Драконья песнь

Король Фэнмянь, пригласивший своих сыновей на завтрак после бальной ночи, с легкой улыбкой рассматривал их тщетные попытки скрыть отметины страстной любви на шее и ключицах. Мужчина незаметно хмыкнул. — Ваньинь, Усянь, — обратился он к сыновьям, — нужно поговорить наедине. — Конечно, ваше величество, — отозвался Ваньинь, неосознанно поправляя высокий воротник. Отец и двое сыновей вышли в сад, пахнущий августом: свежескошенным сеном и тёплой водой пруда. Где-то в ярко-голубых безоблачных небесах плыло солнце, согревая зелёные кроны деревьев. Король направился в небольшую беседку, отделанную белым деревом и резными узорами, что овивали живые лозы плюща. Фэнмянь вошел первым, легко стуча обувью по полу, затем отошел к одной из перин и облокотился на неё локтями, позволяя телу согнуться. Перед глазами предстал сад, многие аллеи из которых высадили лично по его приказу. С одной стороны были цветы, что посадил и вырастил. С другой были сыновья, которых он тоже вырастил. Два результата трудов и все восхитительны. — Ну и кто кого выбрал? — со смешком спросил король, не поворачиваясь к сыновьям, что продолжали стоять за спиной. — Мы не понимаем вопроса, отец, — спустя секунду заминки ответил Ваньинь. — Кто кого выбрал, — повторил Фэнмянь, — кто выбрал Ванцзи, кто — Сичэня? Пораженное молчание, нарушаемое только мелодичным пением птиц, застило короля развернуться лицом к своим сыновьям. — Отец, — по бегающим глазам Вэй Ина Фэнмянь понял, что застал их врасплох, и они напуганы. — Я не собираюсь кричать на вас, — мужчина поднял руку, — не собираюсь наказывать. Только интересуюсь. — Я, — начал Усянь после нескольких мгновений безмолвного разговора с братом, — Лань Чжань мой. — Сичэнь, соответственно, твой, — кивнул Фэнмянь, смотря на родного сына, которого пробрала дрожь. — Отец, пожалуйста, — прохрипел он задушено. — Чего ты просишь? Я ведь сказал уже, что не собираюсь ругать или наказывать вас. — Да, но это может не распространяться на них. — Полагаешь, что я прогоню их? Братья переглянулись. Фэнмянь гордился тем, насколько дружными между собой выросли Усянь и Ваньинь, будучи не родными по крови. — Позови их, Усянь, — сказал король, — хочу посмотреть на ваших избранников получше. Старший сын, не забыв поклониться, быстро ушёл, и Ваньинь остался стоять перед отцом. Юноша поправил несколько складок на фиолетовых одеждах, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. — Отец… — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, А-Чэн, — улыбнулся король, — я скажу только одно: я рад, что ты нашел своё счастье. Если ты в нём уверен, я поддержу тебя. — Спасибо, отец, — облегченно улыбнулся Ваньинь, уже не скрывая мечтательной улыбки, — он — сокровище. — Это мы посмотрим еще, — хмыкнул Фэнмянь. Через несколько минут приятного уютного молчания раздались приближающиеся шаги. К беседке подошли братья Лань, Усянь и Мадам Юй. — Ваше величество, — поклонился ему Ванцзи, как старший, — Вэй Ин объяснил нам, зачем вы хотите видеть нас. Мы с братом решили показать вам кое-что, чтобы вы приняли правильное решение. — Неужели этот вздор, который сказал нам приёмыш — правда, Фэнмянь? — высокомерно фыркнула Мадам Юй, поглядывая на сына, опустившего голову. — Дорогая, — улыбнулся король, — не руби сгоряча и позволь им сказать. — Идёмте, — позвал всех Вэй Ин, призывно вскинув руку. Небольшая группа двигалась к тому месту, где Усянь впервые учил Ванцзи летать на свободе: небольшая закрытая поляна за садом. На той поляне Цзян Чэн впервые познакомился с драконом. И сейчас там совершится еще одно