Невозможное и нелогичное

Дрим уходил с поля боя еле живой, поддерживаемый Блу и Оутером, которые сами норовили свалиться от усталости и травм. Инк не появлялся. Его отсутствие вызвало бы удивление, если бы такое случилось впервые. Но команда хранителей бессменно держит статус поражëнных битву эдак двадцатую подряд. И связано это с хранителем Мультивселенной, в последнее время подзабившим на свои обязанности и покинувшим поле сражения. Сперва Найтмер злорадствовал: наверняка, Эррору снова удалось устранить оппонента на некоторое время и тот попросту долго восстанавливался. Ни для кого не секрет, что хранитель бессмертен, но это не мешало команде злодеев торжествовать. Найтмер даже разрешил своим последователям отпраздновать череду лëгких побед. Ни Хоррор, ни Даст, ни уж тем более Киллер против веселья не были, особенно, когда сам босс предлагает. Но какой же был бы пир без виновника торжества? Найтмер пригласил и Эррора. И именно это приглашение стало переходным моментом. — И в честь чего праздник? — говорил Эррор, когда через не хочу выслушал предложение союзника заглянуть на огонëк. — В честь того, что Инк не будет доставать нас некоторое время, — безразлично отвечал Найтмер. — Это ещë почему? — эта фраза сменила этап ликования на этап волнения. Искреннее непонимание Эррора читалось и так, без использования данных Создателями сил. Кошмар почувствовал, как на костях немыслимым образом появились мурашки. Нет, ему не было боязно, однако не могла не настораживать резкая пропажа того, кто вечно суëт нос, с учëтом того, что оного у скелетов не имелось, не в свои дела. С чего вдруг Инк исчез? Почему остатки от команды героев не испытывали никакого переживания? Пир был отменëн, хотя подчинëнные в ту ночь всë равно тайно пригубили. Так, на всякий. Лорд Кошмаров почуял неладное. Словно на подсознательном уровне знал, что добра от этого ждать не стоит. Пытался найти причину — несколько пришло. Первая догадка заключалась в том, что Инк будет сражаться только за мир, а не за его благополучие. Две битвы были проведены вместе с Эррором. Результат: два таймлайна канули в лету, хранитель не вмешался. Вторая догадка требовала ожидания, и Найтмер ждал — почти месяц без нападения на вселенные. Отпуск пришлось завершить досрочно: команда жаловалась на бездействие, а Покровителю Всего Негативного недоставало жизненной энергии. Гипотеза о том, что Инк готовит что-то грандиозное, также не подтвердилась: новый мир не появился, старые покоцаны Эррором, Мультивселенная не сотряслась и не рухнула. Для подтверждения третьей догадки Найтмер на очередной потасовке выложился на максимум, чтобы отвести брата в сторону от всего происходящего, зажать и допросить. — Куда делся Инк? — рычал в тот момент измотанный, проткнутый стрелами Кошмар, держась в сознании на чистой ярости. Он душил, заламывал до скрипа костей близнецу руки, дабы и шанса вырваться у того не было. Чудо, что Дрим смог через бесконечную агонию ответить: — Я не знаю! — он хрипел, кровь ошмëтками вырывалась изо рта, стоило Позитиву начать говорить. — Правда! Я не могу нигде его найти! Допрос прервал залп гастер-бластеров от мелкой пародии на Папайруса. На осколки разбилась и третья теория: Дрим не был в сговоре со своим другом и сам предпочëл бы его найти. Найтмеру не пришлось сомневаться в правдивости слов братца: встроенный детектор лжи никогда не ошибался. Шок сменился непониманием. Ещë пять или больше битв были проведены с провокацией в виде одного глючного скелета, которого пропажа главного врага волновала не меньше остальных. Кошмар позволял беситься всем: всем разрешил убивать и не сдерживаться, потому что от команды Звëздных веяло ураганом отчаяния, как от всего Хоррортейла разом, стоило им увидеть масштабы проблемы. Ожесточённые сражения не возымели эффекта, разве что подчинëнные выглядели бодрее и удовлетворëннее. Ломать голову Найтмер не переставал, и, как и раньше, успехов не