Как бы замужем не пропасть.

      В день, когда мама устроила истерику, Тойя не сильно верил, что что-то изменится. Не верил, что выйдет что-то путное, когда она начала его учить быть героем. А точнее сказать, начала поучать по-заумному.       Тойе пришлось поверить, когда отец привёл его в агентство и отдал ему на откуп весь отдел поддержки. Научники, белые халаты, как говорила мама, пришли в ужас. Сначала от факта работы с ребёнком, пусть и сыном босса, а после — от его силы. Тойя искренне старался не смеяться над их лицами, больше похожими на предсмертные маски ужаса, но не мог сдержаться. Не от веселья, от боли. С каждым днём ему становилось всё сложнее контролировать свою причуду: боль и проявляющееся вместе с ней какое-то совершенно непонятное больное удовольствие гнали его вперёд, за пределы собственных возможностей, хлеще амбиций и жажды признания. Но даже если бы этого чувства не было, Тойя продолжал бы наслаждался своей причудой. Её красотой и силой, доказывающей его превосходства над остальными. Он не какой-то там урод-слабосилок.       «Несмотря на «болезнь», Я — Тодороки. Я — будущий герой.» — Повторял он себе из раза в раз, любуясь танцем пламени на руках. Такое красивое… Тойя любил играть с его формой, катая по костяшкам будто монетку или шарик. А иногда, в редкие моменты, когда видел, как мама танцует, представлял, что на следующий день будет повторять её движения, заигрывая с огнём. Несмотря на ожоги и боль, Тойя не мог отказаться от своей причуды, ставшей неотделимой частью его самого раньше, чем он научился читать.       Наверное, из-за этого ему было так больно. Узнать спустя пять, почти шесть, лет после постановки «диагноза», что его ожоги не были связанны с так называемым «ледяным» телом, было и сладко, и горько.       Обидно до слёз.       Возвращения домой подросток не помнил. Он был оглушён: сначала болью физической, а после выводов «халатов» ещё и эмоциональной. Тойя очнулся, лишь увидев маму, и в тот же миг его горло начало саднить, а к глазам подступили слёзы. Он пытался сдержаться, скрыть это, чувствуя как печёт под веками.       — Как тебе отдел поддержки? — Спросила Рей, подходя к своему явно расстроенному сыну и радуясь, что не сказала: «неужели всё так плохо?» К чему она не была готова, так это к тихому вою и маленькому телу, сжимающему её изо всех сил. Они, оказывается, даже ревели одинаково громко и эмоционально. Сбитая подобным напором, женщина впервые за долгое время не знала куда деть руки и лишь смотрела на застывшего мужа, пытаясь найти хоть какую-то поддержку. Напрасно, от этого дуболома вечно ничего не дождёшься.       — Ну что случилось? — мягко произнесла женщина, стараясь улыбаться со всей возможной любовью и поддержкой сыну. Тот выглядел ужасно. Уставший, заплаканный, по его лицу шли красные пятна, что уж говорить про глаза и растёртые веки.       — У меня нет «ледяного» тела, — тихо ответил мальчик, еле разомкнув губы. Его мучила жажда, несмотря на три выпитых стакана воды.       — А ожоги? — Осторожно спросила Рей, тщательно подбирая слова. Она не имела права ни на секунду усомниться в словах Тойи, даже если они шли в разрез с диагнозом дипломированного медика.       — Моя причуда… халаты сказали, что она… слишком мощная, — медленно говорил ребёнок, нанизывая слова, словно рассыпанные по всему разуму бусины. — Сильнее сопротивляемости огню.       — Как если бы папа сжёг слабого огневика? — Переспросила женщина, мягко подсаживаясь к ребёнку. Она никогда не любила лишние прикосновения и потому всегда давала детям выбор в этом. Даже спрашивала, смешно и глупо для других мамочек: «Обнять? Взять ручку?» Вот и сейчас, Госпожа Тодороки давала своему сыну выбор, позволяя как остаться на месте или отодвинуться, так и обнять её.       — А волосы? — После невнятного «угу», произнесённого куда-то в живот, добавила Рей.       — Седые, — спустя, казалось, целую вечность молчания ответил сын, вмиг напрягшись всем телом. На это женщина лишь вздохнула, продолжая укачивать ребёнка. После таких откровений ей стало абсолютно понятно, что герою-Тойе быть. — «И что с этим делать — не понятно.» — Этот диагноз был поставлен в те пятнадцать лет, скрытых амнезией, ей стоило хотя бы взглянуть на документы. А лучше на врача, чуть не сломавшего жизнь её ребёнку.       — Научники уже доложились? — Задала интересующий её вопрос за ужином женщина, спокойно поедая собу с овощами. Будто про погоду спросила, а не потребовала отчёт с таким тоном… будто это она в доме хозяин. Чувствуя подспудное раздражение, Старатель, про-герой с лучшим в Японии агентством, ответил, как стажёр-первогодка и пофиг, что таких у него не водилось, — да, они подготовят опытные модели в течении недели-двух.       — А состояние здоровья и причуды? — Продолжила неосознанно давить тоном женщина, искренне считающая себя слабой.       — Скину после ужина, — ответил герой, искренне желая покончить с работой на сегодня. Всё же день даже без новостей о Тойе выдался не из лёгких.

