Драконья песнь

Недалеко показалась укрытая в лесной роще небольшая поляна. Ночь заставляла мир с высоты полета выглядеть сплошным черным мазком с картины художника. Когда Хуань аккуратно опустил их на землю, стараясь не задеть воткнутые в плечи стрелы, Вэй Ин тут же проорал, оглушая сам себя: — Какого черта, Хуань! Какого черта мы оставили его там? — Стой, — попытался успокоить его брат, — Вэй Ин, успокойся. — Успокоиться? Может быть, еще попросишь песню тебе спеть, Ваньинь, да «спасибо» сказать?! — Вэй Ин неловко попытался сжать рукой больное плечо, так как боль порядком давила на мозг, — мой А-Чжань остался в одиночестве не понятно с каким числом врагов, пока мы тут, хотя могли помочь! И я должен успокоиться! Да хера с два! Усянь заметно выдохся после этих слов. Юноша тяжело опустился на большой холодный камень неподалеку, пытаясь бороться с противными мушками перед глазами. — Ты закончил? — устало спросил Цзян Чэн. Получив нервный кивок, он довольно выдохнул и повернулся к Хуаню, всматриваясь в глаза. На кронпринца смотрел его сапфировый дракон. За свободную теплую весну и жаркое лето Хуань стал практически одного роста со старшим братом. Огромные синие крылья пылали драгоценным блеском, на чешуйчатой голове обозначились удобные рожки. Тело сапфирового дракона сияло статью и могуществом, а рост его был сравним с пряничными деревьями, что цвели в садах у замка. — Хуань, — неловко позвал Цзян Чэн, переминаясь с ноги на ногу, не зная, как попросить, — а ты тоже можешь… стать человеком? — на секунду Вэй Ину, наблюдающему за этой картиной в попытке отвлечься от нещадных переживаний, показалось, что Хуань улыбнулся, слушая эту сбивчивую речь. Дракон только легко кивнул головой. Сейчас, стоя в безопасности, когда им больше ничего не оставалось, кроме как слушать и наблюдать, превращение показалось братьям не таким стремительным и смазанным. Хуань отпустил свою драконью сущность, позволяя крыльям смениться на пару элегантных мужских рук. Сапфировая чешуя преобразилась в чудной красоты наряд глубоких синих оттенков. Рогатая статная голова сменилась невероятно красивым лицом молодого мужчины с волевым подбородком и ямочкой посередине. А со лба вилась белоснежная лента с узором облаков и Луны в центре. Он стал совершенно другим, и только глаза — глубокого янтарного цвета — говорили, что перед ними все тот же Хуань. Он мягко и немного неловко улыбнулся, не зная, куда себя деть от пристального внимания двух пар глаз. Вэй Ин смотрел со здоровым интересом, покуда ожидание не убило его. Но А-Чэн… Взгляд А-Чэна был похож на тот самый взгляд в момент их первой встречи: глубокой ночью у жарко растопленного камина, когда Хуань только появился, а Ваньинь смотрел на него, как величайшее сокровище своей жизни. — Привет, — неловко сказал Хуань глубоким низким голосом с характерной хрипотцой, когда сделал несколько шагов навстречу своему человеку. — Это правда ты? — неверящим шепотом спросил Цзян Чэн, пытаясь разглядеть что-то неуловимое в глазах. Ответить и доказать было проще простого. — Давай, когда всё закончится, полетаем? — со шкодно улыбающимся уголком рта ответил вопросом на вопрос Хуань. Ваньинь пораженно хмыкнул. — Это ты, — Цзян Чэн облегченно выдохнул, приподняв брови, но тут же дикая боль лезвием прошлась по ране на плече. За всем этим они почти забыли, что стрелы все еще торчат из тел. — Позволь помочь, — попросил Хуань, когда его кронпринц стал оседать на землю. Хуань усадил его так, чтобы тот удобно облокотился на камень, где сидел Вэй Ин, а после прикоснулся рукой к стреле, хватаясь за древко. — Веришь мне? — Цзян Чэн устало и сосредоточенно кивнул, поджимая губы, — врать не стану, будет больно, но быстро. В следующее мгновение Хуань резко отломал древко стрелы, обнажая неровные разрывы на некогда гладком дереве. Следом быстро наклонил Ваньина вперед и, ухватившись за стрелу со спины, одним движением вытащил ее. — Прости меня, — прошептал дракон, когда крик боли сотряс поляну, — прости меня, мой хороший. А после он приложил руку прямо на рану, где было сквозное отверстие. Дыра в плече Цзян Чэна перестала кровоточить, когда мягкий синий свет из-под ладони окутал ее. Несколько секунд принц чувствовал жжение, как будто Хуань выжигал саму боль, а после пришел покой. — Как тебе удалось? — неверяще спросил кронпринц, чувствуя только усталость в мышцах, когда ощупал совершенно здоровое плечо. — Всего лишь маленькое манипулирование моей энергией, — просто ответил Хуань, уютно улыбнувшись, пытаясь успокоить этим. Мужчина встал и сделал шаг навстречу Вэй Ину, — А-Сянь, теперь ты. Позволишь? — У меня есть выбор? Вряд ли убегу от твоей драконьей ипостаси, — надменно гаркнул Вэй Ин, припоминая, как Хуань насилу вынес их. — Вэй Усянь, — осадил его Ваньинь, — не говори так с ним. — Всё в порядке, А-Чэн, — тихо сказал Хуань, оглядывая раненое плечо и прикидывая, с какой стороны будет легче избавиться от стрелы, — он просто расстроен и переживает. Но я вот что тебе скажу, А-Сянь, — продолжил он, когда схватился рукой за древко, — ты ведь его чувствуешь, верно? И