Равный брак

Менестрели запели новую балладу о добродетельной и прекрасной леди Кассандре, принцессе из дома Лайне, однако она понимала, что что-то тут не так. Это было трудно объяснить, однако Кассандра по-волчьи чувствовала, как страх медленно пробирался по ее спине, а потом завязался тугим узлом на шее. Такое же спокойствие было перед битвой в Дредфорте — в нем было что-то мертвечинное, страшное, неживое. Лиса начала поводить носом, принюхиваясь — нет ли меча прямо за ее плечом, но все было так же, как и всегда. Томмен о чем-то разговаривал со своим лучником, Санса весело болтала со своим мужем, король и королева кормили друг друга виноградом, а лорд Бейлиш… А, вот, лорд Бейлиш тоже время от времени откладывал стакан с вином и оглядывался по сторонам так незаметно, что можно было подумать, будто он осматривает картины. Заметив ее пристальный взгляд, он не сразу на него ответил, сначала равнодушно посмотрев на Железный трон. А после кому-то улыбнулся и, сделав вид, что подошел к ней, дабы выразить почтение, прошептал: — Что-то будет. — Я и сама это понимаю, — сказала Кассандра, остервенело разрезая курицу пополам. — главный вопрос — что именно будет. Бейлиш снова замолчал, раскладывая перед ней какие-то бумаги и что-то мурлыча себе под нос — великолепная картина рачительного мастера над монетой и серьезной принцессы, а сам тем временем то и дело всматривался в лица стражи, Золотых плащей и придворных, пока аккуратно не коснулся ее рукава: — Посмотрите, — вполголоса сказал он. Кассандра завертела головой. — Не так явно, — он улыбнулся но, кажется, был раздражен. — на стражу. — И что с ней не так? — Вы ничего не замечаете? — Учитывая, что вы не разрешили мне на них посмотреть, я мало что могу заметить, — она тоже не стала скрывать раздражения. — Их мечи наполовину обнажены. Нож проскользил по тарелке с таким оглушительным свистом, что подданные вокруг Кассандры вздрогнули, а кто-то даже пролил на себя вино. В последнее время ее руки стали слишком сильно дрожать, это нехорошо, она теряла привычную хватку. Томмен встрепенулся и встревоженно посмотрел на нее — нужно ли было ему подойти? Кассандра улыбнулась так, чтобы никто ничего не заметил, и кивнула. Тот так же незаметно двинулся к ней. — И что будет, бойня? — она вела разговор с Бейлишем, будто они обсуждали, сколько золотых драконов можно потратить на новый шелк. — Кто разберет этого идиота, всякое может быть. — Нужно увести Сансу. — она уже хотела встать из-за стола, как Пересмешник ее остановил. — Вам лучше остаться тут, чтобы не вызвать подозрений. Попросите Пса. Он даже не предложил ей своего человека, чтобы отвести кузину подальше от той битвы, которая намечалась в скором времени; значит, понимал, как в глубине души она мало доверяла ему, или же больше всего хотел сохранить жизнь своей старой любви? Давно ушедшая, как могла надеяться Кассандра, ревность снова полоснула ее, и она с силой сжала хрустальный бокал. После того разговора в ее покоях лорд Бейлиш держался с ней неизменно вежливо с какой-то отстраненностью. И как бы Кассандре не было жаль того, что она подобным образом говорила с человеком, которого уважала, и который смог занять определенное место в ее сердце, она каждый раз убеждалась, что поступила правильно. Несколько дней после того случая она жила с ожиданием внезапного пожара в ее покоях или опрокинутой телеги на несчастного принца; она не знала, чего ждать от Бейлиша, и подобная неуверенность была красноречивее всех признаний. Если же лорд-протектор разочаровался в своих чувствах к славной принцессе и снова вернулся к старой привязанности, ее это не должно было смущать, в глубине своей души Кассандра была готова и к этому. Все равно она осталась бы тут и не бросила Томмена одного, ведь теперь их судьба была поделена поровну. Оставить принца одного на один с королевством и его братом, помешанном на власти и измене — Кассандра легче бы кинулась с обрыва в море. Выплыла бы оттуда на неизведанной земле, отыскала потускневшие яйца дракона и, разбудив древние силы Валирии, вернулась бы обратно в столицу. Не зря ведь истоки ее рода восходили к королеве Алисенте, а ее сыновья умели обращаться с драконами; должно же было и Кассандре что-то перепасть от этой силы. — Вы уйдете вместе со мной, — вдруг она услышала шепот. — сразу, как только начнется вся суматоха, вы исчезнете из этого зала через тот выход, — он кивнул в сторону стены, украшенной фресками. — там вас будет ждать человек, уже вам знакомый. — Сэвер? — машинально спросила Кассандра; Бейлиш кивнул. — Он все еще служит вам? — Такие клятвы просто не расторгаются. — Я не брошу Томмена, — твердо сказала она. — Я останусь рядом с ним. — Ваш драгоценный принц сможет сбежать вместе