Осознание настоящего героя: Железный человек 2

      Тони шёл по затемнённому коридору вместе с местным офицером и разговаривал на французском.       — На скольких языках ты разговариваешь? — спросил Сэм.       — На нескольких, — ответил Тони, после чего пояснил: — Мне пришлось выучить разные языки, чтобы я мог общаться с иностранными инвесторами или сотрудниками. Хоть я и мог использовать переводчик, имело смысл учить эти языки самому. По крайней мере, я знал, о чём идёт разговор. Ты мог согласиться с тем, о чём на самом деле не знал, потому что не в курсе перевода. Тебе придётся в таком случае положиться на других и надеяться на то, что они говорят правду.       — Это умно, — кивнул Баки. — Ты хороший бизнесмен. Ты умеешь работать с системой. Знание других языков для тебя только преимущество.       — Это так, — ухмыльнулся Тони. — Особенно когда они пытались говорить на другом языке со своими друзьями во время встречи. Тогда я говорил, что всё ещё понимаю их, несмотря на то, что они сменили язык. Это весело.       — Но ты не знаешь латыни… — поддразнила его Наташа.       — Это не тот язык, на котором я должен уметь говорить, не находишь? — парировал Тони.       — Нет, но я могу сказать что-то на нём, и ты не узнаешь, что именно.       Тони что-то пробурчал себе под нос. Наташа говорила на нём ему раньше, и он не понял, что. Ему пришлось поверить ей, что она действительно оскорбила его. Я должен выучить латынь. Однажды это может пригодиться.       Ему сказали, что полиция сняла отпечатки пальцев этого человека, но это ничего дало, даже имени. Тони спросил, куда они направляются, и офицер указал ему на камеру. Он сообщил ему, что они не уверены, говорит ли преступник по-английски, поскольку он не сказал ни слова с момента прибытия.       — Я подозреваю, что Ванко знал, что я захочу поговорить с ним, — отметил Тони. — Ему не нужно было ничего говорить. Нападение на меня вызвало желание поговорить с ним после.       Тони хотел провести с заключённым пять минут. Дверь камеры открылась, и он вошёл внутрь. Его дуговой реактор светился сквозь его футболку.       Ванко сидел спиной к двери. На нём не было ничего, кроме пары белых боксёров. Его руки были закованы в наручники перед ним.       — Я знаю, что он преступник… — медленно и осторожно сказал Стив, — но разве они не должны были относиться к нему чуть более гуманно?       Сэм застонал.       — Не могу поверить, что ты только что сказал это, Стив.       — Почему же? — Стив был искренне удивлён реакцией Сэма. — Это напомнило мне Рафт.       — В каждой стране к преступникам относятся по-разному, Стив. — начал объяснять Сэм. — Он опасен. Я знаю, что ты не согласен с Рафтом, но некоторые люди — особенно он — достаточно опасны, чтобы делать всё, чтобы они не сбежали.       — Они ещё не успели оформить его, — сказал Тони. — Я прибыл до того, как они закончили обрабатывать данные по нему, и они оставили его в той камере, пока говорили со мной, поскольку Ванко молчал.       — Есть порядки, которым нужно следовать, Стив, — добавил Сэм, внимательно наблюдая за своим другом. — С ним будут обращаться справедливо, независимо от его преступлений.       Стив нахмурился, но отступил.       — К вам, ребята, относились гораздо хуже.       — То, что с нами случилось, было печальным, — возразил Сэм. — Мы нарушили закон.       — Закон, которому мы не согласились и никогда не согласимся следовать, — отметил Стив.       — И Рафт никогда не предназначался для того, чтобы удерживать Мстителей, — сказал Тони. — Росс пошёл через комитет, чтобы посадить вас туда.       — Но он всё ещё у руля, — проворчал Стив.       — Да, но у него куда меньше власти, чем раньше, — сказал Тони.       Наташа выжидающе посмотрела на Стива.       — Ты только что сказал, что не согласен с законом, имея в виду Соглашение, верно? — Стив кивнул, подтверждая. — Но не соглашаться с ним и не подписывать его не означает, что у тебя есть право вести себя так, как ты делал, — указала Наташа, внимательно наблюдая реакцией Стива.       — На мой взгляд, нам не нужно соблюдать Соглашения, потому что мы их никогда не подписывали, — заявил Стив.       Тони закатил глаза. Господи, ну что за идиот этот Стив.       — Ты нарушаешь международное право. Неважно, что ты не подписывал Соглашения. Они были ратифицированы как закон. Единственное, что вы могли сделать по закону, — это поступить так, как Клинт, и уйти на пенсию, — продолжила Наташа.       — Но ты перешла на другую сторону, — заявил Стив.       — Только потому, что я знала, что ты не остановишься, — пожала плечами Наташа. — Если бы Тони удалось договориться о том, чтобы я осталась, я бы не присоединилась к вам после аэропорта. У меня не было выбора. Я нарушила условия Соглашения. Мне повезло, что Тони позволил мне уйти. Тони повезло, что его не посадили в тюрьму за то, что он позволил мне сбежать.       — Росс не поступил бы так со Старком, — вмешался в из разговор Клинт. — Он любимчик у Росса среди Мстителей.       — Напротив, — фыркнул Тони, — он ненавидит меня больше, чем каждого из вас, — он поймал взгляд Брюса. — Хотя, возможно, я всё же второй в списке…       — Скорее всего, — согласился Брюс.       Тони вздохнул.       — Послушай, возвращаясь к тому, с чего начали, с Ванко обращались в соответствии с действующими правилами и нормами. Он не нуждается в защите.       — Наверное, ты прав, Тони, — кивнул Стив. — Полагаю, я воспринял это слишком близко к сердцу, основываясь на том, что я видел, когда вытаскивал остальных из Рафта.       Тони мог это понять. Условия в Рафте были неподходящими и непригодными для использования. Росс зашёл слишком далеко, используя Рафт для заключения Мстителей, но руки Тони были тогда связаны. Всё, что он мог сделать, так это позволить им сбежать. Когда представилась возможность, он убедился, что они это сделают.       Тони шагнул вперёд, засунув руки в карманы.       — Модель достойная. Цикличность была низковата. Ты мог бы удвоить ротацию. Собрать репульсорную энергию в ионизированной плазме. Это эффектно. Но не эффективно. Вполне сносная копия.       — Ты первым делом, как зашёл к нему, решил дать свою оценку его технологиям, — усмехнулся Роуди.       — А потом и профессиональный совет, — заметил Сэм.       Тони сел на скамейку, наклонившись вперёд. Он был спиной к Ванко.       — Одного я никак не пойму. Ты же мог бы продать это устройство Северной Корее, Китаю, Ирану. Или просто на чёрном рынке. Похоже, ты вхож в низы общества. — Тони посмотрел в сторону русского и встретился с ним взглядом.       — Ты происходишь из семьи воров и убийц. И как все, у кого нечиста совесть, пытаешься переписать свою историю, забывая о тех, чьи жизни разрушила семья Старков.       — Но ты также спасал жизни, — заявил Ванда. — Ты перевернул свою жизнь.       — Каждое решение, которое мы принимаем, имеет причинно-следственную связь и последствия, — сказал Вижн. — То, что чья-то жизнь была спасена, может означать, что чья-то разрушена.       — Как с Земо, — пробормотал Стив, вспоминая человека, который сумел разделить Мстителей. — Мы спасли Заковию, но это разрушило его жизнь.       Тони не повёлся на это.       — Говоря о ворах. Откуда у тебя эта технология?       — От моего отца. Антона Ванко, — на удивление, Ванко ответил.       — О, теперь он говорит, не так ли? — прокомментировал Клинт.       — Он знал, что я не смогу устоять от встречи с ним, — пожал плечами Тони. — Я повёлся на это.       — Не слышал о таком.       Ванко ненадолго задержал свой взгляд на дуговом реакторе Тони.       — Благодаря ему ты всё ещё жив.       — Это не совсем так, — нахмурился Сэм. — Его отец, возможно, сотрудничал при создании прототипа, но он не единственная причина, по которой Тони жив.       — Мой отец не доверял другим, — пояснил Тони, откинувшись на спинку дивана. — Отец Ванко помогал при создании дизайна, но он был не единственным создателем.       — Но его имя было на чертежах, — вспомнил Баки. — В самом начале мы видели, что на нём было имя его отца.       — Верно, — сказал Тони, — это был совместный проект между ними двумя. Дальнейшее исследование привело меня к выводу, что мой отец большую часть проектирования выполнил сам. Вклад Ванко был минимальным, но мой отец всегда отдавал должное, когда считал, что это оправдано. — Он заколебался, не зная, продолжать или нет.       — Что? — немного надавила Ванда, заметив, что он что-то недоговорил.       — История Антона Ванко будет раскрыта… я уверен, — сказал Тони. — Если бы Антон Ванко не сделал то, что сделал, он и Иван Ванко жили бы лучше, чем как они жили по итогу.       В конце концов, это было правдой. Судьба Ивана была связна с безрассудным выбором его отца. Тони не имел к этому никакого отношения. Да, Говард Старк депортировал Антона Ванко из Соединённых Штатов, но были доказательства, подтверждающие двуличность Ванко.       — Я жив, потому что ты не способен меня убить, — не согласился с ним Тони.       — Ой ли? Если пустить Богу немного крови, люди быстро перестанут верить в него.       — Это правда, — сказал Сэм. — Люди смотрят на Тони как на героя. Если ты увидишь, что он не непобедим, что его тоже можно сломать, люди быстро перестанут верить в него. Травма может нанести больше вреда, чем простая смерть. Даже немного крови может доказать, что враг не несокрушим. Достаточно просто найти слабое место.       — И упадут капли крови в воду. И акулы придут. А мне останется только сидеть и смотреть, как мир пожирает тебя, — Ванко звучал уверенно в своей оценке Тони.       Тони заёрзал на своём месте.       — Я действительно разваливался. Я только усугублял ситуацию, не пытаясь помочь себе или поговорить с другими. Всё, что ему нужно было сделать, это сидеть там… и я бы умер. Всё, что я делал, это саморазрушался. Если бы я умер тогда, мир не оплакивал бы меня. Не то чтобы я верю, что что-то изменилось… Но Ванко был прав. Больше ему ничего не надо было делать. Он уже доказал, что другие способны воссоздать мою технологию.       — Но была бы она успешна, если бы не было у него оригинальных чертежей? — поинтересовался Брюс. — Ванко добился успеха только потому, что у него они были. У него было преимущество перед всеми, кто пытался воссоздать костюмы Железного человека.       — А откуда ты будешь на всё это смотреть? — огрызнулся в ответ Тони. — Ах, да. Из камеры. Я мыло тебе пришлю. — Он встал, чтобы уйти, зная, что его пять минут почти истекли.       — Эй, Тони, — Ванко решил оставить последнее слово за собой, пока Тони собирался выйти за дверь. — Пока не ушёл. Палладий у сердца — смерть, полная боли.       Стив побледнел.       — Он знал. Откуда?       — Ответ очевиден, — заметила Наташа. — Ванко воссоздал дуговой реактор…       — Оу… — Стив немного смутился. — Конечно, он знал, из чего он создан.       — И, как бы я ни пытался это скрыть, люди знали, что у меня в груди был реактор. Ванко сделал обоснованный вывод, — сказал Тони. — Он знал, что палладий — ужасный способ умереть.       Тони постучал в дверь камеры, чтобы его выпустили, и вышел сразу, как только она открылась.       Сцена сменилась на сенатора Стерна, который по телевизору обвинял Тони в том, что он обманул, сказав, что костюмы у других появятся лет через пять-десять, однако Монако доказал, что уже сейчас есть люди, способные воспроизвести технологию Тони.       — Кажется, словно Гидра постоянно меняет планы относительно меня… — задумался Тони.       — Это так, — кивнул Баки. — В одну минуту они говорили убить тебя, в следующую — оставить в покое… Всё зависело от того, насколько сильную угрозу ты представлял для них в то или иное время. Думаю, им нравилось то, что ты сам начал падать. Не то чтобы я часто бодрствовал в этот период… У меня правда размытые воспоминания… Но я знаю, что они надеялись, что что-то будет так, как им хочется.       — Это почти произошло, — поморщился Тони. Если бы ЩИТ не вмешался, он был бы мёртв.       Телевизор всё это показывал в летящем частном самолёте Тони и Пеппер.       Тони выключил телевизор и сказал Пеппер, что вместо этого он должен ему медаль вручить. Он зашёл, неся тарелку с крышкой. Он сел напротив Пеппер и снял крышку, предоставив ей приборы.       Тор скривился при виде блюда.       — Это не выглядит съедобно… — он взглянул на Тони. — Тебя никогда не учили готовить, мой друг Старк?       Тони приподнял бровь.       — А тебя, принц Асгарда?       — Нет, но Джейн научила меня кое-чему, пока я был с ней.       — Я уверен, что тоже бы научился, — ответил Тони. — Пеппер изо всех сил старалась приучить меня к этому. Не всегда удаётся… но она старается. Тор, ты должен помнить, что мой отец был богат. Мы нанимали людей, чтобы они делали это за нас. Я уверен, что точно так же и в Асгарде. Но тебе повезло, что ты смог какое-то время жить вместе с Джейн нормальной жизнью и смог овладеть этими навыками. У меня никогда не было такой жизни.       — Ты хотел бы этого? — спросил Стив. — Домашней жизни? Я помню, ты говорил об этом несколько лет назад. Ты говорил о покупке фермы для себя и Пеппер…? *       Тони вздохнул, его плечи поникли.       — Я бы хотел этого. Оставить всё это… но я не могу. На мне слишком много ответственности. Я не могу отвернуться от мира. Если бы я на это пошёл, мне бы пришлось выйти на пенсию… И я не могу сейчас это сделать.       — Однажды ты сможешь, Тони, — сказал Стив, опустив глаза.       — Я почти что уверен, что, если это произойдёт, что-нибудь обязательно вынудит меня снова вернуться на поле битвы, — фыркнул Тони.       Взгляд Стива стал твёрдым.       — Нет. Я не допущу этого. Я обе…       — Не заканчивай эту фразу, Роджерс, — помешал ему Тони, подняв руку. — Мы оба знаем, что ничто не помешает тебе нарушить твоё обещание. Если я действительно окажусь нужен, никакие клятвы не помешают тебе прийти ко мне за помощью.       — Тони… — начал было Стив. Он не мог отрицать этого. — Если это означает спасение мира, то да, я бы сделал это! Но это будут исключительные обстоятельства!       Тони скрестил руки на груди. Это он и имел в виду.       — Тогда нет смысла давать обещание, если ты его обязательно нарушишь. Ты признался, что сделаешь это в исключительных обстоятельствах!       — Но что, если бы ты был нашей единственной надеждой, и мир был бы обречён без тебя? — тихо спросила Ванда.       Тони задумался над этим.       — Я бы, скорее всего, помог…       — Это только ситуации, связанные с концом света, Тони, — добавил Стив. — Я бы не стал вызывать тебя с пенсии ради обычной миссии. Должна быть действительно тяжёлая ситуация, чтобы я тебя позвал. Вот почему я могу дать тебе слово.       — А что, если бы я не захотел помогать? — тихо спросил Тони. — Независимо от того, какие будут последствия?       Стив нервно облизал губы.       — Я бы не стал настаивать.       Тони кивнул, размышляя над словами Стива и вышеупомянутым обещанием.       