Невероятная история мисс Гермионы Джин Грейнджер

      

***

      В вагоне поезда Гермиона ехала одна. Блейз был с Малфоем и Ноттом, Паркинсон, Булстроу и Гринграсс не обращали внимания на однокурсницу, а остальные студенты просто игнорировали присутствие слизеринки. Ну и ладно. Зато можно насладиться чтением фолиантов и новой энциклопедии по зельям, да и Блейз обещал заскочить ко мне       Грейнджер уже заканчивала читать книгу, подаренную Блейзом. Некоторые зелья были настолько необычны и сложны, что вызывали настоящий восторг у Гермионы, которая потратила не маленькую сумму для всех этих ингредиентов, чтобы попробовать сварить их в школе. Например, оборотное, которое даже не входило в программу изучения в школе, или жидкой удачи, которое готовили на шестом курсе, а зелье забвения и иллюзий… В общем, студентка была полностью поглощена азартом изучения. Не считая того, что главной целью в этом году у неё было стать лучшей на зельях и доказать декану, что не смотря на своё происхождение она способная и одна из самых сильных студентов своего потока.       Страница за страницей, глава за главой, и вот книга была окончательно дочитана, фолианты изучены дважды. Мимо купе пробегали студенты, весело смеясь и что-то обсуждая. Приоткрыв дверь и выглянув из неё, Гермиона услышала как кто-то из детей, недалеко стоявших от её купе, говорили про своих родителей, которые обещали каждую неделю писать своим детям письма и присылать сладости.       Грустно повернув голову, девочка встретилась взглядом со своим лучшим другом, который как раз шёл к ней. Забини не надо было спрашивать, чтобы понять почему его подруга так резко изменилась в лице. Да летом она уверяла его, что ничего не чувствует к охладевшим родителям, но ему слабо в это верилось. По правде говоря, Блейз считал, что это у Грейнджер был такой защитный рефлекс, что она просто старается не обращать внимания на холодное отношение мистера и миссис Грейнджер. — Привет, пойдём в купе, — он подошёл и подтолкнул подругу обратно, закрывая за собой дверь. — Эй, Ми, — Блейз заглянул в лицо побледневшей девушки и крепко обнял ее. — Все, все, я с тобой, подруга. Я с тобой и никогда не брошу тебя, слышишь? — тихо шептал он ей, пока она молча роняла горошинки слёз на его дорогие брюки. — Спасибо, Блейз, — прошептала она в ответ, крепче обнимая юношу. — Это странно так… все это. — Это нормальная реакция. Ты переживаешь, милая. — Они даже ничего не сказали мне, когда я сегодня уходила, — тихо всхлипнув, сказала Гермиона. — И с одной стороны я понимаю их, но вот с другой…я чувствую себя так одиноко. — Гермиона, ты не одна слышишь? — Забини поднял голову подруги и посмотрел в ее заплаканные глаза, которые смотрели на него. — Я всегда буду твоим другом и никогда не оставлю тебя одну. Мне плевать на твое происхождение, на твою привычку выскакивать и отвечать первой, пусть это и раздражает многих, — он ухмыльнулся, вспомнив как Малфой после очередного ответа Гермионы высказывал ему своё недовольство, якобы он сам собирался ответить, а она его перелила. — Подруга, я всегда буду рядом с тобой. Прошу только не закрывайся в себе, хорошо? Не надо проживать все это одной. — О, Блейз, — Грейнджер счастливо улыбнулась и крепко обняла парня, желая запомнить этот разговор с ним навсегда. — Ты даже не можешь себе представить как я счастлива это слышать. Спасибо тебе. — Ты моя подруга, дорогая, а это значит, что я всегда буду рядом. — Здравствуй, Гермиона. Привет, Блейз, — услышали они мелодичный голосок Полумны Лавгуд, заглядывающей в купе. — Видимо, я прервала вашу беседу. Похоже она была очень личной. — Все в порядке, Луна, — вытерев слезы, ответила Грейнджер, повернувшись к другу. — Привет, Лавгуд, заходи, не стой в дверях. — Я просто хотела поздороваться, мы же на разных факультетах учимся, вдруг не будет возможности нормально пообщаться в школе, — девчушка говорила и плела себе маленькую небрежную косичку из своих белокурых волос. — К тому же я жду одну девочку, я обещала ей рассказать о нарглах, — она наклонилась к ним ближе и прошептала название этих странных существ с невероятным трепетом. — Брось, Лавгуд, ты всегда можешь с нами общаться и в стенах школы, — неброско сказал Забини странной когтевранке. — Даа, возможно ты даже прав, Блейз, — согласилась она с ним, выпучив глаза. — О, Джинни, привет, — крикнула когтевранка девочке, проходившей мимо купе. — Я зашла к друзьям пока ждала тебя. — Привет, я только что выслушивала очередную лекцию от Перси, — с