с вами, — с досадой сказал Бейлиш. — я прекрасно помню о своем обещании. Неожиданная мысль пришла Кассандре в голову, и она резко повернулась к мастеру над монетой. — Уж не затеяли ли вы это все сами, только чтобы вынудить меня бежать с вами из столицы? А что же, это было удобно. Тем более, после того, как она увидела, какой страстью могут быть наполнены его слова и действия. Что ему стоило устроить все так, что у Кассандры бы не осталось выхода, и он взял бы ее как личный трофей? Что же, в таком случае она бы взяла свой кинжал и заперлась в своих покоях. Она любила лорда-протектора, но как он ценил больше всего свою власть, так и Кассандра не была готова поступиться ничем ради своей свободы. Она сжала вилку в руке так, что ладонь покраснела. Поначалу в глазах Бейлиша все еще было непонимание: он, кажется, даже и не расслышал, о чем его спрашивали, все еще пребывал в мыслях о готовящемся событии, однако, как только смысл вопроса оказался понятым, непонимание сменилось весельем, а после тем, чего Кассандра так не любила наблюдать, подобное всегда хоть и на немного, однако сбивало ее с пути. — Моя драгоценная принцесса, я хоть и не перестаю скрывать своих чувств к вам, своей любви и, — прохладные глаза потемнели; Кассандра с раздражением завозила вилкой по столу. — пусть скажу это под страхом смертной казни, сжигающей меня страсти к вам, — он не закончил. — Лорд Бейлиш, — звякнул ее кинжал. — Все же роль десницы Его Величества заставляет мое сердце трепетать в равной мере, — просто закончил Бейлиш и так улыбнулся, что сама Кассандра с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться в ответ. — Тем более, что ваша честь возвышает вас в моих глазах до Семерых. Хотя, — на его лице снова показалась задумчивость. — ваше предложение было хорошо. — Я вам ничего не предлагала, — отрезала Кассандра. — Напротив, можете считать мои слова предостережением. — Как скажете, Ваше Высочество. Бейлиш поклонился, когда, улыбаясь и по привычке немного озираясь, к ним подошел Томмен. За его уже теперь привычной маской была явная тревога, и это заставило помрачнеть даже Пересмешника. — Что-то будет, — пробормотал наследный принц. — я не знаю что, но что-то готовится. — Почему ты так решил? — взяла его за руку Кассандра и угрюмо взглянула на Бейлиша, когда тот поморщился. — Ты что-то слышал? — Я живу с ним всю свою жизнь, дорогая Кассандра, — прошептал Томмен, сжимая ее руку. — я знаю все его повадки. Он чего-то ждет, он выжидает. — А стража выжидает вместе с ним? — напряженно забарабанил рукой по стулу Бейлиш. Томмен кивнул. — Это нехорошо, очень нехорошо. — Неужели у вас нет купленных людей, — фыркнула Кассандра; она была встревожена не меньше. — верных только вам, а не королю? — Разумеется, есть, но в таком случае мы будем говорить уже о восстании. — Я полагаю, это не касается нас, — наклонился к ней Томмен. — я бы понял, если бы он замышлял что-то против нас. — При всем уважении к вам, Ваше Высочество, повадки вашего брата-короля иногда не может предугадать даже его собственная мать, — бросил Пересмешник и одернул на себе дублет. — какой толк сейчас гадать, ведь если прикажут нашим головам распрощаться с шеей, им уже будет все равно. Томмен обнял Кассандру, но как бы он не старался казаться сильным и храбрым, она все равно чувствовала, как под золотой цепью у него билось сердце. Могло быть все что угодно — измена, неуважению к королю, заговор; все могло стать причиной для того, чтобы отправить их на эшафот. И даже если сейчас бы все обошлось, то когда нужно было ждать следующей вспышки короля? Когда? Ночью в собственной постели? Во время прогулки по саду? Или по дороге в город? Хотелось с грохотом кинуть стул, подобрать юбки и бежать к Северу, к дому, пока шпили замка не перестали бы мелькать за облаками. Но она была принцессой, ее участь была решена. Она с трудом проглотила комок в горле, судорожно потянувшись за стаканом с вином, но тот пошатнулся — она сбила его рукавом, и Кассандре захотелось зарыдать. — Мне все это не нравится, мой друг, — пропел ниоткуда взявшийся лорд Варис. Обмахиваясь веером, он безмятежно смотрел на блики солнца. — очень не нравится. — Время загадок прошло, бесценный друг, — отобрал у него веер Пересмешник. — говорите ответ. — Так скоро? — прищурился Варис, и вдруг раздался голос Томмена; отрывистый и холодный. — Говорите. Я приказываю. Паук с удивлением посмотрел на принца — все еще не привыкли видеть в этом скромном мальчике будущего короля, потом на Бейлиша — тот смотрел на своего старого врага с усмешкой — он-то первее его оказался на теплом месте, а потом подобрал фалды своего бархатного халата и доверительно наклонился к принцу: — Ваше Высочество, ваш брат желал, чтобы вы