Как бы замужем не пропасть.

      Эта глава - чистое баловство воспаленной фантазии.       Как оказалось позже, в тот вечер мама всё же не выиграла. Отец проявил ужаснейшую, даже по его меркам, упрямость, достойную бессмертного осла, которого даже едой с места не сдвинешь.       ...       - Ладно, я пойду завтра в салон и перекрашусь! Даже Фуюми возьму, чтобы проследила!       - Чтобы она такое же дерьмо на голове сделала?! Нет, - тут он вышел из-за стола и широкими, полными решимости шагами пошёл к двери, чтобы открыть её и позвать, - Тойя! Иди сюда! - Тот примчался и десяти секунд не прошло.       - Завтра пойдёшь с матерью в салон, - приказал отец, а после маминого покашливания добавил, - я хочу чтобы ты проследил за тем, чтобы этого идиотского цвета больше не было! Такое задание можно доверить только тебе.       - Хорошо, отец, - Тойя не знал как к этому относиться. С одной стороны ему доверяли впервые с тех самых пор, а с другой ... идти с мамой в салон, да ещё после школы... но ладно.

***

      - Раз уж Энджи отпустил нас в салон, - с азартом говорила мама на следующий день в такси, - то мы не можем не воспользоваться этой возможностью по-полной. Скажи, ты хочешь что-нибудь?       - А?       - Что угодно, мы всё равно будем рядом с ТЦ. Одежда, снаряга или может загорелся моим примером? - Она предложила это с явной ехидцей в голосе, но глаза были серьёзными. - Хочешь что-то в себе изменить?       - Мама! - Это был реальный вопрос. - Я знаю, что тебе не нравится цвет волос, что тебе порой нужно личное пространство и хобби, я не против. Просто хочу, чтобы у тебя было всё, с чем я могу помочь. - Для неё было сложно понять, чем дышат дети, даже маленькие, они уже на разной волне, но спросить, даже если преждевременно, с неё не обломится. - Пока едем, можешь подумать. Это просто предложение, нужно или нет - решай сам.       И он действительно задумался. Сначала в машине, после в салоне, наблюдая как маму перекрашивают. Он хотел возмутиться в конце, когда стало видно, что волосы из розовых стали голубыми, а не белыми, как договаривались, но его возмущения быстро завернули:       - Я пообещала перекраситься, а не вернуть всё как было, - а после с лёгким превосходством тронула кончик его носа, - умей следить за словами. Своими и чужими.       - Н-но отец... - пытался он ей возразить.       - Умеет это получше меня, как-никак герой, и если расслабился - сам виноват. - А после подмигнула, - так что весь огонь беру на себя.       Голубые волосы маме шли даже больше, чем белые.       А после они пошли подбирать украшения и, в особенности, серёжки. Они смотрели, обсуждали их как девчонки. Стыдно признаться, но ему понравились некоторые. Серебрянные, они блестели, приковывали взгляд, но при этом были простыми, без изысков, совсем не женственные.       - Нравится?       Так ему купили серёжки, а после прокололи в другом салоне уши, было больно, но круто. Мама тоже не удержалась, точнее вообще не удержалась. Она сделала себе целых пять проколов на ушах! Хеликс и два в мочке на правом, орбитал и мочку на левом. Так вроде называются. У них у обоих были красные уши, раньше мама говорила, что это из-за вранья.       Вечером отец орал прямо в коридоре, когда увидел, что мама всё равно сделала по-своему. Орал, когда в свете столовой разглядел свежий пирсинг. Орал, когда мама пришла в кабинет поговорить.       Тойя не знал, у него болит голова из-за криков или касания подушки. В любом случае, виноваты в этом были уши.