я чувствую. С братом всё в порядке. — Пока в порядке, — буркнул Вэй Ин через пару минут, когда крик боли осел в его горле, заставляя хрипеть. — Ванцзи знает, что делать, — покачал головой Хуань, выпуская немного энергии через ладонь, — для нас нет ничего важнее вашей безопасности. — Тогда ты представляешь, что я чувствую сейчас. — Мы все, — поправил Хуань, — но тебе сто́ит верить ему. Вэй Ин неловко потер здоровое плечо, пытаясь изо всех быть благодарным, а не встревоженно-расстроенным. — Погоди, — встрепенулся Цзян Чэн, — кого ты назвал Ванцзи? — Хуань уютно улыбнулся прежде чем ответить. — Хуань и Чжань — прекрасные имена, — начал объяснять мужчина, подойдя на несколько шагов к своему человеку, — их дали нам вы, и мы любим их. Но у нас были и свои имена. Ванцзи и Сичэнь, так нас нарекла Луна. — Отрешившийся от мирского и Подданный солнца? — недоверчиво произнес Вэй Ин, скривив одну бровь. Хуань понятливо тихо рассмеялся. И звук этого чистого, искренне-смущенного смеха заставил сердце Ваньина биться куда чаще положенного. Кронпринц подошел ближе, аккуратно прихватив чужую ладонь в свою и смотря в глаза. — Да простит нас Луна, — смущенно сказал он, — но моё имя идёт тебе куда больше, — Хуань покраснел щеками и заметно улыбнулся, а после спросил: — Даже сейчас Ослепительный? — Всегда, — честно ответил кронпринц, понимая, насколько греховны и смущающие его слова. Вэй Ин наблюдал за этим со стороны, искренне радуясь за брата. Никогда его глаза так не горели в присутствие кого-то. Никогда Чэн-Чэн не пытался флиртовать и всегда отклонял чужие попытки. А сейчас его щеки видимо отдавали красным даже сквозь темноту ночи, а в глазах искрился неиссякаемый интерес. И всё же Вэй Ин был на взводе. Нога против воли тряслась, а руки лежали на груди заломом. Принц то и дело всматривался в тёмное небо в поисках белой вспышки, но ничего не видел. Однако через несколько минут Вэй Ин услышал знакомое трепетание огромных крыльев, хватающих воздух. — А-Чжань! — воскликнул он, поворачивая голову на звук и пытаясь найти в небесах свою белоснежную звезду, что вскоре показалась, слетая с облаков. Бесконечно тягучее облегчение затопило сердце Усяня патокой, когда на поляну приземлился его А-Чжань. Вэй Ин слетел с камня, чтобы обнять своего дракона, но в следующее мгновение его глаза расширились от ужаса. В груди Чжаня торчало широкое копье, выбившее несколько чешуек. — Боги, А-Чжань! — Вэй Ин кинулся к нему, пытаясь ухватиться и рассмотреть рану. — А-Сянь, — нежно окликнул подбежавший Хуань, — давай я, у меня больше сил. — Всё нормально, я сделаю это, — ответил Усянь холодным тоном, — ты за? — Чжань кивнул и заметно напряг челюсть. Вэй Ин схватился за деревянную рукоять копья, пытаясь не сбить дыхание, иначе сердце, стучащее чистой обеспокоенностью, точно выпрыгнет из груди. — Готов? — дракон кивнул, — на счёт три. Три, два, — на счёт «два» Усянь резко потянул, и копье с противным звуком вышло из плоти. Вэй Ин отбросил оружие куда-то в траву и подбежал к своему дракону, чей рык боли сотряс деревья настолько, что несколько ворон поднялись над кронами. — Какой ужас, — со слезами на глазах прошептал Вэй Ин, — надо что-то сделать, кровь не останавливается! — принц пытался притронуться к ране, прижать её, но Хуань остановил его. — А-Сянь, успокойся, прошу. — Что ты несёшь?! — В Усяне поднялась истерика, — нужно помочь ему! — Смотри, — спокойно ответил Хуань, хватая его за руку и призывая успокоиться, — смотри сюда. Хуань указал на рану, что стремительно затягивалась, будто мед, заполняющий чашу. Иногда Вэй Ин будто бы видел голубые всполохи чужой энергии, когда та помогала залечить рану. Через минуту принц с благоговением притронулся ладонью к гладкой поверхности тела, где еще минуту назад была рваная рана. — Всё в порядке, — неверяще прошептал он, покуда пальцы дрожали. — Это я и пытался тебе объяснить, — Хуань легко улыбнулся, пожимая плечами. Вэй Ин благодарно кивнул ему, а после отошел немного, так, чтобы встретиться с глазами своего дракона. Его А-Чжань, не торопясь, опустил голову к чужой груди, чтобы её можно было обнять и погладить, чем Вэй Ин и занялся с облегченным смехом. Это было нужно им, нужно обоим: понимание, что Вэй Ин любит каждую часть и каждую ипостась своего дракона. — Вернись ко мне, — прошептал Вэй Ин тихо, так, чтобы только Чжань его услышал. Превращение заняло всего несколько мгновений, и из мягкого света появилось уже знакомое, самое красивое лицо, что он видел. Вэй Ин не мог спрятать своей радости и облегчения. Всё смешалось: облегчение от того, что его А-Чжань в порядке, и облегчение от того, что он — человек. Вэй Ин искренне любил своего дракона, но если он мог становиться мужчиной, значит, его можно было обнять, держать за руку, поцеловать. Вэй Ин покраснел от этой мысли, понимая, насколько интимной она была. И все же резкое желание завладело сознанием, затмевая собой любую другую мысль. Чжань стоял, не двигаясь, когда в него за пару шагов влетел черно-красный вихрь. Руки рефлекторно подхватили его человека за талию, пока мужчина пытался справиться