вместе с принцессой, — он поклонился и ей. — сели рядом с ним. — Это конец, — обреченно произнес Томмен. Неужели и правда конец? Темница, где стены были в сырой плесени, а солнца не было видно даже в самый жаркий день? Их бы бросили туда в их платьях, и они бы сидели там год за годом, наблюдая за тем, как шелк тускнеет, а золото в их волосах ржавеет. Кассандра вспомнила все, что ей пришлось пережить, чтобы подойти к этому месту, к этому тронному залу, чтобы сидеть здесь, рядом с тем человеком, которого она без страха и с любовью могла называть своим мужем, и теперь следовало отказаться от всего этого только из-за какого короля-самодура? — Мы все будем отрицать, — мрачно сказала она и встала, оправив платье. — будем говорить, что ничего не знали и действовали только из-за блага к своему королю. — Очень хорошо, — одобрительно кивнул лорд Варис. — тем более, я не думаю, что планы короля как-то касаются вас с принцем, леди Кассандра. — Главное, держаться нам с тобой вдвоем, — прошептал принц. Кассандра молча кивнула и, приняв руку Томмена, двинулась вперед по залу. Пышное голубое с золотым узором платье медленно шуршало по каменным плитам, солнце играло на венце, усеянном мелкими аквамаринами и бриллиантами, а цепь со Звездой качалась из стороны в сторону. Они с Томменом низко присели перед Джоффри, ожидая, пока меч одного из его рыцарей коснется их шеи, но король только лениво кивнул и махнул им рукой. Переглянувшись, принц и принцесса взошли по ступеням и встали каждый по своим места: принц около короля, Кассандра — рядом с королевой. Казалось бы, пир шел своим чередом: зал гудел пьяным смехом и радостными воплями, шут над чем-то потешался, бегая туда-сюда, но Кассандра видела в этом всем агонию, подступавшую хоть и медленно, но неумолимо. Она заметила, как королева Маргери изредка вздрагивала, и улыбка, обращенная к ее мужу, сползала, обнажая страх. Когда та поднесла руку к своему горлу, Кассандра поняла — та тоже ждала. Смех оборвался внезапно — король как-то поерзал на своем величественном стуле, дверь распахнулась, и все замерло — на пороге стояла стража с обнаженными мечами, теперь они были обнажены. В летописях потом говорили о том, что фрейлины королевы упали в обморок, а леди Кассандра стояла смело, бледная, как ее же подвенечное платье, но все это было чепухой — Кассандра сама закачалась как осенний листок Чардрева, а щеки и шея у нее покраснели так, что она напоминала раскаленную печку. Под оглушительную тишину стража прошествовала к трону короля и остановилась около королевы. Джоффри выглядел довольным и заинтригованным. — По приказу Его королевского Величества королева Маргери из рода Тирелл обвиняется в королевской измене и будет помещена в темницы Красного замка, пока милостью богов не будет ей уготовано иной участи. По залу пронесся оглушительный вздох, и все сжались так, что стали напоминать кучу муравьев. Облегчения, что это коснулось не их, у Томмена и Кассандры не было, кто мог обещать им, что в следующий раз так возьмут не их самих? Королева с трудом встала и упала бы, если не оперлась о руку Кассандры. Она хотела спуститься по ступеням вместе с Маргери, но Бейлиш предупредительно повел рукой — этого делать не следовало. Королева дрожала в своем красном бархатном платье, а на лице Серсеи блуждала довольная улыбка — вот же дура, не понимала, что идиотизм ее сына мог коснуться и ее саму. Стража без всякого участия грубо схватила Маргери за руки и было поволокла к выходу, когда король вдруг подался вперед и заинтересованно не посмотрел на свою жену: — Неужели вам нечего сказать, миледи? Маргери упала на колени и сжала руки в кольцо. В ее глазах стояли слезы, там же была искренняя любовь к своему дражайшему супругу и искренее непонимание — за что с ней так обошлись? Это было не притворство: понять, что с ней сотворили, Маргери должна была гораздо позже. — Мой бесценный муж, клянусь, я не знаю, в чем меня обвиняют! Если только в том, что я любила вас больше, чем кого-либо из ныне живущих или мертвых! Клянусь, что ни одной мысли против вас не было суждено появиться у меня в голове, ведь все это убило бы мое существо! Но если и есть повод, в чем меня обвинить, я готова принять наказание не как участь, а как единственную возможность искупить свою вину! Это была хорошая речь, очень хорошая. Даже если бы король не пощадил свою жену, о ней помнили бы, как о доброй и преданной королеве. Боги! Неужели после всего этого Кассандру засунули бы в свадебный мешок и отправили в покои короля?! Этого не могло случиться, не могло! Она увидела, как рука Томмена судорожно сжала один из мечей трона, а на лице проступило что-то незнакомое — злость, ненависть. Даже Бейлиш с обеспокоенной яростью смотрел