Пролог
15 августа 2021 г., 00:15
25 декабря 1981 год.
Мирным вечером в доме мистера Гампа праздновали Рождество. Прошло два месяца с той страшной ночи и с того благословенного дня, когда ужасам войны настал конец.
Генри и его супруга Ирма встречали гостей. Женщина улыбалась, выражала сочувствие за понесённые утраты и искренне поздравляла с праздником. Она вела себя любезно и скромно. Со стороны радость, с какой она встречала каждого, казалась искренней. Кто бы мог заподозрить, что за улыбкой скрывается актриса, что годами оттачивала это искусство?
За внешним спокойствием скрывались совсем невесёлые мысли — воспоминания, словно раскалённые иглы, впивались в сердце и непрошено возникали перед глазами. Тревога, усталость и страх за будущее — её новые постоянные спутники. «Это только начало», — шептал мерзкий голос из кошмаров, что неизменно настигал её и наяву. Грядущее казалось мрачным. В этой победе не было для неё счастья. Триумф сирых и убогих значил для Ирмы только одно — годы лжи. Годы в разлуке с ним.
Каждая газетёнка визжала о павших Пожирателях. Журналисты, словно падальщики, смаковали каждую поимку, каждую «случайную» смерть. Ирма читала всё. До последней строки, каждый раз — с той же надеждой и ужасом. Пока ей везло. Имени не было. Будто он исчез вместе с Тёмным Лордом. Она не имела права думать о нём. Особенно теперь, когда она Гамп.
Новая фамилия, новая роль и первые шаги в новом спектакле вызывали бурю эмоций. Они клубились в ней и не давали покоя, но Ирма умела держать себя в руках.
Она запрещала себе верить, что это временно. Такие мечты лишь размягчали волю, а слабость сейчас была непозволительной роскошью.
Ирма кружилась между гостями, приветливая, услужливая. С небес на землю падать слишком унизительно. Когда-то — Блэк, окружённая заботой отца и богатством. Теперь — на побегушках у грязнокровок. Она носилась с запечённой рыбой исключительно для Арабеллы Фигг, больной на всю голову сквиббкой, помешанной на котах. Ей приходилось со всей внимательностью ловить каждое слово светлейшего Дамблдора и поддакивала даже самым нелепым речам его собачонки Эльфиаса Доша. Всевидящее око Грюма наводило жуть, но она обязана быть непринуждённой и гостеприимной. Вынуждена терпеть недалекого Артура Уизли и его истеричную супругу с выводком несносных отпрысков. А самое ужасное, что Ирма должна терпеть Генри Гампа.
Каждый, о великий Мерлин, день. За завтраком, за обедом, за ужином. Каждую ночь.
Когда Ирма решилась на это, всё казалось иначе. Ей хотелось дела, игры, судьбоносного выбора. Хотелось вписать своё имя в историю. Теперь всё казалось затянувшейся игрой. Становилось трудно дышать. Она больше не знала, сколько ещё сможет играть роль.
Разговоры за столом прервал пронзил детский крик.
Ирма вздрогнула, будто от удара Круцио. Магия сгустилась, тяжелея, как грозовая туча.
В гостиной становилось жарко. Ирма вскочила со своего места и чуть ли не опрокинула стул. Покачавшись, он с трудом устоял на месте.
Она мгновенно нашла взглядом дочку — среди рыжих макушек, на пёстром ковре. Подхватила Кассиопею и взлетела на второй этаж. Сейчас не время разбираться, что случилось, главное предотвратить магический выброс. Они сейчас случались больно часто и Ирма не могла позволить, чтобы на глазах у гостей дочка показала свою магию. Слишком диковинную для ребенка её возраста.
— Тише, Касси. Всё в порядке, моя маленькая девочка. Мама рядом. Давай я почитаю тебе, ты же любишь сказки?
Дочка, всё ещё встревоженная, кивнула. Ирма порывисто выдохнула, когда напряжение в воздухе спало и магия медленно рассеялась по комнате. Эти выбросы её тревожили, хоть и знала, что они появятся, не могла ничего с собой поделать. Каждый раз её охватывал ужас.
Касси заснула. Теперь Ирме предстояло вернуться вниз — к любопытным взглядам и бестактным вопросам членов Ордена Феникса.
— Как она? — заботливо спросил Генри, когда она вернулась к гостям.
— Все в порядке, я уложила её спать.
— Ирма, Генри, с вашей дочерью что-то не так? — спросила Арабелла Фигг, смотря размытым взглядом сквозь Гампов.
— Ей немного нездоровится в последнее время…
— Это хоть не заразно? — встревоженно пролепетала Молли.
— Вовсе нет. Недавно у Кассиопеи случился первый магический выброс, теперь мы стараемся следить за ними и не допускать до крайностей.
— Так рано, — Дамблдор медленно поправил очки, — очень интересно.
Под проницательным взглядом директора Ирму пробрала лёгкая дрожь, но она смогла сохранить непринужденность — повела плечами и хотела уже было перевести тему, как её опередил мистер Уизли:
— Профессор, а где же сейчас Гарри Поттер?
— Нет поводов для беспокойства. Мальчик в надёжных руках.
— Вдобавок, я теперь живу по соседству и ни в коем случае не допущу, чтобы с ним что-то случилось, — с воодушевлением добавила Арабелла.
Миссис Гамп едва ли могла быть в этом уверена. Отталкивающая женщина не внушала ни капли доверия. Ребёнку, мягко говоря, не повезло. Ирма знала Джеймса и Лили — учились вместе. Поверить в их смерть оказалось труднее, чем она ожидала, но давно решила, думать надо не о мёртвых, а о живых. Она всё чаще погружалась в тревожные размышления как о собственном будущем, так и о благополучие дочки.