с ощущением чужих губ на своих. Ладони Усяня крепко держали его за затылок и шею, будто боясь, что тот может отстраниться, оттолкнуть. Но разве он мог? Это самое прекрасное чувство, что могли подарить ему Луна и Солнце. Чувствовать, как огонь любви и желания раскаленным железом бежит по венам. Знать, что мужчина в его руках любит его, желает его, не отпустит его. Они делили на двоих воздух, не в силах оторваться от медовой сладости губ и близости, что раньше была недоступна. Однако через несколько минут Вэй Ин отстранился с гулким вздохом, когда легкие начали гореть от недостатка воздуха. Впрочем, он остался в кругу чужих рук, опоясывающих его, и в плену янтарных глаз, что смотрели, не отрываясь. Внезапно Вэй Ин хихикнул, а Чжань вопросительно приподнял брови. — Обычно меня целовал ты, — прошептал принц, объясняя, — сегодня твой поцелуй украл я, — Чжань вспомнил, как пытался выразить свою любовь и преданность, будучи маленьким неуклюжим дракончиком, и молча покраснел, улыбаясь. — Мгм. — Теперь я точно вижу, что это ты, — восторженно продолжил Вэй Ин. — Мгм? — Когда был драконом, только урчал да фырчал, а теперь «Мгм»-каешь, — пояснил принц, удобнее устраиваясь в чужих объятиях, — привычка? — Мгм… — Вэй Ин рассмеялся, когда Чжань резко оборвал свой очередной «Мгм», — не то, что бы мне нужны слова, когда я с тобой. — А-Чжань, — прошептал Усянь, отчаянно краснея и пряча взгляд, — предупреждай, когда будешь говорить подобное. — Не хотел бы прерывать ваше… — послышалось сбоку голосом Цзян Чэна, и даже по голосу Усянь услышал, насколько он смущен, — что бы это ни было, но, А-Чжань, что ты сделал с разбойниками? — Убил, — односложно ответил дракон, и пораженное молчание прокатилось волной по поляне, — не должен был? — Кхм, нет, просто, — неловко попытался объяснить Ваньинь, — ты был один. — Это неважно, — Чжань пожал плечами, — они угрожали вам, и должны были поплатиться за это. — Тем более, — вклинился Хуань, подойдя к плечу Ваньина, — ваша горечь сегодня была настолько яркой, что даже мы почувствовали ее. Эти люди должны были понести наказание. — Да кто против то, — невесело хмыкнул Усянь, греясь в чужих руках, — но если в следующий раз ты посмеешь вот так отослать нас, Ванцзи, — пригрозил пальцем Вэй Ин, и Чжань чуть скривился, когда услышал свое второе имя. — Первое, — сказал он ровным, не терпящим возражений, тоном, — ваша безопасность — самое важное. Ваша с А-Чэном и Хуанем. Я отослал вас, потому что так было нужно. Я старше и сильнее, — Вэй Ин уже было открыл рот, чтобы возразить, как Чжань продолжил, — если бы ты увидел меня раненым со стрелой в плече, позволил бы сражаться? — Нет, — резко ответил Вэй Ин. Чжань приподнял бровь, говоря без слов: «Вот видишь?» — это другое, — неловко попытался выпутаться Усянь. — Нет, это одно и то же, и все это понимают, — отрезал мужчина, и положил руки на чужие лопатки, ощущая, как голова Вэй Ина упала ему на плечо, — и второе: меня зовут Чжань. — Но Хуань сказал, что… — Это правда. Но твое имя я люблю гораздо больше, — уже спокойным тоном произнес нефритовый дракон. — Ты разве не слышал, что я сказал о предупреждениях? — смущенно простонал Вэй Ин, пряча лицо в изгибе чужой шеи и даже с закрытыми глазами чувствуя чужую улыбку. Ваньинь в это время зардело посмотрел исподлобья на мужчину в синей одежде, надеясь, что тот не видит его взгляда. Хуань сделал вид, что увлечен разговором старшего брата с его человеком, однако рука мягко опустилась на ладонь кронпринца, уверенно переплетая пальцы. Цзян Чэн вдруг почувствовал, что сердце забилось беспокойной синицей в его груди, а к щекам припала вся кровь. — Нам нужно, — Цзян Чэн неловко прокашлялся, прося обратить внимание на него, — нам нужно найти наших людей. Мы не знаем, что с ними стало, когда нас с Вэй Ином подстрелили, — от этих слов пальцы в его руке сжались крепче, подавляя раздражение, в стороне же тихо рыкнул Чжань. — Мы найдем их, — кивнул Хуань, понимая, насколько важно Ваньину оставаться кронпринцем — тем, кого слушают, и тем, за кем идут, — доверься нашему чутью, мы ведь драконы. — Вы снова обратитесь? — спросил Цзян Чэн. — Кстати, об этом, — вклинился Вэй Ин, вертя головой от старшего брата к младшему, — почему вы раньше не сказали, что можете становиться людьми? Хуань очаровательно зарделся и отвернулся, однако руки не отнял. Объяснять пришлось Чжаню, как старшему. Тот только хмыкнул, глядя на брата, а позже ответил: — Не только вы скучали. Тяжело учиться чему-то, когда нет учителя, что направил бы. Но мы слишком хотели вернуться, — руки прошлись мимолетной лаской по талии, поднялись выше к шее. Чего не утратил Чжань, так это желания держать Вэй Ина в своих руках, — не говорили, потому что превращения давались тяжело. Мы не всегда могли контролировать это. — Представь, что бы было, обратись мы где-нибудь в замке, — хмыкнул Хуань, обращаясь к Ваньину, — снесли бы несколько стен точно, да перепугали бы всех. — Но теперь, — с надеждой спросил Вэй Ин, — вы можете вернуться с нами? — Мгм, — только и ответил Чжань, ловя счастливый смех своими губами.