на короля. Тот постучал пальцами по подбородку и снова посмотрел на жену: — Но ведь вы все так и не подарили мне сына, разве нет? — Кто знает, Ваше Величество, вдруг я уже в положении? Отчаянный ход, отчаянный. Кассандра почувствовала, как по пальцам потекло что-то холодное, а рука заболела: она и не заметила, как острым краем цепи разрезала себе кожу на указательном пальце — так сильно она сжимала Звезду. Пока король молчал, все напряженно глядели на него, слышалось отчетливое жужжание мухи, бившейся отчаянно о стекло окна. Все они были этими мухами, подумала Кассандра. — Есть ли кто-то, кто готов подтвердить вашу преданность? — протянул король. Кассандра сама не поняла, как оказалась рядом с королевой. Наверное, к ее ногам привязали птичьи крылья, другого объяснения не было, но, вот, она уже стояла на коленях напротив удивленного короля и сжимала руку королевы Маргери. — Ваше Величество, я — ближайшая фрейлина Ее Величества. Могу вас уверить, что уже несколько лун подряд ваша супруга была лишена привычных болей. Зал возбужденно загудел, какой-то идиот чуть полупридушенно воскликнул: «За будущего наследника!», но его быстро заткнули. Король, раздумывая, глядел то на королеву, то на Кассандру, то на сира Мерина Транта — тот почему-то весь позеленел, а вены на его лбу так вздулись, что еще немного и были готовы лопнуть. Наконец король встал с трона, откинув фалды плаща, и подошел к королеве, поднимая ее с колен и, вот так шутка, обнимая! Маргери уже не скрывала своих слез, она рыдала так громко, что это больше напоминало вой, и король говорил: — Я всегда был уверен в вашей преданности, миледи! Однако всегда лучше удостовериться в правильности своих мыслей, чем в их неправильности! — королева плакала и кивала. — Поверьте, — он коснулся ее щеки. — это последний раз, когда я вас так обидел. Вы можете встать, миледи, — обратился он к Кассандре; та будто бы застыла. — ваша преданность как ближайшей дамы моей королевы достойна похвалы. — Ваше Величество, — прохрипела Кассандра, пытаясь встать. Но встать у нее не вышло, колени словно затвердели и не желали разогнуться, и на помощь подоспел Томмен. Он помог ей встать и обнял так крепко, как только мог. Всего одна минута разделяла их от ужасной участи, и теперь с новой силой они понимали, каким страшным образом могло все обернуться. Король держал в объятиях свою жену, и королева уже не плакала, а улыбалась, но это было еще хуже — тем сильнее должна была быть истерика в ее покоях. — Сир Трант, сир Донахью, сир Вэйн, вы будете казнены! — пророкотал Джоффри, называя имена тех, кто схватил Маргери первыми. — За измену своей королеве! — Нет, Ваше Величество! — Прошу вас, Ваше Величество! — Нам приказали! Вот последнее изречение ускользнуло от общего внимания, все были поглощены речью Джоффри, однако и Томмен, и Кассандра, и лорд Бейлиш его услышали. Скорее всего, приказ исходил от Серсеи, ведь именно она сейчас так зло глядела на королеву и Кассандру. Король направился обратно к трону, а Кассандра увидела, как Санса застыла посередине зала. Ей-то все происходящее было очень знакомо, она это все знала по своей участи, и теперь ее лицо исказилось в страхе, а сама она она не могла двинуться с места, застыв каменной статуей. — Уведите Сансу, — бросила Кассандра Эллиан, безмолвно появившейся рядом. — найдите ее мужа и уведите в мои покои. Сира Донахью успели вывести из зала, а, вот, сиру Транту так не повезло. Кассандра сама успела увидеть, как он вдруг покачнулся, выпал из рук стражников и упал на пол, увлекая их за собой — тяжелую тушу не могли выдержать несколько рыцарей. Толпа заревела, и король вскочил со своего трона, в его глазах был страх. Едва двигаясь к телу, Кассандра смотрела по сторонам, но не было ни фигуры в плаще, ни окна, пробитого стрелой. Все было так незаметно, что никто бы и не смог подумать, что за этим убийством стоял тот, кто не хотел, чтобы его знали, однако Кассандра хорошо знала этого человека. — Кто посмел нарушить мою волю?! — верещал принц. — Кто посмел?! Казнить! Найти! Казнить! Кассандра сразу нашла Бейлиша. Спокойный и даже благостный, он стоял около трона рядом с Варисом, притворно ахающим и хватающимся за бока, и весь его вид говорил о том, что на то была воля богов. Никто бы не смог подумать на него, никому даже в голову бы не пришло. Что это было — месть за леди Сансу, месть за нее саму? Что он попросил бы за такую услугу? Бейлиш не был рыцарем, движимый прекрасным долгом; он был торговцем, и каждое дело имело свою цену. Когда он спустился по ступенькам и оказался рядом с ней, Кассандра прошипела: — Это было без надобности. — Он обидел вас, — смотря по сторонам и качая головой, легко ответил Бейлиш. — Он не заслуживал легкой