Пеппер подозрительно посмотрела на тарелку.       — Что это?       Тони выглядел так, словно это было очевидно.       — Это твой бортовой ужин.       — Ты его сам приготовил? — Пеппер была удивлена, и уголки её губ растянулись в лёгкой улыбке.       — По крайней мере, она в каком-то смысле оценила этот жест, — прокомментировал Роуди. — Хотя я бы всё равно не стал пробовать.       — Да. А где я по-твоему пропадал три часа? — спросил Тони. Все знают, что у него отсутствуют способности к готовке.       На лице Пеппер промелькнула тревожность.       — Тони. Что ты от меня скрываешь?       — Она легко тебя читает, — улыбнулась Наташа. — Тебе следовало рассказать правду в тот момент.       — Оглядываясь назад, так я и должен был сделать, — Тони опустил голову. — Но я не хотел её ранить.       Роуди слегка погладил его по плечу. — Я знаю, что ты это знаешь, и, вероятно, не хочешь этого слышать, но ты причинил ей куда больше боли, действуя так и держа её в неведении. Я знаю, ты хотел оттолкнуть людей…       — Я знаю, что это было неправильно… — закончил Тони.       Пеппер слишком хорошо его знала. Он мог быть с ней максимально честным. — Домой не хочу. Совсем. Отменим вечеринку в честь моего дня Рождения… Полетим в Венецию, отель Чиприани. Помнишь?       — Я пытался быть честным, — сказал Тони. — Но не мог заставить себя сказать ей правду.       — О да, - Пеппер улыбнулась.       — Это отличное место, где можно подлечиться, — продолжал он, пытаясь убедить ее.       — Мне кажется, сейчас не лучшее время. У нас кругом неразбериха.       — Она права, — заметил Сэм. — Слишком много всего происходило, чтобы вы могли сбежать от своих проблем прямо сейчас в последний отпуск.       — Так давай от всего этого сбежим. Мы могли бы… — он продолжал убеждать, приводя аргументы, что идея и правда хорошая.       — Я думаю, — вздохнул Тони, — что часть меня надеялась, что она согласится.       Роуди мягко улыбнулся. — Пеппер слишком разумна для этого.       — Теперь я это знаю! — фыркнул Тони, слегка посмеиваясь.       Как бы сильно Пеппер ни хотела, она знала, что её обязанности не могут подождать.       — Ну, я считаю, как гендиректор я должна появиться.       — Как гендиректор, ты можешь дать себе несколько… отгулов, — предложил Тони.       — Отгулов? – с сомнением переспросила Пеппер.       — Устрой корпоратив, — добавил Тони.       — Она только стала гендиректором, а ты пытаешься убедить её взять перерыв? — Брюс покачал головой. — Ты выбрал не самый подходящий момент.       — Я пытался быть романтичным, — начал защищаться Тони. — Хотя это всё равно не сработало.       — Корпоратив? — Пеппер была явно не в восторге от этой идеи. — Сейчас? Когда всё валится?       Тони уже понимал, что проиграл эту битву, но решил предпринять последнюю попытку.       — Для нас двоих. Нам надо подзарядить батарейки и во всём разобраться.       — Далеко не все живут на батарейках, Тони, — пошутила она, и они слегка улыбнулись друг другу.       — Батарейки — не совсем правильное слово для описания тебя, Тони, — сказал Роуди. — Ты скорее работаешь на кофеине. И алкоголе.       — На алкоголе не так сильно. Кофе да, — поправил Тони. — Кофе всегда был моим любимым напитком, если я не хотел спать, что было большую часть времени.       Ванко сидел в своей камере. Охранник на специальную подставку поставил поднос с едой. Под чашкой была записка. «Надеюсь, вам пюре понравится». Ванко поднял то, что являлось тем самым «пюре». Оно было ненастоящим. Это была бомба с таймером, установленным на 35 секунд. В камеру вошёл ещё один заключённый, который был чем-то похож на Ванко. У них был один и тот же серийный номер на тюремной одежде.       Баки сглотнул, уже догадываясь о чьём-то плане.       — Другой заключённый понятия не имеет, что он должен умереть вместо Ванко?       — Нет, он не знал, — лицо Роуди стало суровым. — Он думал, что будет просто играть Ванко во время всего тюремного срока. Его дезинформировали.       Ванко вырубил мужчину, а проходящий мимо офицер оставил на подставке для еды ключ.       — Ты выяснил, были ли те офицеры, которые помогали Ванко сбежать, настоящими? — спросила Наташа, глядя на Тони, чтобы прояснить ситуацию.       — Да. Они были настоящими офицерами, но им дали взятки, чтобы они помогли Ванко сбежать, — пояснил Тони. — Многие эти детали хранились в секретных архивах и никогда не разглашались. Позже офицеров опознали и передали суду. Впоследствии они были приговорены к тюремному заключению. Думаю, они всё ещё отбывают свой срок…       Прикрепив бомбу к стене, он нажал на красную кнопку, запустив обратный отсчёт, схватил ключ и открыл им дверь своей камеры.       Он пошёл по коридору, напал на офицера, который столкнулся с ним, сломал ему шею. Затем в его камере взорвалась бомба, из-за чего поднялась тревога. Ванко сбежал по лестнице вниз, но увидел там ещё офицеров. Он хотел подняться обратно наверх, но два офицера схватили его, надели на голову мешок и потащили обратно вниз по лестнице. Они тайком затащили его в фургон возле здания и закрыли двери.       — Всё было хорошо спланировано, — невольно похвалил Стив, которому не понравился этот факт. — Всё было хорошо отлажено и готово к работе. Записи с камер тоже практически ничего не показали?       — Если я правильно помню, все камеры видеонаблюдения были в то время выведены из строя, — подтвердил Вижн. — Никто не мог связать это событие с инцидентом, и предполагалось, что Ванко погиб в своей камере. Тело, которое использовалось как приманка, было сильно изуродовано после взрыва, и его опознали как Ивана Ванко только по лохмотьям тюремного костюма с номером.       Сэм прищурился, его лицо стало суровым.       — Невозможно было найти образцы ДНК, тело было слишком повреждено. Они могли только предполагать, основываясь на имеющихся доказательствах.       Когда двери снова открылись, Ванко уже был в ангаре аэропорта. В какой-то момент, пока его вели, на него надели наручники. Ванко вышел, смотря на белый самолёт впереди. Перед ним был накрыт стол с двумя стульями, на одном сидел трапезничающий Джастин Хаммер.       Хаммер был рад видеть Ванко и велел охранникам снять с него наручники. Он сказал Ванко, что является его большим поклонником, и представился. Он сказал, что хочет сделать ему деловое предложение, предложил ему присесть. Дворецкий поставил тарелку с едой перед Ванко, Хаммер продолжал говорить о том, откуда то или иное блюдо, пока в один момент резко не переключился на Тони Старка.       — Я видел, что вы делали с Тони Старком на трассе. Как вышли биться с ним на глазах у Бога и всего мира. Это было… Вау. Этим вы как будто говорили со мной. И я знаю, вы были уверены, что я вас слушаю*. Поэтому я и не мог допустить, чтобы вас отправили бог знает куда и похоронили такой талант. Но на вашем месте я не стал бы тратить силы на то чтобы убить Тони Старка. Я считаю, если позволите, нужно уничтожить его наследие, то, что он изобрёл. Мы с вами, знаете, во многом похожи. Единственное различие между нами в том, что у меня есть огромные ресурсы. И я уверен, если позволите, вам нужны мои ресурсы. Нужна поддержка. Покровитель. И я хотел бы им стать.       — Он был готов бросить всё, над чем работал, только чтобы уничтожить тебя? — Брюс покачал головой. — Невероятно.       — Хаммер хотел быть ведущим экспертом в области инноваций. Он смог бы сделать это только в том случае, если бы я навсегда исчез из поля зрения. Хаммер не знал, что я умираю. Если бы он подождал несколько месяцев или даже недель, я бы умер. У него могло бы быть всё, и ему не нужно было бы ударить палец о палец для этого, — прокомментировал Тони.       Ванко засмеялся, обнажая золотые и серебряные зубы. Он начал говорить по-русски. Хаммер не мог понять, что он говорил. Хаммер не был уверен, может ли Ванко говорить по-английски, и предложил переводчика. Ванко вернулся к английскому, и они чокнулись бутылкой со стаканом, празднуя формирование нового партнёрства.       Затем Ванко сказал, что хотел бы свою птичку. Хаммер пообещал дать ему птицу. Ванко поправил его, настаивая на том, чтобы ему привезли его птицу. Хаммер наконец понял, что птица, которую Ванко имел в виду, была в России.       — Он собирался поймать не ту птицу, верно? — простонал Клинт.       Наташа кивнула.       — Это партнёрство было не самым удачным. У Ванко были свои мотивы. Хаммер был всего лишь обузой и средством добиться желаемого. Хаммер думал, что он главный, но никогда не был.       Пеппер и Наташа были в особняке в Малибу и параллельно принимали телефонные звонки. Пеппер давала интервью по телефону для телевидения о событиях в Монако и о том, может ли Тони Старк по-прежнему защищать людей, несмотря на то, что его нестабильные поступки продолжаются. Пеппер пыталась защитить Тони, когда вошёл Роуди, спрашивая их, где Тони. Наташа сказала, что Тони просил, чтобы его не беспокоили, но Пеппер прикрыла трубку рукой и ответила, что Тони внизу.       — Ты не хотела, чтобы Роуди увидел меня? — спросил Тони, глядя на Наташу.       — Ты сказал, что не хочешь, чтобы тебя беспокоили… — заметила шпионка.       — Я должен был пояснить. Это правило не распространяется на Роуди. Никогда. Ему разрешено беспокоить меня, когда ему захочется. Если только мы с Пеппер       — Не говори это! — прикрикнул Роуди.       Тони усмехнулся.       — Я не собирался говорить то, о чём ты подумал.       — Серьёзно? — Роуди внимательно посмотрел на него.       Тони ухмыльнулся. Роуди застонал.       — Я попал в точку.       Тони сидел в своём роллс-ройсе. Перед ним был голографический экран. Тони спросил про Антона Ванко, и Джарвис составил про него небольшой отчёт.       — Запрос выполнен, сэр. Антон Ванко был советским физиком, бежавшим в США в 1963 году. Однако уже в 1967 он был обвинён в шпионаже и депортирован. Его сын Иван, также физик, был признан виновным в продаже произведённого в советском союзе оружейного плутония Пакистану, и отбыл 15 лет в лагере на Урале. Другой информации нет.       — И вот мы здесь. Поэтому депортировали Антона Ванко, — сказал Тони. — Информация была ограничена, но обнаружились доказательства того, что он планировал продать оружие американского производства своим истинным хозяевам — русским.       — Но они оба пропали с поля зрения, — нахмурился Сэм. — Если бы других записей не было…       — Они были. Но если бы всё было иначе… — размышлял Тони. — … Возможно, сын Антона Ванко был бы одним из моих лучших друзей в детстве. Кто знает.       — Он был ненамного старше тебя, да? — тихо спросила Ванда.       — Нет, — Тони покачал головой. — Иван Ванко был на два года старше. Я считаю, что его мать была беременна им, когда семью депортировали.       Было странно думать, что один из его врагов мог бы быть одним из его лучших друзей, если бы всё пошло иначе. Если бы их отцы продолжали работать вместе, можно было бы ожидать сотрудничества между отпрысками двух хорошо известных физиков.       Роуди вошёл в мастерскую и сразу же начал читать нотации. Ему уже порядком поднадоели выходки Тони.       — Тони, ты должен выйти и немедленно взять ситуацию под контроль. Слушай, я весь день названиваю в национальную гвардию, пытаясь отговорить их от идеи выкатить танки на подъездное шоссе, разнести здесь все двери и забрать их. Они заберут костюмы, Тони. Эти игры им надоели. Ты говорил, что никто не овладеет такой технологией ещё двадцать лет. И что же выходит? Кому-то это удалось это сделать уже вчера. И это не абстрактная теория. — Заметив, что Тони никак не реагирует, Роуди подошёл к машине. — Ты меня слушаешь? — Роуди положил руку на плечо друга. — Ты в порядке?       Роуди опустил голову.       — Я просто ворвался внутрь, не понимая, что с ним что-то не так. Тони очень хорошо скрывал от нас своё состояние. Я просто предположил, что он дурачится, потому что он мог.       — Отравление палладием… не самая лучшая вещь, — поморщился Тони.       — Это был первый раз, когда я понял, что он нездоров, — признался Роуди. — Хотел бы я раньше заметить это.       — Я очень хорошо умел скрывать свои симптомы, — сказал в свою очередь Тони. — Я не хотел, чтобы кто-нибудь знал.       Стив наклонился вперёд.       — Какие у тебя были симптомы?       — Их был целый ряд… — Тони начал загибать пальцы. — Кожная реакция, мигрень, мои глаза жгло, временами была спутанность сознания, головокружение, привкус металла во рту, невралгия, мышечные спазмы, депрессия, иногда затруднялось дыхание… И это не всё. У меня ухудшалась функция почек. Усилилось заболевание печени. Я не мог заснуть из-за учащённого сердцебиения. Мое тело не справлялось и просто отключалось.       — Мне жаль, что ты прошёл через это, — тихо сказал Стив.       — Это не твоя вина… Ты ведь был тогда во льду. — Тони устало потёр лицо. — Многие мои действия здесь были прямым результатом моих симптомов. Я просто… не мог себя контролировать.       — Но когда ты нашёл замену палладию… — нараспев произнесла Наташа, мягко улыбаясь.       — Все мои симптомы исчезли в течение первого часа. Функция почек вернулась к более-менее нормальным значениям. Они смогли восстановиться и сохранить большую часть своих функций. Печень тоже, — Тони покачал головой. — Всё, что вы видите в этом фильме — это моя болезнь. Я умирал. Мне было нечего терять.       Все обменялись понимающими взглядами. Клинт вздохнул, его плечи опустились.       — Я могу это понять. Ты мне всё ещё не нравишься… но я могу понять.       Тони благодарно улыбнулся лучнику.       — Я начинаю думать, что мы все недооценили тебя, — Стив поджал губы.       — Возможно, так и есть… Только время покажет, недооценил ли ты меня, — закончил этот разговор Тони.       — Пошли.       Тони вылез из машины с пассажирского места, и его ноги тут же подкосились. Роуди бросился к нему, чтобы поддержать.       — Эй, эй, Тони. Ты в порядке?       — Да. Идём к столу, — Тони качнулся, когда Роуди помог ему сесть. — Видишь коробку для сигар?       — Да, - Роуди открыл её.       — Это палладий, — объяснил Тони. Он хмыкнул, вынимая из груди дуговой реактор. Часть с палладием дымилась.       — Эта штука способна курить?       — Определённо нет, — заметил Брюс. — Почему после этого ты не попытался помочь ему? Ты знал, насколько он нездоров!       Роуди заёрзал на своём месте.       — Я также знаю Тони. Он бы не принял помощи. Если бы я прислал к нему врачей, он бы даже не позволил им себя осмотреть. Это бы ничего не исправило. Я знаю Тони много лет. Я знаю, как он реагирует в определённых ситуациях и что мне делать. Вмешательство не сработало бы, как бы ни были хороши мои намерения.       — Он прав, — сказал Тони. — Я бы отослал их, не позволив им осмотреть меня. Результат был бы всё тем же.       — Ты слишком упрям, Старк, — вздохнул Брюс.       Тони не смог удержаться, и уголки губ приподнялись от довольства этим фактом.              