знакомство. — Ваше величество, — попросил внимания Сичэнь, обращаясь и к королю, и к королеве, — только не пугайтесь, прошу. Мы не причиним вреда. Братья молча переглянулись и отошли на несколько шагов. Усянь и Ваньинь поняли, что те задумали. Вэй Ин опасливо закусил губу, пока Цзян Чэн заломил руки за спиной. Ванцзи и Сичэнь выпустили на волю свою истинную сущность. Драгоценные заколки стали величественными рогами, а искусные ханьфу — чешуйчатым телом. Сичэнь засиял сапфировым блеском, а Ванцзи напомнил нефритовое божество. — Что это…? — Отец, матушка, — неуверенно позвал Цзян Чэн, — это всё еще наши Чжань и Хуань. Они не люди, то есть, не совсем. — Яньли и ее муж в курсе, — добавил Вэй Ин. Фэнмянь с восхищением разглядывал чудо этого мира, который, как ему казалось, уже не удивит его. Мадам Юй косилась на них не то с восторгом, не то с опаской. Ванцзи опустил голову и упёрся ею в грудь Вэй Ина. Тот счастливо рассмеялся, быстро целуя лоб огромной головы, размером с всё его туловище. Сичэнь уркнул и позволил Ваньину поиграть со своими чешуйками на боку. Фэнмянь и Мадам Юй должны видеть, что их дети в безопасности, что их любят, и что они любят тоже. — Как же так произошло? — всё, что прошептал король в итоге, ожидая самый подробный рассказ. И несколько позже, когда они расположились в уютной гостиной, Вэй Ин рассказал о драгоценном камне, найденном год назад. Принц, смеясь, поведал, как скрывал А-Чжаня, как учил его летать. А после появился Хуань, и Цзян Чэн никогда еще не чувствовал себя более счастливым. Они говорили до поздней ночи, рассказывая о чердачном укрытии, о спасении от людей Вэнь. В какой-то момент Фэнмянь поднёс палец к губам и попросил Вэй Ина быть тише, и принц нахмурился. Он обернулся и увидел, что Ваньинь уснул. Уснул на плече Сичэня, уткнувшись ему в шею. Вэй Ин хихикнул, бросив довольный взгляд гордому Ванцзи. Сичэнь очаровательно покраснел от того, что все обратили на них внимание. Даже Мадам Юй, молчавшая большую часть времени. От этого заворочался Цзян Чэн, и Сичэнь еле слышно утробно уркнул, давая понять, что Ваньинь в безопасности. Кронпринц глубоко вздохнул и снова заснул. Комната наполнилась приглушенными смешками. — Вот так всё и было, — вернулся к разговору Вэй Ин, — я знаю, что вы можете злиться на нас за скрытность, но… — Но вы хотели защитить тех, кого полюбили, — прервала Усяня, внезапно, Мадам Юй, а после обратилась к Ванцзи, — мы уже поблагодарили вас за расправу над Вэнь Жоханем. Теперь сто́ит благодарить лично тебя за спасение этих идиотов. — По-другому и быть не может, — отозвался Чжань, чуть сжимая крупной ладонью руку Вэй Ина. В его глазах плескалась чистая любовь и преданность, и Усянь ответил ему тем же.

***

Жёлтый водопад листьев кружил над головами людей, собирающих урожай. Последние тёплые дни лета грели землю солнечными лучами, но люди чувствовали запах приближающихся заморозков. Вэй Ин отчаянно прятал голову под подушкой, не желая просыпаться. Однако ему не дали и шанса. Ванцзи, по какому-то своему обыкновению проснулся в пять утра, обогнав запоздавшее солнце, и начал выцеловывать путь от шеи Усяня до ключиц. — А-Чжань, ты не можешь вот так будить меня каждый раз, — сквозь зевок сказал Вэй Ин. — Почему? — Потому что мы не спали полночи. И ты совершенно меня измотал. — Вэй Ин красив, и я люблю его. — Ох, слишком мило, Ванцзи! — Вэй Ин отчаянно простонал, пытаясь скрыть в складках одеяла собственный румянец. Его дракон рыкнул и оставил небольшой укус на шее. — Ау, за что? — Моё имя Чжань, — сверкнул глазами Ванцзи, — я говорил тебе. — Ух, значит, меня