ночная охота

чонгук громко смеётся, запрокидывая голову назад, и качает ногой, перекинутой через правое колено. у него в ушах серёжки звенят при движении, с каждой стороны по два, а кроличьи уши, белые и пушистые, свободно лежат, путаясь с волосами, которые чонгук частенько поправляет. всё никак не может придать своей причёске нормальную форму, потому что так сильно опаздывал на эту вечеринку, что голову пришлось мыть за пять минут перед выходом. у него в руках стакан с соджу, а на столе стоит тарелка с закусками, от которых чонгук никак не может оторваться, буквально глазами пожирая. тянется туда из раза в раз, внимательно слушает собеседника и не может отогнать от себя чувство, что за ним наблюдают. хосок перед чонгуком воодушевлённо рассказывает о парне, с которым познакомился всего пару дней назад. его длинный хвост обворачивается вокруг икры чона, показывая высший уровень доверия, (ну и чтобы поток людей не уволок тигра в другой конец комнаты) и мягко поглаживает обнажённую кожу. чонгук одет по-простому. чёрные шорты, доходящие до колена, и свободная белая рубашка, которая так ему нравится. её пуговицы расстёгнуты до груди, показывая изгибы, а рукава красиво закатаны. этим летом в сеуле до безумия жарко, из-за чего большая часть людей сейчас находится на улице у бассейна. чонгук воду не любит, ему не нравится, как выглядят его ушки, когда они намокают. а хвостик вообще так сильно сжимается, что становится неловко от того, как мокрая шерсть свисает с него. он предпочитает сушу, пускай и жарко до безумия, что хочется рубашку снять. он всё-таки кролик стеснительный, не может позволить себе ходить как многие альфы, полураздетым. поэтому омеге приходится обмахиваться маленьким веером в руке и внимательно слушать хосока, давно раздевшегося. альфа эмоционально размахивает руками, искрами в глазах доказывает свой искренний интерес к тому бете, и чонгук не может не улыбнуться. его друг наконец-то нашёл кого-то, кто заставляет его испытывать те самые бабочки в животе. — он очень красивый, чонгук, — обречённо качает головой тигр, понимая, что окончательно погряз в том парне, — и умный! ты бы слышал, как он заткнул того старого деда! я в жизни не слышал столько фактов о старых альфах. чуть не пришёл в ужас от того, что боюсь стать таким же в семьдесят. — никогда не думал, что за тебя будет заступаться бета, — шутливо смеётся чонгук, отпивая из своего стакана. хосок наигранно оскорбляется и громко вдыхает воздух, заставляя кролика смеяться ещё громче. — ох получишь ты у меня, — бурчит старший и выпивает из своего стакана всё, что там оставалось. кривится, чувствует на языке вкус соджу и в эту же секунду расслабляется, — как же хорошо, чонгуки. я с этой учёбой так заебался, что сегодня планирую напиться, — младший понимающе кивает. он сам кое-как сдал последние экзамены, и до сих пор не может поверить, что это закончилось и он может отдохнуть перед следующим годом, — пойду ещё себе налью. не скучай! хосок исчезает также быстро, как и появился пару часов назад перед домом младшего, чтобы поехать веселиться. музыка играет так же громко, волнами ударяется о стенки сознания кролика, и он прикрывает глаза, наслаждаясь. кожа по-прежнему горит, но в доме много людей, кто угодно мог прожигать его спину своим взглядом. чонгук просто старается это игнорировать, пускай по коже и проходит армия мурашек, он не поворачивается. когда внезапно начинается его любимая песня, он теряется. снова запрокидывает голову и громко смеётся, текст всплывает в памяти и чонгук шепчет знакомые строчки, прикрывая глаза. ему давно не было так хорошо. вся его голова была забита сессиями и экзаменами, он не был готов к тому, что на первом курсе будет так сложно. зато сейчас у него в голове ветер, никаких текстов, определений или фактов. там пустота. то, чего ему так долго не хватало. и всё, что он может делать, это