Как бы замужем не пропасть.

      После первого дня в семье Тодороки что-то да должно было измениться. Старатель должен был придумать план как подстроить под себя Рей, а она — начать постепенно его менять.       Если брать все сюжеты ромкомов так бы и было, но это — мечты. А здесь была реальная жизнь и потому ни характеры, ни мировоззрение нельзя изменить по щелчку пальцев.       Старателю всё также не нравилось, что Шото общался до его возвращения с братом и сестрой, он не стремился скрыть своего недовольства, но всё повторялось из раза в раз. Не всегда у него на глазах, порой он узнавал это из отчетов няни, но Рей не отгораживала его от остальных детей, даже наоборот, перепоручала игры и заботу средним детям. Тойя в этом плане был словно сорная трава, его не приучали к ответственности. После откровенного разговора, что состоялся на второй день в кабинете, Энджи пришлось рассказать о Тойе и его «страсти» стать героем. О попытке убить Шото и отказе прекратить калечащие тело тренировки, его решение. В тот день она впервые, за почти двенадцать лет со времени их знакомства, закатила безобразный скандал. И из-за чего разоралась? Он всего лишь справедливо заметил, что ему лучше знать.        Она не только не согласилась, но и начала критиковать его методы! Её буквально трясло от гнева. Энджи прекрасно помнит её глаза, мечущие молнии, плотно сжатые губы и…       — Мне похуй, насколько ты прав. Это уже не работает. — Сильнее гнева его поразил мат в её устах. Её голосом он звучал настолько дико, что стало жутко.       За день в геройском агентстве проверили все анализы, они принадлежали Рей. Он не знал свою жену. На справедливое требование заткнуться и не лезть не в своё дело, та взбеленилась: вскочила, опрокидывая стул и начала кричать!       В тот день они разгромили кабинет. Он — своим огнём, она — уворачиваясь, бросая в него чем придется. Рей выдохлась быстро и просто сбежала из кабинета, захлопывая тяжелую дверь прямо перед его носом. Это не могло его сдержать, да и догнать не было бы проблемой. Энджи остался, громя остатки кабинета в щепки. Рей вернулась к нему спустя полчаса. С чаем.       Это было странно, но лучше всего они говорили после ссор. Достаточно усталые, чтобы выслушать и не рубить сразу на корню. Достаточно перегоревшие, чтобы не начинать всё сначала без сильного повода.       Ему не нравилось, что жена вместо того чтобы обрубить саму идею тренировок с причудой на корню попросила не вмешиваться, игнорировать ожоги, если и говорить с сыном, то только о чем-то гражданском, найти хорошего психолога. Они спорили об этом не раз. А сама при этом расспрашивала обо всём Тойю, о его мечте, когда старшенький возвращался с очередными ожогами, о методах тренировок… Энджи согласился на всё это лишь потому, что Рей буквально разжевала свой план: плавно перевести акцент с причуды на физическую подготовку и рукопашный бой, раз уж запретить не получается. Уделять внимание только как гражданскому. Под этим соусом она даже уговорила его разговаривать за ужином вместо долгожданного отдыха! Ей тоже не нравилась идея геройской карьеры .       . Так после амнезии он неожиданно обнаружил, что они начали часто разговаривать друг с другом. Каждый ужин и, порой, ссоры в кабинете. Как же сильно порой хотелось приложить её головой о стол или тр***ть. Да и ужины не оставляли равнодушными, пусть и не так. Жена просто начала разговаривать о прошедшем дне, делясь впечатлениями, и постепенно научила этому и детей. Чаще всего Рей рассказывала забавные истории, произошедшие с младшими детьми, или о разных мелочах, вроде внешности и гардероба, но и старшим доставалось. Она могла как похвалить, так и беззлобно посмеяться над ошибками, своими и чужими. Таким образом в жизнь семьи Тодороки легко и незаметно вошло новое правило: за ужином можно говорить о чём угодно, но только о хорошем. Это помогло детям немного расслабиться за одним с ним столом и через некоторое время он с удивлением понял, что слушает рассказ Фуюми, самой мягкой из его детей, о том, как она гуляла с подругами. Ей наперерез то поддакивал, то рассказывал Нацуо, ещё не складный и продуманный рассказ, но от ребенка и не стоит много ждать. Вслед за ними немного изменился и Тойя. После нескольких одергиваний со стороны матери, он принял ещё одно правило игры: ни слова о тренировках и драках. Даже ему, Старателю, приходилось избегать этих тем, рассказывая исключительно об организационной стороне работы. Это они также обговаривали с Рей, точнее она долго уговаривала рассказать детям и ей заодно об изнанке геройства, показывая Тойе, что сила — далеко не всё в его профессии. А после этот вопрос неожиданно заинтересовал Фуюми и ему пришлось прочитать целую лекцию о том, как на самом деле составляется рейтинг. Пусть он и отвечал кратко, но детям и Рей хватило, чтобы весь оставшийся ужин и ещё не один после него шумно обсуждать героев, систему и многое другое. Порой они засиживались за столом не по часу, незаметно перемещаясь на кухню за чаем, что стала литрами пить жена, или в зал. Его дети показали себя неожиданно вдумчивыми и остроумными собеседниками, как и Рей. Он не всегда оставался до конца беседы, но ему нравилось просто сидеть и слушать их разговоры, чувствовать, как к нему прикасались жена и дети. Сначала это делала только Рей, несмотря на все их разногласия, любила прикоснуться к нему: положить руки на плечи, когда он сидел; просто приблизиться, как бы случайно касаясь боком, бедром или коленом; схватить за руку, ненадолго, но было. Один раз она даже обняла его! Он только вошёл в комнату, как она налетела на него, на эмоциях, очевидно, но когда она отскочила, на её лице не было гримасы страха, как раньше. Её примеру и науськиванию стали следовать и остальные, будто так и надо. Сначала Нацуо и Шото, после, с робостью, Фуюми. Старатель не был готов признаться никому, даже самому себе, что ему нравятся эти изменения. Что ворчал и кричал он на супругу скорее в силу привычки и характера, чем от реального недовольства её поступками. Домой, впервые за столько лет, грозил вернуться мир. Он всё ещё замечал ожоги от тренировок, да и Мей с Рей ему о них рассказывали, Тойя всё также ревниво смотрел в сторону брата, но не пытался ничего с ним сделать, за этим все зорко следили. Даже наметились улучшения, которыми он жутко гордился: сын недавно рассказал о любимом авторе и паре его лучших, по его мнению книг и согласился, после долгих убеждений, пойти в клуб баскетбола.       Об этой идее они говорили много и долго. Сначала с Рей, она была убеждена в необходимости хобби для Тойи, причём максимально командного. Но как она хотела его убедить! Рей всё время общалась с сыном с позиции героя, постоянно напоминая ему о мечте и о том, какие шаги он должен сделать помимо тренировок с причудой чтобы стать героем номер один. И ведь продолжала несмотря на его недовольство! Как же его бесила эта самостоятельность и непослушание! Рей должна во всём поддерживать его мнение, как хорошая жена, а не вот это всё.