Тони показывал свой дуговой реактор.       — Она способна облучать нейтронами сквозь оболочку реактора.       Роуди взял реактор и вытащил дымящийся кусок палладия. Он был, как и предыдущий, весь покрыт ржавчиной.       — И это сидит в твоём теле? — спросил Роуди, вставляя новый кусок палладия. Он заметил узор на шее Тони. — А этот высокотехнологичный кроссворд у тебя на шее?       — Кожная реакция, — прошептала Ванда. — Один из симптомов.       Стиву стало грустно. Тони не чувствовал, что может попросить о помощи. Может, нужно отбросить прошлые обиды и лучше подумать о Тони. Может, тогда он почувствует, что может нам доверять? Капитан знал, что предстоит много работы, но если в результате отношения в команде улучшатся, разве это не стоит того?       На шее инженера был зигзагообразный узор, который, казалось, повторял путь вен. Тони забрал реактор и засунул его обратно в грудь.       — Упал с велика. Спасибо, — он вздохнул, дуговой реактор засветился. Он взял бутылку и отпил из неё. Оглянувшись через плечо, он увидел, что Роуди наблюдает за ним. – На что смотришь?       Роуди выглядел обеспокоенным состоянием своего друга.       — На тебя смотрю. Ты хочешь спасать мир в качестве вольного стрелка. Так нельзя. Ты не должен делать это один, Тони.       — Я бы хотел поверить в это. Очень бы хотел. Но поверь и ты мне. Вопреки расхожему мнению, я прекрасно понимаю, что делаю.       Роуди не был уверен, что сможет поверить Тони.       — Я верил, что у тебя есть решение твоих проблем. Что не может быть хуже, — Роуди не ожидал увидеть ту выходку на вечеринке по случаю дня Рождения.       Тони взглянул на него.       — Моё намерение состояло в том, чтобы заставить тебя поверить в это, пока я бросался под колёса и разрушал свою репутацию, позволяя тебе, Пеппер и Хэппи получить то наследство, которое вы заслужили.       — На это ушло бы твоё состояние? — спросил Стив.       — Ага. Наследников у меня не было. Роуди получил бы костюм плюс четверть моего состояния, одно из моих владений, а также часть моей коллекции автомобилей. Хэппи тоже получил бы свою четверть и ещё одну мою собственность. Пеппер я завещал особняк в Малибу плюс ещё четверть моего состояния, а также остальную часть моей коллекции автомобилей, все мои изобретения и костюмы Железного человека. Остальные деньги были бы разделены между различными благотворительными организациями. Моё завещание уже было написано. Ни правительство США, ни Щит, ни тем более Гидра, если уж на то пошло, ничего бы не получили. У меня всё было распределено так, чтобы обеспечить плавный переход всего моего имущества в случае моей смерти.       — Ты действительно всё продумал, не так ли? — вздохнула Наташа. С каждой минутой чувство стыда за то, какой отчёт она написала о Тони, росло.       — Несмотря на свой образ, я стараюсь заботиться о людях, которые заботятся обо мне. Я хотел, чтобы Роуди, Пеппер и Хэппи хорошо устроились после моего ухода, — сказал Тони.       — Думаю, теперь мы все это знаем, Тони, — мягко сказал Стив.       В Куинсе, штат Нью-Йорк, ко входу Хаммер Индастриз подъехал чёрный лимузин. Уже внутри Хаммер показал Ванко мастерскую, говоря ему, что именно здесь он сможет спокойно работать. Ванко официально считался мёртвым, так что его никто искать не будет. Хаммер показал ему несколько прототипов костюмов, над которыми он работал, и был очень взволнован ими. Он сказал, что они готовы к бою, но, возможно он не всё просчитал. Хаммер был полон энтузиазма. Он велел Ванко осмотреться.       Ванко надел очки и начал взламывать софт Хаммер Индастриз, несмотря на то, что постоянно генерировались зашифрованные пароли. В глазах Ванко этот софт казался говном.       Сэм фыркнул.       — Меня действительно беспокоит тот факт, что Хаммер был подрядчиком оружия для правительства США, раз его сервера так легко взломать.       — И не зря, — ухмыльнулся Роуди. — Мне пришлось притвориться, что мне нравится этот парень, и воспринимать его всерьёз, потому что мои начальники его одобряли. На первый взгляд технологии выглядят хорошо. Но на практике… они работали ужасно… абсолютно ужасно.       Хаммер сказал, что тот молодец, и он решил показать Ванко, где он будет в первую очередь работать, однако Ванко больше интересовали костюмы. Он поднялся по лестнице и стал осматривать один из них, пока Хаммер пытался поразить их стоимостью. Тем временем Ванко оторвал голову одному из них. Хаммер признался, что ему трудно найти добровольцев испытать костюм.       Ванко спросил, чего он ждёт от костюмов.       — Я хочу, чтобы они помогли мне обосноваться в Пентагоне на ближайшие двадцать пять лет, — решил поведать свои амбициозные желания Хаммер. — Хочу, чтобы Железный человек стал историей. Хочу отправиться на Старк Экспо и нагадить там Тони прямо на крыльцо. Понимаете о чём я?       — У Хаммера явно появились проблемы, — Тони закатил глаза. — Он по-королевски всё испортил, когда начал партнёрство с Ванко.       