Притворись

Братишкин чмокает губами у самого уха, Хесус отвечает таким же воздушным поцелуем. Смешно и весело. Весь вечер забывшись смеяться, в шутку спорить, Вова ведёт себя несносно, не даёт заскучать ни на секунду, дурацкие шутки и разговоры не о чём. Весь день с ним вместе проходит так быстро и спокойно. *** Вовины объятия крепкие, он обхватывает двумя руками, и зажатый в тисках Хесус боится, что его лёгкие лопнут, что букет цветов сомнётся, и все лепестки опадут. Вова кладёт голову на его плечо, и прижаться щекой к его затылку очень тепло и мягко. Но съемка заканчивается, плохое настроение возвращается, у Хеса в руках букет ароматных цветов, перед глазами удаляющаяся машина Братишкина и пустая парковка вокруг. Он всё же пытается улыбнуться, это ведь так мило, что он заехал, поволновался даже, цветы подарил, обнял так крепко. Улыбка выходит вымученной, только этого всё равно никто не увидит, ведь он один совершенно, снова, и снова как в первый раз. Хесус старается думать лишь о том, что на самом деле он ведь не один, у него есть друзья, эта хрупкая связь, которая разрушается так просто. Кому-то на него не плевать. Это всегда легко узнать, кинуть грустное сообщение в общий чат, в канал тг или вкинуть что-то прямо на стриме, просто, чтобы кто-то пожалел, кто-то обязательно попытается. Помогало бы это хоть немного избавится от зияющей пустоты внутри. *** Вовины волосы мягкие, даже когда чуть влажные, Хесус осторожно касается, но чувствует это в первую же секунду. И так долго чужих волос он никогда не касался, Вова непослушный, его лохматое нечто такое же, норовит всё разлететься в разные стороны. Прическа не складывается, башня падает, слишком длинные. Братишкин смешной с любой причёской, дурачится как ребёнок, а Хес всё боится его коснуться, тронуть слишком сильно, дёрнуть нечаянно за волосы. *** Хесус болеет за своего парня на картинге, в шутку, но не совсем. Бесконечные шутки с Антошей и полное непонимание, что вообще происходит на экране. Кто-то куда-то повернул, врезался, проехал, они путаются постоянно. Но Хесус всё равно радуется победе, не так важно, как это происходит, когда Вова такой счастливый, поправляет мокрую чёлку со шлемом в руках. Вова сидит рядом в шумной компании празднования победы, Хес наклоняется к нему и поздравляет ещё раз, тихо, шёпотом на ухо. Братишкин улыбается в ответ, одними губами говорит: «Спасибо» — и сжимает на мгновение его ладонь. Хесус тогда впервые думает, что ему это нравится, притворяться. Братишкин возмущается, заявляет, что в следующий раз за них заплатит сам, Хесус только смеётся, сжимает на секунду его плечо. Зовёт в следующий раз и снова платит сам. Вову это смущает, Хес понимает, но продолжает это делать. Вот-вот начнёт двери ему придерживать и пропускать вперёд. Даже к такому можно привыкнуть, и Братишкин привыкает, смеясь, прижимается ближе, когда только так, нашептав что-то на ухо, можно рассказать гениальную шутку. Хесус улыбается, смеётся, снова и снова споря о квартире, машине и месте жительства. Вова своего не упустит, а то что Хес принадлежит ему стало таким настоящим, что он забывает, что это неправда. *** Хесус обнимает Вову крепко, умиляется не сдержав улыбку его растроганным пьяным слезам. Рассказывает ему всё о своём наболевшем, как тяжело и грустно, как одиноко порой в пустой квартире. У Братишкина всё иначе, но ему тоже непросто, ему тоже есть что рассказать. И тогда они плачут уже вместе, никогда бы не было этого без алкоголя, но Хес ему благодарен, потому что боль стала слабее, и он не один, у него ведь есть парень, муж, вечный соперник. Хесус не оставляет Братишкина одного после ссоры, привозит к себе домой, спать укладывает и кормит, когда ему не спится. И засыпает потом вместе с ним на соседнем диване. У его парня есть девушка, и они счастливы вместе, у них наконец-то общая квартира и Петя. Это и не важно Хесус всё ещё водит Вову по ресторанам, словно не столько для того, чтобы поговорить по душам, пообщаться, а послушать возмущения об оплате и какой Хес гандон, что снова это сделал. *** Хесус слушает вполуха, ему уже хватит, дым от кальяна заполняет голову, разговоры затихают. Хесус сжимает ладонь рядом сидящего Братишкина, впервые так нагло, в открытую, но только между ними. Вова пьян и смотрит на их сцепленные ладони задумчиво, не против, может даже прикорнуть на чужом костлявом плече, но ненадолго, потому что действительно костлявое. А потом Братишкин отпускает руку, разрушает умиротворение и уходит к своей девушке. Это не впервые, так было всегда, но это впервые так больно, неприятно. Хес ревнует и ненавидит себя за это, у них не отношения, они лишь притворяются, как делали это столько лет, будто они есть друг у друга. Хесус не знает, что с этим делать, привычный мир замещения рушится, но заботиться о ком-то, отдавать всего себя всё ещё нужно, жизненно необходимо. Хес находит кем заменить Вову, тот кто один и нуждается в поддержке, такой же брошенный и потерянный. Вместе они дарят ласку и поддержку друг другу, даже