наслаждаться. губы не останавливаются. повторяют каждое слово, изгибаются на любимых моментах, показывая зубы, и выпускают облегчённые выдохи. приятная нега наполняет тело омеги и уже никакое соджу ему не нужно. на душе легко, больше не тянет вниз на дно, хочется стремиться всё выше и выше. чонгук снова чувствует на себе тяжёлый взгляд, поворачивается, и кроличий хвостик резко поджимается, а уши на голове неловко подпрыгивают, выдавая смущение младшего. на него неотрывно смотрят два тёмных, лисьих глаза, и чонгук не уверен, что сможет справиться с дрожью своих ног. юнги. чонгук судорожно вздыхает, разливает немного соджу на собственные шорты, но даже не обращает внимания. не может отвернуться от лиса, альфа смотрит так внимательно, подмечая каждую мелочь. его голова наклонена вбок, а губы растянуты в ухмылке. белые волосы спутались, прядями спадают на бледный лоб, который даже в этой комнате, где света почти не было, выделялся. рыжие ушки с кисточками на конце слегка подрагивают от кондиционера, а хвост покорно лежит на красивом бедре. теперь понятно почему кожа горела адским пламенем. рядом с юнги всегда так. он смотрит, будто пожирая омегу, и чонгук ничего не может сделать с тем, что хвост сдаёт его и дёргается возбуждённо, прижимаясь к пояснице. именно в такие моменты шорты кажутся лишними, потому что хвосту в них становится неудобно, и чонгук ёрзает на месте, крепче сдавливая одну ногу другой. он всегда задавался вопросом, как этому лису удаётся играть с ним одним лишь взглядом, заставлять омегу чувствовать себя так потерянно и хорошо одновременно. не заметить юнги было невозможно. пускай он и не был самым красивым или самым умным в университете, но его бледная кожа и светлые волосы всегда выделялись в толпе, привлекали к себе внимание и будоражили. чонгук не знал людей, кому так сильно может идти блонд. мин единственный на его памяти, он будто родился с ним. а ещё старший невероятно хорошо играл на пианино. юнги не раз выступал перед всем университетом на разных мероприятиях, и чонгук никогда не мог перестать смотреть на него. пальцы альфы так уверено двигались по клавишам, нажимая на них и играя великолепную мелодию его собственного сочинения, что каждый раз, когда чонгук его слушал, в его голове неоновой надписью красовалось слово «гений». да. мин юнги был гением, который заставлял его волноваться до дрожи в коленях. мин юнги был плохишом. будто вышел из фанфика, клишированной истории, по которым сходят с ума маленькие омежки. его костяшки всегда содраны, на запястьях виднеются чёрные татуировки, а сам он постоянно носил чёрную кожанку. на ногах тяжёлые ботинки и узкие джинсы, и пускать слюни на эти худощавые ноги было единственным, что мог делать чонгук, смотря на них. юнги был полной противоположностью. чонгук рядом с ним превращается в заику, ушки поджимает, а хвост отчаянно трясётся, каждый раз прося лиса прикоснуться к нему. но лис хитёр и закрыт, пускай он и смотрит открыто и не скрывает интереса. подобраться к альфе невозможно, он общается не со всеми, а близкий круг его друзей заканчивается на намджуне, альфе-леопарде. юнги сам по себе сложный человек, открывается другим с трудом, да и вообще является закрытой книгой. чонгук понял это в их первую встречу, когда случайно нашёл светлую макушку в толпе студентов на площади университета. он единственный был одет во всё чёрное в такую жаркую погоду, и косые взгляды его даже не волновали. юнги был на своей волне, которую не понять никому другому. и это всё делало его ещё привлекательнее. но к его взглядам чонгук привыкнуть так и не смог. эти глаза будто видят его насквозь. с лёгким прищуром, юнги облизывает свои губы и хищно улыбается, показывая клыки. наглый, хитрый лис. наглый, хитрый лис, который головой кивает в сторону лестницы на второй этаж. чонгук сразу же идёт туда, оставляя стакан с соджу на столе.