раздражением сказала девочка. — Я Джинни Уизли, а вы Гермиона Грейнджер и Блейз Забини. Я права? — девочка расслабленно облокотилась на дверной проем и посмотрела на двух друзей, сидевших рядом в мантиях факультета Слизерин. — Братья говорили, что все, кто учатся на Слизерине странные, закрытые и злые, — она кивнула головой на герба их факультета, гордо покоившиеся на мантиях. — Твои братья не правы, Джинни, и если ты попадёшь к нам, то поймёшь это, — быстро и резко ответила Грейнджер, оценив дерзкий характер рыжеволосой. Да, это была именно дерзость. Джинни не была похожа на тех ребят, что боялись слизеринцев. Нет, она была другой и это бросалось в глаза. — Не все студенты Слизерина злые, мисс Уизли, — добавил в защиту родного факультета Блейз. — но могу согласится, что мы действительно скрытные, некоторые вспыльчивые и редко подпускаем к себе постор… — Забини резко замолчал, получив неслабый удар по пояснице от Грейнджер. — Он просто шутит, — фальшиво веселым томом сказала слизеринка. — Если бы студенты других факультетов не боялись нас и попробовали общаться, то поняли бы, что мы ничем от них не отличаемся, — Гермиона говорила сквозь дружелюбную улыбку, стараясь расположить к себе девочку Уизли. — Так что, я думаю, что мы оба, — девочка выразительно посмотрела на друга, намекая ему. — будем рады новому знакомству, Джинни, не зависимо от нашего и твоего будущего домов. — Отлично. Тогда, буду рада, если вы поможете мне как нибудь, когда приедем в Хогвартс. Я так устала от общества братьев, а теперь мне придётся видеть их ещё и каждый день. — Разумеется мы поможем, — с энтузиазмом заявил Блейз. — Обращайся по любому вопросу. — Ты совсем дурак?! — прикрикнула на Забини Гермиона, когда Полумна с Джинни покинули купе. — Если она тебе нравится, то зачем надо было ее запугивать этой фразой про недопускание, скрытность и вспыльчивость? — Ну сглупил, с кем не бывает? — виновато произнёс парень. — Спасибо тебе, кстати. Она вроде ничего не заметила. — Конечно она ничего не заметила, но это лишь потому, что я ей зубы вовремя заговорила, — высокомерно заявила студентка, грациозно пересаживаясь на кушетку напротив, вызывая откровенное удивление у друга своим тоном и поведением. — Кто ты и где моя лучшая подруга, которая никогда не говорит со мной в таком тоне и не ведёт себя как дочь аристократа? — неверующе спросил он у девушки, приподняв в удивлении брови. — Я…я не знаю, — честно и растерянно ответила Гермиона, нахмурившись, осознанна, что снова эти странные чувства взяли вверх. — После дня рождения я стала иногда вести себя странно, не так как вела себя до этого, понимаешь? То есть как будто проявляется моя другая личность. Другая Гермиона. — Никогда не сталкивался с таким, подруга. Тебе же исполнилось двенадцать, да? — Угу, а причём здесь это? — Просто в тринадцать лет волшебники, очень сильные волшебники из древних родов и влиятельных семей начинают чувствовать силу своего рода, как предки, редко такое бывает, но все же, разговаривают с ними, а некая сила начинает странно на них влиять. Это, конечно происходит постоянно, но для не подготовленного подростка это — шок. — Да я слышала про это, но я грязнокровка, Блейз. И это ничего не значит. Наверное на меня просто влияет наш факультет. Я же не за красивые глаза поступила на Слизерин. — С этим не могу не согласиться, наш факультет влияет на каждого из нас просто по-своему, — кивнул он. — ты очень умна, и я даже не хочу знать сколько заклинаний ты успела выучить за эти два месяца, — Забини проницательно окинул девушку взглядом, подмечая, как она закусывает нижнюю губу и строит невинную гримасу, что-то промычав. — но также не стоит исключать свою красоту. Ты красивая, Гермиона и это действительно так. — Ты так говоришь, потому что дружишь со мной. Никто кроме тебя не считает меня умной или привлекательной. — Потому что они слепы, — вынес вердикт парень, поднимаясь на ноги. — Мне уже надо идти, меня ждут. — Да, конечно, спасибо, что зашел. — По твоему я мог забыть про тебя? — удивился он, обнимая подругу. — Увидимся позже, и не стесняйся идти рядом с нами, когда мы выйдем из поезда. — Нуу, тебе тогда придется Малфою подлить успокоительное зелье, чтобы не устроил истерику, — отшутилась она. — но как я сказала чуть раньше, я — слизеринка, и не буду плестись в сторонке, как делала это на прошлом курсе. — А вот это уже моя подруга, — одобрил её настрой Блейз, покидая купе. — До встречи через пару часов, подруга. — До встречи, — сказала она ему вслед.

