Невероятная история мисс Гермионы Джин Грейнджер

***

      Она шла одна по длинному старинному коридору какого-то особняка. Отсутствие любого источника света и его темно серые стены не пугали Гермиону, а наоборот будоражили, вызывая интерес и желание изучить каждый уголок этого загадочного дома. Она проходила мимо доспехов и многочисленных скульптур, мимо столиков с живыми цветами, вроде бы это были букеты из пионов, роз и каких-то ещё цветов, но в полночной темноте было тяжело разглядеть, а тем более точно определить их. Возле каждого столика с цветами стоял красивый торшер, только по какой-то непонятной Гермионе причине свет полностью отсутствовал в этом коридоре, не считая редких лучей полной Луны, пробивавшихся сквозь массивные шерстяные шторы. На стенах висели странные картины, в основном написанные в стиле модернизм, но были и обычные пейзажи, и даже парочка неброских натюрмортов. Остановившись у одной из картин, девочка решила осветить её простым люмосом, который самостоятельно выучила пару недель назад. Сейчас Гермиона стояла напротив невероятной красоты картины, на которой была изображена семья из трех человек, и пожалуй это была единственная картина в этом длинном коридоре, на которой были изображены люди. Мужчина, нежно обнимавший женщину за талию, женщина, что счастливо улыбалась, положив голову на плечо мужчине и маленькая девочка, что так смешно улыбалась, смотря на своих родителей. Все члены семьи были красивы и статны, даже маленькая девочка. Мужчина, а по совместительству глава семейства, был высок и хорошо слажен, брюнет с идеально уложенными волосами, высокими скулами и тонкими губами, но не это больше всего привлекло Гермиону. Его пронзительные карие глаза с нескрываемой заботой и любовью смотрели на жену и дочь, так как будто нет для ничего и никого дороже и важней в этом мире, так как никогда на неё — Гермиону не смотрел ее отец. Грейнджер обречено вздохнув, принялась рассматривать хозяйку дома, чтобы не погрузиться в полное отчаяние и, не дай Бог, зависть к этой маленькой, но крепкой семье. Женщина была под стать своему красавцу мужу. Также статна и элегантна, ее темно русые волосы ниспадали легкими волнами, а зелено — желтые глаза искрились, точно такой же, заботой и любовью. Маленькая девочка, судя по данной картине была эпицентром любви и внимания в этой семье. Малышка с золотисто — русыми волосами сидела на руках у матери и задорно улыбалась отцу, стараясь дотянуться до его плеча. Молочно — карие глаза ребенка светились радостью и весельем. Конечно, что может быть лучше любимых и любящих тебя родителей, которые не охладели друг к другу спустя года, а любят до сих пор. Гермиона с счастливой улыбкой смотрела на эту картину, пока не услышала подле себя голос: — Нравится? — чуть охрипший голос принадлежал мужчине, которого девочка не увидела, резко обернувшись. — Ты не сможешь меня сейчас увидеть, Гермиона, — услышала она спокойный тон, обращенный к ней. — Кто вы? Откуда вы меня знаете? — нельзя было сказать, что она была напугана, скорее удивлена или ошарашена. — Я тот, с кем тебе еще предстоит познакомиться. Но не бойся меня, я точно тебе не враг. — Как забавно, обычно так говорят именно враги, — здраво подметила она, усилив масштаб люмоса. — Верно подмечено, дитя. Ты права, чаще всего именно так и говорят «плохие» люди «хорошим», но только это не наш с тобой случай, — голос этого мужчины успокаивал и убаюкивал её. Казалось, что теперь он не был таким охрипшим, а наоборот был мягок и спокоен. — Почему я вас не вижу, сэр? Я что схожу с ума и теперь слышу голоса? — Нееет, — чисто рассмеялся он, пуская армию отголосок своего приятного голоса по этому коридору. — Ты определено не сошла с ума. Просто мы еще не готовы к этой встрече. Понимаешь? — Я хотела бы ответить вам «да», но вот только, я действительно плохо понимаю вас. Вы говорите загадками, — Гермиона прошла к креслу, которое увидела недалеко от себя и присела в него. — Могу я хотя бы узнать как вас зовут? — Нет, ещё рано. Слишком рано. Но обещаю, что представляюсь тебе, но чуть позже, — просто ответил ей мужчина, обрывая все надежды у девочки узнать хоть какую-то информацию о своём собеседнике. — На сегодня с тебя достаточно, дорогая. Тебе пора отдохнуть и выспаться. С Днём Рождения и до скорой встречи, Гермиона.       