ждёт такая реакция, если я буду называть вот так? — Вэй Ин шкодно улыбнулся и начал проказливо коверкать имя А-Чжаня на разный манер, — Ванцзиии, Ваанцзи. Дракон рыкнул и повалил Усяня, вдавливая того в подушки. Жаркое янтарное пламя горело в его глазах, когда Ванцзи с силой оставил поцелуй на чужой шее, отмечая её. Вэй Ин выгнулся, пытаясь найти сладкое трение, пока в животе накапливалась возбужденная тяжесть. Ванцзи раздел своего любимого, освободив того от рубашки и штанов, в которых Усянь спал. Каждое прикосновение к прекрасному трепещущему телу Чжань сопровождал поцелуем. Вэй Ин млел от того количества ласки, коим его одаривали каждый раз. Будто он был всем, чего можно желать. — А-Чжань, пожалуйста, — позвал он, находясь на пределе. Ванцзи в этот момент шумно выдохнул. Он ласкал своего принца жарким пленом рта, пока его длинные изящные пальцы искали ту самую сладкую точку внутри тела Вэй Ина. Всего было слишком много, и когда Чжань вытворял такие вещи, Вэй Ин, заливаясь краской, в тайне желал, чтобы это никогда не заканчивалось. — Иди сюда, прошу, — позвал Вэй Ин снова, и Чжань никогда бы не смог ему отказать. Дракон поцеловал своего мужчину, отвлекая и выражая всю свою любовь, а сам направил себя в жаркий плен чужого тела. Усянь сладко простонал, запрокидывая голову. Его руки терзали гладкую кожу бледной спины, ноги пытались держаться за чужую поясницу. Вэй Ин любил обниматься, а А-Чжань любил обнимать. Они идеально подходили друг другу. И когда Ванцзи начал двигаться, безошибочно попадая по сладкой точке, Вэй Ин мог только звать своего любимого и признаваться в любви. — А-Чжань, А-Чжань, боги, да, — комната наполнилась жаркими звуками любви двух людей. Скорость становилась все быстрее и яростнее, дыхание сбивалось сильнее с каждым поцелуем и стоном, лёгкие горели. Вэй Ин бросил взгляд на своего мужчину: распущенные волосы, нефритовая кожа, янтарные глаза. «Он такой красивый. И он мой», — эта мысль стала последней, отправившей Вэй Ина за грань удовольствия. Задыхаясь, он только прижался всем телом к тому, кому доверял и верил всей душой. К тому, кто всегда будет с ним. Спустя несколько минут попыток привести дыхание в порядок Ванцзи обнял Усяня со спины, шепча на ухо: — С днем рождения, Вэй Ин.

***

День рождения принца отмечали с размахом. Приготовления начались за неделю, Яньли с семьёй приехали за несколько дней до празднования. И Яньли, и Цзысюань с неверием смотрели на двух господ, коих когда-то знали как чешуйчатых сокровищ. Сичэнь, улыбаясь, протянул руки к маленькому А-Лину, который каким-то невероятным образом признал в этих мужчинах тех «странных крылатых лошадок». Никто кроме семьи не знал о секрете избранников принцев. После страстного утра и, безусловно, лучшего поздравления от А-Чжаня, Вэй Ин с приятной дрожью в ногах принялся готовиться к чествованию себя. Он улыбался, когда собирал волосы и видел в отражении зеркала укусы и метки. Благоговейно рассматривал спину подошедшего Ванцзи — покрытую восхитительно эстетичными царапинами. — Тебе не больно? — Вэй Ин не может сделать мне больно, — ответил дракон и принялся надевать свое традиционное белое ханьфу. Ванцзи накинул рубашку, штаны, халат, завязал пояс. Когда настал черёд налобной ленты, Чжань задумчиво повертел её в руках, а после повернулся к Вэй Ину, наблюдающему за ним. — Я хочу сделать тебе подарок. — Ещё один? — хохотнул Усянь, — я ещё от прошлого не отошел, — Ванцзи очаровательно зарделся, но подошёл ближе. — Это — символ Луны. Она создала нас. Но именно ты вдохнул в меня жизнь. Я принадлежу тебе. Ты примешь эту