Хорошие пельмени - это очень-очень вкусно
17 августа 2021 г., 15:40
Чифую никогда не считал себя мазохистом, однако Баджи всегда уверял его в обратном, мол, погубит он себя, не дотянув даже до его, Кейске, возраста. Кожа Мацуно чиста, ногти не обкусаны, а губы девственно чисты, но все же-
Поток мыслей прерывает жалобное урчание живота, на что Чифую тихо вздыхает. Командир первого отряда на это недовольно посмотрел бы, сказав, что Мацуно заморит себя голодом, но заместитель только отмахнулся бы. До своих годов дожил — и славно. В случае чего, он имеет один неоспоримый аргумент.
«В такую жару ничего в горло вообще не лезет, отвали».
И ладно, если бы Чифую питался хотя бы ночью, но нет — вместо этого он перечитывал томик любимой манги, не обращая внимания на заунывный вой желудка.
Сейчас же он играется с Пеке Джеем, который нещадно терзает нежную кожу ладоней. Мацуно настолько увлекается игрой, что не сразу слышит надрывную трель дверного звонка. А когда замечает, то понимает, что сейчас кто-то, стоящий за дверью, устроит ему самую что ни на есть взбучку.
Так и есть — едва он открывает дверь, в проем втискивается парень, ненамного выше его, и только по этому наглому жесту Чифую признает в госте Баджи.
Капитан первого отряда проходится по Мацуно привычными вопросами типа «как дела и самочувствие», на что заместитель отмахивается, мол, все по стандарту. Кейске скользит по лицу младшего недоверчивыми взглядом, щурит карие глаза, но потом кивает и разувается, с приглашением хозяина проходя в квартиру.
Они говорят обо всем и ни о чем одновременно, и Чифую почти успевает облегченно выдохнуть, как Баджи одним метким вопросом выбивает его из колеи:
— Что ты сегодня ел?
— Я… Ну… Там суп был, его съел, — Мацуно отворачивается, чтобы не выдать покрасневших щек, но Кейске уж слишком проницателен.
— Значит, ничего ты не съел, — заключает капитан, кивая самому себе. — Так-с, что тут у тебя?
Он привычно проходит на кухню, осматривает полочки, на которых предположительно должна быть еда. Тихо вздыхает. Похоже, из повесившихся здесь мышей можно организовать целую гирлянду. Ну, или массовое захоронение, если по нормальному.
Спустя долгие часы (пятнадцать минут в переводе на человеческий) обнаружены мука, яйца, масло и фарш. Кейске долго размышляет, прежде чем приходит к выводу:
— На ужин будут пельмени.
Мацуно громко фыркает, считая, что Баджи шутит, но нет — старший с серьезным видом насыпает в заранее подготовленную миску муку, отмеряя на глаз.
— Ты серьезно? — скептично выгибает бровь Чифую.
— Абсолютно, — кивает командир, разбивая яйца. — Налей два стакана воды.
Заместитель вздыхает, понимая, что от Кейске он уже никуда не денется, и с максимально обреченным видом бредет к раковине, сжимая в руке старый граненный стакан.
Тесто замешивается в абсолютной тишине — Мацуно пытается смириться с тем, что его насильно покормят, а Баджи не мешает потоку его мыслей.
— Чего-то слишком тихо, — недовольно отмечает капитан первого отряда. — Может, музыку включить?
Заместитель кратко кивает, полностью полагаясь на музыкальный вкус своего командира. Быстрыми движениями Баджи включает композицию, и Мацуно успевает пожалеть о своем решении.
Кейске начинает танцевать, параллельно продолжая месить тесто, и напевает незатейливый текст песни.
Хорошие пельмени — это очень-очень вкусно.
На самом деле, рецепт простой: много мяса, мало теста.
