Цветовой нюанс

Чимин дëргает носом, улавливая приятный аромат сквозь сон и открывает слипшиеся из-за ночных слëз, опухшие веки. Обнаруживая холодное место с левой стороны постели, он дует губки и, поправляя свою длинную футболку, встаëт на ноги, направляясь по шлейфу дурманящего запаха, который заставил его окончательно пробудиться и отложить всё тот же, повторяющийся уже несколько дней, серый сон. Быстро собирая картинку сна, как пазл, он ловит новые моменты. Во сне он сидит на краю дощатой тропы и смотрит в бесконечное море, но тишину прерывает некто сзади, садится рядом и притягивает к себе, обнимая и напевая мелодию, что Чимин так усердно ищет в интернете сразу после пробуждения, но безуспешно. Голос не схож с голосом Чона. Тот хриплый и звучит иначе, ниже. Чонгук, переворачивая пышный, мягкий на вид оладушек, замечает краем глаза застывшего в дверном проëме Чимина. — О чëм задумался? — Последний сон пытался вспомнить, - улыбается Чимин и обнимает Чонгука, кладя на его широкую спину голову. — Море снится. — Правда? Ты когда-нибудь был на море? - заинтересованно спрашивает вдруг Чон, возясь с завтраком. — Нет, но я бы очень хотел, - мечтательно охая, Пак льнëт ближе. — Но я даже плавать не умею. Чонгук не может сдержать тихого смешка, за что получает укус в оголëнное плечо и шутливо шипит: — У тебя такие острые зубки, - он, выключив плиту, поворачивается к Чимину, хватая того за щеку. — Маленький вампир. — Тебя-то можно так наказывать, - игриво отвечает Пак, выжидающе глядя в глаза. Не дожидаясь реакции, он привстаëт на носочки и целует Чона, берëт инициативу на себя, пока старший только размыкает губы и пылко проталкивает юркий язычок в рот, обнимая за шею. Чонгук, нехотя отвечает на поцелуй несколько секунд, но быстро завершает его, чмокая напоследок. — Садись кушать. Чимин, не отхватив лакомого кусочка в поцелуе, тут же затихает, а уголки губ тянет вниз, как ребëнок, но при виде в своей тарелке оладушек, его настроение сразу идёт вверх. Смакуя во рту первый, он тянется к мëду и промакивает его, надкусывая. «Как же вкусно, Чонгук» повторяет Пак, уже передумывая грустить и мягко, словно по-солнечному, улыбается. Чонгук аккуратно кивает в ответ и, отодвигая стул, садится за своё место, не решаясь приступить к блюду. — Научишь меня этому рецепту, а, Гуки? Ну пожалуйста! - тянет довольный едой Пак, и, макая уже в клубничное варенье оладушек, протягивает его своему парню. — Ты же любишь клубничное, ну, - он заставляет укусить его половинку, а вторую ест сам. — Тэхён, кстати, тоже обожает всë клубничное! Чонгук выдавливает подобие улыбки и заставляет себя проглотить и ком в горле, и оладушек. — Что ты хочешь на день рождения? - прожëвывая еду, с набитым ртом вдруг спрашивает Пак. До старшего только сейчас доходит, что близится его День Рождения. Любимый праздник, который он праздновал каждый раз, как последний и от души, не должен испортиться из-за настроения будущего именинника. Чонгук принимает трудное решение молчать до конца, до удобного случая. Момент сам должен показаться правильным, нужным для такого, а пока у Чонгука даже язык не повëрнется сказать, что друг Чимина – соулмейт его любимого Гука. «Это разобьёт сердце Пака, он такое не вынесет» качает головой Гук и поднимается с места. — Я буду рад любому подарку, малыш, - спокойным тоном говорит Чон, собирая накопившуюся посуду в раковину. Вскинув брови в удивлении, Чимин ждёт объяснений, но не торопится спрашивать. Младший поджимает губы от обиды, потому что от него скрывают что-то важное: какие-то проблемы, ссоры, сложности, возможно, в деньгах. Что именно – для Пака остаëтся загадкой, но он ставит себе цель – всë разузнать, да поскорее.