ленту? Усянь пораженно уставился на протянутую ленту. — Это предложение? — Да. Я хочу, чтобы ты носил её. Чтобы ты был моим. Если ты хочешь. — О боги, неужели ты хоть на секунду подумал, что я могу отказаться? — вскинулся Вэй Ин, — я скорее уйду из замка жить в лес, чем оставлю тебя. Улыбнувшись такому ответу, Чжань подошел ближе и встал позади Вэй Ина. Он подобрал волосы и мягко пропустил через них ленту. Теперь она венчала хвост Усяня. — Мы поженимся, — с благоговением прошептал Вэй Ин. — Мгм. — Надо сказать всем. Это лучший день рождения, А-Чжань, — кажется, несколько слезинок скатились по щекам Вэй Ина, и Ванцзи нахмурился, пытаясь стереть их, — не переживай, это слезы счастья, — отозвался Вэй Ин, говоря прямо в чужую шею, что обнимал. Через несколько минут в покои с грохотом кто-то ворвался. Вэй Ину не нужно было смотреть, чтобы понять, что это его младший брат. — С днем рождения, Вэй Усянь, — со сладко-ехидной улыбкой сказал Цзян Чэн, подходя ближе, — ещё на год ближе к смерти! — Пошёл ты, Цзян Ваньинь, — рассмеялся Усянь, обнимая брата за плечи, — с такими шутками я уверен, что переживу тебя. — А-Сянь, — позвал вошедший Сичэнь, — с днем рождения. — Спасибо, мой сапфировый друг, — поддел его Вэй Ин, но благодарно улыбнулся. — Я вижу, что брат уже поздравил тебя, — Хуань указал на свежие отметины на шее. Сичэнь не был бы Сичэнем, не вступившись в битву колкостей за Ваньина. — Не завидуйте, — усмехнулся Вэй Ин, и где-то рядом фыркнул А-Чжань. — Впрочем, я вижу, что брат сделал тебе настоящий подарок, — уважительно отозвался младший дракон, — мои поздравления. — Что? — не понял Цзян Чэн, — о чем ты? Вместо ответа Усянь покрутил головой, чтобы показать белую ленту в своих волосах. Ваньинь нахмурился. — И что это значит? — Что А-Сянь принадлежит Ванцзи, — объяснил Сичэнь. Ваньинь всё равно не понял, — это значит, что они поженятся. — Ты с ума сошёл?! — ужаснулся Цзян Чэн, — тебе даже двадцати пяти нет, какой замуж?! — Кто тут собрался замуж? — спросил голос со стороны, и все обернулись на дверь. Яньли придерживала сына и улыбалась, — А-Сянь, ты ничего не хочешь нам сказать? — Шицзе, ну что ты, — Вэй Ин залился краской, — мне только-только сделали предложение, я ещё сам не понял до конца. Ванцзи, всё это время стоявший в молчании, только ближе подошел к любимому и поцеловал его в голову. — Должен сказать, что ты странно выглядишь без ленты, — отозвался Цзысюань, разглядывая Чжаня. — Согласен, как-то не привычно, — Цзян Чэн кивнул. — О, не завидуйте!

***

Целый день, посвящённый дню рождения принца, в городе проходила ярмарка. Продавцы выкладывали на прилавки лучшие товары, зазывали гуляющих людей попробовать яблоки в карамели. Где-то на площади слышался смех детей, наблюдающих за выступлениями актёров-кукловодов. В воздухе слышался запах осени и горячего вина. — А-Чжань, идём сюда! Вэй Ин потащил своего мужчину в сторону прилавка с яблоками, поблескивающими сладкой карамельной корочкой. Он купил две штуки и предложил Ванцзи. — Будучи маленькими, мы с братом сбегали на такие ярмарки, чтобы поесть яблок. Попробуй, — Вэй Ин прожевал кусочек, и на его лице отразилось блаженство, — ммм, вкус детства. — Вкусно, — подтвердил Чжань. Они гуляли уже несколько часов. После завтрака со всей семьёй и поздравлений чужой помолвке, вся королевская чета отправилась на ярмарку. Где-то недалеко должен был быть король, выбирающий подарок для своей жены. Яньли с семьёй развлекала смеющегося А-Лина. А Цзян Чэн увёл Сичэня в сад. — Скоро возвращаться в замок, — напомнил Чжань, посмотрев на солнце, клонящееся к