***

      На удивление Малфой вёл себя вполне спокойно и даже ничего не сказал едкого. Всего-то окинул Гермиону презрительным взглядом, когда она подошла к Блейзу, который шёл с другой стороны от Малфоя, да сказал ей: — Не подавай виду, что присутствуешь здесь, гр… Грейнджер! — для такого человека, как Малфой это было что-то вроде принятия в свой круг. Даже грязнокровкой не назвал, хотя девушка заметила, как у него чесался язык это сделать. Может Блейз как-то повлиял на него, ведь не зря он одобрительно кивнул блондину и крепко сжал руку девочки в тот момент. Паркинсон пыталась как-то оскорбить Гермиону, когда она подошла к группе мальчиков, но быстро замолчала, когда заметила, как к ней идёт Тео Нотт, лучезарно улыбаясь.       Второкурсники, в отличии от студентов первого курса, вместе с остальными курсами добирались до школы на заколдованной карете, проезжавшей через всю деревню Хогсмид. Шёл дождь. Над головами каждого студента были наколдованы куполы, защищающие их от капель дождя. Когда Гермиона уже заходила в карету, к слову её карета была из тех немногих, что вмещала в себя только четырёх пассажиров, то услышала, как Полумна, ее странная подруга Полумна Лавгуд, с полной уверенностью заявила, что карету тянут неведомые и невидимые для окружающих существа, похожие на лошадей с крыльями, но в отличии от этих красивейших животных, те, что тянут повозку, со слов Лавгуд были огромны и больше походили на скелет обтянутый кожей, чёрной кожей. — Эта Лавгуд опять за своё! — раздраженно проворчал Малфой, усаживаясь в повозку. — И как с ней кто-то может общаться? — фыркнул он. — Не говори так о ней, Малфой! Она не плохой человек, не смотря на свои… странности, — заступилась за когтевранку Гермиона. — Тогда может перейдешь к ней на факультет, а? — съязвил Малфой. — Раз ты так её защищаешь. — Драко, прекрати! — шикнул на него Маркус Флинт, сидевший с ними в повозке. — Чего пристал к этой грязнокровке? Лучше давай обсудим с тобой «тактику» игры. В этом году мы играем против Гриффиндора и просто обязаны выиграть, — мерзкий, до ужаса мерзкий и на вид, и на характер, юноша ехидно ухмыльнулся Грейнджер и заговорщически подмигнул Малфою. — Тактику? Ты что в команде? — изумилась Грейнджер. — Представь себе, — отрезал Малфой, не поворачивая головы в сторону девочки. — Мой отец уже закупил на всю команду мётлы, Нимбус 2001, — гордо заявил Драко Флинту, раскрывая суть той самой «тактики». — Не лезь! — прошептал Блейз Гермионе, которая хотела что-то возмущённо вставить, осознав про какую тактику идёт на самом деле речь. — Игра в конце октября, верно, Флинт? — Да, и мы обязательно возьмём кубок, — этот юноша с пятого курса мерзко ухмыльнулся и снова посмотрел на Гермиону. От этого взгляда у неё побежали мурашки. Взгляд был злым и мерзким, девушка подумала, что будь она не на Слизерине, а, например на Пуффендуе, то уже убежала бы от страха, сверкая пятками. Только вот она не такая, и как бы ей сейчас не было мерзко и страшно, она собрала все свои силы, чтобы мерзкий старшекурсник не увидел этого страха. — А что, ты грязнокровка думаешь по этому поводу? Возьмём кубок в этом году? — поджав губы спросил Флинт, хихикнув Малфою, молчавшему на удивление Грейнджер. — Только если будете тренироваться, Флинт. Какие бы хорошие не купил мистер Малфой вам мётлы, от них не будет толку, если вы не научитесь ими управлять, — она еле удержалась, чтобы не сказать противному парню про тактику игры, но вовремя остановилась. — В этом есть смысл, грязнокровка, — поддержал её мысль Малфой, получив от Забини убийственный взгляд.       Всю оставшуюся дорогу до школы они молчали, и это молчание было намного лучше, нежели слушать как Флинт охмурял все лето бедных девочек из мира магглов. Маркус минут десять говорил об этом, пока не понял, что рассказ о его «победах» никто не слушает. Что же тут поделаешь? Все трое были ещё малы для плотских утех.        Школа встретила необычайным тёплом, а в большом зале витал аромат воска и цедры лимона. Теперь, сидя на месте второкурсников за своим столом, Гермиона Грейнджер слегка высокомерно наблюдала за перепуганными первокурсниками, шедших кучной толпой к распределяющей шляпе. Только девочка с огненно рыжими волосами не переживала и уверенно шла вслед за Макгонагалл. Когда распределение дошло до Джинни Уизли, то Блейз незаметно для остальных студентов под столом вцепился в руку Гермионы от волнения. Шляпа долго что-то беззвучно бормотала и около трёх минут думала над факультетом девочки, но в конечном счёте громко выкрикнула «Гриффиндор» и все рыжие братья — Уизли новоиспечённой гриффиндорки гордо повскакивали со своих мест с аплодисментами, а к ним подключился и весь факультет. — Я же говорил, — чуть слышно грустно прошептал Блейз, разочаровано выдохнув. Грейнджер лишь сочувственно пожала плечом и погладила его ладонь, успокаивая его. Повернув голову, она встретилась с внимательным и изучающим взглядом Джинни, уже сидевшей между Перси и одним из близнецов. Девочка была серьезной и мыслями как будто не здесь. Через пару мгновений она проморгалась и, скромно улыбнувшись Гермионе принялась слушать своих старших братьев, окруживших её со всех сторон. Окинув мимолётным взглядом стол соперников, Грейнджер заметила, что за ним не было Поттера и младшего сына Уизли. Неужели потерялись или не доехали? — ехидно подумала она, отворачиваясь от стола Гриффиндор.