добивался. Одним утром, когда он спускался на кухню за излюбленным кофе, услышал незамысловатую беседу своей троицы. — И всë-таки без Инка скучно. Вместо него слабак Оутер. И почему я должен с ним сражаться? Вот раньше! Раньше Инк мне пальцы распылял, грудь насквозь пробивал, позвоночник ломал, рëбра дробил! А этот — фи! Ни о чëм вообще, — возмущался Киллер. — Ничего не поделаешь, Инк залëг на дно. Ну, хоть Найтмер доволен, — скучающе ответил Даст. В то утро Негатив перешëл на последний этап — смирение. Он принял исчезновение главной пешки Создателей, перестал предпринимать любые попытки для его поисков и продолжил стремиться к своей цели. Устранение одного из самых могущественных Сансов значительно упростило ему задачу. До зевоты значительно. Вечные победы надоедали всем антагонистам. Нападения стали значительно реже, потому как отрицательных эмоций хватало: многие миры были обеспокоены лишением единственной крепости в лице Инка, чуть ли не до усрачки боялись оставаться голыми и незащищëнными. Найтмер сыт и доволен — чего ещë желать? Окрашенное во мрак подземелье, тусклое, разрушенное, оставалось на попечение будущему владыке всея Мультивселенной. Наблюдать за тем, как светлый, золотой и весь из себя позитивный портал закрывается, не было желания. Оставшиеся жители очередной вариации Undertale в страхе попрятались по домам, скорее напоминающим руины. Всеобъемлющий ужас и горе пылью оседали наземь. Найтмер прикрыл глаза, вдыхая кровавый воздух — приятная пища для сегодняшней трапезы. Сладкая, ароматная, такая, что слюнки текут — эдакий слоëный торт. Поднадоевший, правда. Киллер скучающе вертел в руках нож и ходил по округе. Нашëл какого-то заплаканного ребёнка — раскромсал ему череп. Хоррор по своему обыкновению обворовывал магазины: брал всë, что только мог утащить. Даст предпочëл прислониться к останкам некогда библиотеки и неразборчиво шептаться с братом. Эррор уже давно покинул место действия с человеческой душой для новой коллекции. Скука смертная. — Уходим, — скомандовал Найтмер. Все незамедлительно собрались возле него, после чего переместились в замок. Раньше у Найтмера была традиция: кротко подбадривать подчинëнных в случае победы и жестоко наказывать в случае поражения. После потери Инка для этого не было надобности, и все разбредались по своим делам. Хоррор клянчил телепортацию в его дом, получал и уходил на встречу с братом. Киллер и Даст незамедлительно топали в зал, дабы зарубиться в покер. Найтмер направлялся в кабинет. Всë обыденно и непримечательно. Витиеватая лестница тоскливо и тихо, будто боясь разозлить владыку тьмы шумом, скрипела от каждого шага. Резные перила местами покрыты пылью, а где-то — паутиной. Мрачные стены с тусклыми обоями освещали почти догоревшие, неприятно пахнущие свечи. Высокие потолки впечатляюще преуменьшали значение живущих здесь персон. Второй этаж замка был пугающе голым и зацикленным: все двери были расположены на одинаковом расстоянии друг от друга, коридоры вели в точно такие же коридоры, замыкаясь в идеальный квадрат. Найтмер гордился тем, что смог создать такую приятную атмосферу в когда-то сияющим блеском и беззаботством замке. Он лениво направлялся к двери, помеченной потускневшей золотой табличкой «Кабинет». На остаток дня был план: записать новую вселенную в список порабощëнных, выбрать ряд наиболее интересных и питательных для следующего рейда, дочитать роман и соорудить своим деткам что-нибудь на ужин. Ничего сложного, ничего необычного. Направляясь к себе, Найтмер не ожидал увидеть ничего примечательного, что само собой разумеется. И даже действительно не увидел: напротив него располагался массивный рабочий стол с бумажками, рядом — книжный шкаф, набитый полностью, окна зашторены, вокруг темень. Найтмер прошëл вперëд, тяжко вздыхая. «Мне требуется выходной», — подумал он, облокотившись на стол. Взгляд как-то ненароком оказался на двери, из которой вышел. И он готов был