Война

      – Вернулся? – воин толкнул мага к стене, упираясь одной рукой в стену возле его головы.       Эльфийский маг недовольно дёрнул уголком рта, но сдержался, чтобы не высказать в лицо наглецу своё мнение.       – Ты мешаешь, – постарался спокойно сказать он.       – Нет, я имею право знать, почему тебя не было три месяца, и при этом ты возвращаешься, пошатываясь, с ободранным ухом, короткой стрижкой и потухшим взглядом.       Маг удивился. Да, его слова о том, что он вернётся спустя неделю, оказались неправдой – их отряд испытал некоторые трудности... Весьма ощутимые, чтобы даже маг получил ранения. Обычно заклинателей затрагивала битва в последнюю очередь. Да и ранения... Ему и правда ободрал ухо чей-то зубчатый колун. И длинные ослепительно-рыжие волосы тоже превратились в короткую причёску, едва закрывающую шею, хотя ранее маг гордился своими волосами и метал молнии взглядом в любого, кто предлагал ему остричь хоть сантиметр его волос, даже если условия для поддержания такой шевелюры были абсолютно неподходящими. Маг слегка припадал на левую ногу – что ж, так получилось... В том бою и мантию потерял. Пришлось брать из запаски штаны и рубаху и дальше уже так сражаться. А взгляд... Отражение эмоций. Сейчас магу не хотелось ничего, кроме хорошего сна, восполнения магической энергии и тишины. Воин вполне успешно мешает ему, однако сердце согревала непрошенная теплота от того, что состояние мага было замечено и не проигнорировано. Он вздохнул и прикрыл глаза.       – Это война. Я думал, ты поймёшь.       – Я и понял. По-своему. Готовился к тому, что ты уже не принадлежишь миру живых, – воин поморщился, а затем отпустил мага и отступил без лишних слов.       Глядя ему в спину, маг понимал, что в какой-то степени виноват. На поле боя павших не считали, предавали тела земле или огню – чаще огню, чтобы враги не могли воспользоваться их телами и душами. Он понимал, что фактически его уже похоронили. Войне свойственно подобное. Воин как никто другой знал, что есть долгое отсутствие. Он уже сталкивался с этим ранее, когда был значительно моложе. Вроде бы надо извиниться, но сил выяснять отношения не было.       – Таурис, – тихо позвал маг воина.       Услышав своё имя, тот не показал никаких эмоций, но уши его чуть дрогнули.       – Прости меня, – эльф-маг продолжил, зная, что его слушают. – И, я очень устал. Прошу, давай обсудим всё позже.       Воин вздохнул, а затем развернулся, подошёл к магу, перекинул его руку себе за шею, чтобы он мог опираться на него. Сам же чуть приобнял его за плечо, а потом пошёл, помогая магу, чтобы тот сильно не тревожил ногу. При этом он ни разу не взглянул в глаза оппоненту, но маг не захотел акцентировать на этом внимание – про страшную усталость он не врал.       Таурис усадил мага на кровать и сел рядом с его ногами, снимая его сапоги. Возражение было прервано жестом, и маг понял – лучше молчать сейчас. В одежде, как и был, он лёг на покрывало, и стоило его голове коснуться подушки, он почти сразу же забылся сном. Таурис постоял над кроватью некоторое время, а позже снял свои сапоги и лёг рядом, обнимая мага.       Исиллиен проснулся от того, что ему было тепло. Задумавшись об этом ощущении, он нехотя открыл глаза и увидел руку, которая обнимала его. Ту самую, со старыми загрубевшими мозолями и шрамами от бесчисленных битв. Таурис всё же не мог злиться на него слишком долго. Маг понимал его – когда тот, кого ты похоронил, возвращается живой, любая неприязнь иссякает. Хочется лишь обнять, чтобы не убежал, не исчез, как привидение.       Им бы предстоял, возможно, долгий разговор, если бы Таурис не был воином. Не искушённый в магии, а значит, не мастер плести интриги, он не мог долго выяснять отношения. Исиллиен был уверен, что его уже простили за всё. Маг заворочался.       – Знаешь, с короткими волосами лучше. Тебя удобнее обнимать, – пробормотал Таурис откуда-то сзади.       Маг не сдержал усмешки. Так и было, его уже простили за всё на свете и даже стали искать какие-то плюсы. Однако грош цена была бы этим отношениям, если бы Исиллиен не просил прощения за каждый свой промах. Пользоваться добротой воина – последнее, что он хотел делать.       – Прости меня за всё. Там была сущая бойня, и никто не заботился об отправке писем.       – Никто не был уверен, что вы выберетесь оттуда живыми, так? – безэмоционально произнёс воин.       Он знал войну так же, как и маг, поэтому прощал так быстро. Война везде одинаковая. Если эта трёхмесячная экспедиция обошлась без писем, значит, они встряли в передрягу, когда и о своей жизни говорить не хотелось. Обнадёживать зря близких – такое себе занятие. Да и к тому же, у большинства вояк семья – понятие условное. Они лишь возвращаются – или нет, без коротких весточек домой. Это война, и здесь то, будешь ли ты жив, определяется случайностью.       Маг качнул головой, подтверждая его слова. Он лежал спиной к воину, и было легко говорить все те слова, что он не мог произнести в глаза.       – Хорошо, что ты вернулся живым, – просто сказал Таурис. – Совсем скоро вновь битва. Этот мир горит в войне.       Маг не сдержал тяжёлого вздоха. Родиться во времена ежедневных стычек казалось когда-то сущим адом, но он вырос и теперь участвует в этих стычках как боевой маг. Исиллиен просто хотел однажды проснуться и узнать, что всё это – дурной сон. Что они тихо и спокойно живут за магическим барьером, питаются силой Солнечного Колодца и совершенно не знают конфликтов. Что дети их учатся владению оружием лишь для того, чтобы иметь об этом понятие, когда вдруг случится что-то непоправимое. Сейчас, когда учат владению оружием, значит, ты в скором времени отправишься в гущу сражения. Обычно маги-рекруты живут дольше обычных воинов – если, правда, сами умеют работать не только с магией, но и со своим телом, слышать его позывы и знать меру. Хотя, когда дело доходит до решающего сражения, мера – понятие условное, многие берут жизненные силы в долг.       – Я отдал войне всё, но она не насытилась этими жертвами, – маг вспомнил смерти своих родителей.       Оба они умерли на поле боя в миссиях, у которых не было шанса на успех. Правда, они об этом узнали слишком поздно. Сперва умерла мать, после, через несколько лет, допустил неосторожность отец. Безусловно, Исиллиен уже не был ребёнком, понял и принял это, хоть и тяжело было так, что хотелось пойти и утопиться. Однако даже сделай он это, ничего не изменится. Мир всё так же будет пожирать сам себя.       – Из-за бесконечного круговорота жизни в нашем мире даже смерть не избавит тебя от бытности воякой, – заметил Таурис, намекая на возможность восстания в виде нежити, воскрешения и прочего. – И каждый из нас отчаянно хочет проснуться.       Маг прижался плотнее к воину, чувствуя, что и эти драгоценные минуты позже у него заберут.       – Только не умирай пока что, – сказал Таурис. – Я ещё не научился жить без тебя.       Исиллиен кивнул и вновь провалился в сон, который последние месяцы был для него роскошью.       Война. Ужасная, страшная, пугающая. Он смотрел на неё, и не мог шевельнуться. Что-то мешало ему сделать хоть что-нибудь – вступить в бой или убежать. Да даже позвать он никого не мог. Было ощущение, словно тело заморозили. В этот момент Исиллиен понял, что его пленило сновидение, и открыл глаза.       Таурис повернулся к нему – видимо, услышал его тяжёлое дыхание. Воин был занят своим оружием, готовя его к следующей битве. Уже скоро этот меч может сломаться, однако ещё пока держится.       – Сон, – пояснил маг, отвечая на немой вопрос в глазах.       Воин лишь кивнул. Сны в последнее время и для него были чем-то, что видеть не хотелось. Редко снилось что-то из абстракционизма, сознание било по больному – страх, боль, ненависть, разруха. Война, какова она есть. И часто перед всем этим стоял ещё не воин или маг, а дитя, коими они были столько лет назад. Ребёнок не мог сделать ровным счётом ничего, лишь стоял, оцепеневший, и смотрел за разворачивающейся на глазах драмой. Одна смерть, две, три. Одно тело, два, три. Кто знает, сколько же их погибло?       Этот мир раздирают многочисленные войны без передышек. Орки, Легион, Плеть, Сумеречный Молот, Ша – из глобального. Иногда Таурис задумывался о том, как скоро армия отрекшихся впитает в себя все расы, представители которых гибли на войне, как мухи. Как скоро даже поднятых мертвецов истребит этот жестокий мир. Ведь такие ужасные потери невозможно полностью заместить живорождением.       Возможно, тогда, когда они пришли за Алгалоном, его не следовало останавливать. Древние устройства Титанов могли переродить этот мир от начала времён, но Кузни поработили те, кому интересна их великая сила. Воин замер на пару секунд, пытаясь сосчитать всё, что может видоизменить мир.       – Когда-то я спал на соломе, и был крайне недоволен условиями, – сказал вдруг Исиллиен.       Он лежал с закрытыми глазами, пусть и повернувшись к воину, и его лицо не выражало никаких эмоций.       – Теперь сплю здесь, и какая же это роскошь...       Воин усмехнулся и запустил пальцы в волосы мага, потрепал их.       – Мне действительно нравятся твои волосы сейчас, – заметил он ни с того, ни с сего.       Маг не сдержал смешка. Их взаимоотношения насчитывают более пяти лет, они многое пережили, коротая ночи вместе. Ещё большее пережили, пока находились в одном отряде под одним руководством. Кажется, их первая встреча была и вовсе на ристалище Серебряного турнира, а потом... Катаклизм, материк в туманах... Исиллиен с недавних пор не запоминал такие события. Когда живёшь так, словно завтра может не наступить, память – абсолютно бессмысленная вещь. Он просто помнил тот слабый поцелуй, когда воин, не сдержавшись, притянул его к себе в толпе, а спустя минуту он уже нёсся навстречу орку Железной Орды. Этот момент впечатался в сознание мага, пусть и смазанный. Битве было некогда заканчиваться, штурм продолжился в альтернативном Дреноре. Магов обязали поднять порталы к столицам, и Исиллиен оказался оторван от воина сперва на несколько дней, а после их пути разошлись.       Встретиться в следующий раз удалось лишь в Награнде спустя долгие месяцы. Исиллиен зачастую терял ощущение времени посреди частых сражений. Встреча их была волей случая, оба разошлись по своим заданиям почти тут же, но маг успел сказать одно слово, которое было ответом на тот поцелуй. Таурис понял его, они пожали друг другу руки и разошлись: один – к Пикам Арака, второй – на помощь с ограми.       Следующая встреча случилась, когда весь мир замер в ожидании. Орков Железной Орды добивали уже силы союзников, и армии Азерота могли немного отдохнуть от непрерывных странствий, заданий, помощи и битв. Тогда им удалось наконец нормально встретиться, хотя бы поговорить. Встреча произошла совершенно случайно в одной из таверн Луносвета. Не имея дальнейших направлений, оба посчитали хорошей идеей остановиться в этой таверне на несколько дней. Тогда их отношения наконец смогли выйти наружу.       – Ты по-прежнему любишь меня, как и тогда, – сказал Исиллиен.       – Потому что ты особенный, – пожал плечами Таурис. – Меня, знаешь ли, лицом много кто привлекал, но, как видишь, я беззаботно люблю одного тебя.       