***

Найти людей, пусть и в темном лесу, когда над миром правит ночь, проще простого, если вам помогают два дракона. Благодаря удаче или глупой самоуверенности разбойников, думающих, что смогут подчинить себе детей Луны, банда Жоханя не обратила внимания на отряд рыцарей. И именно то, что Цзян Чэн послал их не той дорогой, спасло людей. Усянь и Ваньинь облегченно выдохнули, когда вернулись на место своего пленения. Повсюду лежали тела, и кровь впиталась в землю, однако их отряд, нашедший это место побоища, был в целости и полном составе. — Что будем делать с этим всем? — Вэй Ин неопределенно кивнул рукой на тела, когда они поприветствовали и пересчитали людей. — Соберем и сожжем, — громко приказал Ваньинь, чтобы все услышали, — половина идет в лес за сухим хворостом и строит костер, остальные помогут мне с телами. Как бы я ненавидел их, нельзя оставлять людей на съедение животным. — Я помогу тебе, — нежно заверил Хуань, любуясь своим кронпринцем. — А я предпочту таскать ветки, — уныло скривил лицо Вэй Ин, — хватит с меня на сегодня трупов. — Надорвешься, — цокнул Чжань, которому пришлось отпустить Вэй Ина перед чужими людьми, отчего настроение у обоих резко ухудшилось. — Выбейте из лат их отличительные знаки Солнца, — приказал Ваньинь в стороне людям, — нам нужно будет показать это королю. Оставшуюся ночь отряд зачищал лес от страшных дел людей. Вэй Ин горестно вздыхал, вспоминая детскую сказку, рассказанную Яньли. Неужели жажда власти и денег может так сильно затмить разум и сердце, что люди готовы крушить этих прекрасных созданий? Его нефритовый дракон в стороне методично нес огромные тяжелые ветви, которые обычные солдаты могли осилить только втроем. Чжаня тут же зауважали чуть больше. Обратная дорога до замка проходила в тишине усталости и остатков горечи. В памяти то и дело вспыхивали картинки о горящей деревне. И жертвы были лишь за тем, что Жохань знал, что принцы отправятся вслед за ним. — Слишком громко думаешь, — прошептал на ухо Чжань. Лошадей нашли не всех, и многим в обратной дороге пришлось ютиться в сёдлах по двое. Однако, ни Вэй Ин, откинувшийся на сильную спину Чжаня, ни Цзян Чэн, сделавший то же самое с Хуанем, только с хорошо скрываемым блаженством, не жаловались. — Всегда будут хорошие и злые люди, и ты не в ответе за дела каждого из них, — продолжил шепотом Чжань, от которого мурашки против воли прошлись по рукам и шее, щекоча низ живота, — достаточно того, чтобы ты был хорошим человеком. — Я приму от тебя даже глупости, если ты будешь говорить подобным тоном, — смущенно признался Вэй Ин, за что получил мягкий довольный хмык на ухо и новую порцию мурашек. — Я запомню это, — предвкушающе пообещал ему Чжань, и Вэй Ин готов был раствориться в его словах.

***

Семья встретила братьев и их отряд с бесконечным облегчением, окрасившим лица. — С вами всё в порядке, — выдохнул король Фэнмянь, подойдя к сыновьям и обняв их. Мадам Юй минутой ранее с плохо скрываемым облегченным раздражением назвала их олухами и также обняла по очереди. Король отпустил людей отдыхать и смывать с себя битву, оставив подле только сыновей и двух незнакомых ему господ. — Ваше Величество, — обратился к отцу Ваньинь, замечая его заинтересованный на братьях взгляд, — эти господа, — он указал рукой на братьев, — помогли нам одолеть разбойников и выручили из большой беды. Лань Чжань и его младший брат Лань Хуань, — представил он. Хорошо, что легенду и фамилию придумали еще в дороге. — Ваше величество, — поклонились братья, выражая почтение королю. — Спасибо за вашу помощь, — улыбнулся Фэнмянь, — пройдемте в зал, — приказал он, — вы поедите и отдохнете с дороги, и расскажите нам всё. А господам пока приготовят комнаты. Ваньинь и Усянь наперебой рассказывали придуманную ими легенду о том, что Лань Чжань и Лань Хуань — странствующие господа, помогающие людям. Они видели деревню, якобы спросили про разбойников и королевский отряд, а после отправились следом. И там помогли выиграть сражение, развернувшееся в лесу. Ваньинь показал сохраненные знаки банды, и рассказал, как Жохань решил выманить тех, кто убил их сына. В общем-то, братья почти не соврали. Исключая тот факт, что за одним столом с королем и его женой сидели сейчас два дракона в ипостаси людей. Их покормили свежей едой, и Чжань с Хуанем привычно отказались от дорогого мяса, заставив прыснуть братьев, знающих их любовь к овощам. Держались драконы неплохо, в основном копируя манеры у принцев, иногда озадаченно приподнимая брови: какой ложкой есть суп, в какой руке правильнее держать нож. Усянь мягко улыбался, наблюдая, как Ваньинь незаметно показывает что-то озадаченным мужчинам. — Сегодня вечером мы устроим банкет, — подытожил Фэнмянь, когда рассказ закончился, — нам сто́ит почтить моих сыновей-героев и их дорогих гостей, — все четверо благодарно поклонились, а после, с разрешения, удалились по покоям, чтобы отдохнуть. Слуга показал покои сначала Чжаню, соседние достались Хуаню: богато отделанные комнаты в темных тонах с обилием дорогих материалов и тканей. — Не сравнится с чердачным укрытием, не так ли? — хохотнул Вэй Ин, когда они оставили Хуаня и Ваньина вдвоем и вернулись в первые покои. — Не согласен, — просто ответил Ванцзи, заглядывая в ванную комнату, где уже была нагрета вода и набрана ванна. — Почему это? — заинтересовано спросил Вэй Ин, следуя за ним. — Ту комнату строили вы, — просто ответил Чжань, — и там был наш шалаш. Это всего лишь очередная комната, а там был дом. Чжань аккуратно подошел к юноше, останавливаясь в нескольких сантиметрах от его губ. В его глазах плавился янтарь, а руки желали прикоснуться, сжать, объять каждую клеточку тела. Мужчина принялся неспеша снимать одежду с Усяня, аккуратно распутывая все узлы, застежки и шнуровки, пока принц не посмотрел на него с явным вопросом. — Ванна, — односложно ответил тот, и продолжил свое дело. — Теперь мы поменялись местами, да? — неловко