поклясться, что ему потребовалось приложить титанические усилия, чтобы не закричать. — Какого!.. — Тихо-тихо! Я не хочу, чтобы другие слышали, — ответили ему незамедлительно, пресекая все возможные неблагоприятные последствия. — Я здесь для личного разговора. Найтмер не думал, что галлюцинации передаются воздушно-капельным путëм. Иначе он не мог объяснить происходящего. Перед ним, улыбаясь во все тридцать два, стоял Инк и опирался на свою огромную кисть. Стоял и смотрел так, будто не пропадал на долгие месяцы, будто не разговаривает с самим Лордом Кошмаров. Глаза, как раньше, мерцают разноцветными фигурами, одежда не изменилась ни на одну деталь. Всë осталось прежним. Но Найтмер чувствовал, может, знал, что Инк уже не тот. — Удивлëн? — спрашивает некогда хранитель, выпрямляясь. Найтмер напрягся. — Ох, не беспокойся, у меня нет настроения нападать. Просто поговорить хочу. Так долго без общения… — Ты исчез, оставил всех без защиты, а теперь заявился в мой замок, в мой кабинет, в мою вселенную, обвешанную кучей паролей, требуешь разговора и говоришь не беспокоиться?! — Найтмер взвился, ему вторили заострившиеся щупальца. — Я же сказал: тихо. Так сложно убавить громкость? — он показушно закрыл несуществующие уши руками. Чего можно ожидать от бездушного? Да всего: от адекватного поведения до невообразимого непотребства и безрассудства. Найтмер не хотел проверять, чем закончится этот диалог. Он бы обязательно напал, придушил, разодрал кости в кровь этому существу, если бы они не находились в его кабинете. Не было желания потом восстанавливать прежний уют. — Убавить громкость — это не замолчать, — прервал молчание Инк. — Ты идиот? Ты пришëл говорить, а не я. — Ох, верно. Значит, ты готов меня слушать? Найтмер что-то неоднозначно буркнул. Бездушный счëл это за согласие. Грациозно выпрямляясь, он повертел своей кистью виртуозно, словно она его часть, подпëр ей стенку и в одно мгновение оказался на столе. Расселся, как барышня, сложив руки перед собой, закинув ногу на ногу. А смотрел-то как любовно и заинтересованно. Стало тошно. — Слезь со стола, — оскалился Найтмер. — Конечно-конечно, как будет угодно, — услужливо отозвался Инк и мигом сменил дислокацию. Найтмер к тому времени успел сесть на стул и тысячу раз пожалеть о том, что согласился на разговор. Его одолевал интерес, да и больше никого постороннего в своëм замке он не замечал. — Я немного волнуюсь, так что не обессудь… — Если не начнëшь тему, которую ты хотел завести, я вышвырну тебя немедля. — Ладно, Капитан Зло, не кипятись, — бездушный хихикнул, серьëзности на его лице и не виднелось. Но вдруг он спустил улыбку и хмуро пронзил Найтмера взглядом. — Я не попадался никому на глаза достаточно долго, чтобы многие успели убедиться, что я окончательно помер. Именно это мне и необходимо. Поэтому я настоятельно тебе рекомендую ни в коем случае не разглашать наш с тобой диалог. Это в твоих же интересах. Поверь, последствия для тебя будут не из лучших. На моей стороне Создатели. — Ты смеешь мне угрожать, жалкий хранитель? А не должно ли быть наоборот?! — взвился Кошмар. — Я смею тебе доверять, Найтмер. Ты один из немногих, кто может меня понять. Но если ты будешь таким же скучным психопатом, как Эррор, ты сам себе подпортишь жизнь. Создатели подпортят. — Вот, значит, как, — неоднозначно бросил Найтмер, опуская взгляд на стол. Его волновало то, почему он так легко сдался и позволил вторженцу завязать с ним беседу. В ином бы случае он оторвал Инку голову, испепелил, но не позволил его дурить. Что же с ним происходит? — Твои Создатели такие всесильные. А без них ты полный ноль. — Ты тоже. Найтмер помолчал. Положил руки на стол и сцепил их в замок. Наклонился и сказал обыденно: — Никто не узнает о разговоре. — Славно, — Инк вновь лучезарно заулыбался. Прихлопнул по-детски в ладоши — как он рад! Сияет торжеством. Лорда это раздражало, благо, искусственные эмоции бездушной машины не влияли на