Я не сержусь на тебя, ну иногда

Осознание приходит в самый неподходящий момент. Ледяной холод заставляет Томми терять чувствительность в пальцах, и он обхватывает себя руками, пытаясь защититься от пронизывающего ветра. Простая накидка на его плечах — слабый щит от непогоды, и одежда тоже не сильно помогает. Он просто продолжает идти, удаляясь всё дальше и дальше от Л’Манбурга, который когда-то был его домом, и он стискивает зубы, щурясь от снега, и понимает, в самый неподходящий момент, что… Это был не просто сон, не так ли? Это был не только он. Несмотря на то, что этот ублюдок был самодовольным, радуясь, что всё идёт по его плану, не он зачитывал приказ. Не он зачитывал приказ об изгнании, о том, что Томми должен был уйти из дома. Тихо, в глубине души, Томми понимал, к чему все это ведет. Он знал, что в конечном итоге Таббо не будет рядом с ним, если он возьмет на себя роль президента. Он уже отдалялся от Томми с каждым днем, а Томми отказывался смотреть правде в глаза, оставался в своем маленьком пузыре отрицания, пока тот не лопнул. Таббо бросил его. Таббо выгнал его, вышвырнул, и ради чего? Томми вытирает нос тыльной стороной ладони, шмыгая носом, и хмурится, увидев засохшую кровь на коже. У него болит рука, пальцы онемели от холода, и он чертовски зол. В его груди тлеет пламя, яростная злоба, которая сжигала его, когда он убегал из Манбурга, пытаясь спастись. Пламя начинает угасать, сменяясь холодной печалью и застывшим недоверием к тому, что это произошло. Его изгнали, и за что? Почему Уилбур снова упал? Почему сожгло его собственное пламя. Власть, думает Томми. Власть или роли, связанные с властью, роли лидеров. Л’манбург. Это забрало Таббо, заставило его отвернуться от Томми, забрало Уилбура, заставило его погибнуть в собственном сознании, а теперь? Теперь он здесь. Томми смотрит вперёд, оглядывается на свои следы на снегу, чтобы убедиться, что идёт в правильном направлении. Он смотрит на снег чуть дольше, чем обычно, и чувствует, как у него перехватывает дыхание. Он продолжает идти, пытаясь думать. Пытаясь составить какой-нибудь план. — Разве ты не видишь, что здесь происходит?! — голос Техно звучит у него в голове, и Томми закрывает глаза, стискивает зубы и чувствует, как они стучат друг о друга. Он потягивает ткань, накинутую на плечи, хотя она ни черта не защищает от ветра. — Разве ты не видишь, что история повторяется?! В тот момент Томми совсем не хотел этого слышать. В тот момент он даже не понял, что говорил Техно. От чего он предостерегал. Власть развращает, она всегда развращала и всегда будет развращать. Она разрушила то, что было у Томми, а теперь отняла и его дом. «Нет, это вина Дрима», — проносится в голове у Томми. Злой выпад в сторону человека, ответственного за всё это над Томми. Если бы он не пошёл на такие ухищрения из-за небольшого поджога, Томми бы здесь не было. Это его вина, во всём, в каждой мелочи. Но Дрим не был причиной того, что Уилбур постепенно стал жертвой собственной паранойи в стенах Погтопии, когда Томми ещё прятался там. Дрим не был причиной того, что Таббо продолжал отдаляться, предпочитая свои обязанности и роль лидера Томми. Нет, это вина Дрима! Во всем виноват он! Не так ли? Томми хочет кричать и проклинать эту зелёную сучку, он хочет взвалить вину за всё, что причиняет боль, на плечи Дрима, чтобы Томми было кого ненавидеть. Тогда у Томми будет причина, у него будет враг, которого нужно уничтожить, потому что это вина Дрима, Томми потерял своих друзей и союзников, он потерял свой дом, он потерял всё, и всё из-за… Томми резко останавливается посреди своего пути, несмотря на то, что резкий ветер обжигает его кожу, а холодный снег скапливается у его ног. Он смотрит вперед, в окружающий его шторм, и пытается подавить то давление, которое сжимает его сердце, это сокрушительное чувство, которое заставляет его все ближе и ближе подходить к тому, чтобы полностью развалиться на части. Его руки сильно дрожат, и он не может понять, то ли это потому, что ему хочется закричать в тёмное небо, то ли потому, что холод пробирает его до костей. Власть развращает. Эти два слова тихо звучат в голове Томми, и он прикусывает язык, снова зажмуривается, пытаясь не думать о том, как его мозг продолжает размышлять и перескакивать с одной мысли на другую. Он снова вспоминает Техно, его слова, его предупреждение, и Томми вспоминает, что просто не прислушался. Он не хочет этого признавать. Он не хочет видеть в Техноблейде того, кто был прав. Нет, он отчаянно хочет оставаться упрямым, хочет возложить всю вину и ненависть на Дрима, хочет драться и кричать, ненавидеть всех, кто против него. Рыдание пытается вырваться из горла Томми, и он давится им, чувствуя, как горят его глаза, а в груди нарастает давление от сокрушительного чувства стыда и разочарования. Он сдерживает желание заплакать и понимает, что Техно, возможно, был прав во всём, что сказал. Вот Томми. Пытается быть героем. И посмотрите, к чему это его привело. Как он может получить счастливый конец? Он не хочет закончить так, как Уилбур. Он не хочет быть плохим парнем, он не хочет прибегать к таким мерам, но что ещё ему остаётся? Томми один, и на его языке лишь горький привкус поражения, а