***

      Дни сменялись неделями, лекции практическими занятиями, споры конфликтами, и так все по кругу. За год в школе ничего не изменилось. Дамблдор был таким же странным, а его изучающих взор до сих пор выводил из себя студентку. Поттер и Уизли чуть не вылетели из школы, решив добраться до неё на заколдованной летающей машине мистера Уизли. Малфой продолжал задирать Гермиону, иногда называя ее грязнокровкой, чаще всего когда Блейза не было рядом, книжным червем или преемницей Филча. Хоть что-то новое придумал, — подумала как-то Гермиона, когда он снова обозвал ее так.       Отвечала ли она на его издевки? — Разумеется. Бесило ли ее это? — Конечно, да. Обижалась ли она? — На этот вопрос девочка не могла дать точный ответ. На «книжного червя» — точно нет, на «преемницу Филча» — возможно, а вот на излюбленную многими студентами, но в особенности Драко Малфоем, «грязнокровку» — скорее да, чем нет, но иногда она замечала в себе некую силу, что порождала в ней невероятную ярость за это оскорбление. И причина в этой ярости не заключалась в родителях девушки и их происхождении, нет, дело было в том, что ей в эти редкие моменты казалось, что к ней это никоем образом не относится. И именно ярость на точную не принадлежность к ней заставляла её кровь закипать от злости.

      Незаметно пролетел сентябрь. Пары с чудиком Локонсом были настолько нелепы, что хотелось смеяться. Самовлюблённый профессор говорил только о своих победах на конкурсах красоты и лучшей улыбки, да не забывал вставлять цитаты из своих автобиографий, которые на лекциях были совсем не к месту. После первого занятия, когда он, как выразился Люциус Малфой, заявившийся в тот же день к директору, натравил на студентов второго курса корнуэльских пикси, Локонсу ничего не оставалось как безудержно трепать о своих «заслугах». Гермиона никогда не слушала его, сидя за последней партой, что бывало редко, читая очередную книгу по защите от темных искусств за третий курс.              Куда интереснее было на парах у Снейпа. На зельях у декана своего факультета Грейнджер упорно отвоевывала звание лучшей студентки курса, быстрее и качественнее остальных сокурсников приготавливая зелья. Как-то на совместном занятии с гриффиндорцами Снейп поставил ее в паре с никудышным Симусом Финиганном, у которого даже пустой котёл мог взорваться от простого агуаменти.       Были те студенты, что сочувственно посмотрели на данный дуэт, были те, кто злобно хихикали и так и ждали их провала или, когда гриффиндорец что-то взорвет, но Гермиона Грейнджер быстро нашла общий язык с юношей, и дав ему задание найти нужные ингредиенты в кладовке, остальную работу сделала сама, лишь иногда подзывая его к котлу, объясняя причину смена оттенка варева. И каково было удивление профессора, когда эта парочка первая справилась с заданием, да причём ничего не взорвав, а даже наоборот сварив идеальный рябиновый отвар. — По пятнадцать очков каждому из вас, — сквозь зубы процедил зельевар, окинув их ледяным взглядом. — Мисс Грейнджер, зайдите ко мне в кабинет после уроков, — громко сказал он, когда студенты выходили из кабинета. — Вы хотели меня видеть, профессор? — после разрешения войти в кабинет, спросила Гермиона у Северуса, работающего за своим рабочим столом. — Да, мисс Грейнджер. Подойдите к столу и попробуйте опознать все, что на нем находится, — он указал рукой на дальний стол, где стояла Людина склянок с зельями и столько же различных ингредиентов. — Хм, яд Акромантула, — сказала Гермиона изучив первую склянку, предварительно наколдовав себе пару перчаток. — рябиновый отвар, — легко узнала она зелье с сегодняшнего урока, даже не притрагиваясь к баночке. — а это кажется усыпляющее… — Гермиона приподняла сосуд и слегка помахала рукой над горлышком, чтобы почувствовать пары свежего зелья. — да, усыпляющее зелье. — Попробуйте опознать экземпляры под номерами 7 и 12, — волнующе прервал ее декан, незаметно очутившись рядом с ней. — Хорошо, сэр. Это… это похоже на Уидосорос, — ответила она про содержимое в седьмой склянке. — а это сыворотка правды, — снова ответила Гермиона и повернулась к декану, изумленно слушающего ее. — Я поражён, мисс Грейнджер. Откуда у вас в двенадцать лет такие познания? — Снейп не был похож на себя настоящего, он не был сейчас таким же грозным, как на лекциях, да голос был тем же, но вот интонация была уже другой. — Просто мне это интересно. Много читаю и запоминаю особенности многих зелий и ядов, — спокойно сказала Гермиона мужчине. — Я вас понял. Тогда отныне на моих занятиях вы будете варить зелья повышенного уровня сложности, — четко, выговаривая каждый слог заявил он. — С удовольствием, профессор, — сдержано ответила Грейнджер, подавив в себе желание хотя бы улыбнуться от счастья. — Это все, юная леди, вы можете идти, — Северус нахмурился и разворачиваясь молча удалился в свою личную комнату, куда было запрещено заходить студентам.