закату. — Я помню, — Вэй Ин кивнул. Он подошёл к своему мужчине и открыто положил голову на плечо. Усяня не волновали чужие взгляды и неодобрение. Его А-Чжань слишком прекрасен и удивителен, чтобы считаться с чужим мнением. — О чем думаешь? — тихо спросил дракон, поглаживая чужую спину. — О тебе, — честно ответил Усянь, — о том, что люблю тебя. И даже не видя его лица, Вэй Ин почувствовал такую редкую, но такую прекрасную улыбку. — Эй, отлепитесь друг от друга, мы возвращаемся, — позвал их появившийся Цзян Чэн. Сичэнь рядом деликатно хмыкнул. — Чем же вы занимались, интересно? — поддел брата Вэй Ин, направляясь к замку. — Гуляли по саду, — коротко ответил Ваньинь. — Мгм, и потому губы А-Хуаня похожи на вишни, — расхохотался Вэй Ин и принялся убегать от брата, желающего отвесить ему шлепок по голове, — Ну всё-всё, у меня сегодня день рождения, мне можно! — А я на будущее. Они побежали вперёд: Вэй Ин бежал, оглядываясь на смущенного и злого брата. — Я бы не смог быть счастливее, — тихо отозвался Сичэнь. Они шли рядом, не спеша, наблюдая за перебранкой своих избранников. Ванцзи чуть улыбнулся словам брата. — Я понимаю. — Думаешь, поэтому Луна решила, что настало время попробовать снова? — Давай просто жить, раз нам дали такой шанс.

***

Бал был в самом разгаре. Всюду танцевали люди, блестели дорогие ткани, слышалась музыка. К Вэй Ину подошли уже практически все, поздравляя и желая долгих лет жизни. Этикет не позволял Вэй Ину уходить далеко, и потому он издалека наблюдал, как Яньли передаёт маленького А-Лина в руки Ванцзи. Скоро должен был начаться вальс — любимый танец сестры — и, вероятно, она хотела потанцевать с мужем. А-Чжань держал ребёнка на руках, пока тот ему что-то рассказывал, махая ручками. А после они отправились к столу. Видимо, А-Лин захотел какую-нибудь сладость. С другой стороны Цзян Чэн, будучи кронпринцем, говорил с несколькими чиновниками. Вэй Ин изо всех сил старался не смеяться с лица брата, старающегося не выдавать своей скуки. «Осталось найти Сичэня», — подумалось Усяню, когда к нему подошёл очередной человек с поздравлениями. Через некоторое время, когда вальс закончился, и Яньли вернулась за своим ребёнком, принц пробежался по залу и нашел знакомые сапфировые одежды. В компании с Мэн Яо. «Уф, брату это не понравится». Примерно то же самое подумал и Сичэнь, когда к нему подошёл этот красивый молодой человек, улыбаясь ровно до ямочек на щеках. — Добрый вечер, Лань Сичэнь, — поздоровался тот и улыбнулся снова, — как вам вечер? — Превосходно, господин Мэн, — отозвался Хуань. — Не откажитесь выпить со мной за здоровье его высочества? Только сейчас Хуань заметил два кубка в руках этого юноши. Он неловко бросил взгляд в сторону, а после сказал: — Вы не против, если мой брат присоединится к этому тосту? — О, разумеется, — милая улыбка чуть потускнела, но не исчезла совсем. Они прошли по залу, обходя людей. По пути Сичэню пришлось взять ещё один кубок в руки. Ванцзи посмотрел на брата в лёгком недоумении, когда тот безмолвно выразил свое беспокойство. — Господин Мэн предлагает нам тост за здоровье его высочества, — объяснил Хуань. — Кто, как не его мужчина поддержит это пожелание, — доброжелательно сказал юноша. Делать было нечего. Отказаться — проявить неуважение, это могло оскорбить человека. Так их учили. Когда братья Лань поселились в замке, им показали несколько правил этикета, и что ж, отказываться нельзя. — За Вэй Усяня, — сказал тост Мэн Яо, поднимая свой кубок. — За Вэй Усяня, — вторили ему братья. Терпкая красная жидкость — вино — обожгла горло приятным теплом. В следующее