Гермиона резко проснулась в холодном поту. Она быстро соскочила с кровати и побежала записывать этот странный сон в свой дневник. Это более чем странно. Я чувствовала как прикасалась к своей волшебной палочке, чувствовала аромат цветов, как окутывала меня та мягкая обивка кресла, на которое присела, даже чувствовала как двигался воздух, наверное это так передвигался тот мужчина. Неужели это все был сон? Мои больные фантазии? Я бы могла все это списать на разыгравшуюся фантазию, если бы не «С Днём Рождения…» Откуда он знает, что у меня сегодня именины? А может быть это видение?       Гермиона описывала каждый момент из этого сна, или видения, в свой дневник, не забывая про свои ощущения и мысли, во время пребывания в том сне. Она бы и дальше описывала увиденное, если бы не стук в окно, отвлекший ее. Красивая серая сипуха сидела по ту сторону окна и теперь с важным видом ждала, когда хозяйка комнаты откроет окно и впустит ее в дом. Бросив ручку с дневником, девочка подошла и открыла окно, впуская птицу, которая за один взмах крыльев мягко приземлилась на рабочий стол опуская на него несколько свёртков. Отвязывая письмо с лапки птицы, Гермиона старалась отойти от шока и догадаться кто же ей отправил все это. Ответ не заставил себя долго ждать. На письме аккуратно было написано:

Гермионе Джин Грейнджер, Проживающей по адресу: Хампстед-Гарден-Саберб особняк номер 27 От ее друга Блейза Люиса Забини

Гермиона счастливо улыбнулась, пытаясь вспомнить когда же она успела ему сказать, что у неё День Рождения 19 августа. Легко разорвав заветный конверт, она принялась читать письмо. Дорогая Гермиона, Надеюсь, ты не думала, что я забуду про твой праздник и не поздравлю тебя? Я очень дорожу нашей дружбой, Гермиона, и надеюсь, что с каждым годом она будет крепнуть. Знаю, ты не одобряешь моё общение с Драко и Тео, но с пониманием молчишь об этом, за что я тебе бесконечно благодарен. Нет, не за молчание, а за понимание. Ты порой с такой мудростью смотрела на нас когда я разговаривал с ними, что мне казалось, будто вместо тебя сейчас на нас смотрит женщина, что прожила долгую и непростую жизнь. Согласен, сравнение так себе, но для своих, теперь уже, двенадцати лет ты очень мудра. Думаю, что нет в этом мире человека мудрее, эрудированнее и сильнее тебя, прошу не растеряй эти свои качества. Я искренне восхищаюсь тем, как ты стойко каждый день в прошлом году отстаивала свою честь и границы перед Драко и почти всей школой. Как они глупы. Никто из этих идиотов за пеленой чистокровности и межфакультетной вражды не видит какая ты на самом деле классная, интересная, добрая, не всегда конечно, но куда без капельки дёгтя в ложке мёда, ты буквально открыта для этого злого мира, или это так мне одному повезло, не знаю точно, — протяни руку и узнаёшь, но как я уже написал раньше они все глупцы. Так что желаю тебе в добавок ко всем моим словам не обращать внимания на этих злых идиотов, подруга. Они того не стоят. Сразу скажу, что долго думал что же тебе подарить. В итоге решил, что ты просто обязана утереть длинный нос нашего декана в этом году, за его надменное отношение к тебе на протяжении всего прошлого года. В большом свертке ты найдёшь энциклопедию, написанную Эрнестом Альфердом. Да-да, именно тем самым зельеваром и алхимиком, собравшим все труды Салазара и Мерлина. Я уверен, что тебе понравится эта энциклопедия, и ты найдешь в ней много интересного для себя. В другом свертке ты найдёшь кулон, а точнее половинку от знака бесконечности. В начале письма я написал, что дорожу нашей дружбой и не хочу ее терять. Именно поэтому я дарю тебе половинку этого кулона, в знак нашей дружбы. Вторая половинка будет у меня, кстати я уже ее надел. Давай этот знак будет нашим? Позже, когда станем старше, мы сможем усовершенствовать его и соединить половинки заклинанием, чтобы в случае беды мы могли быстро прийти друг к