съезжаются, будто это не игра на камеру, не попытка обмануть собственное сердце. И у Хесуса теперь два парня, даже три и собака. Наконец-то чувство одиночества остаётся лишь на несколько часов в пустой постели, поэтому спит он всё меньше, а больше проводит время с кем-то, всегда с кем-то. *** Хесус получает от него ещё один букет, чуть не купленный на его же деньги, но и их запах кажется слаще всего на свете. Вова такой довольный сидит рядом за рулём, так долго готовил всё это. Они вместе гоняют по Москве, лишь оператор, который ловит каждых их взгляд глаза в глаза, каждую улыбку, тупую шутку, которую возможно и не поймёт. Хесу так хорошо, с Вовой на заднем, снова рядом, даже ближе. Когда камеры их больше не снимают, когда он смотрит на него и не может отвести взгляд, понимает, что окончательно рехнулся. И букет с собой не забирает, хватит с него игр и притворства. Вова ревнует тоже, ему не нравится выбор, поведение, всё происходящее, и он этого даже не скрывает, заявляет прямо и во всеуслышание. Но Хес уже ничего не может поделать, лишь малой части внимания Вовы ему теперь недостаточно, ему нужен весь и полностью. *** Хесус и тут болеет за Вову, хотя больше смеётся над его неуклюжестью. Похоже Братишкин и футбол несовместимы, зато Хесуса в фифе поносить он мастер. Но Хес не злится по-настоящему, разве может на своего парня серьёзно обижаться. Вова проигрывает в пух и прах, но остаётся довольным, улыбается Хесу, постоянно где-то рядом, того и гляди начнёт мокрыми от пота волосами об него тереться, чтобы пометить всего своим запахом. Хесус снова принадлежит только Братишкину, только с ним притворяясь, так теплеет в груди. Не специально, не нарочно они идеальная пара, знают друг о друге всё, понимают с полуслова. Уж Хес точно читает Братишкина как открытую книгу. *** Вова пить не умеет, Хесус не может не улыбнуться, когда он засыпает у него в квартире в кресле едва на него усевшись. Братишкин ночует у него не в первый раз, а может и не в последний. Только, что со всем этим делать никто не знает. То становясь ближе, то отдаляясь, они всё так же тянутся друг к другу. Всё так же выражают претензии и права друг на друга. Требуют того, на что не имеют права. Они даже не говорили никогда о том, что они делают, как ведут себя. Ведь это лишь шутки на грани фола, а граница размыта, что её больше не видно. Хесус потерял границу, может Братишкин её ещё видит и, наверное, стоит прямо на ней, потому Хес на его голос старается не идти, не подходить близко, чтобы не отступиться в последний момент. Оступается, из раза в раз, но понимает это только сейчас, смотря снизу-вверх сонными глазами, в серые уставшие, и хочется предложить никуда не уходить, на диване было неудобно, оставайся тут со мной, моя кровать большая, хватит места на двоих. Но Хес лишь выслушивает хрипящий голос и просьбу выпустить из квартиры. Братишкин уходит, хотя ему никто не разрешал, хоть и не просил остаться. Потому поздно уже причитать, Хесус валится обратно спать и забывается сном, надеясь проснуться и не вспомнить об этом. Вспоминает даже больше чем нужно, каждое движение, горячее дыхание на шее, крепкие объятия. Посылает к чёрту, раз нравится, и Вова не против, то он может получить, что хочет. *** Хесус улыбается Братишкину, открыто и нежно. Не стесняется больше, проявления своих чувств. Он очень сильно любит своего друга, притворного парня, зашиппереного так давно, что впору начать отмечать годовщины. Сколько уже натикало, года три не меньше. А кажется будто целая вечность. Вова никакой подставы не чует, улыбается в ответ и позволяет взять себя за руку, отдёргивая от несущегося со всей скорости долбаёба на электросамокате. Он смеётся, прижимаясь к груди Хеса, кладёт руку на его плечо, почти касается носом подбородка и злобно ворчит на того парня, что чуть не врезался в них на узкой пешеходной дорожке. Хесус оглядывается, проверяя, чтобы никто больше не пытался их сбить, и отпускает тёплую ладонь. Но Вова пьян и ему весело, он утыкается лицом в воротник его толстовки и никак не может перестать смеяться. Хес гладит его по спине и шепчет что-то успокаивающе на ухо. Вова поднимает голову, в серых глазах океан чертей, они сверкают, взгляд внимательный, он тянется вверх, легко, мягко и быстро касается сухими губами щеки. — Спасибо, мой рыцарь. Его смех в ушах Хесуса теперь звучит глухо, его перекрывает стук собственного сердца. Беспорядочные мысли и душащие эмоции. Он наклоняется, Вова всё ещё прижимается к нему, сжимает ладонь сильнее, а другой обхватывает за поясницу и прикрывает глаза. Это даже не намёк, а прямое приглашение, но Хесус в последний момент, за миллиметр отстраняется, лишь выдыхает тяжело ему в губы, кладёт руки ему на плечи и отталкивает. — Нам пора идти. Братишкин не спорит, улыбается, приоткрывая глаза, невнятно что-то отвечает и чуть шатается, отступая назад. Без камер и зрителей это перестаёт быть лишь шуткой, но Вова забывает о странной ситуации, а Хесус думает о ней постоянно. Начинается новая волна отрицания и отчуждения.