Воин не был силён в комплиментах, но эти его слова согрели мага, и он накрыл чужую руку своей.       – Я знаю.       Таурис отложил меч на кровать и, склонившись к магу, поцеловал его в лоб.       – Скоро снова в битву. На Калимдоре воевать с Альянсом за кровь нашей планеты.       – Когда выдвигаться?       – На следующей неделе или позже, как мне сообщили, – воин сел обратно и задумчиво уставился в окно. – Ты отдохнул?       Исиллиен задумался над этим вопросом. Спать хотелось, но не так сильно. Есть вроде бы хотелось сильнее, да и нужно будет пополнить запасы пищи перед дорогой.       – Надо сходить на охоту. Мне сейчас приправы и масла вообще не пойдут.       Маг понимал, что поесть здесь, в таверне, ему не удастся – организм привык к пище на костре. Воин кивнул.       – Отдыхай. Вернусь через пару часов.       Исиллиен не смог заставить себя подняться – сонливость накатила новой волной. Покорно закрыв глаза, он постарался уловить хоть какую-то мысль, но провалился в сон, сам того не желая.       Маг проснулся, вновь ощущая тепло. Это было необычно. Так сложно было поверить в то, что у него наконец есть короткая передышка, что захотелось ущипнуть себя. Однако дыхание сзади было ровным и глубоким – воин действительно спал. Сон у них, вояк, может, и чуткий, но три месяца сидеть в спокойном месте легко исправляют это. Да и не хотелось бы Исиллиену разбудить его, охота ведь дело тоже не лёгкое. Мысль об охоте очень быстро свелась к мысли о еде, и голодный организм стал просить своего. Аккуратно, чтобы не разбудить Тауриса, маг встал с кровати и облачился в рубаху и штаны, после натянул сапоги и вышел из комнатушки. Спустившись вниз, он пришёл к выводу, что совершенно отучился привязывать жизнедеятельность к времени суток: лишь сейчас понял, что ещё даже не светало. То есть, темнота совсем не смутила мага. Последние три месяца темнота никогда не означала сон, наоборот – самые жестокие бои проходили под покровом ночи. Поэтому то, что в мирное время ночью спят, как-то отошло на задний план. Исиллиен зажёг на ладони небольшой шарик пламени, чтобы осветить первый этаж таверны, и прошёл по направлению к кухне, заметив тонкую полосу света, исходящую оттуда. Там оказалась кухарка: она уже встала и сейчас занималась укладкой волос под аккуратную косынку.       – Бессонница? – спросила она у мага, не удивившись ему.       – Бойцу тяжело уснуть, – невесело заметил Исиллиен. – Скажите, не приходил ли недавно с охоты эльф-воин?       – Приходил, – кивнула эльфийка. – Просил мясо на хранение положить. Для вас?       Маг кивнул.       – Привык к постному мясу на костре, без всяких приправ. Да и высушить надо, скоро снова в путь.       – Утром или обедом подойдите на кухню, вас проведут к рампам. Разделаете мясо. А сейчас, если хотите, могу пожарить мясо – без всего, как говорили.       Маг чувствовал, что для счастья большего не надо. Солнце стояло в зените, Таурис уладил все дела с их пропитанием и теперь осматривал новый меч, который забрал из кузницы некоторое время назад. За этим было весьма занимательно наблюдать, особенно когда он совершал небольшие замахи, проверяя оружие. Исиллиен в принципе редко отказывался от того, чтобы просто смотреть на своего оппонента.       – Всё равно нам заплатят, как наёмникам. Без золотого туда сражаться поедут только дураки, – напомнил воин. – Да и к тому же, если защита жизни стоит как меч, я лучше куплю меч и защищу свою жизнь сам. Тем более, кажется, мы приедем уже к самой бойне за азерит.       