хохотнул Вэй Ин. Обычно он не позволял даже слугам так за собой ухаживать, но А-Чжаню он позволит всё, — когда-то я купал тебя. — Просто помолчи, — беззлобно прошептал Чжань, продолжая свое дело. На стоящую рядом полку полетела рубашка и штаны, обнажая сначала грудь, а после — всё тело. Стоять перед кем-то абсолютно голым было волнительно. Хотелось прикрыться, но жаждущий горящий взгляд напротив пригвоздил Вэй Ина к земле, заставив не двигаться. Чжань снял с себя белую одежду, методично развязав каждый шнурок, а после перешагнул за бортик ванной и протянул руку, приглашая. Вэй Ин готов был взорваться от того, что с ним происходило. Он сидел в уютной горячей воде, откидываясь спиной на грудь любимому мужчине, пока тот водил по его уставшему телу мыльным корнем и смывал пену с его волос. Усянь никогда еще не ощущал такое блаженство, смешанное с будоражащим желанием. — Сейчас мы пойдем спать, — прошептал на ухо Ванцзи, когда закончил. Его руки обнимали торс Вэй Ина, и тот еще никогда не чувствовал себя более защищенным и нужным, чем сейчас, — мы устали и вымотались. А вечером, после бала, мы вернемся и займемся любовью. — Ты просто невозможен! — задушено прошептал Вэй Ин, борясь с острым чувством предвкушения внизу живота, — как можно говорить такие вещи? — Потому что это правда, — ответил Ванцзи всё также в ухо. — Засранец, я же сказал, что такой тон заставляет меня забыться, — простонал Усянь, чувствуя щекочущие позвоночник мурашки. — А я сказал, что запомнил, — хохотнул Чжань, проводя дорожку поцелуев от уха до основания шеи. — Если ты сейчас не остановишься, я за себя не отвечаю, — прошипел Вэй Ин, когда острое возбуждение ударило вниз живота, а глаза закатились в блаженстве от простых поцелуев. Ванцзи тихо рассмеялся, довольный своей работой. — Подождем до вечера. — Чертов Вэнь Жохань, чертова усталость и чертов бал, — в сердцах прохрипел Вэй Ин, недовольно насупившись, когда его аккуратно вытащили из воды, усадили на скамью и принялись обтирать. Чжань тихо смеялся над ним и его нетерпением, хотя сам был на грани, и тело выдавало его. Он слишком долго ждал этого, и солнце как-то подозрительно медленно катилось по горизонту, будто издеваясь своей неспешностью. Вэй Ин упал на подушки, как только Ванцзи на руках вынес его из ванной. В свои покои он не пошел бы и сам, благо, с Чжанем у них было одинаковое мнение на этот счет. Мужчина пристроился со спины принца, укрывая их одеялом и обнимая любимого. — Ты же будешь здесь, когда я проснусь? — еле слышно прошептал Вэй Ин, прижимаясь спиной к чужой груди. — Всегда.

***

Тронный зал блистал нарядными украшениями, пышными платьями и дорогими костюмами. Всюду сновали слуги, следящие за едой, напитками и сохранностью своих господ. Весть о том, что принцы героически избавились от банды, третировавшей целое королевство, разлеталась в мгновение ока, и вечером в замке собралась вся знать близлежащих городов. Когда Усянь и Ваньинь появились в зале вместе со своими дорогими гостями, громко объявили каждого, и люди почтенно поклонились им, а затем продолжили празднование. — Усянь, Ваньинь, — подозвал их король Фэнмянь, — я хочу вас познакомить кое с кем, — братья кивнули, а после повернулись к мужчинам. — Вы можете пока угоститься чем-нибудь, — объяснил Цзян Чэн, — мы поговорим с отцом и сразу же найдем вас. — Всё в порядке, А-Чэн, — нежно улыбнулся Хуань, — всё будет нормально с нами. — Сказал дракон, который в день своего рождения полез на шкаф за колокольчиком и свалился оттуда, — насмешливо фыркнул Ваньинь. — Это было почти год назад, — Хуань беззлобно закатил глаза, — сколько ты мне это припоминать будешь? — Всю жизнь, — просто ответил Ваньинь, вкладывая в свои слова именно тот сакральный смысл, от которого щеки Хуаня очаровательно окрасились алым. — Вы очень милые, но нас ждет отец, — напомнил Вэй Ин, искренне радуясь за счастливого брата. Они кивнули друг другу и отправились в разные стороны. Как оказалось, Фэнмянь хотел познакомить их с мастером-кузнецом, что делал хорошие мечи на заказ. Король хотел порадовать своих сыновей дорогими подарками, потому попросил их описать, какие мечи они бы хотели. Тем временем Ванцзи и Сичэнь отправились по залу, собирая на себе восторженные взгляды. Их аккуратно уложенные черные волосы развивались за спиной, пока на головах красовались массивные серебряные заколки, в драконьей ипостаси заменяемые величественными рогами. Немыслимые для этих краев белое и синее ханьфу подчеркивали поджарый стан. А на лбу красовались белоснежные ленты с Луной и облаками. — Я принесу нам сок, — предложил тихо Чжань, когда они подошли к столу, где было только вино. Мужчины не знали, как на них подействует вино, и сейчас было не время проверять. Хуань кивнул и отпустил брата, оставаясь стоять у стола. — Откуда здесь такие красивые господа? — раздалось за спиной сладко-восхищенным голосом, сто́ило остаться Хуаню одному. — Прошу прощения? — неловко повернулся он, видя перед собой молодого юношу с красной точкой меж бровей. Он очаровательно улыбался, сверкая ямочками на щеках. — Я никогда прежде не видел вас, — пояснил он и представился, — Мэн Яо. — Очень приятно, — Хуань вежливо улыбнулся, склоняя голову в приветствии, — Лань Ху… — он замялся, — Лань Сичэнь, мы с братом странствуем. — Очаровательно, — заинтересовано ответил Мэн Яо, подойдя ближе на пару шагов. Он расспрашивал о дальних краях и других странах, о занятиях и о том, насколько братья останутся здесь. Хуань честно поддерживал беседу, желая скоротать время до возвращения А-Чэна. Ваньинь же тем временем, стоя возле отца и видя, как какой-то отвратно слащавый юнец пытается флиртовать с его Хуанем, держался на чистом уважении к отцу. Кронпринц тихо гневно выдохнул, когда увидел как этот юнец делал шаг за шагом к его мужчине. А когда он посмел поднять руку и поправить волосы на его плече, Ваньинь сжал ладони в кулак, играя желваками. — Ваше