      Покидая кабинет, Гермиона так радовалась, что не сразу заметила, что слышит некий голос, исходящий откуда то за стеной. Голос, что-то шептавший про месть, голод, справедливость и смерть. Через несколько мгновений голос исчез, а точнее испарился пуская отголоски эхо в толстых стенах замка школы. Гермиона пожала плечами и фыркнув решила пойти в гостиную, не следуя за таинственным голосом. Мало ли что может на радостях причудится? К тому же не исключено, что это такие шутки у однокурсников, — подумала она, спускаясь на уровень ниже в подземелья, в гостиную своего факультета. — Ты видел, Люциус? — спросил Снейп у мистера Малфоя, стоявшего у зеркальной стены, откуда было видно весь кабинет профессора зальеварения как на ладони. — Теперь понимаешь о чем я тебе говорил? Эта девочка не так проста, как кажется, а тот случай год назад в Косой алее, про который ты рассказывал лишь все подтверждает. — Она говорила про Мракс, хотела так назвать того безумного филина. Может мы сходим с ума, а может эта девочка и в правду не та кем ее все считают… — Малфой прошёл к стеклянному шкафу и достал оттуда бутылку огневиски с двумя роксами, разлив напиток по соответствующим бокалам, он отлевитировал один из них своему другу, и оба залпом выпили их в полной тишине. — Я старался узнать у Драко что-то о ней летом, но сын лишь говорил, что она раздражает его своим вечным желанием ответить первой, да сидит вечно за учебниками. — Блейз Забини — единственный её друг с факультета, насколько я знаю, — добавил Северус, смакуя новую порцию напитка. — А это мысль. Надо тебе как-то его пригласить к себе и распростись про Грейнджер. — Он не дурак, чтобы выкладывать все про свою подругу, тем более без повода, — закатив глаза процедил зельевар. — Тогда нам ничего не остаётся как ждать повода или же… самим подстроить его. Скоро василиск начнёт нападать на грязнокровок. Да, Северус я все-таки отдал его дневник девчонке Уизли. — Если все так, как ты говоришь, Люциус, то есть огромный риск, что василиск нападет и на неё тоже. — И тогда ты сможешь пригласить к себе бедного ребёнка, чтобы поддержать в такой момент, как нападение на подругу, — закончил Малфой, хитро улыбаясь. — Я и поддержать ребёнка?! — возмутился Снейп. — Забыл для чего я работаю в этой школе? — Конечно нет, друг мой, но ты не можешь отрицать, что привязался к этой своей пещере, и тебе нравится пугать своим поведением и хладнокровием детей. — Это просто моя натура. — Оо, тогда может мне показать им фотокарточку с Рождества 1988? Ты тогда был весь в своей натуре, — сквозь смех говорил Люциус, наблюдая за своим другом, резко покрасневшим. — Прекрати, Люциус! — Ладно, а если без шуток, то я знаю, что ты точно помогаешь одной студентке из школы, и ты привязался к ней, хоть и не признаешь этого никогда. — Да, я помогаю ей, но лишь потому, что это попросила твоя жена. Нарцисса пришла ко мне, когда Тонкс училась на третьем курсе и просто молила о помощи для племянницы. — Нарцисса пришла к тебе?! — побледнел от изумления Малфой. — Оо, нас с ней ждёт разговор. — Единственное, что она сказала, так это, что хотела бы общаться с сестрой, пока Белла в тюрьме, но та ее не принимает. Поэтому просила меня оберегать ее непутевую племянницу Тонкс, попадающую в передряги и создавая хаос вокруг. И я взялся за эту девчонку. Поначалу она была несносной, но позже я стал обучать ее зельям и теперь она та ещё ведьма. Недавно она спросила меня почему я ей так помогаю, иногда прикрываю перед Стебель и другими профессорами, на что я ответил, что есть человек, который хотел бы с ней и ее матерью общаться, но определенным причинам не может. — И она все поняла? — Девочка не глупая, как сам понимаешь, поэтому — да, она все поняла и расплакалась, просила передать тете, что сожалеет, о том, что произошло между ними с матерью. В этом году она заканчивает школу и я подозреваю, что захочет наведаться к вам с Цисси в гости. — Спасибо, что узнаю это самым последним, — холодно ответил недовольный Люциус. — Так что мы решили с Грейнджер? — Давай не будем подбирать момента и провоцировать девочку. Пусть спокойно учиться, варит у меня зелья, защищается от словесных перепалок с твоим сыном, а там уже посмотрим. Если она, действительно та самая, то это проявиться в ближайшее время. — Договорились. Когда у тебя следующее занятие с их курсом? Я приду, — Малфой обвёл рукой помещение, в котором они находились. — Буду наблюдать за ней. — В четверг в десять. — И да, если она та, кем является на самом деле, то василиск это почувствует и не станет на неё нападать, — добавил Люциус, исчезая в пламени камина.