него никаким образом. — Я очень долго ждал этого момента. Найтмер, ты мне нравишься. — Что?! — Не перебивай, пожалуйста. Ты мне нравишься, как персонаж, то есть личность. Ты убеждëн, что мир должен склониться перед тобой, что все вокруг — ничтожные копии самих себя. Ты мнишь себя Богом, более сильным, чем истинные. Ты горд тем, что превосходишь себя день за днëм, что ты откинул прошлое. Силам, доставшимся тебе, завидовал бы каждый заурядный житель очередного заурядного Тейла. Я восхищëн тобой, твоими целями и стратегиями!.. — К чему вся эта лесть? — Найтмеру порядком надоело ощущать, как ему пытаются припудрить мозги. — Я же попросил! Ух, — но Инк был отнюдь не доволен тем, что его высокопарные речи прервали. — Я много времени потратил, чтобы выучить всë это и ничего не упустить. — Ох, ну, прости, — Найтмер гаденько улыбнулся. — На чëм я остановился?.. Впрочем, не важно, — хранитель не обратил внимания на слова собеседника. — Игра, которую ты затеял, мне привлекательна. Погрузить каждую вселенную во мрак — звучит многообещающе! Но мои обязанности не позволяли тебе раскрепоститься и шагать беспрепятственно вперëд. Надеюсь, сейчас ты рад? — Вполне, — кивнул он. — Но зачем тебе это? Неужто перешëл на тëмную сторону? Инк разразился смехом. На стенах резонировал звонкий голос, не похожий на многие, которые носят Сансы. Для Найтмера подобная реакция была столь резкой, что он неосознанно воспринял еë в штыки — щупальца заострились и рванули на врага. Остановились в считанных сантиметрах. А Инк не замечал вокруг опасности — смеялся. — Не ты ли просил быть потише?! — рявкнул Кошмар, а во взгляде читалось непонимание. — Ха-ха-ха, Найтмер! Тëмная сторона! Ха-ха-ха! Как ты забавно, ха-ха, подметил, дружище, ха-ха! — задыхался он от хохота, аж, вон, слëзы проступили. Когда он всë же смог успокоиться, смахнув с глазниц непрошенное, продолжил: — У тебя великолепное чувство юмора, должен отметить. — Где ты анекдот в моих словах заметил? — продолжал дырявить взглядом он. — Так это была не шутка? Ты взаправду делишь персонажей на светлых и тëмных? В плане, плохих и злых. Речь не о расизме идëт, потому что мы с тобой- — Разумеется! Или ты начнëшь загонять про серую мораль? Что нет истинно хороших и истинно плохих? Уж прости, но те, которые регулярно занимаются мародëрством, уничтожают огромные поселения, вселяют страх и ненависть, для всех будут плохими, и любовь к бабочкам и цветочкам их не покроет, — он расслабил щупальца и позвал их обратно, ближе к себе. — Даже Эррор в этом плане прогрессивнее, — тяжко вздохнул Инк, покачав головой. — Знаешь, из тех немногих разов, когда он заводил со мной диалоги, был один по поводу его «миссии», — он сделал воздушные кавычки. — Ты знал, что он не причисляет себя к антагонистам? Он уверен в том, что делает правильные вещи. И, полагаю, что его мораль заключается в том, что подражать оригиналу не лучший способ самовыражения. Ведь в этом есть смысл, правда? А тобой что движет? Месть? — Какая тебе разница до того, какие у меня мотивы? Пытаешься выведать мои слабости для Дрима? — нахмурился Кошмар. — Что? Дрим? Этот повëрнутый на позитиве кретин, живущий прошлым? Ты думаешь, я горю желанием ему помогать? — тело хранителя слегка подрагивало — это он так сдерживал смех. — Тебе бы книжки писать. «365 анекдотов на каждый день»! Уморительная персона, ха-ха! — пара смешков всë-таки вырвалась из его груди, пока Повелитель Негатива сидел слегка обескураженный. — Дрим ни разу не пытался меня понять. Он постоянно требует от меня подобающего хранителю поведения, называет подростком-максималистом, ругает то за внешний вид, то за невыполнение обязанностей, то за чëрные и пошлые шутки в присутствии Блу — в общем, в мамки мне записался. Мы постоянно с ним ссоримся. Последний раз он вякнул что-то про то, что я его не уважаю. А я как прямо ему скажи: «Моя б воля, я бы шею тебе свернул, а яблочко Найтмеру отнëс. Жаль, что тебя