***

находиться в маленькой комнате наедине с мин юнги также опасно, как и просто смотреть на него. воздух пропитывается запахом мандаринов, он лезет чонгуку под кожу, зарывается там и чуть ли не поселяется. он вдыхает полной грудью, чувствует, как пощипывает нос, и выдыхает. у самого кончики пальцев покалывает, а хвост снова предательски дёргается. юнги ничего не говорит. закрывает дверь на замок и смотрит младшему прямо в глаза, снова склоняя голову. в его глазах вспыхивает огонь и животный интерес. он проходится взглядом по стройным ногам чонгука, дальше вверх по открытой груди, и к голове, на которой ушки мило топорщатся. юнги усмехается и делает шаг вперёд. чонгук отступает назад. юнги снова делает шаг. и так раз за разом. ноги омеги сталкиваются с кроватью и он медленно садится, чувствуя над собой превосходство альфы. юнги не был тем, кто использует свою силу против слабых. он не подавляет волю, не заставляет и не делает больно. он успокаивает. феромоны заполняют лёгкие чонгука и он внезапно расслабляется, несмотря на то, что пару секунд был натянут, как струна. юнги подходит так близко, что их колени соприкасаются. чонгука будто током бьёт, он открывает рот, жадно глотая воздух, и не может отвести глаз от прорезей на джинсах юнги. белая кожа так и бросается в глаза, а слюна скапливается во рту. хочется сесть на колени и облизать этот участок, не скрытый одеждой. юнги улыбается. зарывается рукой в волосы чонгука, хрипло смеясь, когда младший вздрагивает, и касается оснований ушей. знает, что это слабое место, но продолжает пальцем обводить вокруг, надавливая. чонгук тихо стонет и жмурится, чувствуя, как краснеет лицо. уши его колом стоят, шерсть по сторонам торчит, и омега не может избавиться от смущения, горящего внизу живота. ему не нравится, что одно лишь касание альфы так сильно на него влияет. но юнги любит эту реакцию. он наслаждается ею. он еле касается пальцем белой шерсти и ведёт выше, иногда пощипывая её. доходит до самой верхушки, приглаживает торчащую шерсть и снова спускается вниз. действия юнги осторожные, мягкие и такие волнующие. чонгук чувствует дрожь чужих пальцев, понять не может, старший тоже волнуется или этому есть другая причина? юнги продолжает молчать, а чонгук не может отделаться от своего негласного проигрыша. он проиграл ещё когда пошёл к лестнице, повиновавшись кивку старшего. он даже не сопротивлялся, сам пошёл в лапы к лису, который в любой момент может сомкнуть челюсть на тонкой кроличьей шее. но чонгук собой будто не управляет, когда дело касается альфы. покорно складывает руки на коленях и ждёт приказа, не понимает, почему сердце бешено бьётся в его присутствии. юнги горячо выдыхает ему в лоб и омега ёжится. лис проталкивает своё колено между ногами младшего, и бедром тычется в чужой пах, заставляя чонгука тихо застонать. юнги ухмыляется и слегка сжимает чонгуковы волосы в руке, запрокидывая его голову. смотрит прямо в глаза и медленно приближается, касается своим носом чужого и вдыхает. блаженно закрывает глаза и склоняет голову, ведёт по щеке вниз, тычется в шею и рукой поглаживает волосы омеги. юнги будто борется сам с собой, делает себе наперекор, через силу. его действия резкие и нервные, дыхание сбивается, а запах мандаринов в комнате окисляется. чонгук давится им, хочет, чтобы этот запах прожёг его лёгкие насквозь и остался там навсегда. потому что уже не уверен, сможет ли дышать, если альфы не будет рядом. рука юнги с головы чонгука срывается вниз. преодолевает белоснежную рубашку и останавливается у поясницы, пальцами полностью обхватывая пушистый хвостик. чонгук взвизгивает и неожиданно для самого себя руками цепляется старшему в руку, чувствуя, как дрожит. юнги немного оттягивает хвост и омега громко стонет, жалобно всхлипывая. он и не думал, что это так неприятно. его шерсть сминается, а кожа натягивается из-за чужих движений. лис не останавливается, снова тянет и скрипуче смеётся на очередной стон. смех альфы никогда не был громким и звонким, он всегда смеялся хрипло и тихо, а иногда и вовсе звучал как дверь, петли которой надо смазать. и даже это чонгуку нравилось, потому что юнги без этого смеха не юнги. — нравится? — хрипит на ухо мин и чонгук готов сделать что угодно, лишь бы не отвечать. его щёки покраснели от стыда, а хвост продолжал трястись при каждом дёргании старшего. чонгук не мог спокойно на это реагировать, и он знал, что это больше из-за самого юнги, а не того, что он делает. не услышав ответа, лис хмыкает. поднимает колено, которым задевает пах омеги, и