ночная охота

не прошло и больше месяца, как он снова оказался здесь. среди пьющих подростков, которым так и хочется куда-то запихать свои мокрые языки, а иногда и кое-что другое. музыка играет громко, наверное это единственное, что юнги нравится в подобных вечеринках. тишина его совсем не привлекала, он её сторонился, не мог вынести и секунды наедине с самим собой. ему нужен был шум, что-то, что могло бы отвлекать его от себя и своих мыслей. юнги готов был жить на таких вечеринках, лишь бы громкие голоса и музыка вокруг не затихали. банка пива приятно холодит пальцы. юнги выпивает ровно половину, просто чтобы холодная жидкость привела его в себя, разбудила, вытащила из сознания. намджун не поймёт, если юнги резко отключится от разговора, поэтому лучше не отвлекаться от истории, что так усердно рассказывает леопард. хотя бы делать вид. лису не стыдно, но он действительно не слушал. перед глазами маячат чужие тела. они танцуют, странно дрыгаются под музыку, считая, что это красиво и сексуально, хотя на самом деле нелепо. но даже не это имело значение. юнги смотрел именно на маленькое белое пятнышко, находящееся у стола с закусками. даже в этой темноте, в доме, который освещается лишь гирляндой и уличными фонарями, юнги видел только белый хвостик, больше похожий на накладной помпон. их с чонгуком разделяли метры, и это невероятно раздражало. слишком далеко, чтобы пальцы смогли достать и пригладить белую шерсть стоящих ушей. слишком много людей для настолько интимного жеста. слишком много, слишком мало, слишком странно. всего было слишком, юнги сам не мог понять чего именно. омега был слишком занят. общение с тигром напротив явно не приносило ему дискомфорта, а чужой хвост, хватающийся за чонгука, вроде и успокаивал, а вроде заставлял ревностно рычать. ничего не изменилось. они снова на вечеринке, снова на разных концах комнаты и снова в тех же компаниях. юнги с намджуном, чонгук с каким-то полосатым. — он мне отказал. юнги слышит расстроенный голос друга, и наконец-то поворачивает к нему голову, фыркая. банка в руке неожиданно оказывается пустой, поэтому юнги тянется к новой и в эту же секунду открывает её, снова выпивая ровно половину. — он не первый, он не последний, — фыркает альфа. намджун стреляет в него недовольными глазами, но на такой выпад друга не реагирует, давно привык, — другого найдёшь. — я этого люблю, а не другого. ты же другого не нашёл, — намджун следит за взглядом юнги, и тоже смотрит на чонгука, — а он, между прочим, долго ждать тебя не будет. — сам разберусь, что мне делать, — огрызается мин. ему чужие советы не нужны, тем более когда в личной жизни самого намджуна провалы одни, — не дождётся, значит так надо. я не заставляю. — но потом будешь убиваться. — а смысл? если он сбежит, ему же легче будет. качели со мной ему не нужны. — так и помрёшь один, — цокает ким. он забирает у юнги банку пива и игнорирует убийственный взгляд, кивает в сторону чонгука, — пошёл нахер. к нему. пока я сам не подкатил к нему яйца. взгляд юнги темнеет в эту же секунду, и намджун усмехается. блеск, который был виден даже в этой темноте, больше не отображался в зрачках лиса. разозлился. — я ведь и другую банку могу взять, — брови юнги ползут вверх и он действительно берёт новую, — заставить меня решил? я не марионетка, намджун. — а его терпение не вечное, — закатывает глаза леопард. ему бы треснуть юнги, да только без руки потом останется. знает, проходили уже это, — не знаю, хули мнёшь яйца. сколько вы уже глазами друг в друга стреляете, а язык из задниц достать не можете, чтобы нормально поговорить. — хочу напомнить, в прошлом месяце нам почти удалось, но кто-то нас прервал. — я спас тебя от позора. — в благодарность могу спасти тебя от недотраха. одного кулака в твоей заднице хватит или добавить второй? намджун вздыхает и отмахивается рукой, «хер с тобой» бурчит и сам в толпу всматривается. юнги наконец-то перестаёт думать об этом разговоре и снова смотрит в сторону чонгука. омега громко смеётся, но чёртова музыка заглушает всё, хлопает полосатого рядом по локтю и снова заливается хохотом. что