня эта тварь была так близко к нему? Так близко, что генерал-майор мог спокойно задушить его своими руками? Или все это одно большое совпадение и нелепая шутка от жизни?       Спустя пару секунд Сергей говорит с небольшим трудом, из-за резкого пересохшего горла: — У меня есть один подозреваемый. Увидел сегодня в Доме Творчества, зовут Антон. Записывайте адрес, достаньте мне его из-под земли и сверьте ДНК.

***

      Костенко открывает металлическую дверь и попадает в небольшую комнату для допроса. По классике в середине помещения расположен стол с двумя стульями, на одном из которых уже сидит обвиняемый, а напротив двери расположено фальш-зеркало, благодаря которому за допросом могут наблюдать другие люди. Кремовый костюм и рубашка с галстуком того же цвета сидели на генерал-майоре так, словно он был рождён, чтобы носить такую одежду. Костенко всегда шел подобный стиль, а после того, как он открыл для своего гардероба работы швей, все его костюмы стали только на заказ. Мужчина хотел в этот день выглядит торжественно, слишком тяжело ему далось данное расследование. — Ну здравствуй, Антон. — небрежно начал Сергей. Он только получил результаты ДНК на руки и они совпадали друг с другом на сто процентов, — Антон Васильевич, вы обвиняетесь в жестоких убийствах тринадцати девушек. Вот доказательства вашей вины, — Костенко аккуратно положил папку со всеми документами на стол. Лицо генерал-майора было сосредоточено на собеседнике, он внимательно следил как тот с любопытством рассматривает различные выписки, коллекции фотографий глиняных сердец и погибших девушек.       Сергей до сих пор не мог поверить, что убийца найден. Что он может снова спать, снова вкусно есть. Да хотя бы просто есть более-менее нормальную еду, а не кофе со сладкими булками из ближайшей столовой. Облокотившись на стул Костенко стал описывать преступления: — Каждая девушка была высокой брюнеткой с длинными пальцами, фетиш на моделей? Пианисток? Должно быть находить жертв было сложно, все-таки сейчас девушки предпочитают краситься в блонд или оставляют свой натуральный цвет. А преобладают у нас в центральной части России именно русые. Вы знаете, я ведь в молодости увлекался биологией, поэтому последнюю вашу глиняную работа оценил по достоинству. Прогресс на лицо, она гораздо лучше первой. Меня вот интересует несколько момен… — Не успел Сергей договорить, как дверь за ним открылась и одна из коллег принесла ему новую папку и шепнула что-то на ухо. — Вот оно как. Ну, это в принципе всё объясняет. — Тихо сказал сам себе генерал-майор.       Дождавшись пока девушка уйдет, мужчина продолжил: — Какую интересную информацию мне сейчас рассказали. Антон Васильевич, у вас, оказывается, была муза. Вы обожали ходить в филармонию, причем не из-за музыки, а ради одной пианистки. Она творчески вас заряжала и давала вдохновение на работу в Доме. Вы пытались за ней ухаживать, только вот незадача: преследования и стихи в почтовом ящике девушка не расценивала как ухаживания, а была от этого в шоке. А в один день, в среду, верно? — с лёгкой усмешкой спрашивает Сергей, — она решила все вам высказать и пригрозила полицией. Ваша творческая хрупкая натура не выдержала такой жёсткий удар судьбы и в этот роковой день произошло первое убийство. Зачем только вся эта манипуляция с сердцами? — Медленно разжевывая итак известную информацию для преступника. — А вы когда в ФСБ поступали, абсолютно все забыл о чем на литературе вам рассказывали? — с усмешкой отвечает вопросом на вопрос Антон, — Зачем ей сердце, если она не умеет ничего чувствовать? Данко спас свой народ из темного леса благодаря своей любви. И погиб как герой. А ее сердце было чёрствым, не проницаемым на любые чувства, как глина к воде. Вот и я решил заменить ее орган на то, которое она заслуживает! Собаке — собачья смерть! — Уже со злобой завершил свой ответ Антон и отвернул лицо в сторону зеркала. — А может быть вы его меняли из-за своего хрупкого эго? — с немного приподнятой бровью спрашивает ФСБэшник, — Вы же сами говорили «одно неправильное движение — и глина после запекания бьётся в дребезги». Вот и вы не выдержали и разбились на мелкие осколки. Только вместо здоровой реакции в виде принятия отказа и отступления в тень, чтобы не продолжать мучить девушку, вы задушили и расчленили ее. Заменили сердце на кусок камня, говоря себе, что она того заслужила, что ее сердце и есть камень. Но каменное сердце было не у нее, а у вас. В чём виноваты другие девушки? В том, что у тебя поехала крыша и ты начал охоту на похожих дам? - Костенко уже не пытался себя сдерживать и перешёл на неформальную речь, - Пытался в них найти ту самую пианистку, но подзабыл, что оригинал давно мертва от твоих же рук, а остальные девочки знать тебя не знают? И даже не узнавали перед смертью, ведь ты душил их со спины. Во время того мастер класса ты опять выискивал новую жертву, но совсем забыл о том, что Земля круглая и на каждого охотника есть свой охотник. Рано или поздно, ты бы встретил того, кто тебя вычислит. Тебе не повезло, что этим человек был я, а не какой-нибудь охранник детского сада. Ты совсем потерял терпение и осмотрительность, и это привлекло меня обратить внимание на тебя. Тебя не парило, что каждый заметил твое нежелание находится на мастер классе. Твое присутствие там было лишь для того, чтобы найти следующую девушку. У тебя действительно фетиш на высоких брюнеток. К твоему несчастью, в тюрьме ты будешь видеть только мужчин. — Мужчина победно завершил свою речь, встал из-за стола и вышел из кабинета. Дело раскрыто, остаётся только написать отчёт и работа Костенко будет завершена.

Он наконец-то сможет выспаться.