Создатели любят», — так он сразу заплакал и ушëл. — Врëшь ведь, — Кошмар заметно развеселился от истории. Слушать про перепалки своих врагов было занимательно, пускай и верилось с трудом. — Создателями клянусь, так и было! Ну, разве что слова сказал другие, но смысл такой, — экзальтационно отвечал Инк, положил даже руку на грудь в порыве. — Дрим — очень раздражающий тип. Уверенный в своей правоте, он не слушает никого, кто имеет другую точку зрения. Считает, что из-за своего опыта его должны слушать. Вы в этом плане очень похожи. — Удивительно, — цыкнул Найтмер. — Однако ты более понимающий: прямо сейчас меня слушаешь, содержишь трëх приспешников, которые относятся к тебе с теплотой… — Это-то тебе откуда знать? Инк загадочно заулыбался, а в глазах блеснули спиральки и многоугольники. — У тебя есть один очень болтливый прихвостень. — Киллер?! — тут же пришло в голову Найтмеру, и это имя вкупе с полученной информацией обдало его яростью. — Даже если бы и он, лично мне никто не говорил, не волнуйся. Просто мне нравится наблюдать за вами… Хей-хей, расслабься! Ни единая душа не знает о том, что у вас происходит здесь! — Инк сдал позиции, заметив, как угрожающе поднялся собеседник. — Зато ты знаешь, бездушный! Как давно ты следишь за нами?! — возмущался он. — Ух, э… Думаю, год? Или больше? Я не помню, правда. — Сколько?! Какого чëрта?! — Не волнуйся, ладно? Я же говорил, ты мне нравишься и мне было интересно узнать, как ты устроил у себя быт… — Личное пространство, ублюдок, слыхал?! Откуда у тебя ключ к моему миру? Почему я не ощущаю твоего воздействия? — Найтмер с огорчением понял, что заинтересовался этим вопросом только сейчас. Болтливый отморозок зубы ему заговорил. — Мы часто общаемся с Фрешем, а он беспрепятственно может проникать куда угодно. По старой дружбе он мне парольчик с обходными путями и подсказал. Советую и тебе с ним закорешиться, йоу. Базарю, опупенный чел, — под конец Инк стал пародировать своего братана, а глаза ему поддакнули и вывели символы, похожие на «YO». Кошмар разъярëнно зарычал, закинув голову назад. Этот хранитель его уже изрядно подбешивал. «Вот я и пожалел, что согласился», — вспоминал он себя минутами ранее. Пальцы потëрли переносицу — перетерпит. Его подчинëнные порой более раздражающие. У Найтмера ещë оставались вопросы к хранителю, и он был хотел их озвучить, сколько бы нервных клеток он при это не потерял. Сел на место, кресло под ним заскрипело. — И всë то время, что ты пропадал, ты, видимо, с Фрешем общался, — спокойным тоном продолжил он. Знание о том, что одни кости подглядывают за ним и приспешниками, пришлось принять: не он первый, не он последний. Удивительно, что за всë это время его планы никто не мешал реализовывать. После сказанных Найтмером слов Инк сначала затупил — впился пустым взглядом в стену. Затем лицо преобразилось и нахмурилось, а в глазницах заблестел угрожающий красный. — Чëрт возьми, Найтмер, как долго мы разговаривали ни о чëм! — воскликнул он, стукнув кулаком по дереву. — Я же просил меня не перебивать! Просил ведь! Ух, немыслимо! — Ты сам с темы на тему скакал. — Но начал ты! Вроде как… Творец надулся и замолчал. Смешон и глуп, как думал Найтмер. Жаль, не знал, какие мысли роятся в голове бездушного. Тогда бы само воплощение страха его побаивался. — Не помню, — махнул вдруг Инк рукой. — Прошу, не отвлекай больше. Будешь говорить, когда я скажу. — Без проблем. — Найтмер! — Названный ухмыльнулся и облокотился на стол, положив руку на голову. — В общем, насчëт моей пропажи. История, возможно, покажется тебе скучной и долгой, однако выслушай. Если память мне не изменяет, то я уже говорил, как мы с Дримом в последний раз поссорились. Для нас это обычное дело, так что обычно мы быстро миримся. Он сваливает всë на то, что я краску не ту выпил, а мне удобно поддакивать и строить из себя раскаявшегося. В конце концов, союзник из него неплохой, он частенько мне помогает, когда