там происходит — неинтересно, как звучит смех чонгука — другое дело. и пускай юнги слышал его, хочется большего. было что-то в том, что между ними пропасть. было что-то в том, что даже несмотря на это, они пытаются тянуться друг к другу. медленно, с перерывами, но рук не убирают, хотят добраться до цели. ожидание было убивающим. хотелось взять быстро и навсегда, но в то же время медленно, аккуратно. кожанка неприятно жжёт кожу, в комнате жарко до безумия, что даже рядом стоящий вентилятор не спасает. кисточки на ушах неприятно дёргаются, опадая, и юнги тихо порыкивает, стаскивая кожанку с плеч. бесило то, что чонгук на него даже не смотрит. ни одного чёртова взгляда за весь вечер. банка в руках подрагивала от злости, пиво расплескалось по руке. и будь юнги самим собой, он бы просто слизал эту херню и допил чёртов напиток, но это игнорирование чонгука выбивало его из себя. с каких пор разговор с тигром стал интереснее взглядов юнги, которых чонгук раньше стеснялся? неужели всё? наигрался и руку навстречу не тянет? юнги не нравится ничего не понимать, а от банки в руке ничего не остаётся, намджун забирает смятую железяку и отбрасывает в сторону. — видно, что хочешь. иди. юнги швыряет кожанку в друга и встаёт со своего места, хвост прижимая к бёдрам. кожу неприятно щекотит даже через джинсу, но юнги на это не обращает внимания. проталкивается через толпу, игнорируя чужую ругань, и быстро достигает нужной точки, освобождая чонгукову ногу от оков полосатого хвоста. — что за чёр- хосок не успевает закончить, юнги встает к нему спиной, отгораживая от чонгука, и опрокидывает омегу на стол, нависая сверху. нос тычется в ямку между ключицами, а руки обхватывают бёдра, крепче прижимая к гладкой поверхности. юнги не может не заметить чужое тяжёлое дыхание. — почему не смотришь? — рычит в кожу альфа. его трясло от одной лишь мысли, что чонгуку стало на него всё равно. что все эти переглядки, что длились между ними долгое время, больше не имели значения. — что? — чонгук тихо выдыхает, не понимая, что происходит. он руками цепляется за стол, удивлёнными глазами смотря на хосока. люди вокруг них даже не удивляются, не впервой на их глазах кого-то зажимают и хотят трахнуть. но юнги ведь не…? — юнги, что происходит? — это ты мне скажи, — пальцы лиса впиваются в бёдра, что наверняка останутся следы, и юнги даже в таком состоянии не может не заметить, что между этими ногами он выглядит слишком правильно. слишком на месте, — почему не смотришь на меня? — я…я не знал, что ты здесь. — врёшь ведь. знаешь сам, что смотрел на тебя весь вечер. знал и игнорировал, даже в ответ не посмотрел. чонгук снова выдыхает, на этот раз судорожно, а после мягко кивает хосоку, позволяя тому оставить их наедине. омега медленно отрывает руку от стола, а потом зарывается ею в чужие волосы, поглаживая кожу головы. юнги под ним вздрагивает, но через пару секунд расслабляется, чувствуя как дрожь чонгука проходит. он не хотел пугать, но в этот раз даже музыка не дала юнги не застрянуть в своих мыслях и не накрутить себя. — пошли, — хрипит кролик, пихая юнги в плечо. альфа сначала теряется, не понимает, но чонгук перехватывает его руку, сплетая их пальцы, и ведёт на второй этаж, туда, где они были в прошлый раз. в комнату, которая всё ещё хранит их совместный запах и те приятные воспоминания. чонгук не включает свет, позволяет лису закрыть за ними дверь на замок и сам забирается на кровать, подтягивая к себе ноги. не проходит и секунды, а матрац рядом с ним уже прогнулся от чужого тела, и горячая рука коснулась колена чонгука, что снова было обнаженно, в отличии от бёдер, которые спрятались под шортами. — извини за это, — юнги замолк, смотря в окно. общаться с чонгуком было странно, но приятно. появилось ощущение, что пропасть между ними уменьшается, мин лишь надеялся, что не ему одному так кажется. — мне было неловко смотреть на тебя, — выпалил чонгук. он издал тихий смешок и сам посмотрел на юнги, показывая невинный блеск в глазах, — в тот день, когда мы с тобой…за один вечер произошло много чего, и я не смог это осознать до конца. мы