величество, — сбивчиво произнес он, — прошу прощения, но мне нужно покинуть вас. — Мы с тобой всё равно уже закончили, можешь идти, — кивнул Фэнмянь, легко улыбнувшись. Фэнмянь не был глупцом. Король может быть алчным, властолюбивым, жестоким, но глупым? О, нет, глупым Фэнмянь не был никогда. И потому отчетливо видел, как лицо его сына окрасила самая настоящая ревность. Пока кузнец выспрашивал детали у Усяня, Фэнмянь с легкой полуулыбкой наблюдал за тем, как его сын подошел к Лань Сичэню и встал перед ним, закрывая того плечом — настолько очевидный жест, что захотелось по-доброму рассмеяться. — Всё в порядке, Хуань? — спросил Цзян Чэн через плечо, не замечая довольного блеска в глазах своего мужчины. — Ваше высочество, — поклонился ему Мэн Яо, — я и не смел пытаться забрать чужое. Думаю, мне уже пора. — Вот и молодец, — прошипел в себя Ваньинь, когда наглый юнец отошел от них на достаточное расстояние, и услышал задушенный смешок за спиной, — что? — Ты так рьяно защищаешь мою честь, — прошептал Хуань, пытаясь не рассмеяться. — Увидели новое красивое лицо и решили, что могут флиртовать с тобой, нахалы, — насупившись, выпалил Ваньинь. — О, так я красивый? — самодовольно улыбнулся Сичэнь. — Вспомни свое имя, дурак, — Цзян Чэн смущенно отвернулся на секунду, справляясь с собой, — прости меня, я не должен был так реагировать, но когда этот увалень решил поправить твои волосы, я просто… — Ты просто приревновал, — подсказал Сичэнь. — Ты можешь выглядеть менее довольным? — Нет, — просто ответил дракон, — мне нравится, когда ты такой. Когда ты защищаешь меня, когда ревнуешь, когда показываешь, что я — твой. Фэнмянь наблюдал за тем, как его сын говорил что-то, насупившись, но после нескольких фраз Лань Сичэня успокоился и начал смущенно улыбаться. — Ваше величество, мы закончили, — привлекая его внимание, сказал кузнец в то время, как Усянь заинтересовано рыскал глазами по залу, пока его взгляд не наткнулся на фигуру в белом, и Вэй Ин зачарованно улыбнулся. Фэнмянь не был глупцом, и потому отпустил сына со спокойной душой. Что ж, если бы паркет не был каменным, то от быстрого шага Вэй Ина поднялась бы пыль. — Лань Ванцзи, что ты делаешь тут без меня? — улыбнувшись, сказал Вэй Ин, когда поравнялся с фигурой в белом ханьфу у стола с напитками. — Пытаюсь найти что-нибудь безалкогольное, — просто ответил Чжань. — О, это легко, — подхватил его мысль Усянь и нашел несколько кувшинов с соком, — яблочный, грушевый или клубничный? Кстати, мой брат только что отвоевал твоего. — Мгм? — Чжань недоуменно наклонил голову после того, как попросил два кубка с яблочным соком. — Пока мы говорили с отцом, к Хуаню подошел какой-то юноша и не просто заговорил, а начал прикасаться к плечу, к волосам. Чэн-Чэн культурно послал его подальше. — Уважаю, — пожал плечами белый дракон, — я бы сделал то же самое. — Да, я помню, — хохотнул Вэй Ин, — интересно, как оправилась леди Джия после того, как ты поджег ее платье? — Она посягнула на чужое. — Да кто спорит-то, — рассмеялся Усянь, — просто вспомнилось твое явно не виноватое лицо. Банкет набирал обороты, и вскоре послышался вальс ритмичных шагов, когда полилась красивая мелодия. Цзян Чэн, украдкой схватив руку Сичэня, повел его в пахнущий августовской ночью сад. Вэй Ин и Ванцзи говорили, стоя у окна и наблюдая, как их младшие братья, пытаясь быть незаметными, слились в поцелуе под тенью раскинувшихся ветвей ясеня. — Я еще никогда не видел Чэн-Чэна таким счастливым, — произнес Вэй Ин, мягко улыбаясь, — на нем всегда лежала бо́льшая ответственность, он же будущий король. Всегда командующий, сосредоточенный, пытающийся оправдать надежды родителей. Я готов молиться Луне в благодарность за то, что она подарила ему Хуаня. С ним он такой живой. — Цзян Ваньинь должен понимать, что Хуань не станет первым из многих, — предостерег Чжань, — как и я. — Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Вэй Ин. — За вашими плечами корона, — объяснил Ванцзи, — она потребует наследников. — Я не знаю, что скажет Чэн-Чэн твоему брату, но я скажу за себя, — Вэй Ин поставил пустой кубок из-под вина на подоконник, — я никогда не возлягу с женщиной: ни ради долга, ни по своему желанию. И с мужчиной не лягу, потому что в моей жизни есть только ты. В глазах Ванцзи загорелась бесконечная жажда и желание обладать, поэтому он незаметно схватил Усяня за кисть и хрипло прошептал: — Сбежим отсюда? — Святые Луна и Солнце, — счастливо простонал Вэй Ин, — я думал, ты уже не предложишь. Покои встретили их уютной темнотой и молчанием, чего так не хватало на банкете. Как только Вэй Ин впустил Ванцзи в покои, тот громко захлопнул дверь и пригвоздил принца к двери своим телом. Сухие губы опустились с жаждущим поцелуем на дрожащую шею, тут же покрывшуюся мурашками от громкого горячего дыхания. Чжань держал Вэй Ина своим телом, целуя и кусая подставленную в доверии шею, ощущая соленый привкус кожи. Усянь нервно сжимал его одежду в кулак, пытаясь не стонать от того, насколько очевидно чужое желание овладеть им. Это пьянило лучше любого заморского вина. Ванцзи провел руками по бокам, следом — по бедрам, ощущая чужую дрожь, а после подхватил Вэй Ина под бедра, чтобы тот, облокачиваясь спиной на дверь, держался скрещенными ногами за его поясницу. — Ты знаешь, мы как-то с Хуанем зашли в вашу библиотеку ночью, — прохрипел низким рыком на ухо Ванцзи, сжимая нежное в его руках тело. — Ты же сказал, что вы не… — Вэй Ин не мог договорить мысль, потому что мозг плавился также, как плавился золотой янтарь в его любимых глазах. — Я сказал, что мы не показывались вам, но это не значит, что мы не были людьми в замке, — хмыкнул Ванцзи. Он с тихим рыком принялся раздевать своего любимого, при этом целуя сладкую дрожащую шею и острую ключицу. — И… мгм, — простонал Усянь, чувствуя томный укус на своем плече, — зачем вы туда ходили? — Искали книги, — фыркнул Ванцзи, помогая рукам Вэй Ина снять с