— Ох, бедный мальчик, осиротел, да ещё и крестный так подло предал его родителей, — разочаровано проговорила Молли, кладя локти на стол. Ирма молча сдерживалась. Какая деревенщина. Нахальная, бесцеремонная женщина. Уизли раздражала всё сильнее и сильнее.
— Да уж, кто-кто, а Блэка — последний, от кого ожидали такого поступка. Они же были лучшими друзьями, — вздохнул Элфиас Дож. Наивный простак слепо верил каждому слову Дамблдора, будто его высказывания были священным законом.
Ирме произошедшее казалось подозрительным. Она знала: между Сириусом и Джеймсом была настоящая дружба. Сейчас такую редко встретишь. К тому же, как можно поверить, что безрассудный смельчак Блэк, который всю жизнь презирал идеи Волдеморта, встал на его сторону. Блэк, который считал Поттера братом, предал его из-за страха. Нет. В это мог поверить лишь тот, кто никогда не встречал Сириуса Блэка. Ирма чувствовала горечь из-за того, что ничего не могла изменить. Кузен с самого детства был для неё не просто родственником, а хорошим приятелем. И он уж точно не заслужил гнить в стенах Азкабана. Однако, по всей видимости, кому-то это было на руку. Кому-то, кто занимал отнюдь не последнее место в Министерстве.
Этот вечер оказался для Ирмы особо изощрённым испытанием. И всё же она безупречно играла роль раскаявшейся дурочки: говорила всё, что от неё ожидали услышать и вела себя так, как требовал образ. Ведь права на ошибку не имела.
Когда они с Генри проводили последнего гостя, Ирма позволила себе немного расслабиться — зря. Муж схватил бутылку огневиски и развалился на диване. Ей совсем не нравилось его новое пристрастие.
— Какая же Кассиопея вредная! Её выбросы — странное дело. Ещё и в таком возрасте. А как она мрачно смотрит, тебя жуть не берёт? — буркнул Генри и отпил из бутылки огневиски. — Иногда она на меня так смотрит, будто проклятие хочет наложить. Ребёнок!
— Она перерастёт, — Ирма медленно покачала головой и почувствовала, как внутри всё сжимается. Она осторожно села рядом, положила руку ему на плечо, поцеловала в висок. Губы едва коснулись кожи.
— Как же! — фыркнул он и откинулся на диван. — Только из-за твоих просьб мы в Мунго не обращаемся, а зря. Попомнишь ещё мои слова. Почему она не может быть как Рон? Он такой улыбчивый, весёлый мальчик. Все его любят. А Касси словно бы с рождения не от мира сего.
Как он мог? Как он посмел сравнить Кассиопею с этим лохматым, крикливым мальчишкой, вечно в пятнах и с грязными ногтями?
— Дорогой, все дети разные, ничего с этим не поделаешь, — Ирма выдавила из себя ровный, ласковый голос. Она провела рукой по его растрёпанным волосам, будто бы успокаивала, его или себя и добавила: Касси — наша особенная девочка.
— Особенная, говоришь, — Генри прищурился. — Вот только слишком часто «особенных» потом лечат или держат на расстоянии от общества.
Ирма замерла. На мгновение между ними повисло напряжённое молчание. Ей было противно. Противен его голос, его запах, его слова. Противна сама мысль, что этот человек рядом с ней — её муж.
— Поверь в неё, Генри, пожалуйста, ты не пожалеешь, — прошептала она и слабо улыбнулась.
Он лишь фыркнул и отвернулся. К счастью для Ирмы, он не заметил, с какой яростью сверкнули её глаза.
Ирма той ночью никак не могла уснуть. Мысли не давали покоя. Муж мирно похрапывал в их спальне. Комната Касси, погруженная в полумрак, казалась чужой, как и весь дом. Здесь не чувствовалось уюта и тем более безопасности. Она не ощущала себя хозяйкой, скорее гостьей, которая застряла в чужой жизни. И всё же самообладание не покидало её ни на мгновение.
Дочка спала тихо, почти беззвучно, мило свернулась калачиком в своей кроватке, будто котёнок. Ирма любила наблюдать за ней, любила каждую минуту рядом с ней. Казалось, только Кассиопея могла по-настоящему её понять — без слов, лишь одним взглядом, иногда робкой, молчаливой улыбкой.
Что мог найти в ней мрачного этот болван Генри?
Её прелестная девочка была для неё дороже всего на свете. Ради неё Ирма выдержит всё: хоть сотню таких вечеров, хоть ежедневные визиты к сумасшедшей миссис Фигг с запечённой рыбой. Она пойдёт на самые безрассудные шаги, лишь бы Касси была счастлива. Сделает всё, чтобы никто и никогда не посмел считать её дочку странной или, того хуже, держать на расстоянии от общества. Прежние мечты давно утратили свою притягательность — у неё появилась куда более веская причина держаться.
Никто не остановит Блэк. Ни брачные узы, ни стены Азкабана.
В руке Ирма сжимала дорогую сердцу брошь в виде стрекозы. Изумруды мерцали в лунном свете, бисер казался живым. Это было единственное, что осталось от прошлого: вычурные платья, дорогие украшения, балы и блеск высшего общества — всё осталось позади. Самым болезненным было отказаться от него, но разве теперь это имеет значение?
Она подошла к окну. Небо словно роняло звёзды — одну за другой. Ирма улыбнулась и почти робко затаила желание в сердце.