зашли дальше, чем обычно. и я не знал как вести себя с тобой при следующей встрече. — и решил игнорировать. — я не игнорировал! — вспыхивает чон, и даже в темноте можно было заметить его красные щёки. луна, проникающая в комнату через окно, показывала его со всех сторон, и чонгук чувствовал себя голым под внимательными глазами лиса, — говорю же, было неловко. смущающе. я в штаны спустил из-за тебя, а ты потом ушёл! как ещё я мог вести себя с тобой? подойти при твоём друге и на этот раз заставить спустить тебя? может станцевать голым? или сразу на колени встать? — было бы неплохо. юнги хищно скалится, и чонгук на секунду пугается подобной реакции. неужели они серьёзно обсуждают это? неужели в голове омеги действительно вырисовывается картина его, танцующего перед альфой? щёки краснеют ещё сильнее, и чонгук отворачивается, судорожно выдыхая. он не может справиться со своим смущением. смелость, что была в нём всего пару секунд назад, испарилась, спрятавшись под поджатым белым хвостиком. чонгук почувствовал себя уязвимым. — сегодня твой друг тоже ворвётся в неудачный момент и ты уйдёшь с ним? — тихо хрипит омега. — пусть только попробует. я сниму скальп с его члена. — н-да, опасный ты человек, — хмыкает чонгук. — не то слово. думаю, у намджуна есть дела посерьёзнее. на вечеринке был парень, который его отшил. скорее всего этот пятнистый сейчас за ним бегает. — ну, — чонгук издал смешок, — удачи ему. вздохнув, чонгук придвинулся назад, упираясь в спинку кровати. голова сама поворачивается, натыкаясь на тёмные глаза слева. юнги сидел неподвижно, совсем рядом, и было в этом что-то приятное, почему-то интимное, что было только для них двоих и больше никого. уходить не хотелось, чонгук впервые захотел, чтобы эта ночь не кончалась, несмотря на то, что это его нелюбимое время суток. ночь у него всегда ассоциировалась с чем-то холодным, страшным, но почему-то сейчас она ассоциируется только с юнги. — приятно, — чонгук не знает, что он имеет в виду, но юнги кивает головой, соглашаясь. приятно. что именно? сидеть в закрытой комнате? плечом к плечу так, чтобы их руки соприкасались? или приятно ощущать чужое дыхание на своём лице? слишком много. слишком много всего. что в тот вечер, что в этот. они сделали слишком много шагов друг другу навстречу, что ощущалось это странно, быстро, но приятно. к чему они придут? — что мы будем делать дальше? — звучит также тихо, и чонгук сам не узнаёт свой голос. дрожащий, срывающийся. понимает, что выставляет себя слабым, но не может справиться с накатившим волнением от которого даже кончики пальцев покалывает. — я хотел тебя поцеловать, но, кажется, это не к месту, — выдохнул юнги. кажется он впервые так откровенничает с кем-то, кто не намджун. это…непривычно. — даже если я этого хочу? тоже будет не к месту? — не знаю, — голос юнги тоже тихий, он совсем не хочет разрушать то, что сейчас строится у них и вокруг них, — сейчас я сделаю это, а потом что? — трусишь? ничего…я тоже. всё было не так, как они оба хотели. что лис, что кролик хотели большего, но делать первые шаги всегда страшно. боязнь отказа закрепилась у обоих, несмотря на то, что понимают, что всё у них взаимно. взаимно. — я пойду, — юнги вздрогнул, как от пощёчины, но кивнул, отпуская чонгука. ничего не получилось, если тот решил уйти, и с этим уже ничего не поделаешь, — мой друг…хосок наверное уже ищет меня. только с него скальп не снимай. юнги тихо смеётся, а чонгуку кажется, что дверь снова кто-то забыл смазать. слишком скприпящим был этот смех. — эту пытку я приберегу только для намджуна, уж извинись за это перед своим другом. — боюсь, он оскорбится, что не подошёл по критериям. они улыбаются друг другу, и чонгук тянется к ключу, поворачивая его пару раз. слышится щелчок, и дверь открывается, позволяя полоске света проникнуть в комнату. — надеюсь в следующий раз ты поцелуешь меня и это будет к месту. — говорят, следующая вечеринка через неделю. где хочешь, чтобы я сделал это? губы чонгука в ухмылке растянулись, и он посмотрел на юнги с огнём в глазах. — на этой кровати. уж тогда я заставлю тебя спустить.