другу на помощь. P.S. Я 25 буду в Косом переулке закупаться к новому учебному году, предлагаю встретиться там. Сможем погулять, да и пообщаться. Буду ждать от тебя ответа, подруга       Девочка быстро смахнула слезы и принялась рассматривать подарки от лучшего друга. Да, теперь она была уверена, что Блейз Люис Забини — ее лучший друг. Энциклопедия была невероятно толстой и тяжелой, а золотая гравировка имени автора переливалась своим ярким золотым отливом, играя со светом на стенах комнаты девочки. Решив прочитать её от корки до корки позже, Гермиона распаковала свой второй подарок. Кулон с небольшим серебряным и незаконченным знаком бесконечности, в центре которого был маленький камешек изумруда. Со счастливой улыбкой она надела его и принялась быстро писать другу письмо с благодарностями за поздравление и поддерживая его идею встретиться в косом переулке.       Грейнджер была уверена, что ничто и никто не сможет испортить ей этот день, пока не спустилась на первый этаж, и не увидела записку от отца, в которой он быстро поздравил её, извиняясь что будет отсутствовать, якобы какая — то командировка в Глазко. Бред. Простая и глупая отмазка.       Командировки всегда, абсолютно всегда, были запланированными у отца, и тем более все его сотрудники знали про её именины. Гермиона ещё в начале каникул заметила как сильно у неё изменились отношения с родителями с прошлого года. Она понимала, что они могут бояться, или не принимать магию, но причем тут она — Гермиона? Не она виновата, что была наделена магией с рождения в отличии от родителей, и не её вина, что само присутствие магии пугает их.       Заваривая себе и маме чай, которая уже тоже спустилась и тепло, но не так, как делала это годами раньше, поздравила дочку, Гермиона с ужасом поняла, что ей не было больно, да и обидно тоже, вроде бы… Покопавшись в себе, она поняла, что это было неприятно. Да, именно неприятно от осознания, что тебя не принимают и начинают бояться, неприятно от того, что от тебя начинают отдаляться единственные близкие тебе люди. Но особенно неприятно, и это даже начинало пугать её, что когда отец даже не зашел к ней в комнату, чтобы поздравить, а мама, которая пару минут назад заявила, что должна уехать по делам в клинику, так как отец в командировке, а сама взяла с собой перевозной мольберт и акриловые краски, которые они всегда брали на пикник, не вызывали теперь в ней чувство злости или обиды. Нет, она, теперь уже сидя в гордом одиночестве, не считая Ночи, поняла, что ничего не чувствует к своим родителям. Она отдалилась от них. Просто. Резко. Безвозвратно. В последнем Гермиона была уверена. Уже никогда они не смогут восстановить свои отношения. Больше не будет пикников, на который сегодня, судя по всему, уехали родители, не будет семейным вечеров за настольными играми или прогулок по набережным, или историческому центру города. Больше этого не вернуть. Вечером родители вернулись, как и предполагала Гермиона с пикника, ибо платье миссис Грейнджер было испачкано травой, а на белоснежных брюках мистера Грейнджер было небольшое пятнышко от соуса. Отец коротко сказал Гермионе, что успел договориться с другим сотрудником на счёт командировки: — Я думала, ты уехал в Глазко в командировку, — она посмотрела на отца пустым взглядом, таким каким смотрят на прохожих, которых ты видишь первый и последний раз в своей жизни. — Ты ясно дал это понять в своей записке. — Да, я должен был быть там, но Коул смог поехать туда один. А потому мы с мамой пробыли пол дня в клинике за документацией. Как плохо ты врешь, — подумала Гермиона, выслушивая речь отца. — Ясно. А я весь день просидела дома. Одна. Нет, пару раз конечно выходила на улицу, но вот только людей на ней было мало, да и друзей у меня в нашем районе нет. Ну что же, пойду спать. — она элегантно встала с дивана, на котором до селе сидела и невесомой походкой направилась на второй этаж в свою комнату. Позже, перед сном, лёжа у себя в постели она недоумевала откуда у неё такая легкость и что-то на подобии грации в движениях. Плюс ещё одна странность, произошедшая за этого день.