Это не радовало, но выбора не было. У наёмников нет дома, они странствуют, зарабатывают деньги на разных поручениях, после тратят их на поддержание своей жизни. Изредка удаётся попасть в основные войска армий, что штурмуют главные оплоты захватчиков, но, возможно, благодаря этому они ещё живы. Исиллиен в себе желания бросаться в бой, зная, что может не выжить, не находил, сейчас так и вовсе не хотел особо рисковать, но жизнь наёмника без риска невозможна. К тому же, если рисковать вместе с Таурисом, то всё было не так уж и плохо. Воин часто закрывал собой мага, не спрашивая у него ни о чём, хотя Исиллиен того и не просил.       – Я надеюсь, на поле боя появится какой-нибудь пророк, который обернёт эту войну вспять. Потому что бессмысленно перегрызать друг другу глотки, когда в этом мире есть нечто настолько страшное, что способно убить нас просто потому, что существует.       – В погоне за богатством погибло много душ, – Таурис невесело усмехнулся. – Не многие понимают ситуацию и то, что делать сейчас.       Исиллиен кивнул. Да, в текущей ситуации вообще мало что понятно. Если смотреть на ситуацию глазами рядового вояки, не посвящённого во все секреты и тайны, всё выглядело так, как выглядело. А если и знать все тайны, то мало бы чем отличалось. Междоусобные войны сразу после страшной битвы против Легиона... Нет, маг всё ещё не видел в этом смысла. Возможно, он не настолько великий военный эксперт, но смысла в том, чтобы драться за минерал, названный кровью их планеты, не было. На его взгляд.       Воин вернул меч в ножны, прислонил их к кровати. Маг наконец отвлёкся и вспомнил, что у него на коленях всё ещё лежит книга, и он всё ещё читает её. Так получилось, что наблюдение за некоторыми эльфами всё же интереснее даже того трактата, что был у него.       – Кажется, любовь заслоняет собой мою ответственность и желание действовать, – задумчиво пробормотал он.       Это было плохо. Боец со слабостями – уже не боец. На него можно давить при помощи этих самых слабостей, его можно вывести ими на чистую воду. Можно также заставить его делать всё, что угодно. Слабость на поле боя – признак того, что ты умрёшь. Таков закон этого мира, ведь война в нём не прекращалась никогда. Это состояние вечной войны на Азероте давно уже стало привычным для его обитателей, особенно для тех, кто родился после открытия Тёмного портала. Пламя войны, что доселе разрозненными головнями вспыхивало и затухало в разных местах, со временем поглощало всё больше и больше земель. Исиллиен не был уверен в том, что его мир ещё не поглощён войной всецело и полностью.       Да, однажды огонь затухнет. Когда останется один. Закончатся рядовые – на плаху пойдут генералы. А затем и лидеры армий, народов. Останется только один, выйдет победителем и будет стоять на обломках разумных смертных цивилизаций. Эльфам не поможет их долголетие – физические раны часто сложны во врачевании в полевых условиях. Люди, если ещё не погибли абсолютно все, то погибнут едва не одними из первых. Орки, дворфы, гномы, нежить, тролли, таурены – всем им когда-нибудь придёт конец. Хотя, возможно, какие-то маленькие этнические группы выживут, скроются от топора всемирной войны. А однажды наступит такой момент, что на пепелище не останется никого.       Титаны более не имеют власти над вселенной. Что будет дальше с планетой? Кто заселит её жизнью? Некоторые ботаники утверждали, что жизнь может зародиться просто при наличии воды и большого количества времени, однако многие им не верили. Хотя, в последнее время маг взял себе за установку – возможно абсолютно всё.       – Я искренне верю, что однажды это безумие остановится, – сказал Таурис. – И мне не придётся чувствовать, как ноет сердце, видя твои раны.       – Любовь погубит нас, – невесело усмехнулся Исиллиен.       – Если этот мир не погубит нас раньше, то да, возможно. Я, знаешь ли, ни в чём не уверен.