***

      Девочка открыла глаза и огляделась. Она снова была в том красивом замке, а вот та самая картина с счастливой и сильной семьей. Подойдя к картине и аккуратно прислонив руку к раме, Гермиона почувствовала необычайную силу, исходящую от всех троих, изображенных на ней, она закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям.        У каждого была своя энергетика. У отца семейства — мощная и могущественная, пробивающая навылет, с ароматом дождя и горького шоколада, перед такой силой хотелось преклонить колено, энергетика его была черная как ночь, но с редкими проблесками яркого и чистого серебра. У матери, державшей девочку — не на грамм слабее чем у мужа, но мягче и светлее, что ли, помимо силы у женщины чувствовалась любовь. Казалось, что вся сила этой женщины была, как на этой картине, так видимо и в жизни, сконцентрирована на своем муже и дочери. Энергия, исходящая от нее была темно синего цвета, а аромат был такой цветочный и теплый, не смотря на цвет, что хотелось заснуть. У маленькой девочки, казалось годовалой, маленькой девочки, энергия была по своей мощи такая же как и у отца, пробивала насквозь. Гермиона почувствовала, что этот ребенок буквально соединил в себе могущество и силу отца с душевным теплом и необъятной любовью матери. Энергетика девочки была ярко синего цвета и искрилась серебром. — Что ты чувствуешь? — спросил тот самый голос. — Вы снова подкрались ко мне, — выдохнув, открывая глаза сказала Гермиона, убирая руку с рамы картины. — Я почувствовала силу, могущество и любовь. Все эти три чувства балансируют у каждого из них, — ответила Грейнджер, не поворачиваясь лицом в пустоту, все равно ведь не сможет увидеть лица этого таинственного собеседника. — Ты так точно смогла определить это, — удивился мужчина. — Я много лет пытался сам понять, что же чувствую, находясь на этом месте, — он беззвучно подошел к девушке и встал рядом ней, понимая что она не сможет его увидеть, но точно почувствует его присутствие. — Почему я не вижу вас? — Потому что еще рано, Гермиона, — спокойно ответил он, точно также как и в первую их «встречу». — Тогда зачем я здесь? Это не похоже на сон. — Разве? — удивился он. — Ты сейчас спишь в своей комнате, которую делишь с мисс Паркинсон, мисс Гринграсс и мисс Булдстроуд, лежа на кровати у окна и видишь этот сон. — Нет, сэр! Вы не правы, — возмутилась она. — Это похоже на видение, или… что-то тому подобное. Как я во сне могу прикасаться к предметам и использовать магию? Как могу чувствовать холод, ветер, энергетику и слышать ароматы? Я чувствую как прикасаюсь к своей волшебной палочке, я чувствовала как обивка того кресла, — Гермиона махнула рукой на кресло, покоившееся на своем месте, после прошлого её пребывания здесь. — мягко окутывает меня. Это невозможно все чувствовать во сне. Во сне мы лишь видим картинку, но не можем ощутить весь спектр чувств. — Ты так эмоциональна, девочка, — насмешливо сказал мужчина. — Знаешь, возможно я отвечу на пару твоих вопросов, — прошептал он ей. — но это будет в следующую нашу встречу. Сейчас тебе пора просыпаться, милая Гермиона. Сегодня будет важный и тяжелый день, — пропел мужчина последние фразы, удаляясь легким дуновением ветра.       Грейнджер резко открыла глаза, стараясь привести себя в чувство. Если в прошлую «встречу» этот мужчина был таинственно холоден и неприступен, голос его был охрипшим, а в интонации точно слышались нотки власти и какого — то шипения, то сегодня он был спокоен и вежлив, терпелив и учтив, а местами даже немного весел. Гермиона даже подумала, что он изучал её и наслаждался тем, как она проявляет свой характер, который чаще всего прячет за маской девочки отличницы. Какой важный день? Откуда он знает с кем она делит спальню…? А хотя, вспомнив, что этот мужчина знает как её зовут, то это был слишком наивный и глупый вопрос. Он с таким трепетом назвал меня «милой Гермионой». Так заботливо и нежно. Меня никогда так не называли, даже дома. Гермиона сидела в постели и восстанавливала дыхание, записывая все в свой дневник. — Грейнджер, ты все утро просидишь в постели? — ядовито спросила Булстроуд, подойдя к кровати девочки. Милисента из всех однокурсниц — аристократок Гермионы была просто идеальна. Её каштановые волосы всегда были уложены в аккуратную прическу, кожа без единого изъяна, одежда идеально выглажена. Даже Пэнси Паркинсон и Дафна Гринграсс, которые были лучшими подружками, и то по утрам выглядели как обычные девчонки — растрепанные, заспанные и помятые, а неделю назад Гермиона насмешливо наблюдала за картиной, под названием «Паркинсон и её порванные чулки». Вот смеху то было. Бедняга Пэнси не могла восстановить такой дорогой аксессуар, как чулки «прямо из Парижа». Слизеринка была настолько в отчаянии, что даже подошла к соседке по комнате с просьбой о помощи. И как бы Гермиона не хотела гордо развернуться и уйти, оставив вредную девчонку одну с её проблемой, она все же помогла ей, восстановив вещь однокурсницы с помощью репаро максима. — Спасибо, Грейнджер, и как же тебе так легко удается использовать это заклинание. — Не за что, Пэнси. Это всего лишь дело практики, — расслабленно ответила Грейнджер, пожав плечом, покидая комнату, наслаждаясь триумфом. — Сегодня воскресенье, — безразлично сказала Грейнджер, продолжив писать в дневнике. — Да, а ещё Хэллоуин и весь курс уже готов выходить из гостиной в большой зал. Мы все только тебя ждем! — девчонка злилась, к гадалке не ходи, это было видно. Только вот из — за чего? Да, в будние дни весь факультет в определенном порядке покидает по очереди гостиную, и не дай Салазар хоть кому — то опоздать, но в выходные дни такого правила не было. Можно было спать сколько хочешь, не идти на построение, так как его просто — напросто не было в выходные. — Повторяю тебе, Булстроуд, сегодня воскресенье и я не собираюсь идти на завтрак! — процедила сквозь зубы Гермиона. — Милс, оставь её в покое, — сказала ниоткуда появившаяся Паркинсон. — Никто не обязан сегодня как в будние идти в строю на завтрак. — Пэнси, это правило нашего факультета! — Тогда почему ты тратишь свое драгоценное время на такое низкое дело, как побудка меня — девчонки из мира магглов? — высокомерно спросила Грейнджер, встав с кровати. — Все с тобой ясно, — обиженно, но только не понятно на что, сказала Милисента. — Пэнс, ты идешь? — Нет, не хочу завтракать сегодня, — ответила Паркинсон и демонстративно плюхнулась на свою кровать, помяв идеально выглаженную юбку. Через минуту девочки услышали как дверь их спальни громко хлопнула. — Почему не пошла на завтрак, ты же никогда его не пропускаешь? — задала вопрос Гермиона однокурснице, все ещё лежавшей на кровати. — Я действительно не голодна, Грейнджер, к тому же я хотела тебя кое о чем попросить. — И что же это? — Научи меня парочке заклинаний. Я знаю, что ты на лекциях Локонса читаешь учебник ЗОТИ за третий курс, — хитро улыбнулась шатенка, приподнявшись на локте. — Как я тебе говорила неделю назад, самый главный секрет в успехе заклинания — его практика. Если знаешь такое место, где мы сможем тренироваться, то говори. — Ты серьезно? — изумилась Паркинсон, подскочив на кровати. — Ты правда готова помочь мне? — Ага, как найдешь место, скажешь мне, а пока что, — Гермиона быстро застелила постель и начала переодеваться в черные прямые брюки и белую блузку, а также девочка небрежно завязала галстук своего факультета, наполовину распустив его. — я все же пойду на завтрак, и постараюсь своим внешним видом взбесить Милисенту, — Грейнджер накинула на плечи мантию и подмигнув Пэнси покинула спальню, так и не услышав как Паркинсон прошептала ей вслед про смелый образ.