мгновение голова стала тяжелее, а ноги — как будто мягкими. Хуань посмотрел на брата и в его глазах увидел ту же беспомощность. Они пьянели. Впервые в жизни они пьянели, и это было ужасно не вовремя, ведь кругом было полно народу. Не хватало ещё обратиться на глазах у всех. — Лань Сичэнь, — позвал его Мэн Яо, — кажется, начинается ещё один вальс. Потанцуете со мной? — он изящно подал тонкую руку, приглашая на танец. — Эмм… — пьяный мозг отвратительно медленно соображал, и Сичэнь смотрел на Мэн Яо странным расфокусированным взглядом. — Нет, — резко ответили за него, — он не будет танцевать с тобой. Неужели в прошлый раз ты не понял намёка? — Цзян Чэн был зол, откровенно зол. — Ваше высочество, — Мэн Яо поклонился, — мы лишь выпили за здравие его высочества и хорошо проводили время. Вам не стоит переживать. — Выпили? — почти вскрикнул подошедший с другой стороны Вэй Ин. Ванцзи, почувствовав родные руки, почти безвольно упал на них, — да твою ж… — На воздух, срочно, — шепнул Ваньинь брату, — а ты, — он обратился к Мэн Яо, — мне плевать на этикет и чувство такта. Этот человек мой, запомни это и отвали. Усянь уже аккуратно пробирался через толпу людей, стараясь не привлекать внимания и держа за талию Чжаня, но был горд за брата. Сказать нечто подобное для него — человека, считающего себя неправильным за любовь к мужчине — это было потрясающе. На улице вступила в права осенняя ночь. Братьев Лань усадили на скамейку в саду, ожидая, когда свежий воздух хоть немного отрезвит их. — Первое в их жизни вино и так унесло, — мрачно хмыкнул Цзян Чэн. — Ладно, переживём, — Усянь пожал плечами, — и кстати, я горжусь тобой. — За что? — За то, что сказал, что любишь меня чужому, — пьяно растягивая гласные, отозвался Сичэнь. — Мгм, это было красиво, — подтвердил Ванцзи. — Бог ты мой, они просто в стельку, — неуверенно прошептал кронпринц. — Ложь, — грозно помахал ему пальцем прямо перед носом старший Лань. А когда Цзян Чэн смешно скосил взгляд на этот палец, младший Лань очаровательно хрюкнул. — Скоро начнётся фейерверк! — вспомнил Сичэнь и обернулся к брату. Тот кивнул, давая понять, что понял. Пьяные тела плохо слушались, но Ванцзи и Сичэнь смогли встать. — Вы зачем поднялись? — простонал Ваньинь, — сядьте обратно, Лани-пьяни. — Фейерверки, — ответил ему А-Чжань, будто одного слова должно быть достаточно для понимания. Впрочем, долго ждать не пришлось. Через минуту прозвучали первые залпы, и Драконы позволили показаться истинным обликам. Движения давались с трудом, крылья будто плыли в воде. Но Ванцзи первым опустил голову к земле, призывая Вэй Ина оседлать его. И тогда Усянь вспомнил: «Интересно, каково это — летать среди фейерверков?» — он спросил это у А-Чжаня, когда тот был ещё маленьким и наблюдал новогодний салют. — Ты запомнил, — благоговейно прошептал Вэй Ин и позволил самому себе перекинуть ногу через чешуйчатую шею. — Что ты делаешь? — возмутился Цзян Чэн. — Просто доверься им, — отмахнулся Вэй Ин. И Ваньинь доверился. Уселся в удобную впадинку в основании шеи Сичэня, позволяя тому легко поднять себя в воздух. Это было удивительно. Они уже летали вместе раньше, позволяя драконам показывать ночные небеса. Но сейчас… сейчас они летели среди расцветающих роз и пионов в воздухе, вспышек света. Это было так красиво и невероятно, что, наверное, считалось невозможным. Вэй Ин попытался поймать ладонью падающие блестяшки, но те оказались слишком горячими. Тогда он решил просто любоваться, крепко держась за нефритовую чешую. — Это удивительно! — этот день он запомнит навсегда, потому что это… Он проснулся от