себя рубашку, — по искусству любви. — Я говорил, что ты просто невозможен? — смущенно простонал прямо в губы Усянь, предвкушая, чему мог научиться его А-Чжань. — Повторяй почаще. Ванцзи оторвал любимого от стены и понес к кровати, продолжая кусаче целовать нежную кожу, что уже горела приятной краснотой. Он со всей нежностью положил Вэй Ина на подушки, забираясь на кровать следом. А после принялся исследовать стройное тренированное тело его мужчины. Он поцеловал шею, спускался к ключице, а после начал играться с бусинами сосков. Вэй Ин только стонал, пытаясь сохранить хотя бы остатки сознания, пока горячие поцелуи и прикосновения горели на его теле. Внезапно Вэй Ин почувствовал, как острая сладкая боль разлилась по его груди. — Что это было? — прохрипел он, поднимая голову. Вместо ответа Ванцзи показал свою ладонь, на которой сверкало несколько белоснежных чешуек. Вэй Ин неверяще поднялся на локтях и всмотрелся в мускулистое тело, тут и там усеянное парой нефритовых чешуек. Несколько красиво очерчивали скулы, несколько сверкали у шеи. — Это нормально? — выдохнул Вэй Ин, падая обратно на подушки, потому что Ванцзи снова принялся целовать его, изучая чужую реакцию. — Абсолютно, — ответил тот, — я контролирую себя, потому обернулся драконом буквально на процент. — Всё для того, чтобы подразнить меня чешуей? — фыркнул Вэй Ин и в следующее мгновение сладко застонал, потому что эта дразнящая чешуя здорово ощущалась на внутренней стороне бедра. — Больше возражений нет? — Поверить не могу, что говорю это, но, А-Чжань, заткнись и сделай что-нибудь со мной. Большего не требовалось. Ванцзи игрался с натянутым струной телом Вэй Ина, явно зная, что местечко за ухом — его слабость, а если пройтись царапающей чешуйкой по бедру, то Усянь будет стонать на несколько покоев. Чжаню пришлось отвлечься на несколько мгновений, чтобы найти в складках ханьфу бутылочку с маслом, пахнущую любимой Вэй Ином черной орхидеей. Вернувшись, он продолжил терзать тело любимого: целовал, кусал, дразняще водил чешуйками, иногда, как бы случайно, дотрагиваясь до возбуждения Вэй Ина. И когда тот уже был на грани истерики из-за стучащего в горле возбуждения, Чжань опустился горячим ртом на стоящую плоть. Шипящий стон полного блаженства заложил уши, настолько Вэй Ин был поглощен ощущениями. Между тем Ванцзи, аккуратно смазав пальцы маслом, принялся одновременно ритмично двигаться ртом по плоти и водить около сомкнутого колечка мышц. Через несколько мгновений, когда Вэй Ин привык к ощущению чужих пальцев на столь интимном месте, Чжань ввел один внутрь, играясь со стенками и принимающим жаром. Собственное возбуждение почти убивало возможность связно мыслить, но Ванцзи держался на чистом желании не доставить любимому боли. Первый палец Вэй Ин почти не почувствовал, концентрируясь на ощущениях горячего рта и юркого языка, играющего с венками на его плоти. Второй палец был встречен легким шипением от жжения. Третьего пальца парадоксально оказалось мало. — Пожалуйста, А-Чжань, — простонал Усянь, собирая остатки разума, — ты нужен мне. Разве он мог отказать ему? Ванцзи аккуратно подтянулся на руках к губам любимого, а сам направил себя в расслабленное заласканное тело. Судорожный стон вырвался из него, когда его плоть оказалась в сладком плену чужого жара и тесноты. Вэй Ин крепко обнимал его, почти царапая спину. — Двигайся, прошу тебя, всё хорошо, — Усянь готов был молиться, чтобы Ванцзи не останавливался. Это было так хорошо. Сумасшедше хорошо. Потрясающе до искр перед глазами, до сорванного голоса, до дрожащих ног, цепляющихся за чужую поясницу. Чжань двигался в нем размеренно, стараясь не доставить боли тому, кто ни разу не был в постели с кем-то. Но когда Вэй Ин потянул его за волосы, требуя большего, Ванцзи сорвался на чувственно-быстрый ритм. Он мог бы отодвинуться, мог бы подняться, ведь так было бы гораздо удобнее. Но Чжань не хотел трахать Вэй Ина. Чжань хотел любить его. И потому было плевать на неудобную позу или затекшую спину. Плевать, если это дает возможность целовать и обнимать, не прекращая. Вэй Ин наслаждался тяжестью чужого тела, вдалбливающего его в кровать. Это было восхитительно — чувствовать принадлежность к кому-то. Знать, что тебя хотят до звезд в глазах, до тихого животного рыка куда-то в шею. Ванцзи всё двигался и двигался в нем, задевая чувствительный комок нервов, от которого Вэй Ин млел и забывал дышать. Было так хорошо ощущать Ванцзи везде: поцелуи на шее, его тело внутри, его руки вокруг. Чистое блаженство. И когда Вэй Ин сорвался за грань наслаждения, резко сжимая подрагивающими мышцами плоть Чжаня, тот отправился вслед за ним с обессиленно-довольным рыком. Но когда Ванцзи хотел выйти из него, Вэй Ин не позволил, цепляясь руками за спину. — Хочу еще, — задушено прошептал он, и взгляд Ванцзи потемнел. Мужчина поднял любимого, не выходя из него, и усадил себе на колени, пока сам сел на краю кровати, спустив ноги на пол. Вэй Ин, оказавшись выше, с энтузиазмом первооткрывателя принялся двигаться, искать нужные углы и скорость. Это не было чем-то неловким или странным. Наоборот, Чжань видел самую красивую картину перед собой: его мужчина верхом на нем с выражением блаженства и любви в приоткрытых глазах. Вэй Ин прошелся собственной рукой по своему животу, а после взял руку Ванцзи и приложил к нему. — Чувствуешь? — хрипло спросил он, не переставая двигаться, — насколько ты глубоко во мне. Мне так нравится, милый, — простонал он. — Я люблю тебя, — признался Ванцзи, и мир вновь взорвался в груди Вэй Ина, когда он снова оказался за чертой блаженства, уводя с собой и Чжаня. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Вэй Ин, пряча лицо в изгибе чужой шеи. Он был абсолютно истощен. И счастлив. Усянь задушено дышал, пытаясь прийти в себя, но сон неуклонно пытался сомкнуть его веки. — Спи, А-Ин, — прошептал голос любимого как будто из толщи воды, — я позабочусь о тебе.