***

      Весь зал был украшен тыквами и паутиной, привидения как будто сошли с ума и летали по всему залу пугая своим внезапным появление студентов, а особенно первокурсников. Булдстроуд так и кипела от злости на Грейнджер, а она в свою очередь не обращала на ту внимания. Блейз удивленно прошелся взглядом по прикиду подруги и отодвинувшись ближе к Малфою освободил для неё место. — Милисента говорила, что ты не придешь, — заметил он. — Ага, но я передумала, все-таки Хэллоуин в том году он у нас был сорван, так может хоть в этом повезет, — она равнодушно пожала плечами и принялась накладывать себе геркулес с миндалем. — Ты что в брюках? Как мальчишка? — Поздравляю тебя, Малфой, со зрением у тебя все отлично, — съязвила Гермиона, не посмотрев на блондина. — Выбирай выражения, наглая девчонка! — прошипел он. — Я и так не называю тебя грязнокровкой, и то из уважения к Блейзу, — договорил Драко, когда Блейз отошел к Северусу, подозвавшему его посреди завтрака. — Как это великодушно с твоей стороны. Мне что теперь тебя благодарить надо? — Вообще — то да. — Хм, странно, — протянула Грейнджер, откусывая половинку миндаля и поворачивая голову к Малфою. — ты же не благодаришь меня, что я молчу про то, что твой отец купил тебе место в команде. — Заткнись, грязнокровка! — взбесился Драко, стиснув челюсть до скрежета зубов. — Что у вас опять происходит? Вас на минуту нельзя наедине оставить, — возмутился, вернувшийся Забини, присаживаясь обратно между ними. — Скажи, для чего я не должен её называть грязнокровкой? — недовольно спросил блондин у мулата, вилкой показывая на Гермиону. — Потому что она моя лучшая подруга, а ты мой лучший друг, — легко ответил парень, отпивая зеленый чай. — и честное слово, я конечно могу разрываться между вами двумя, как делал это весь прошлый год, но идея вас хоть немного подружить мне нравится гораздо больше. — Прости конечно, Блейз, но это ужасная идея, — тяжело выдохнув сказала Гермиона. — Не думал, что скажу это, но я согласен с ней, — добавил Малфой. — Вот видите? Вы уже хоть в где — то сошлись во мнениях, — довольный результатом проделанной работы сказал Блейз.       Не смотря на праздник, такой поистине волшебный и пугающий праздник, Гермиона до самого ужина просидела в библиотеке, погрузившись в изучение сновидений, вещих снов, пророчеств и легилименции. Если про сновидения, вещие сны и пророчества Гермиона знала все, то про легилименцию она практически ничего не знала. Это странно, что в библиотеке было ничтожное количество книг по этой теме, и Грейнджер уже собиралась отчаяться, когда не решила попробовать найти информацию с другой стороны. Логично же, что легилименция — тоже самое, что и маггловский телекинез, про который на удивление студентки было безбожное количество книг в библиотеке. Захватив себе пять томов, Грейнджер довольная села за угловой столик у окна и принялась изучать, записывая ключевые моменты в дневник.       Через четыре часа чтения, девочка пришла к выводу, что чтобы овладеть данным навыком нужно точно уметь концентрировать свое внимание на объекте. С одной стороны это было несложно, но вот с другой… мозг человека — очень сложная и хрупкая материя и одно неверное проникновение в сознание может повлечь за собой необратимые последствия. Грейнджер также узнала, что через легилименцию, которая в этих книгах упоминается больше, нежели телекинез, можно подселять человеку определенную мысль, сводить его с ума и даже управлять им. Только очень сильный, могущественный и опытный волшебник сможет проникнуть в сознание другого безболезненно и без последствий. В последней, самой ветхой и потрепанной книге, где половина букв выгорела на старой бумаге хранилась информация про немало важную деталь, как сопротивление проникновению в твое сознание. Окклюменция была точной противоположностью легилименции, и про неё информации было еще меньше. Только пару строк про самоконтроль, концентрацию ума, и построению блок-стен в сознании. Грейнджер была уверена, что в запретной секции она точно смогла бы найти ответы на все свои вопросы, но только пробраться туда можно было только ночью, и то слишком рискованно.       