особенно невмоготу проверять вселенные, да и рядом с ним я кажусь действительно хранителем миров, а не разгильдяем и сталкером. Последняя ссора стала исключением из правил. Дрим дулся особенно долго. Наверное, дело было в том, что говорил я тогда весело. Впрочем, опустим. Долго он меня избегал, ну, а я не лез: знаю, какой он нервный бывает. Сидел дома, рисовал — скукотища. Пошëл проветриться — не лучше. Думал, в Дудл Сфере комфортнее будет — остался там. И какая-то меланхолия на меня напала. Философские вопросы нещадно доставали. Знаешь, типа: «Кто я? Зачем я был создан? Как долго мне ещë быть здесь? Почему мы живëм так, а не иначе?» И я надолго задумался. Забавно осознавать, что все те огромные миры, на создание которых уходит уйма сил и времени, являются плодом чьего-то воображения, записанного кем-то когда-то. Персонажи в этих вселенных действуют так, как хотят Создатели, как говорят Создатели. Они выбрали им характеры, цели, внешность, от них самих ничего не зависит. Тысячи, может, миллионы людей фантазируют, а их рисованные рабы обязаны исполнять. Мне было ясно это с самого начала моего существования. И я свыкся с мыслью, что я тоже их верный слуга в кандалах. Не стоит идти против Создателей, способных сделать с тобой что угодно за непослушание. Я выполнял их прихоти, заряжал фальшивым вдохновением, идеями. Я был хорошим мальчиком. Я так думал, по крайней мере. Но мне стало любопытно: что будет, если один мир разрушится, а я даже не попытаюсь им помочь? Удивительно, почему я раньше никогда не пробовал этого? Ни разу не нарушал правила? Неужели величие Создателей так ослепило меня, что я даже не подумал о том, чтобы попробовать их разозлить? Ссора с Дримом стала хорошим поводом, чтобы вкусить запретный плод. Я не пошëл на зов, когда вы стали воздействовать на какую-то АУ, лишь наблюдал из окна между миров. Вы победили, мир полностью изменился, покрылся негативом сплошь и рядом. А я ждал кары. Нет, я не про призрака-убийцу. Небесной кары я ждал. Ждал, когда меня разорвëт на части или ещë что-то в этом духе. Ничего. Пару дней в Дудл Сфере пробыл — ничего. Вернулся в свой дом — ничего. Я тогда подумал, что, возможно, мне первый раз простили, решили, что не успел. Вы напали второй раз — второй раз выиграли, второй раз меня не наказали. Третий раз — то же самое. Четвёртый не отличился. Но почему так? Разве Создатели не всесильны? Почему они не ругают меня, не рвут на части, не взрывают голову от боли? Что не так? Найтмер не так воздействует на мир? Должно быть! И я подождал ещë чуть-чуть, когда вылез из своей берлоги Эррор. Он стëр вместе с вами один мир — боль для меня была невыносима. Но эта боль и есть зов, и он затухает, когда от мира ничего не остаëтся. Сквозь слëзы я ощущал, как пыхтел Эррор, будто провоцировал меня. А потом вы ушли. И я лежал на полу, приходил в себя. Когда стало лучше, проверился — ни одной трещины на костях. Так что же это получается? За непослушание наказания не следует? Я сам себе выдумал эту байку и свято в неë верил столькие годы? Да быть такого не может! Создатели жестоки, они не отличаются милосердием, иначе не было бы столько печальных АУ. Тогда почему они щадят меня? Я терзался этим вопросом. Потом не выдержал, признаюсь, самоубился. На короткий срок отдохнуть от мыслей было приятно, жаль, что вернувшись, я обнаружил не только кавардак дома, но и больший интерес к своему эксперименту. Скользнула мысль: тревога по поводу того, что мне не дают наказания, и есть наказание. Но быстро отбросил, так как это было слишком легко. В какой-то момент я снова вернулся к философии: кто я, зачем я, почему я. И меня осенило. Создатели действительно мои покровители, но я не был их рабом. Я был их куклой, которая и говорить самостоятельно не умеет. Всю жизнь мне казалось, что я лишь выполняю приказы свыше. Но нет! Они выполняют свои же приказы! Они не хотели, чтобы я просто льстил тебе в начале разговора, они просто