смерти. — Именно легкую смерть он и получил, — ткнула рукой Кассандра в сторону Транта, которого никак не могли убрать. — Одномоментно. — О, поверьте, — улыбнулся Пересмешник. — совсем не легкую. — Вот как. — помолчав, Кассандра угрюмо посмотрела на Пересмешника. — И что вы хотите за это? Бейлиш все еще наблюдал за толпой, когда услышал ее слова. Поначалу на его лице все еще была маска, он хранил вид сановника, волнующегося за короля, однако вскоре в глазах показалось то же недовольство, что было и в незапамятный вечер. Вокруг бурлила толпа, все размахивали руками и кричали, а Бейлишу было как будто все равно на это — хаос всегда был его первородным началом, он жил ради него и оживал, когда все пребывало в нем. — Вы полагаете, что я не способен на бескорыстный поступок? — Лорд Бейлиш, я была воспитана не так, чтобы верить в бескорыстие. Особенно, исходящее от вас. Сложив руки на груди, он стоял прямо напротив Железного трона, так, что каждый, кто вошел бы в зал, мог подумать — вот он, истинный король. Это железное уродство, пожалуй, было тем единственным, к чему лорд Бейлиш питал искреннюю любовь. — Я, кажется, обещал вам доказать свою верность, — холодно произнес он и с отвращением отодвинулся от Транта. — Это первый мой благородный подвиг. — Не знала, что вас произвели в рыцари. — О, как раз об этом мне и стоило поговорить с Его Величеством. Миледи, — он поклонился; фалды его дублета взметнулись вверх. — То есть, Ваше Высочество. Как только король с Пересмешником скрылись — Джоффри еще долго вертелся в руках своих министров, толпа забурлила. Все повскакивали со своих мест, расталкивая друг друга руками; они кричали, вращали выпученными глазами, и даже стража оставалась бессильна. Придворные дамы смотрели на королеву — ее ноги снова подогнулись, и она сидела на полу, не имея сил подняться. — Вы здесь не для красоты, — крикнула на фрейлин Кассандра, подавая руку Маргери, и те забегали, окружая ее разноцветной толпой шелковых платьев. — Завтра и половины из вас здесь не будет, если не умеете служить! Вместе они подняли сотрясавшуюся от рыданий королеву и повели через вереницу дубовых столов, на которых были вырезаны львы и олени. Все дергали Кассандру за платье, перед ней мелькали десятки лиц, и на всех них был написан страх. И правда, дела двигались таким путем, что скоро бы свита короля свергла его и поставила править Томмена. Когда кто-то удержал Кассандру за руку, она толкнула того в бок, но потом рядом с собой заметила сира Джейме. Теперь-то в его глазах не было и следа прошлой бравады, теперь он понимал, какое чудовище помог произвести на свет. — Леди Кассандра, — начал было он, но слишком невовремя. — Мне не до вас, сир Джейме, — рявкнула на него она. — Я согласен, — все равно долетело до нее. Она почти что втолкнула Маргери в покои и захлопнула дверь перед лицами остальных дам. Королева едва смогла дойти до кресла, как затряслась, обводя комнату круглыми от ужаса глазами. — Он убьет меня! Он убьет меня! — кричала королева. В бессилии Кассандра почувствовала, как у нее заломило в голове, и она недовольно стянула с себя нарядное арселе. Следовало налить вина или воды, но ведь это все равно бы не помогло. Однако привести в чувства королеву нужно было как можно скорее, ведь король мог захотеть ее увидеть в любую минуту. Пока Маргери всхлипывала и рвала на себе кружева, Кассандра несколько раз постучала по двери, и по условному стуку в покои зашла Эллиан. Молча она убрала волосы королеве, смочила лоб душистой водой и уложила на подушки. — Как Санса? — тихо спросила ее Кассандра.Сначала я думала, что и с ней такой же приступ случится, но боги отвели, — прошептала Эллиан. — сначала плакала, а теперь, кажется, успокоилась. Я ее оставила с сиром Тиреллом. — Хорошо. Маргери, — позвала она королеву, и та повернула к ней бледное лицо. — Вам пора вставать и одеваться. Король захочет увидеть вас. — Он убьет меня, — равнодушно сказала Маргери, а потом резко села. — Я не доживу и до нашего первого года жизни. — Не выдумывайте, — прервала ее Кассандра. — Эллиан, подайте серебряную корону. Дама поклонилась и достала из шкатулки высокую диадему, всю усыпанную черными бриллиантами. Маргери взглянула на нее и отшвырнула прочь, корона зазвенела по каменному полу. — Самое страшное вы пережили, теперь вы знаете, к чему можно быть готовой. — сказала Кассандра. — К тому же, зная, что вы носите ребенка, он вас не тронет. — Но у меня нет дитя! — закричала Маргери, и Эллиан заперла дверь. — Король не способен зачать дитя! — Я это знаю, — спокойно кивнула Кассандра. — Но кто говорил, что у вас будет дитя от Его Величества? *** В королевстве намечался турнир в честь прекрасной супруги короля Джоффри — королевы Маргери, ну