Цветовой нюанс

Чонгук с раздражением сидит у стола и потирает пальцами свои виски, стараясь игнорировать повышающего голос с каждым словом Чимина. Всё словно в замедленной съëмке. — Почему ты пил, Чонгук? - сдаëтся и притихает Чимин, тыльной стороной ладошки утирая подступающие слëзы. — Почему ты молчишь? Как ему объяснить, что его Чонгук сошёл с ума? Сошёл с ума из-за друга Чимина. Друга своего, чëрт возьми, парня, потому что стоило раз встретиться взглядами с ним – Чон, как умалишëнный, хочет ещё и ещё, до безумия взглянуть ещё раз в эти карие глаза. Необычайный цвет нельзя назвать обычным. Он не передался ему на фото того самого Тэхëна, которое показывал Чимин. В жизни, в нëм, по словам Чонгука, смешались патока тëмной карамели и мëда. Так, по крайней мере, он вычитал в одной книге рецептов, но схожесть была не переоценена. В момент их встречи, на оживлëнной улице, оба долго не сводили с друг друга глаз. Тогда первым сдался с выдохом Тэхён, поднимая глаза к небу. Он проходился взором по всей улице, завороженно впитывая каждый оттенок, каждый цвет, принадлежащий своему объекту и не моргал, от чего на щеках скапливались дорожки слëз от красоты мира, мрак чей преследовал его всю жизнь до этого дня. Чонгук же наблюдал, с интересом, в первую очередь, разглядывая цвет глаз Кима. Вместе они потеряли счёт времени, продолжая молча стоять, не смея вымолвить ни слова. Чонгук подался вперёд, обхватив своими большими ладонями мокрое лицо Тэхёна. Парень, растерявшись, прятал глаза, но возвращался снова, утопая в чонгуковых. Тэхёна «Чон Чонгук, это неправильно» резало слух, и Чон правда понимал, что так поступать не должен. Но не может противостоять самому себе. Он, как обезумевший, улыбнулся, вторя: — Тэхён, мы, кажется, те самые соулмейты, и ты считаешь это неправильным? — Такого не могло произойти.. Я, – дрожь и неуверенность в голосе преобладала так, что Чона выбивало из колеи. — Нам нельзя. Что скажет Чимин? И Чон правда задумался, тут же тускнея. «Что скажет Чимин?» раз за разом повторялось в голове, заставляя лицо Чонгука помрачнеть, а брови нахмуриться. Он убрал руки от щек Тэ и засунул их в карманы своих чёрных джинс, поспешив удалиться от грустного, оставшегося стоять на месте Тэхёна, который успел переманить плохое настроение Чонгука, бросив короткое "Прости, не должен был" на прощание. Чон выплывает из роя воспоминаний, окутавшего его и так воспалëнный мозг и замечает, что Чимин уже ушёл в комнату. Он схватился за свои волосы от боли в голове, пронзающего область затылка и медленно встал с места, пошатываясь и направляясь в их спальню не без помощи стены под рукой. Чимин лежал в позе эмбриона, содрогаясь и всхлипывая. — Прости, малыш, я не хотел... - Чонгук, снимая верхнюю одежду, ложится в кровать в водолазке и джинсах под единый чëрный цвет. Он обнимает Пака со спины, целуя в шею и обнаруживая, что тихие всхлипы прекращаются. — Малыш, я не хотел сделать тебе больно. Чимин оборачивается и, утыкаясь в ему грудь, быстро шепчет: — Чонгуки, почему ты никогда не рассказываешь мне, - он, хлюпая носом, на секунду задерживается с речью, ища нужные слова. — Не рассказываешь о своих проблемах? Почему ты отдаляешься от меня? Потому что мы не видим цветов, но всë равно встречаемся, да? Чон прикрывает глаза, вбирая в лёгкие побольше воздуха. Алкоголь давно выветрился, но перегар остался. Чимин, который не выдерживает подобных запахов, остаëтся сейчас в том же положении, не отодвигаясь ни на сантиметр, а наоборот, прижимаясь теснее. — Прости, солнце. Я больше не буду так пить, - Гук гладит по серым густым волосам, целуя в макушку. — Поздно уже, давай спать. И Чимин верит, громко, отрывисто вздыхает и, ещё раз потеревшись носом о грудь, медленно впадает в сон. Чонгук, оставаясь в том же положении, пока не услышал сопение, встаёт, заставляя обнять вместо себя подушку и идëт к балкону, забирая из шкафчика тумбочки спрятанную пачку сигарет. Ночь обещает быть длинной.