моим голосом, моим ртом, моим телом сказали слова так, как хотят они. Прямо сейчас говорю не я, а они. Этот текст печатает какая-нибудь шестнадцатилетняя девочка на телефоне в одиннадцать часов ночи, после приказа своей матери идти спать, октября второго, года двадцать первого. И я уверен в том, что это происходит именно так, потому что Создатель для большей комичности сломал бы четвëртую стену, написав правду. Я понял, что раз при невыполнении своих обязанностей Создатели не гневаются, это значит, что я не пошëл против них — это значит, что я иду чëтко по их сценарию. Твою мать, я просто носок с глазками, насаженный на детскую ручку! И почему эта истина ускользала от меня? Почему я волновался? Почему весь спектакль построен таким ужаснейшим способом? Я осознал, что я не просто пустышка, я абсолютное ничто. Каждый из нас абсолютное ничто. Создатели решили, что хватит с меня чувствовать боль, и они еë убрали где-то под конец второго месяца. Я лениво наблюдал, как бестолково вы сражаетесь. В какой-то момент я вместо вас живых начал видеть картинки, буквы, ноты. Я постепенно сходил с ума. Создатели не приводили ко мне куклу Фреша, меня они пригвоздили к дивану. И злобно наблюдали за тем, как отчëтливо я помню каждую деталь именно этого этапа моей жизни. В какой-то момент они решили, что мне стоит сходить к тебе, чтобы донести и тебе правду. Я донëс. И, судя по твоему шокированному и растерянному лицу, ты поражëн. Ты никогда не задумывался об этом? Ты тоже думал, что тебе прописали лишь характер и историю, а дальше живëшь ты сам? Тоже думал, что каждый выпендрëж — это протест? Как ты будешь теперь жить? Скажи мне, как? Умоляю, скажи мне, как?! — Вас с Дастом в одну психушку сдать надо, — было ему ответом. На протяжении всего рассказа Найтмер замечал за Инком нарастающую нервозность: то глаза бегать начнут, то улыбка дрогнет, то пальцы станут барабанить по столу, а под конец хранитель выглядел безумно со своими узкими зрачками и смертельной серостью и даже схватил Кошмара за плечи. «Помешанный на своей идее сумасшедший, — думал он всë это время. — Навыдумывал в одиночестве чепуху и выдаëт за чистую монету. Нет ведь никаких доказательств». — Ты не веришь мне? — моргнул растерянно он, убирая руки с чужих плеч, но вдруг понял что-то и с новым приливом воодушевлëнности уверенно выдал: — Думаешь, я сумасшедший? Навыдумывал чепуху и выдаю еë за чистую монету? Думаешь, доказательств у меня нет? Так ты думаешь, верно? Найтмер поперхнулся и закашлялся. — Ага, я прав! Чем тебе не доказательства? Я не умею читать мысли. Я лишь сказал то, что посчитал нужным. И это нужное по удивительным стечениям обстоятельств совпало с тем, о чëм ты размышлял. Но это не удивительное стечение обстоятельств! Это Создатели глумятся! Они всë знают, абсолютно всë. Даже то, что первой книгой в твоей библиотеке были «Три Мушкентëра». Я прав? — Заткнись! — огрызнулся Найтмер, в конец запутавшийся. Не мог Инк ткнуть пальцем в небо и угадать. Но и верить в его бредни не было желания. Кто захочет верить в то, что каждое движение, каждое слово прописано кем-то свыше? — Про книгу ты мог выведать, потому что наблюдал за мной. Мысли… Они вполне логично появились бы у меня, нетрудно предугадать… — Ах, так?! — взъелся Инк, вновь ударив по столу. — А как ты объяснишь то, что при всех криках твоя команда не пришла проверить, что происходит? — Просто не слышат, тут хорошая звукоизоляция. — Хорошо-хорошо, пускай, — он плюнул, надулся. Искал идеи для доказательства. Внезапно вспыхнули восклицательные знаки — нашëл. — Я сейчас сделаю кое-что, на что ты обычно очень резко бы отреагировал. Но сейчас ничего не сделаешь. Это доказательство, которое ты не сможешь опровергнуть никакой логикой! — Даже не наде- Найтмера заткнули поцелуем. Бездушный многим рисковал, в первую очередь, своей целостью и сохранностью. Но он даст голову на отсечение, что гроза мультивселенского спокойствия