и принцессе Кассандре он также был немного посвящен — король не раз отмечал вежливость и скромность своей золовки, даже не подозревая, что все это было лишь огромной частью ее собственного плана. С самого утра все трубы кричали на разные лады, лошади гарцевали около трибун, а сама королева Маргери усадила по свои руки не мать короля и ближайших дам, а леди Сансу и леди Кассандру. Королева выглядела красивее всех дам королевства в белом пышном шелковом платье, украшенном тончайшими мирийскими кружевами. Воротник ее был отделан драгоценными камнями, которые переливались, будто настоящее солнце, а рукава гнулись к земле от меховой оторочки. Высокое арселе было обтянуто белым бархатом и обшито черным тюлем так, будто тот был продолжением струящихся локонов маленькой королевы. Маргери сидела на трибуне, держась за свой плоский живот, однако все беспрестанно подходили к ней, кланялись и заискивающе улыбались, как могли улыбаться той королеве, чье место было прочным и непререкаемым. Бывшая королева Серсея вдруг решила вспомнить, что она когда-то была вдовой и появилась на турнире вся в черном бархате и шелке, а подол платья был обшит красными алмазами, однако сделано это было не ко времени — вся Гавань запомнила только одну величественную в своей скорби вдову — леди Кассандру Лайне, теперь носившую титул принцессы, так горячо любимой всем своим народом. Кстати говоря, о принцессе. Она сидела рядом с королевом Маргери, и хоть ее наряд чуть и отличался от пышности наряда королевы, никто не мог усомниться в том, что именно она должна была быть следующей. Она была далеко не так красива, как ее кузина, леди Санса, она не была так мила и очаровательна, как королева Маргери, она не умела улыбаться так, что у нее появлялись ямочки на щечках, а глаза лучились; нет, во многом леди Кассандра уступала этим двум дамам и в красоте, и в очаровании, но что-то в ее облике было такое же величественное, что у королевы Алисенты, и такое же яростно-суровое, что и у ее тетки, леди Лианны, что свела с ума сразу двух королей. В ярко-синем дамастовом платье принцесса сидела на высоком сиденье и смотрела перед собой. Подол ее нижнего платья, затканного узором из золотых роз стоял прямо, как кол. Время от времени принцесса поправляла богатое украшение на шее или же играла длинной цепью на платье, к которой был прикреплен флакончик духов, но в основном же леди Кассандра сидела, сложа руке на поясе, как самая умудренная дама королества и изредка что-то говорила то королева, то своей кузине. Мало кого сир Джейме не любил как эту женщину. Еще совсем молодая она казалась ему настоящей старой вороной, сидевшей на подлокотнике трона и смотревшей за тем, как падает то один король, то другой. Но чем сильнее становилась его ненависть, тем завороженнее он наблюдал за тем, как тусклое солнце падало на ее лицо. — Вы не участвуете в турнире, сир Джейме? — послышался знакомый голос. Еще больше Кассандры он не любил лорда Бейлиша — всегда такого склизкого и хитрого, что невозможно было понять, каков его дальнейший шаг. Однако, кажется, в последнее время этот человек приобретал все больше и больше влияния при дворе, а своего сына Джейме все чаще видел советовавшимся с лордом Бейлишем, пока принцесса сидела со своими дамами, но вряд ли кто-то мог подумать, будто хоть какая-то часть их разговора могла ускользнуть от леди Кассандры — принц рассказывал все своей жене. Странно было то, что Бейлиш столь обходительно расшаркивался с принцем, и, кажется, испытывал к нему нечто, похожее на теплое чувство. Джейме не мог сомневаться в характере тех чувств, что мастер над монетой испытывал к принцессе Кассандре, Джейме хорошо знал этот взгляд, он сам так порой глядел на свою сестру, однако, кто бы что ни говорил, в чести принцессы сомневаться было нельзя. Джейме и сам это понял, хотя за подобное открытие пришлось поплатиться — еще с неделю он кашлял по ночам и время от времени начинал хрипеть, а полоска от ребра кинжала все еще не могла сойти. — Без руки это трудно сделать, — сумрачно ответил он лорду Бейлишу и отвернулся от него. Когда он подошел к ней, сир Клиган, по прозвищу Пес, переложил меч из одной руки в другую. Об этом содружестве говорили все в столице, и не было пары более странной и несуразной, чем принцесса в изящном платье и Пес, следовавший за ней с таким видом, будто бы его оторвали от схватки сразу с тремя противниками. Принцесса наблюдала за тем, как сражался сир Лорас Тирелл и одобрительно кивала, пока принц ей что-то шептал на ухо, но сир Джейме дождался, пока его сын отошел в сторону и подошел поближе к леди Кассандре. Он ступал неслышно, но она чуть повернулась в его сторону на его же первый шаг — вероятно, время супружества с