на спине — грязная, тонкая одежда, которая не защищает от промокшего насквозь снега. У него болит губа и лицо в том месте, куда его сильно ударили после того, как он боролся за то, чтобы остаться, боролся с Дремом, чтобы его не выгнали из собственного дома. Таббо кричал Дрому, чтобы тот остановился, был осторожен, но это не помогло. Он не помог, а просто смотрел, как Томми пинается, кричит и убегает сам. Вот он, убежал. Вот он, спасся, но едва-едва. Он смотрит на снег на земле, смотрит на свои ноги, которые он едва чувствует в этот момент, и он едва видит их под слоем снега. Снегопад, кажется, не собирается утихать, хотя Томми проделал весь этот путь, и он чувствует, как леденящий холод отнимает у него последние силы. Это очень много. Это уже слишком. Томми может справиться со многими вещами, он крепкий. Упрямый до конца, он пинается, кричит и ведёт себя как пороховая бочка, полная бунтарства и решимости. Но он устал. Прямо сейчас он так устал, так измотан, и чувство неудачи тяжким грузом лежит на его плечах. Он признаёт это перед самим собой, и только перед самим собой, потому что рядом нет никого, кто мог бы увидеть, как он сдаётся. Рядом нет никого, кто мог бы увидеть, как он трусит и тихо всхлипывает, когда холод сковывает каждую клеточку его тела. Может быть, Техно был прав в чём-то. Томми не ошибся, проигнорировав его, нет, Томми никогда не ошибается и не совершает ошибок. Но даже тогда… «Власть развращает», — снова думает он. И, как дурак, он отдал своего лучшего друга этой власти, а взамен потерял всё. Он потерял всё, и теперь он здесь, в глуши, идёт по заснеженному полю, не зная, куда идти. Он даже не знает, что ждёт его в конце этой дороги. Здесь так холодно. Томми пытается идти дальше, пытается продолжить с того места, на котором остановился, и выбраться из сугроба, который нарастает вокруг него. Ноги у него тяжёлые и онемевшие, как будто он тащит их по снегу. Он вздыхает на ветру, мимо проносится облако дыма, и он чувствует, как его переполняют эмоции: разочарование, злость и гнев. Он так сильно прикусывает язык, что думает, будто из него пойдёт кровь, и сдерживает желание заплакать. Он должен продолжать двигаться. Он должен продолжать идти в этом направлении. Даже если он не знает, что будет в конце, даже если он не знает, поможет это или нет, он должен продолжать идти, потому что он не может повернуть назад. Ему не позволили бы вернуться. Он должен продолжать идти, должен двигаться, даже если слёзы застилают ему глаза, а в горле жжёт, когда он пытается сдержать рыдания. Ему нужно найти укрытие. Ему просто нужно продолжать идти, он может идти, он не может просто… Ноги подкашиваются, и кажется, что он вот-вот упадёт прямо здесь, замёрзнув на холоде. Томми спотыкается, падает вперёд и даже не пытается замедлить падение. Он просто приземляется в снег, обессиленный, уставший и замёрзший. Резко выдохнув, Томми поднимает руки над головой, сжимает кулаки и хватается за снег, пытаясь подняться. Он пытается сделать глубокий вдох, пытается успокоиться, но вместо этого хватает ртом воздух. Томми плачет, и слёзы падают на снег под ним, и он ненавидит то, как дрожат его плечи, ненавидит то, что он стал таким слабым, таким ужасно измотанным. Он ненавидит всё это. И он так устал от всего этого. Он снова пытается встать, отталкивается от земли и падает обратно в снег, издав гортанный рык. Вытерев лицо рукой, он морщится, почувствовав, как болят пальцы, и опускает руку. Он смотрит вдаль, повернув голову в сторону и пытаясь сделать глубокий вдох. Может быть, он может просто отдохнуть минутку. Всего одну минутку, вот и всё. Он может просто полежать здесь, в снегу, и попытаться успокоиться, прежде чем снова подняться на ноги и продолжить путь. Да, это звучит заманчиво. Снег продолжает падать, пока он лежит там, покрывая его белым налётом, облепляя одежду, волосы, пропитывая насквозь и заставляя его сильно дрожать. Но в этот момент он не обращает на это внимания, его глаза полузакрыты, и он думает, не поспать ли ему здесь немного. Здесь достаточно мягко. Он спал и на более жёстких поверхностях. Снег в каком-то смысле удобен. Он уже почти засыпает, когда приближаются шаги, и сердце Томми подпрыгивает от паники и страха, но он не двигается. Его руки немного подергиваются, когда он подумывает о попытке встать, но он не делает этого, а вместо этого просто надеется, что, возможно, ему это померещилось. Может быть, ему мерещатся эти шаги, хруст снега, который раздается все ближе и ближе, а затем прекращается. Томми напрягает слух, пытаясь не уснуть. Он пытается понять, действительно ли кто-то находится здесь, в снежной буре, как и он. Он закрывает глаза, тихо вздыхает, а когда снова их открывает, тёплые руки хватают его за руки. Его вытаскивают из снега, подальше от холода, и Томми изо всех сил старается повернуть голову и посмотреть, кто это, но он так устал, что веки не поднимаются. Что-то мягкое окутывает его, какое-то одеяло, и оно защищает от ветра. Томми пытается схватиться за него замёрзшими руками, чтобы плотнее укутаться и согреться. Кто-то другой делает это за него, накидывая одеяло ему на плечи, и Томми погружается в сон, едва осознав, что его подняли с земли.