***

      На следующий день, когда старшие дети разошлись по школам, а Шото был сплавлен в Хокен, Рей распечатывает документы. Не только отчёт Старателю, но и все внутренние документы, касающиеся Тойи. Это незаконно, как и само присутствие, а после — обследование сына. Про создание предмета поддержки говорить и вовсе не приходится. Будь всё официально — фиг бы она получила эти документы. Отчёт читается легко, по тому, как некий Ватанабе разложил по полочкам всю сложность ситуации с Тойей, было легко понять, что он — профессионал. Быть может, даже педагог, латентный. Внутреннюю документацию отдела понять гораздо сложнее. Ей тупо не хватает знаний по биологии и, кто бы мог подумать, термодинамике. И гуглить бесполезно. Ей нужно не только определение того или иного слова, но и понимание сути основных процессов. Статьи в интернете, какими бы они понятными или подробными не казались, не слишком помогают.       — «Необходима систематизация,» — подумала про себя женщина, решительно собираясь на штурм. Сначала книжного, после — науки.       Четыре дня спустя, нервно метаясь по дому, женщина взволнованно укладывала сотни страниц научной литературы у себя в голове. Создавая новые связки, теории, прогоняя по память и в своих словах, её разум, как и тело, бросалось на тревожные мысли, пестревшие на границах разума, словно тигр на прутья клетки. Хотелось схватить ручку и писать. Но пока было нечего. Искрам озарения ещё только предстояло собраться в созвездие.       Когда спустя пару дней, муж скинул ей новый отчёт научников с первым прототипом защитного костюма, Рей поняла — вот оно. Мысли наконец собрались в стройный ряд, разом выплёскиваясь на листы бумаги. Концепция 1 Причуда Тойи слишком мощная, в то время как сопротивляемость осталась на уровне Старателя, как результат — седина. (От перенапряжения и стресса). Концепция 2 Если брать с научной точки зрения тепло есть ничто иное, как кинетическая энергия молекул. Теплопередача, в частности нагрев, происходит благодаря столкновению разноскоростных молекул и закона сохранения импульса, это понятно. Однако огонь — это горение. Чего? В случае адского пламени — воздуха и/или его элементов. За счёт этого варьируется продолжительность и форма, в том числе размер, огня. За счёт чего поднимается температура огня? За счёт теплопередачи, таким образом, можно сказать, что основа их причуд: сверхскоростная теплопередача (передача энергии) и возможный контроль над элементами воздуха.       Одновременно происходит мгновенное концентрирование воздуха (или как вариант отдельных его элементов) и сверхскоростная теплопередача, для получения температуры, необходимой для горения, а также повышения температуры самого огня. Таким образом от контроля теплообмена в окружающей среде зависит сила пламени, а от концентрирования в определённых «точках» воздуха и его элементов — его форма.       От чего происходит перегрев? Перегрев носителя происходит из-за теплопотерь, вследствие неидеальности тела как проводника. Или, как вариант, перегрев у «огненного» и «ледяного» тел имеют под собой одну основу: повышение скорости теплообмена с окружающей средой, прямопропорцианально зависящее от разности температур тела и окружающей среды (закон Ньютона про интенсивность теплообмена).       Тогда, получается, создание костюма-"холодильника» по принципу работы двигателей внутреннего сгорания не приведёт ни к чему хоро… — Женщина резко остановилась, прорезая взглядом пустоту, и после яростно застучала по столу ручкой. — «Наоборот, это почти идеальная идея. Но только материалы не должны быть теплоизоляционными, создавать два температурных контура внутри и снаружи костюма — бесполезная идея. Нужна максимальная теплопроводность, она позволит быстрее отводить тепло во внешний мир. Это также ослабит пламя, но всё равно, Энджи с ним будет не сравниться.» — С довольством подумала женщина, отстраняясь от тетради. В её разуме царила радость и воодушевление. Рей наконец-то знала, как продолжить его тренировки.