и пальцем его не тронет. И Найтмер будто ощущал это. И не двигался. Возможно, вина в шоковом состоянии — кто бы подумал, что Инк додумается до такого? Но дело было далеко не в этом. Поцелуй висел на одних губах, был долгим, безотрывным. Кошмару хватило бы времени, чтобы раздробить обнаглевшему череп. Однако… Он не мог? — Какая гадость. На вкус, как нефть, — отстранившись, брезгливо подметил Инк, вытирая рукавом со рта жидкую ненависть. Найтмер ничего не ответил. Смотрел округлëнным глазом и пытался переварить то, что сейчас произошло. Страшно подумать! Инк не сомневался в своей правоте до такой степени, что нарушил личные границы самого! Повелителя Кошмаров. И доказал, что он далеко не умалишëнный. Найтмер был озадачен. Какая сила остановила его от жестокого убийства? Он тяжело вздохнул: — Допустим. — Ха, веришь наконец-то? Неужели? Ты меня понял? Ты меня понял? Найтмер, я так рад! — Инк заулыбался во все тридцать два. Кошмар же не ощущал ничего, кроме опустошëнности. — Я знал! Найтмер, мы очень похожи. Я подумал… Они подумали, что два персонажа, по глупости своей мнившие себя бессмертными богами, поймут друг друга. Ты же понимаешь? Он молчал. — Нет? Тебя это не терзает? — Терзает, — честно ответил Найтмер. — Но я не понимаю, какая муха тебя укусила. Почему это нужно было говорить мне, а не Эррору какому-нибудь? Дриму? Фрешу твоему? — Эррор упëртый, Дрим бестолковый, Фрешу известно. Если бы я им это рассказал, не получил бы помощи или поддержки. — И ты рассчитываешь получить еë от меня? — Они рассчитывают, — поправил Инк, указав на потолок. — Понимаешь, твои планы глупы. Тебе не обязательно их строить, продумывать до мелочей. Создатели могут сделать всë за тебя. Они могут подарить невообразимую способность или наоборот отнять. Они могут устроить катастрофу, благоприятную для тебя или нет. Всемогущие! Всесильные! — Звучишь, как фанатик, — с пренебрежением отозвался Найтмер. — Я и есть фанатик. Понимание, что я подвешен на нитях, и нитях далеко не Эррора, сделало меня таким. Но я страдаю. Я не хочу это принимать. Я не хочу думать, что всë, что я хочу и не хочу, это то, что хотят Создатели!.. Я сам в себе запутался. Они запутались? Они запутали меня? — Так какой помощи ты от меня ждëшь? — вернул Найтмер прежнюю тему. — Мы должны освободиться. Найти точку воздействия на Создателей, — стойко, с твëрдостью в каждом движении сказал Инк. — Понять, когда мы — это мы. Создатели же не описывают историю подетально? Им важны лишь ключевые моменты. Как этот! Но что происходит за кадром? Дрим сейчас живëт, общается, наверное, с Блу. Твои ребята тоже живут, но Создателям нет до них дела, пока они не в эпицентре. Мы обязаны почувствовать отрыв от основного сюжета. И мы освободимся. И мы станем Богами, полноправными. — Ты собираешься пойти против Создателей? Не ты ли убеждал, что это невозможно? — Найтмер хмурился, пытаясь вникнуть в идею от хранителя. — Мы не идëм против них — мы идëм чëтко по их плану. Создатели хотят, чтобы мы стали личностями, а не их куклами. Наши Создатели милосердны! В других Мультивселенных они бы не позволили даже задуматься о том, что мы линии от карандаша и набор букв, пластилин, глина, ноты, звук. Найтмер, они желают наблюдать за нами, а не действовать самим! И хотят помочь! Они отдадут нам, лично нам с тобой свою власть! — Инк схватил тëмные ладони в свои и с болью в глазах вглядывался в лицо врага. — Найтмер, у нас выйдет. Просто помоги. И вновь в комнате повисло молчание. Два героя позабыли про всë, что их окружает. А небо за окном темнело. Глубокая ночь наступала. В безжизненном мире никто не прервëт их. Плотные шторы шуршали неразборчиво, половицы трещали где-то. Тусклая комната пропадала за яркими убеждениями хранителя. Тишина ожидала ответа. Она наблюдала со всех сторон. В ней виднелись незримые глаза и глухие уши. Они ждали. Создатели ждали вердикта. Они ждали. Наблюдатели ждали. И ждали. И ждали. И ждали...