Рамси Болтоном превратило ее хороший слух в идеальный. Она не удостоила его даже своим взглядом, повернулась так, как обычно поворачивались к слуге или пажу — незаметному человечку, готовому выполнить минутную прихоть. Этим принцесса и отличалась — с лордами она обращалась, как с прислугой, а с прислугой — как с лордами. Она хлопала в ладоши, чествуя победителя, когда он встал за ней. — Я согласен. — На что вы согласны? — не смотря на него, принцесса улыбалась Томмену. — На то, о чем вы мне говорили. — Не здесь, — оборвала его Кассандра. Как же различались ее слова, ее тон и ее лицо, когда она об этом говорила. Слова звучали так жестко, так хлестко, будто она могла ударить ими, а ее лицо было почти что таким же, что рисовали на фресках, посвященным древним временам, когда в королевстве еще водились единороги. — Где же? — негромко спросил Джейме. — В моих покоях. Вы уйдете сейчас и будете меня там ждать. Я появлюсь через четверть часа. — Хорошо. Он ожидал, что она хотя бы посмотрит на него, однако принцесса захлопала в ладоши, славя короля вместе со всеми, и платье напоминало воды Красного моря — такие же яркие, такие же неприятные. Он медленно шел по коридорам замка, мысли его были невеселы. Каким же рыцарем он был, каким отцом, если ему не суждено было взять на руки ни одного из своих сыновей, ни одну из своих дочерей. Всегда рыцарь Его королевского Величества и никогда отец. Он отказался бы от той роли, что назначила ему принцесса, не помни он те оглушительные крики, которые раздавались из спальни короля. Королева кричала, что ей больно, а наутро она вышла из покоев, словно выстояла в битве с драконами. Он клялся охранять ее, ее честь, а на деле просто стоял у двери и сжимал рукоятку своего меча. Даже убил он короля не так, как должен был — не в грудь, а в спину. Потому что ему хотелось жить, потому что он не желал проверять старого деспота — а способен ли тот ответить на удар, потому что ему хотелось вернуться к Серсее. Он хотел, чтобы она назвала его рыцарем, чтобы дотронулась мечом до каждого плеча и головы и поцеловала его в обе щеки, а Серсея накинулась на него с жадными объятиями и повела его в постель. Подвига не осталось, остался один грех. Его шаги гулко раздавались в коридоре, он остановился около кованой двери, ведущей в покои принца и принцессы. Он остановился, не зная — стучать или нет, однако дверь отворилась сама, будто бы за ней его ждали, и на пороге показалась пожилая не то септа, не то придворная дама в таком высоком эннене, что тот задевал своды. Джейме не раз видел эту женщину рядом с принцессой, она привезла ее с собой с Севера, и все знали, что та была ее самой верной дамой. Те же плотно сжатые губы, тот же непроницаемый взгляд, который было сложно уловить — да, обе женщины, старость и молодость, несли за собой холодный ветер Винтерфелла, забрасывающий снег за шиворот. Джейме пропустили в комнаты, но стоило ему обернуться к даме, как та вышла за порог, а в двери послышался скрежет ключа. Он усмехнулся — за ним бдили, как за самым опасным преступником. В комнатах было светло, в комнатах был его сын, тот, кем Джейме искренне гордился. Повсюду было столько жизни, сколько ни разу не было во всем Красном замке — на постели лежали сорочки принца и незаконченная вышивка, на полу стопкой валялись книги, на столе были придавлены пресс-папье бумаги, а за длинным и узким столом с зеркалом высились хрустальные флаконы, пузыречки и странные меховые кружки. Джейме взял один такой, и весь потонул в облаке из белой пудры. Он не раз видел сестру, обмахивавшейся таким кружком, после чего ее кожа покрывалась какой-то бархатной пылью, которую было так приятно целовать, но лицо принцессы Кассандры было бело и без этой пыли. Он рассматривал одну из книг, вероятно, принадлежавшую Томмену, когда за дверью снова послышались шаги, голоса, однако потом все исчезло, и только через минуту вдруг отворилась дверь шкафа, и за ней показалось синее платье. Потайная дверь — о таком он, конечно, слышал, но не думал, что подобное окажется во владении у принцессы Кассандры. Она вышла из шкафа так, будто бы спокойно зашла через дверь и, не глядя на него, подошла к столу. — Ваше Высочество, — он поклонился ей; как бы Джейме не старался, все равно не мог убрать издевку из своего голоса. Она даже не кивнула ему, просто нахмуренно взглянула на рыцаря, и то — взгляд проходили сквозь него так, словно сам Джейме Ланнистер был сделан из стекла. Он уже хотел что-то сказать, как у шкафа снова раздались голоса, и в комнату вошли его собственный брат и собственный сын, что-то обсуждавшие. — Томмен, ты так и не услышал мой анекдот про свинью и соты, — удрученно мотал головой Тирион, сжимая бокал в руке — он умудрялся пить