***

      Косой переулок буквально кишил студентами, родителями, эльфами и даже учителями. Гермиона подходила к лавке Оливандера, около которой она договорилась встретиться с Блейзом. Волосы девушка аккуратно уложила, они теперь мягкими волнами струились по её спине немного не доходя до лопаток. Идеально чистая мантия её факультета, которую не смотря на проблемы с однокурсниками она носила с гордо поднятой головой, выделялась на фоне потасканной мантии Рона Уизли, проходившего мимо неё десять минут назад. — Гермиона, привет. Не видела тут Рона? — спросил только что подошедший к ней Гарри Поттер. — Пошел в «Флориш и Блоттс», — спокойно ответила она ему, даже не взглянув на мальчика. — Салазар, Поттер, что с твоим внешним видом? — возмущенно спросила слизеринка, потянувшись за своей волшебной палочкой. — Окулус репаро! — четко произнесла она, починив очки студента. — Ого, спасибо тебе. Надо бы мне запомнить это заклинание, — благодарно улыбнувшись сказал он, двигаясь в сторону книжного магазина, даже не заметив, как она вслед применила к его мантии «Тергео», очищая его мантию от золы.       Решив не ждать друга на улице, Гермиона зашла в магазин мистера Оливандера. Запах магической пыли, оседающей на коробочки с волшебными палочками, вел невольную борьбу с ароматом дерева и кожи старого дивана со времён тридцатых годов. Сейчас лавка была пуста, что не удивительно, буквально все побежали смотреть на чудака Локонса, представлявшего свою бессмысленную коллекцию книг. Приятная прохлада окутывала девочку, заставляя вспомнить как же все-таки она любит прохладу больше чем жару и солнце. — Юная мисс Грейнджер, — громко поприветствовал её старец, появившейся из-за стеллажей с палочками. — Не ожидал вас тут увидеть. У вас что-то случилось с палочкой, моя дорогая? — Нет, мистер Оливандер, с моей палочкой все в порядке, просто решила заглянуть к вам. — Вижу у тебя все же есть ко мне вопрос, девочка, — хитро прищурившись сказал он. — Мне всегда было интересно, как вы понимаете что палочка подходит волшебнику? Мою вы подобрали с первого раза. Как вы это делаете? — Палочка выбирает себе волшебника, мисс Грейнджер. Я лишь могу слышать их, — мудро ответил он девочке, провожая её к старому дивану. — Но как? Значит ли это, что у палочек есть душа, ровно как и у людей, сэр? — спросила Гермиона у Оливандера, присаживаясь рядом с ним на диванчике. — Душа? Возможно, но одно я знаю точно — палочки перенимают энергию своих хозяев. Я считаю, что нет ничего вернее и преданнее твоей волшебной палочки, пока ты не потерял её в битве. — А как же палочки, передающиеся по наследству? Вроде как полочка Малфоев? — Тогда, когда приходит время сменить владельца палочки, оба волшебника проводят магический обряд на крови, с передачей полного право владения данной палочкой новому владельцу, — спокойно ответил он девочке. — Но как же тогда случаи, когда…ну например, ребенок пользуется палочкой своего родителя и она его беспрекословно слушается? — Гермиона снова задала интересующий её вопрос. — Это очень редкий случай, мисс Грейнджер. Такое возможно, только если родитель является очень сильным волшебником или волшебницей, и передавая свою палочку не менее сильному чаду, он также передает с ней частичку своей энергии, ну или силы. — То есть как энергии или силы? — нахмурив брови спросила маленькая собеседница. — Зачем вам эта информация, мисс Грейнджер? — задал Грейнджер ответный вопрос мужчина. — Просто мне стало интересно, — уклончиво ответила она, пытаясь понять что за приступ допроса напал на неё в данный момент, и почему она так яро пытается узнать что-то полезное о свойствах и особенностях волшебных палочек. — Я наверное вас утомила своими вопросами, мистер Оливандер, — вернув себе непроницаемое лицо, сказала Гермиона, вставая с диванчика. — Все в порядке, моя дорогая, вы не первая кто задает мне эти провокационные вопросы. — Хм, удивительно, что магическая пыль не остается на одежде, — проигнорировав замечание старца на её вопросы, сказала Грейнджер. — В магическом мире, как и в мире людей все слишком закономерно. Слабые тянутся к сильным, а сильные же не впускают в свой круг слабых. Это касается как и палочек так и людей, — спокойно ответил мужчина, поднимаясь и проходя к прилавку. — Но ведь бывают