***

      Подгород сгорел, и дирижабли как воздушное сообщение между континентами использоваться перестали – эльфы подняли свой морской флот и магов, чтобы обеспечить связь с народами Орды, хотя положение их дел было не из приятных. От Альянса отделяли лишь Чумные земли, а тролли, что прятались в лесах, ударили по оставшейся без сухопутной поддержки земле. Плеть тоже была рада. Благо, за всё время, пока это было возможно, Луносвет истребил крупные лагеря своих врагов, а те, что в тени, слишком малочисленны, чтобы с ними не могли справиться рядовые посты.       Судно причалило к порту близ Оргриммара. На земли Калимдора ступил не один воин, но достаточно неплохое количество эльфов. Порталы для переброса малых войск на территорию союзников использовались нечасто – у эльфов решительно не хватало рук и энергии на всех.       Войскам отдан конкретный приказ: отправиться в Силитус, хотя к тому времени, как эльфы прибыли к столице орков, азерит начал появляться по всему миру. Однако первостепенной задачей были гигантские залежи в Силитусе, и для этого туда отправлялись многочисленные боевые единицы.       Исиллиен смотрел на землю под дирижаблем, оперевшись о борт судна. Таурис был в каюте: в воздух он мало верил, и, в отличие от мага, не был осведомлён о тонкостях вроде замедленного падения.       Судно тряхнуло, и маг вцепился в перила, оглядываясь. На палубу рухнул молодой ветрокрыл с таким же юнцом-троллем, который вскочил и выхватил из сумки послание.       – Курс меняй! Вождь сказала – лететь в Пустоши!       Гоблин-корабел, проходящий мимо, фыркнул, и тролль оскалился на него.       – Бой там!       – Где ещё бои? – спросил кто-то из бойцов, вышедших из кают.       – Арати, человек и тролль! – гонец оскалился. – Я не знаю много!       Он всучил свиток с письмом в руки первому же вояке, затем оседлал ветрокрыла и заставил его двинуться вперёд, чтобы упасть с судна. Дирижабль вновь качнуло, но на этот раз не так сильно, а затем, видимо, что-то уяснив в этом листе, гоблины, ворча, стали разворачивать огромную летающую посудину в сторону Пустошей. Капитан судна громко ругался – их топлива вряд ли хватит на возвращение в Оргриммар, а стоянок для дирижаблей в Пустошах никогда не было. Маг вернулся к созерцанию пролетающих пейзажей.       Тролль сказал, что сражались в Арати. Это-то при том, что Подгород был уничтожен. Скорее всего, едва разведчики донесут об этом, на Арати прибудут все остальные воины, в частности – эльфы крови. То есть, можно было никуда не спешить. Однако, что за тролль и человек, о которых говорил гонец?       На плечо опустилась рука. Исиллиен резко развернулся и увидел за спиной Тауриса.       – Не читал свиток? – спросил он. Маг покачал головой. – Там описаны силы у Арати. Со стороны Альянса там Туралион. Орду ведут Рокхан и леди Лиадрин.       Исиллиен нахмурился. Лиадрин, ясное дело, предводитель эльфов крови там. А вот что касается Рокхана... Зачем им Арати? Разве что как былую территорию свою, но и то с натяжкой. Исиллиен давно уже перестал понимать любые махинации военных лидеров. Часто им и повод не нужен был для того, чтобы совершить вооружённое столкновение. Маг уже запутался в происходящем, а смысл в войне искать – занятие глупое.       – Бой, и ещё, и ещё. Я, возможно, не люблю свою жизнь за то, что она такая долгая. Слишком много бессмысленных вооружённых стычек.       – Чего ты так приуныл? – воин хлопнул его по плечу. – Это жизнь, понимаешь ли. Жизнь в мире, где война – ремесло более важное, чем травничество или кожевничество. У нас не может быть иной судьбы. Даже стань мы отшельниками на краю земли, однажды нас найдут и вернут под топор войны, в горнило ненависти. Всё, что мы можем сделать, это продолжать сражаться со всеми.       Маг поднял голову, оглянувшись на оппонента. Таурис стоял, глядя на запад, за горизонт. Ветер трепал его короткие волосы, а на лице было настолько умиротворённое выражение, насколько оно может быть таким у многолетнего участника войн. Он не был печален, не был радостен, скорее, принимал свою судьбу и её повороты. Исиллиен перевёл взгляд на горизонт, размышляя о том, что нельзя сдаваться и принимать страшную участь, но... В одном воин был прав, и это было решающим. Это мир, где война – самое главное ремесло. Всем приходится сражаться. Только многие уже давно сражаются не за своих полководцев, а за свою единственную жизнь, для многих драгоценную. Сражаться, чтобы выжить – почти звериный инстинкт. Когда погибнут все безрассудные идиоты, выживут те, кому есть, чем дорожить. Именно они остановят эту войну.       До этого момента хотелось дожить.       По крайней мере, подумал Исиллиен, в это хотелось верить.