горячего желания своего любимого, подарившего ему наслаждение. Вся его семья поздравила их с помолвкой. Боги, он скоро выйдет замуж! И сейчас его А-Чжань несёт его ближе к небесам, исполняя давно забытое желание. Это… счастье. — Урррк, — знакомо фыркнул Ванцзи, мягко и ровно кружа над землёй, чтобы не уронить свое счастливое сокровище. Тем временем Сичэнь понёс Ваньина дальше. Куда-то в сторону от замка и сада, и в темноте Цзян Чэн разглядел сумрачный лес. Когда-то они уже бывали здесь: в березовом лесу находился небольшой пруд с проточным ручьем, где можно было выпить воды. — Зачем ты принёс меня сюда? — спросил Цзян Чэн, когда Сичэнь приземлился и позволил тому спуститься на ноги. Вместо ответа огромная драконья голова повалила кронпринца на землю, придавливая в районе груди. Хуань глубоко дышал, распластав крылья по земле. — Я так понимаю, ты все ещё пьян? — попытался прояснить Ваньинь. — Фрр, — ответили ему. — Значит, пьян. Хорошо. Они лежали вот так на лесной поляне под безоблачным звёздным небом, слушая дыхание друг друга. Ваньинь нежно касался чужого носа и чешуйчатых щёк. В ответ на это фыркали. — Вернись ко мне, — попросил в тишине леса кронпринц. Его послушались. Сичэнь позволил вновь появиться рукам и ногам вместо крыльев и лап, рогам смениться заколкой. Теперь на Цзян Чэне лежал его мужчина, довольно щурясь от того, что его тут же обняли. — Зачем ты принёс меня сюда? — снова спросил Цзян Чэн, играясь с белой лентой в чужих волосах. — Давай искупаемся, — предложил Хуань. — С ума сошёл? Осень же, мы замёрзнем. — Обещаю, что согрею тебя. Последние слова Хуань прошептал прямо в губы. А после позволил страстному поцелую захватить все свое внимание. Они всегда целовались горячо и страстно, будто встречались после долгой разлуки. И сердце Сичэня болело от того, насколько Цзян Чэн жаждал любви, насколько хотел чего-то своего. Дракон аккуратно раздел своего человека, позволяя его телу покрыться чудным каскадом мурашек. После разделся сам, словив на себе жаждущий голодный взгляд. — Идём, — сказал он и протянул руку. Цзян Чэн доверился ему. Он всегда доверялся ему, даже если нужно зайти в холодную осеннюю воду. Потому что это Сичэнь, потому что он всегда будет на его стороне. И медленно, но Хуань доказывал это. Что будет рядом, что не оставит, что его А-Чэн заслуживает быть любимым. Вода была холодной первые несколько минут. А после Хуань позволил внутреннему огню дракона стать энергией и согреть воду вокруг них. Дрожь кронпринца исчезла, и он начал бултыхаться в тёплой воде, подобно играющему ребёнку. «Видишь?» Хуань медленно подплыл к любимому и оттеснил его к удобным камням, заставляя сесть на них. После захватил в плен так нужные губы. Они были едины совсем недавно, и потому подготовка не требовалась. Но как же сладко то тянущее чувство предвкушения. И когда Сичэнь позволил себе наполнить другого, горячий довольный стон стал ему путеводной звездой. Хуань брал его медленно и нежно, с каждым толчком доказывая, насколько любит и дорожит. — Х-хуань, ммм, ещё… — давно этот лес не слышал таких смущающих признаний, но им было всё равно. Была только тёплая вода и бесконечное количество движений. Когда вода унесла следы их любви, Цзян Чэн очнулся головой на плече Сичэня. На его руку что-то повязывали. — Что ты делаешь? — Ты знаешь, я хотел подождать ещё неделю, до праздника в твою честь, — отозвался Хуань, — но а после подумал, что не стоит ждать особенных дат. Ты мой, я твой — это неизменно. Цзян Чэн поднял руку и поднёс к своему лицу. На запястье красовалась белая налобная лента с символом Луны.

