Хокстеттер

      Август. Наступил конец летним каникулам. Обидно, не так ли? Но не в этом случае, когда в городе существует обитель зла. Как же хочется забыть все это и не мучиться больше.       За окном погода весьма благоприятная для прогулок: солнечно, переменная облачность. Правда настроения гулять не было совершенно. Вика все размышляла о том, как пробраться в канализацию, ведь она поддерживала эту идею Билла — Оно не должно жить, нужно отомстить.       С утра она чувствовала какой-то упадок сил, сонливость, а также кашель — хриплый и невыносимый. Казалось бы, обыкновенная простуда, ничего страшного. Но никаких приливов жара и ознобы Вика не чувствовала, только кашель и дикую усталость. Спустившись вниз к телефону, Хокстеттер набрала номер Беверли на аппарате, поднесла трубку на проводе к уху. Пошли гудки. — Марш у телефона. — послышался девичий голос по ту сторону трубки. — Бев, это я, Вика. Я решила, что пойду туда, в тот дом. — Что ты только что сказала? Исключено. — в голосе Бев слышались явное недовольство и дикое возмущение. — Я не пущу тебя одну! — А тебя никто и не спрашивал. — нагрубила Хокстеттер. — Мне просто нужно сказать тебе, что... — связь оборвалась. — Алло? Алло! Беверли!       Вика проверила выключатель света. Включила-выключила. Светового свечения из люстры не показалось. — Твою мать! — девушка швырнула телефонный аппарат на пол. Разбился белый корпус.       Вдох-выдох... Вдох-выдох... Девушка направилась обратно в комнату. Родителей не было дома, потому и не услышали звука разбитого пластмассового телефона и выругиваний дочери.       Хокстеттер залезла под кровать, пытаясь что-то отыскать среди подкроватного бардака: книги, одежда, бумажки, фантики... Нашла. Железная банка с красной краской для ограждений. Вика улыбнулась, взяла банку за металлическую ручку и направилась к выходу, заодно прихватив с собой кое-что.       Ноги привели её к дому Беверли, которой недавно звонила. Вика взглянула на многоквартирное здание, направилась по внешней лестнице на нужный этаж. Окно было со стороны ванной комнаты слегка приоткрыто, так что войти в квартиру не составляло особого труда. Оказавшись внутри, Вика закрыла дверь на щеколду, забралась на стиральную машину, открыла уже использованную ранее банку краски, макнула в вязкую субстанцию ладонь, написала на потолке рядом с углом: Попытаешься, умрешь       На ладони краска быстро заканчивалась, поэтому приходилось постоянно снова и снова обмакивать ее. Времени эта простая фраза заняла около получаса. За это время пару раз хозяин квартиры, (а именно Беверли) пытался пробраться в ванную.       Вика постепенно начала слезать со стиральной машины, рядом стояло ведёрко с краской, и как-то так вышло, что девушка оступилась и обернула его. Ведро с металлическим звуком кануло на пол, краска разлилась по белоснежной плитке. — Чёрт, — тихо выдавила Вика, но убирать все это не было времени.       Схватила ведро и выкинула в окно, как-никак, но следы замела. Теперь нужно самой уходить, пока время терпит. Хокстеттер ловко перелезла через окно, предварительно открыв щеколду, и убежала уже в дом, находившийся в центре города на Нейболт-стрит.       Беверли Марш решила в который раз зайти в ванную, точнее попытаться зайти. Дёрнув за ручку, дверь открылась. Невольно взглянув на потолок, она оказалась в ступоре от надписи. Простояв ещё около минуты с открытым ртом, Бев рванула к телефону. Судорожно набрала номер Билла Денбро и принялась ждать ответ. — Давай, Билли, ответь. Ответь, пожалуйста. — Да-да?       Бев забилась в истерике, из глаз потекли слёзы. — Билл, Вика идёт в дом на Нейболт. Оно убьет её. — С-стоп, пого-оди. Зачем В-В-Вик идёт т-уда? — Месть. Звони остальным. Мы должны ее остановить! — Хорошо. Встречаемся возле водонапорной башни.       Вика уже стояла у порога того самого злосчастного дома и ненавистно взирала на него, вытащив из кармана что-то. Складной нож брата с черной ручкой. Выдвинув лезвие, нож раскрылся. — Пора платить, ублюдок.