исключения из правил? Когда слабый начинает входить в круг сильных, или наоборот? — Очень редкие исключения, и увы не в наше с вами время. Вас кажется ждут, моя маленькая собеседница, с которой мне было очень приятно вести столь необычную беседу, — Оливандер тепло улыбнулся ей, кивая головой в сторону витрины, за которой уже стоял Блейз. — Мне тоже было приятно с вами беседовать, мистер Оливандер, — вежливо ответила слизеринка, выходя из лавки. — Привет, что ты там так долго делала? — спросил, крепко обнявший девушку Блейз. — Просто устала стоять на улице и решила побеседовать с мистером Оливандером. Ты знаешь, он неплохой собеседник, очень мудрый, а еще без взгляда насквозь как у нашего директора, — ответила другу Гермиона. — А ты где так долго был? И что там за шум из книжной лавки? — Малфой с Уизли сцепились, — просто ответил Забини. — Причем старшие. Драко немного побеседовал с Поттером и рыжим семейством, а в этот момент пришел Люциус, ну и понеслось… — весело казал Блейз. — В этом году младшая Уизли едет в Хогвартс, небось как и все её семейство попадет на Гриффиндор, — с некой горечью сказал мулат, ведя под руку подругу в сторону небольшого кафе с мороженным. — Не уж то ты влюбился в младшую Уизли? — шепотом спросила девушка у друга, который быстро и строго посмотрел на неё. — Знай, что всегда поддержу тебя и твой выбор, Блейз. К тому же может она сломает систему и попадет на Слизерин? — Не говори ерунды, Гермиона. Как она может попасть на наш факультет? — Ну, я же попала. Джинни чистокровная волшебница, да у неё почти все предки были на Гриффиндоре, но ведь это ничего не значит, — подбадривала девочка Блейза. — Да, но все же это маловероятно, — грустно сказал он. — Лучше расскажи как прошли твои каникулы и день рождения? Как тебе мой подарок? — мальчик быстро вытащил цепочку с кулоном идентичным её, разница была только в том, что у Забини он был чуточку больше. — Мне очень нравится кулон, я в восторге от него, спасибо тебе, — девочка, лучезарно улыбаясь, повторила махинации мулата, показывая свой кулон. — Родители отдалились от меня. Мы не общались почти все лето, а на мой день рождения они просто-напросто уехали на пикник, наврав мне, про командировку и работу. — Прости, мне так жаль. Почему они так себя ведут? Неужели из-за того, что ты волшебница? — шокированный услышанной новостью о жизни подруги, спросил Забини. — Кто знает, но самое странное, что я ничего не чувствую к ним. Понимаешь, как будто они вовсе и не мои родители, а левые мне люди, которые все эти годы воспитывали меня. Осознание этого немного пугает, но в тоже время мне становится легче, от того что я отдаляюсь от них. Мне кажется, что войдя в мир магии я могу причинить им много боли и вреда. Наша пропасть, возникшая в отношениях, возможно в будущем спасет их, — закончила свои размышления Грейнджер, веря в каждое сказанное только что слово. — Размышляешь так, будто прожила уже много лет, подруга, может ты старше своих лет и тебе не двенадцать и пятьдесят восемь? — с веселой улыбкой сказал Блейз, стараясь рассмешить только что глубоко задумавшуюся подругу. — О дааа, я ото всех скрываю, что на самом деле живу далеко не первый век на этой земле, — весело ответила Гермиона, принимая игру, — И знаешь, порой не получается скрывать всю свою нажитую за столько лет мудрость, — они несколько секунд смотрели друг на друга, прежде чем громко и заливисто рассмеяться на все кафе, вызывая недовольство у остальных постояльцев.       Будучи уже у себя в комнате, Гермиона вспоминала этот день с счастливой улыбкой. Если у неё и были сомнения по поводу ее причастности и права нахождения в мире магов, то теперь все сомнения отпали. Общаясь с Блейзом, мистером Оливандером, Гарри Поттером, да даже слушая историю Блейза про стычку старших Малфоя и Уизли девочка понимала, что ее место в том мире. Мире, где все искрится от волшебства, там, где летают на мётлах и варят зелья, там, где тяжело живётся такой как она, там, где у неё появился лучший друг. До нового учебного года оставалась всего лишь неделя. Одна неделя разделяла Гермиону Грейнджер от школы, где она снова и снова будет отстаивать себя, свою причастность к миру волшебников и магию. Будет трудно, возможно даже тяжелее чем в прошлом году, но она была к этому готова.