***

Чего хотел Вэй Ин, так это есть. Но он не мог приказать слугам принести еду, потому что на второй половине кровати спал самый красивый, но голый мужчина. Слухи им пока что ни к чему. Поэтому чувствуя, как желудок бурчит на нерадивого хозяина, Усянь решил выбраться из захвата чужих рук и быстро сходить на кухню, пока еще совсем раннее утро, и все слуги спят вместе со своими господами. Однако, на кухне его ждал сюрприз. Ваньинь стоял посреди кухонной утвари с ножом в руках и нарезал свежий салат. — Доброе утречко, — хрипло поздоровался Усянь, чем заставил Ваньина дернуться. — Выглядишь затраханным, — справедливо отметил Цзян Чэн, указывая ножом на шею с расцветающими отметинами. — Спешу сообщить, что твоя шея выглядит еще хуже, — хмыкнул Вэй Ин и принялся шарить по шкафам. Ваньинь зарделся и почти порезал палец, когда Усянь напомнил об этом. Кронпринц заметно поник, и Вэй Ин, заметивший опустившуюся голову, нахмурился. — Брат, всё в порядке? — Д-да, — заикнулся он, но Вэй Ина это не убедило. — Цзян Ваньинь. Вместо ответа кронпринц отставил от себя все приборы и развернулся к брату спиной, низко склонив голову. Он собирался с мыслями минуту, а после произнес: — Я чувствую себя таким счастливым, — тихо прошептал он, будто это было страшной тайной. — Это же хорошо? — не понял Вэй Ин. — И я чувствую себя виноватым за то, что я счастлив, — признался Ваньинь. — Чэн-Чэн… — Нет, послушай, брат, — Цзян Чэн неловко прочистил горло, а после продолжил, — мы никогда не интересовались девушками, никогда не флиртовали, не пытались заигрывать. И я всё пытался понять, почему их флирт кажется мне отвратным. А сегодня ночью, — он запнулся, — я понял, почему. Хуань был… потрясающим: нежным, внимательным. Я почти умер от любви к нему. Но ведь это неправильно, да? Я неправильный. Неужели неправильный может быть счастлив? — к концу речи его плечи заметно поникли, а голос начал дрожать. Вэй Ин пораженно выдохнул. — Послушай меня, брат, — произнес Усянь, подойдя к нему, чтобы тот поднял взгляд и видел его, — в тебе нет ничего неправильного, слышишь меня? Ты такой же человек, как и все, который любит. Ты не убийца, не вор, не разбойник. Ты просто любишь. И Хуань — твоя великая сила, а никак не слабость. Если ты неправильный, то и я — тоже. — От тебя не потребуют детей, которых ты никогда не сможешь дать. Я не то, что с женщиной не лягу, даже — с другим мужчиной. Потому что они все… — Не он, — закончил Вэй Ин, — я понимаю, слышишь. Я чувствую то же самое. И ты прекрасный принц. Твой приказ спас целому отряду жизнь. Твой приказ обеспечит людям дома. Ты будешь прекрасным королем, и только это имеет ценность. А дети… сколько по земле беспризорников ходит. Ты всегда можешь найти себе приемника. И если будешь хорошим королем, люди доверятся тебе и примут его. — А если отец не примет этого? Если не примет матушка? — задушено прошептал Цзян Чэн. — Они — наша семья, и они поймут своего сына, я уверен, — заверил Вэй Ин, — но если случится непоправимое… Я уйду с тобой. Помнишь, как мы мечтали о лачуге в лесу, потому что драконы были далеко? Я всегда на твоей стороне, брат. Я, Хуань, А-Чжань, Яньли с мужем. — Я люблю тебя, но больше от меня таких слов не жди, — обманчиво-раздраженно прошептал Цзян Чэн, позволяя обнять себя. Вэй Ин расхохотался. — И что ты там говорил про то, что Хуань был потрясающим? — Вэй Ин решил отвлечь брата от горестных мыслей. — Фу, ты ужасен! — воскликнул Ваньинь. — Неет, — протянул Усянь, — ужасным я буду, если начну рассказывать про то, как мы с А-Чжанем… — СТОП! — почти проорал Цзян Чэн, вскидывая руку, — ничего не хочу об этом знать. Они со смехом принялись готовить небольшой завтрак для себя и своих любимых, помня о том, что те не едят мясо, но очень любят молоко с медом. — Чэн-Чэн, — позвал Вэй Ин спустя пару минут тишины. — М? — Я ничего не стану спрашивать больше, чтобы не смущать, но ответь: было хорошо? Цзян Чэн зарделся, пока сердце пропустило несколько ударов. Он отвернулся к окну, вглядываясь в рассвет на горизонте, а после ответил: — Было так, как не бывает. Большего Вэй Ину и нужно было. Знать, что его брат счастлив и любим самым преданным мужчиной из всех; знать, что он сам был бесконечно нужен сверкающему нефритовой драгоценностью дракону — это было всё, что нужно для счастья. И когда их мужчины вошли на кухню в поисках сбежавших принцев; когда Цзян Чэн со счастливой облегченной улыбкой упал в объятья Хуаня; когда Вэй Ина, хохочущего и кричащего: «А как же завтрак?» понесли обратно в покои, чтобы любить так, как невозможно, Вэй Усянь думал только о том, что они пройдут любое испытание, любую войну, любой косой взгляд, но вместе. Потому что любовь — их сила, никак не слабость.