***

Летели листья, таял снег, цвели сады — и так по кругу. Прошло несколько лет. Несколько счастливых и уютных лет. Король Цзян Фэнмянь сложил с себя полномочия, позволяя править своему сыну. Король Цзян Ваньинь был прекрасным воином и стратегом, а его муж, будучи мягким и располагающим к себе, мог решить любой конфликт или спор разговором. «Идеальный тандем», — как нередко шутил Вэй Ин, но в этом была только доля шутки. На самом деле Усянь был безумно горд своим братом, чьи страхи и собственная неуверенность пали под натиском любви дракона. Ваньинь расцвел, как цветёт слива в весеннем саду. Сам же Вэй Ин занялся помощью брату, а его А-Чжань был рядом с ним. Этим днём Сичэнь чувствовал легкое беспокойство. Помогая мужу с бумагами, Хуань будто чувствовал предостерегающее прикосновение солнечного света. Он чуть нахмурился и продолжил писать, а после поставил печать. Внезапно Сичэнь услышал детский плач. — Что это? — спросил он вслух. — О чем ты? — не понял Цзян Чэн. — Этот плач. Детский плач, Ваньинь, откуда он? — Я ничего слышу, — покачал головой король, оглядываясь по сторонам, — может быть, ты просто устал? — Нет, — ответил разче, чем хотел, Хуань. Дело было в его состоянии, — нужно идти. Мужчина встал, отодвинув от себя бумаги и стул, направился к выходу. Цзян Чэну ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Вид Хуаня был крайне обеспокоенным: хмурая растерянная складка меж бровей, бегающий взгляд, руки, сжатые в кулаки. Ваньинь переживал за мужа. Они прошли несколько коридоров и вышли в любимый сад. Там Сичэнь посмотрел на небо, будто спрашивая и ища ответы, а после взглянул на мужа: — Ты со мной? — Всегда, — кивнул Цзян Чэн, и в то же мгновение увидел, как Хуань обращается. Прошло столько лет, а он все ещё восторгался им. Король сел на подставленную шею, и они быстро взлетели. Сичэня вело нечто, слышимое исключительно им, и Ваньину осталось только смотреть на деревья под своими ногами. Внезапно он увидел странную тень. Цзян Чэн нахмурился и покрутил головой, пытаясь понять, что это. Затем поднял голову и увидел, как чёрный круг закрывает собой солнце. — Это что, солнечное затмение? — неверяще прокричал сквозь поток ветра Ваньинь. Доселе он читал о таком только в книгах. В ответ ему только уркнули. Через несколько минут они приземлились на небольшой лесной поляне. Сичэнь тут же стал человеком и быстро пошёл вперёд, и теперь Ваньинь слышал детский плач. Через несколько метров Хуань присел на колени и что-то поднял с земли. Ваньинь подошёл ближе и увидел… — Ребёнок, — прошептал он, пытаясь понять, как он здесь оказался. — Младенец, — поправил Сичэнь, ласково касаясь пухлой детской щёчки, — совсем маленький. — Но как… В этот момент Ваньинь услышал трепыхание ещё одной пары крыльев. На поляне приземлились Вэй Ин и А-Чжань, и дракон тоже стал человеком. — Он сказал, что слышал детский плач, — пояснил на вопросительный взгляд Усянь. Они окружили малыша. Обычного человеческого ребёнка с двумя ручками и ножками, весело смеющегося из-за того, что длинные волосы Сичэня щекотали его. — Брат, — позвал Ванцзи. — Да, — ответил Сичэнь, ничего не объясняя. Всё его внимание было обращено на ребёнка, которого он так нежно качал на руках с выражением чистой любви. — Объяснишь? — спросил Вэй Ин мужа. — Затмение. — Подробнее, Ванцзи, — потребовал король. — Луна и Солнце встретились единственный раз за много лет, чтобы благословить вас ребёнком. — Что… — прошептал Цзян Чэн, вскидывая голову. Затмение заканчивалось. Лунный диск практически освободил от своей черноты солнце. — А-Чэн, — осторожно позвал Сичэнь, — это ребёнок. Наш ребёнок. Вы настолько чудесные люди, что Луна и Солнце решили доверить вам ребёнка… — Он станет драконом? — Спросил у мужа Вэй Ин. Ванцзи кивнул. — Боги, — еле слышно отозвался Ваньинь. Он осторожно ступил к мужу, держащему на руках их ребёнка. Боги. Разве это возможно? Сердце Цзян Чэна сжалось от любви и неверия, когда он аккуратно обнял мужа и… сына. Да, сына. Вэй Ин и А-Чжань стояли чуть в стороне, наблюдая за семьёй. — А-Чжань? — Мгм? — А если нас тоже благословят ребёнком, как мы его назовём? — А-Юань, — ответил Ванцзи, — мы назовём его А-Юань. — Так и сделаем, — счастливо выдохнул Усянь.