Возвращалась она в подземелья уже, когда ужин подходил к концу, коридоры были преимущественно пусты, а от стен так и веяло магией мертвецов и легким слоем волшебной пыли. Уставшая Грейнджер в один момент резко замерла, вновь услышав этот странный голос, не похожий ни на мужской, ни на женский. Он снова твердил про месть, смерть и справедливость. Не удержавшись, она быстро развернулась и пошла на этот голос, который казалось так и двигался внутри стен школы, проходя поворот за поворотом Гермиона увидела не самую приятную картину: кошка бедного и одинокого мистера Филча была жестоко повешена за хвост на настенный канделябр. Тайная комната снова открыта! Трепещите, враги наследника! — было написано кровью. Кровью на стене. Кровью бедной миссис Норрис.       Через мгновение к ней подбежали Поттер в сопровождении неотесанного Уизли. Первый из них был крайне встревожен и перепуган, когда второй просто не понимал, что происходит. В следующе же секунду пришли все остальные курсы, видимо в ночь Хэллоуина их решили проводить до спален, чтобы проказник Пивз ничего дурного не сделал, да и остальные привидения сегодня как с катушек слетели. — Оуу, — протянул кто — то из огромной кучи студентов. — Чего уставились? А ну разошлись все, да побыстрее! — Гермиона услышала грозный голос Филча, расталкивающего толпу студентов. В толпе, она нашла Блейза, ошарашенно наблюдавшего за ней и побледневшего Малфоя, что на него не было похоже. — Это что такое… Это моя кошка? Моя миссис Норрис? Кто из вас троих это сотворил с ней, мерзкие дети? — смотритель быстро стал надвигаться на Гермиону, стоявшую ближе всего к кошке и мужчине. — Это ты сделала? Я убью тебя…я… — он схватил Гермиону своими черствыми и грязными ладонями за плечи, крепко их сжав, не давая даже малейшей возможности двигаться, а девочка от шока позабыла все заклинания, что могла бы применить к завхозу сейчас. — Тайная комната снова открыта, — пропел Малфой, да это был именно он и Гермиона была сейчас бесконечно благодарна ему за то, что он заговорил, так как Филч стал ослаблять хватку. — Хмм, интересно кто же будет следующий? Наверняка в нашей школе есть недостойные, да? — он ухмыльнулся и посмотрел на всех студентов. — Аргус, отпустите мою студентку! — угрожающе прошипел Северус Снейп, появившейся вместе с остальным преподавательским составом. — Сейчас же! — процедил он, впиваясь взглядом в него. Филч же резко выдохнув, отпустил Гермиону и как под гипнозом отошел на три шага от неё и профессора. Неужели он применил к нему легилименцию? — подумала Гермиона про профессора зелий. — Вы в порядке, мисс Грейнджер? — монотонно, в своей манере, поинтересовался Северус, обнимая ребенка за плечи и ведя её к одногруппникам. — Присмотрите за своей подругой, мистер Забини, — отдал наставление мужчина парню, подталкивая Грейнджер к её другу, тут же принявшему девочку в свои объятия. — Она не умерла, Аргус. Это всего лишь чары оцепенения, — услышали студенты голос директора, стоявшего за их спинами и наблюдавшего за всей этой ситуацией. — Это сделала она! — крикнул Аргус показывая рукой на девочку. — Или эти двое, это в их манере. — Мистер Филч, такое заклинание, со следами чёрной магии, — Северус провёл по воздуху рукой, отображая в нем чёрный дым, кружившийся вокруг кошки и стены. — не под силу студентам второго курса, а тем более девочке, — Снейп снова взял слово, прожигая своим грозным взором савхоза. — Я не могу ручаться за мистера Поттера и мистера Уизли, — он повернулся к Макгонокалл, коротко кивнувшей ему. — но мисс Грейнджер учиться у меня на факультете и я уверен, что моя студентка не трогала вашу кошку! Более того, своим излишне эмоциональным поведением и распусканием рук вы напугали бедную девочку, — никто никогда не слышал и не видел, чтобы Северус Снейп, профессор зельеварения и гроза всех подземелий, так за кого — то, а тем более за студентов, в открытую заступался. — Никто не обвиняет мисс Грейнджер, профессор, — важным тоном сказал Дамболдор, продвигаясь сквозь толпу студентов. — Разумеется, нет, — согласился Снейп с директором. — Я считаю, что старостам лучше проводить всех студентов до их спален сейчас же, — заявил Альбус Дамболдор, кивая каждому старосте.       Оставшаяся часть вечера, как и ночи была, как в тумане. Грейнджер помнила, как её под руку вел Блейз, а с другой стороны от неё на пару шагов назад шли Малфой и Нотт. Гермиона смутно припоминала, как вместе с Пэнси, наградившей её сочувственным взглядом, зашла в спальню. И она абсолютно точно не помнила как смогла переодеться и лечь спать. Закрывая глаза, Гермиона молча согласилась с тем мужчиной из её то ли ведений, то ли результата мощной легилименции, что сегодняшний день, действительно был важным и тяжелым.