упирается им в грудь младшего, толкая на кровать. чонгук с тихим писком приземляется на спину, вдохнуть не успевает, как его переворачивают на живот и поднимают его задницу кверху, заставляя широко раскрыть глаза от смущения. очередной писк застрял где-то в горле, и всё, что смог издать чонгук, это протяжный хрип. он чувствует, как руки юнги поглаживают его бёдра через шорты, и поднимаются к ягодицам, сжимая. у омеги заламываются брови и он громко стонет, когда половинки раздвигают. кажется, он слышал треск нижнего белья от такого натяжения. юнги на этом не останавливается и поднимается выше, снова достигая шерстяного кругляшка. у чонгука перед глазами звёзды сверкают, когда чужой нос тычется в поясницу, прямо под хвост. лис вдыхает громко и долго, а кролик готов лапами заехать ему в нос и убежать в свою норку, лишь бы не умереть от смущения. юнги широким мазком языка проводит по джинсовой ткани, шерсть щекотит ему лицо, а в лёгкие забивается запах возбуждения чонгука. альфа хотел не этого. он убирает свои руки с чужих ягодиц и отстраняется, прижимаясь к спинке кровати и смотря на то, как бёдра чонгука опускаются и ударяются о мягкое одеяло. его хвостик всё ещё подрагивает, и юнги даже замечает, как младший пахом трётся о постель. возбудился маленький. лис скалится, фыркает. он не хотел делать ничего подобного, но не смог удержаться, когда чужой хвост дёрнулся в его руке, и в голове появилось большое и необходимое «понюхать и пометить». юнги понюхал. юнги не пометил. юнги не имеет права. чонгук поднимает голову лишь через пару минут, переворачивается на спину и смотрит в потолок пустыми глазами. юнги замечает мокрое пятно на ширинке и ухмыляется. довёл маленького до такого состояния. ещё через некоторое время чонгук садится. в сторону двери даже не смотрит, догадывается, что лис не хочет, чтобы он уходил, да и сам желанием не горит. пускай внутри него стеснение бушует, заставляя щёки гореть алым, чонгук этот шанс не упустит. выпьет всё до капли, будет находиться в этой компании, пока его не прогонят, и заберёт от этого всё, что возможно. чонгук смотрит в ответ, также, как и юнги, впивается своими глазами в чужие и медленно на четвереньках ползёт к спинке кровати, садясь рядом со старшим. они по-прежнему молчат, будто этих взглядов достаточно или они общаются телепатически. слов и не надо, говорить в принципе нечего, потому что этот интерес в глазах напротив приятнее любых предложений о чувствах. или что происходит между ними? юнги медленно поднимает руку и побитыми костяшками касается щеки чонгука, улыбаясь на чужой судорожный вздох. губы альфы приоткрываются, и он тяжело сглатывает, чонгук не может не посмотреть на его кадык, что так соблазнительно блестит под лунным светом. чонгук не знает, что между ними, но он так не хочет, чтобы это заканчивалось. ему хотелось, чтобы эти касания к его коже были вечными, чтобы юнги каждый день трогал его так, и интерес в его глазах никогда не погасал. но омега знал, что зря надеется. юнги сложно было подпускать кого-то к себе, и кролик почему-то был уверен в том, что сегодняшний вечер ничего между ними не изменит. рука юнги спускается немного ниже, большой палец касается нижней губы омеги и чонгук добровольно приоткрывает рот, преодолевая стеснение, касается языком солёной кожи и обводит им фалангу. лис не принимает такие правила игры, убирает руку от чужих губ и подносит к своему лицу. смотрит чонгуку прямо в глаза и погружает свой палец в рот, чувствуя остатки чужой слюны. омега давится, и юнги с удовольствием замечает, как ширинка шорт снова натягивается. сегодня, чёрт возьми, всё идёт не по плану. чонгук никогда не думал, что будет так зависим от чужих взглядов, но сейчас, сидя перед юнги, понимал, что если эти глаза не будут смотреть на него, он сломается. не хочет, чтобы им перестали интересоваться. не хочет, чтобы старший стал смотреть так на кого-то другого. хочет, чтобы его хоть что-то связывало с юнги, но это было так сложно. так больно. эта стена, находящаяся между ним и альфой, может быть сломана только самим мином. и, увы, чонгук не может на это повлиять, не может заставить альфу подпустить его к себе ближе. поэтому он хочет остаться в этом моменте навсегда, но дверь в комнату открывается в самый неподходящий момент, разбивая сердце кролика. — юнги, нам пора. кожу омеги больше никто не прожигает своими тёмными глазами, и чонгук судорожно всхлипывает, закрывая глаза рукой. кислотный запах мандаринов въелся в его кожу. чонгук знает, ему не показалось. юнги не хотел уходить.