Казалось, что Ванко понравилось то, что он сказал.       — Это можно. Нет проблем.       — Волшебно, я доволен, — обрадовался Хаммер. — Это же наш парень! Согласен? Я так и думал.       Наташа с улыбкой покачала головой.       — Он действительно недооценил Ванко. Тем не менее, по крайней мере, он не зашёл слишком далеко в своей мечте о Пентагоне. Я уверена, что Гидра когда-нибудь в будущем завербовала бы его. Джастином Хаммером было бы куда проще управлять, чем Тони когда-либо.       Был показан ночной вид особняка Старка с воздуха, прежде чем как экран показал обнажённую грудь Тони. Дуговой реактор светился в центре его груди. Были чётко видны вены, которые словно корни расходились во все стороны по его груди от реактора. Он медленно отравлял и убивал его. На голографическом экране было видно, что концентрация палладия в крови равна 89%       — Как думаешь, сколько времени у тебя оставалось? — сглотнул Брюс, его глаза расширились при виде уже обширной кожной реакции на отравление.       Тони на вопрос пожал плечами.       — Около недели. Заражение прогрессировало слишком быстро, чтобы я продолжал попытки спастись. Я перепробовал на тот момент всё, что смог придумать. Единственный способ — удаление дугового реактора навсегда, но тогда бы меня убила шрапнель.       — Меч обоюдоострый, — пробормотал Баки.       Вошла Наташа, которая несла коробку с часами.       — Вы уже решили, какие наденете часы, мистер Старк?       Он застегнул рубашку, когда она поставила эту коробку на полку и начала разливать вино.       — Дай посмотрю. Надо было отменить вечеринку, да?       — Возможно, — согласилась Наташа.       — Ты могла остановить его… — выдохнул Роуди.       Наташа замерла.       Тони начал пытаться подобрать правильные слова.       — Да. Она кажется…       — Не вовремя, — предположила Наташа.       — Ее могут неверно понять, — согласился Тони.       Наташа протянула ему стакан.       — Непременно.       Он сделал глоток, и она спросила, годится ли это на его вкус.       Стив вздрогнул.       — Ты флиртуешь?       — Я получила приказ, Стив. Пожалуйста, помни об этом.       Тони сказал, какие часы он бы хотел, и она передала ему коробку. Она села на подлокотник кресла, мягко улыбнулась и начала помогать скрыть синяк на его лице небольшим количеством макияжа.       — Честно сказать, я что-то никак вас не пойму, — он внимательно посмотрел на неё. – Откуда вы?       — Из юротдела, — сказала очевидное Наташа.       Клинт фыркнул.       — Ты подозревал её?       — Не совсем, — Тони покачал головой.       Тони посмотрел на неё, откинувшись на спинку кресла.       — Я могу вам задать один вопрос? Странный, — он потёр лоб. — Если бы это был ваш последний день рождения, как бы вы его отмечали?       Роуди бросил на Наташу взгляд.       — Ты могла остановить его.       Наташа не изменила своего положения, не решаясь посмотреть на Роуди.       Она дала ему тот ответ, который, как она знала, он хотел больше всего услышать.       — Делала бы всё, что захочу, с тем, с кем захочу.       Она поднялась и ушла. Тони же допил всё, что было в его стакане.        Роуди едва не вскочил на ноги.       — Ты сказала ему то, что он хотел услышать, а не то, что ему следовало!       Наташа подняла руки в защитном жесте.       — Я не могла сказать ничего другого! Я знала его репутацию. У меня была миссия, которую я должна была выполнить.       — Даже если это означало спать с умирающим? — Роуди скривился от отвращения.       Наташа опустила взгляд.       — Если бы Тони захотел этого, я бы переспала с ним. Я была готова к этому. Я не ожидала, что вместо этого он устроит вечеринку!       — Роуди… Я бы всё равно устроил вечеринку. Не имело значения, что говорят другие люди. Единственный человек, с которым я хотел быть, это Пеппер, и этого не должно было произойти. Я уже пытался провести с ней день Рождения. Может, если бы мне удалось её уговорить, я смог бы сказать ей правду о том, что со мной на самом деле происходит, — сказал Тони, не сводя глаз с друга. — Наташа сделала то, что считала правильным. Если бы я не был болен, я бы, наверное, переспал с ней. Но я сделал прямо противоположное тому, на что она надеялась.       — Это не оправдывает тот факт, что она пыталась соблазнить тебя! — Роуди едва сдерживался.       — Я знаю. И мне жаль. Но мы не можем изменить то, что произошло. Мы можем только учиться на своих ошибках, — возразила Наташа.       — Она права, — сказал Стив. — Мы все совершали ошибки.       — Это не значит, что мне должно нравиться то, что ты сделала, — парировал Роуди. Его голос всё ещё излучал гнев.       — Знаю, — вздохнула Наташа. — Всё, что я могу сделать, это извиниться и надеяться, что однажды вы простите меня.       Роуди ничего не ответил.       — Неужели только один я чувствую себя сейчас неуютно? — спросил Сэм.       Остальные подержали его и решили продолжить просмотр фильма.