даже по пути. — это прекраснейший шедевр, который барды должны переложить в балладу. — Он каждый раз меняется, дядя, — вежливо отвечал Томмен. — и каждый раз вы не досказываете его до середины. — Потому что меня каждый раз прерывают! — воскликнул удрученно младший Ланнистер и как ни в чем не бывало обогнул Тириона. — Братец, — он отсалютовал ему бокалом. — Дядя, — кивнул ему Томмен. Джейме пораженно посмотрел на Кассандру — та сняла арселе, и теперь волосы свободно лежали на ее плечах, скатываясь по спине почти до пола. У его сестры были чудесные локоны, что свет солнца, но таких длинных не было никогда. — Вы, что, рассказали им обо всем? — он не мог сказать ничего другого. — Они обо всем знают? Кассандра фыркнула: — А вы думали, что у нас с вами будут какие-то тайны? — И это мы еще не в полном сборе, — подмигнул ему Тирион. И правда, через несколько секунд после его слов за шкафом снова послышался едва заметный треск, дверь отворилась, и в королевские покои прошел не кто иной, как лорд Бейлиш. Он тоже, в свою очередь, едва обратил внимание на сира Джейме и сразу подошел к Кассандре. — Все равно не в полном, — вздохнул Тирион. — где же ваш друг, лорд Бейлиш? — Лорд Варис отвлекает Его Величество. Так они и стояли — все, кто были за принцессу и один рыцарь. Он мог бы убить их всех ради Серсеи, даже Томмена, но не убил бы Кассандру. Мог бы — в последнее время он часто говорил о том, что мог сделать в прошлом, но не стал делать бы сейчас. Плодом их греха стал Джоффри, все зло и уродство их связи воплотилось в их сыне, а Томмен и Мирцелла были лишь бесплотными призраками, на которых ни сам Джейме, ни их мать не имела права. В последнее время Джейме отчего-то не мог вспоминать о связи с сестрой без запаха непонятной гнили, а от принцессы Кассандры всегда пахло какими-то шишками и елками, такими же чистыми, как и она сама, такими же ненавистными. — Ваши визиты королеве будут исполняться каждый вечер в течение месяца, — без всякого предупреждения начала Кассандра. Все на нее посмотрели, даже Тирион. — Вот так вот, принцесса? — его младший брат был удивлен, а его было сложно удивить. — Без всяких разговоров о долге каждого рыцаря. — У нас мало времени, — отрезала Кассандра. — Исчезновение нас всех вряд ли надолго останется незамеченным. Вы слушаете меня? — она хмуро посмотрела на Джейме; тот кивнул. — Каждый вечер, пока будет идти пир, вы будете приходить в мои покои, вас встретит Эллиан, — предупредила она его вопрос. — и через тайный ход проведет в покои королевы Маргери. — Король может это заметить. — возразил Джейме. — У короля будет на что отвлечься, поверьте, — отозвался лорд Бейлиш. Наверняка он приставил бы к Джоффри одну из своих дам, коих в его домах удовольствия было немерено. Джейме усмехнулся — кто бы подумал, что все они собрались тут ради благого дела. — В покоях королевы вы не должны задерживаться, — продолжала Кассандра с таким тошнотворным видом благочестия, что Джейме воротило от нее. — помните, что вы там не ради удовольствия, а ради долга королевства. — Возможно, вы мне напомните, что я должен делать? — съязвил Джейме и тут же наткнулся на гневный взгляд своего сына. Томмен, вероятно, что-то запальчиво хотел сказать, однако Кассандра удержала его за руку и крепко сжала. За короля ответил лорд Бейлиш. — Я полагаю, вы и так знаете порядок действий. Привычка, знакомая вам, как дом. Оскорбление было брошено так метко, что Джейме задохнулся. Теперь эти тычки ему мог бросать даже такой человек, как Петир Бейлиш. Хотя почему «такой». Мастер над монетой, лорд Долины, лорд Харренхолла, к тому же говорили, что ему должны были присвоить еще один новый титул. Его собственный дом постепенно поднимался из пепла, а дом Джейме складывал мечи у разрушенных ступеней. — Еще какие-то требования ко мне? — угрюмо спросил он. — Разумеется, сделать королеву довольной, братец! — развел руками Тирион. Принц густо покраснел. Когда Кассандра устало потерла лоб, Томмен взял из ее рук арселе и передал лорду Тириону, который с неожиданной аккуратностью его принял, а сам встал у ее спину и аккуратно принялся заплетать ее волосы. Джейме стало неудобно, как будто он наблюдал за нечто таким, за чем наблюдать ему не было позволено. Сколько раз им с сестрой грозило быть застанными за неподобающим, однако и тогда их тайна не имела под собой… такой чистоты? А тут было нечто особенное, скрытое от всех глазах по общему сговору, частью которого Джейме не суждено было быть. — Когда мне стоит нанести первый визит? — Сегодня вечером. — Кассандра что-то писала на бумаге, а потом отдала ее Тириону. — И не забудьте, — холодные глаза Неда Старка и Лианны смотрели на него. — Вы выполняете свой долг, а не удовлетворяете свой порок.