— Разморозь фарш, — пританцовывая, командует Кейске, и Чифую думает, что это вполне в его духе, но особо не возникает. Раздробленное мясо отправляется в микроволновку, та принимает его с тихим писком. И тогда заместитель позволяет себе засмотреться на длинные, даже в каком-то роде аристократичные пальцы, с силой сжимающие тесто. Длинные пряди, выбившиеся из высокого хвоста, обрамляют лицо Баджи, небрежно касаясь его. — Ты чего? — Кейске бросает вопросительный взгляд на Мацуно, попутно посыпая стол мукой. — Ничего, — стряхивает наваждение махом головы. Достает фарш, затем тянется к верхнему шкафчику, туда, где лежит скалка, но не достает — уж слишком высоко. Он уже собирается развернуться, признать поражение и взять стул, но чувствует, как крепкие сильные руки подхватывают его, поднимая чуть выше. Сзади слышится тихий смех. Чифую цепляет пальцем необходимый инвентарь, тот катится к нему. Достав скалку, он легонько бьет по чужой голове, ибо нехуй ржать. Баджи на это показательно дуется, но через секунду они оба смеются. Капитан ставит заместителя на пол, забирая кухонную утварь из рук младшего. — Есть пельменница? — буднично спрашивает командир, и на отрицательное качание головой вздыхает: — Давай бокал. — Будешь горе запивать? — хохочет Чифую, но названный предмет протягивает. Кейске привычными движениями проделывает отверстия в тонко раскатанном слое теста, после чего поднимает белое полотно, в котором остались ровные круги, и через них смотрит на едва улыбающегося Мацуно. Тот раскладывает фарш на мучные кружки, чуть прижимая пальцами. Убрав отходы, Баджи следует его примеру. Заполонившие кухонный стол заготовки почти полностью готовы, и Чифую готовит доску для пельменей, посыпая ее мукой. Заместитель замирает на месте, и командир первого отряда не понимает, почему, и подходит ближе. И зря — в следующую секунду Мацуно чихает. Громко и беспощадно. Вся мука тотчас взлетает в воздух, через несколько мгновений оседая на парнях, одежде и окружающем их пространстве. Кейске возмущается, мол, какого хрена, чувак? На что Чифую тихо выдыхает «прости», сдерживая порыв чихнуть ещё раз. Перепачканные в муке, они возвращаются к готовке. Лепить пельмени наперегонки — разве это не здорово? Под осуждающий взгляд Баджи, рецепт пельменей в музыкальной форме и причитания типа «сейчас все слипнется, кидай быстрее» только что приготовленные полуфабрикаты отправляются в кастрюлю. Пока Чифую орудует ложкой, гоняя пельмени туда-сюда, Кейске идет в душ, ему все-таки больше досталось. Потом его подменяет капитан, торжественно принимая «святую ложку из его властных рук», на что Мацуно закатывает глаза. Музыку, благо, Баджи уже выключил. Избавиться от липнущей ко всему телу муки оказывается более, чем приятно. Заместитель еще в душе видел, как будет помогать вылавливать готовый ужин из адски бурлящего кипятка, но нет — когда он входит на кухню, Баджи уже накладывает им пельменей, причем Чифую достается куда больше, чтобы восстановить потраченные ресурсы организма. Младший не возникает. Бесполезно. Если Кейске настаивает на чем-то, то его не переубедить. Кто-кто, а Мацуно точно об этом знает. Стучат вилки о тарелки, стучат их порядком раненные временем сердца. Они не переглядываются, но все время кто-то да кинет взгляд в сторону другого. Трапеза проходит на удивление быстро, оставляя лишь ощущение насыщения. Младший с тяжелым, но удовлетворенным вздохом, отодвигает от себя тарелку, бросая взгляд на старую электрическую плиту. Единственная конфорка все еще накалена и отсвечивает ярко-оранжевым цветом. Он не подходит близко, но даже так, когда он просто смотрит, ощущает обжигающее тепло. Переводит взгляд в окно, туда, где разгорается закат. Пламя зари расползается по раскаленному небу, беспристрастным зданиям, его лицу. Горячо. Чифую не сразу замечает чужой взгляд, блуждающий по его красным — то ли от освещения, то ли от легкого смущения — щекам. На профиле Баджи последние на сегодня лучи не задерживаются долго, уходя вслед за падающим за горизонт солнцем. Карие глаза становятся янтарными, теплыми. Кейске ловит взгляд лазурных глаз и легко улыбается. Сердце заместителя успевает совершить несколько кульбитов за подозрительно короткий промежуток времени, и кажется, хуже быть не может, но капитан встает со стула, раскрывает руки для объятий и тихо подзывает младшего к себе. Стул противно царапает по полу ножками, тормозя заместителя, но такую кратковременную заминку они оба упускают из внимания. Мацуно за пару больших шагов преодолевает расстояние между ними и тычется носом в широкую грудь. Тишина приятно окутывает их, и оба только вдыхают ее, наслаждаясь происходящим. — Может, скажешь что-нибудь? — лениво интересуется капитан первого отряда. — Хм… Может, ты хочешь услышать что-нибудь грязное? Чифую хитро улыбается, притягивает командира к себе и кончиком носа очерчивает ушную раковину. — Хочу, — предвкушающе мурлычет Баджи. — Посуда, — тихо шепчет Мацуно, и на недоумевающий взгляд Кейске отвечает. — Помой чертову посуду. — Ну, Чифу, — хнычет старший, заглядывая в родные глаза. Заместитель отрицательно машет головой, и капитан, разочарованно вздохнув, отстраняется. Младший бросает короткий взгляд сквозь оконное стекло. Облака, прежде горевшие алым цветом, посерели, и малиновый свет снизу нисколько не красил их — наоборот, выглядел бурым. Ради интереса бегло смотрит на конфорку электроплиты. Серо-малиновая поверхность не выглядела угрожающе горячей, наоборот, кажется, что она едва теплится. Скоро и она погаснет. Его внимание привлекает Баджи, моющий тарелки после их ужина. Его лицо уже ничто не освещает, но карие глаза по-прежнему излучают какой-то свет. Кейске замечает, что на него смотрят, и обиженно показывает язык, тут же отворачиваясь. В груди разливается теплое чувство, и Мацуно уверен: оно не угаснет с годами.
