Хокстеттер

      Он все ближе и ближе подходил к ней. Вика застыла на месте, не понимая, что ей делать. Генри подошёл к ней, расстояние между ними не превышало полуметра. — Я нашёл ту записку под камнем, когда чистил ствол отцовского пистолета. Это правда? Ты мне можешь помочь? — Генри преподносил эти слова с отчаянием, казалось, он сейчас заплачет. — Да, это чистой воды правда. Я прекрасно понимаю, в каких условиях ты живёшь и растешь, и...        Бауэрс позволил себе подойти ближе дозволенного, взглянул Вик в глаза. — Мне не нужна ничья помощь.       Эти слова Вик совсем не удивили, лишь напомнили лишний раз его безумие. Вика безразлично опустила взгляд себе на ноги, после ответила: — Тебе нужна психологическая помощь, идиот.       Парень ухмыльнулся и полез в карман потёртых джинс. Вика перевела взгляд на руку Генри, и в итоге её глаза расширились от увиденного. Бауэрс достал из широкого кармана пистолет, снова улыбнулся. — Т-ты сумасшедший... — девушка отпрянула, раскинув руки. — Что, страшно? — Бауэрс снова приблизился. — Ты убьешь теперь меня? Но за что? — Если б я хотел тебя грохнуть, давно бы уже это сделал. — Тогда на кой тебе этот пистолет? — Кому ты сдалась в этом мире, в этой жизни, а? От тебя даже родители отвернулись, не то что друзья. Нет, я тебя не трону. Пока. — Чего ты хочешь от меня? Я протянула тебе руку помощи, предложила помочь, а ты... вот так. — Я не трус в отличие от тебя, хах, даже брата не уберегла, а он тебя ото всех оберегал, пылинки с тебя сдувал. Неблагодарная ты.       Вик сощурилась от доли вины на своих плечах. — Патрика нет из-за тебя, это ты его погубила. Его нет. — Разве не ты его отправил в канализацию на смерть, когда гнались за Беном? — Хокстеттер взорвалась. — Не смей меня ни в чём обвинять! — Ты ради него ничего не сделала, даже не сдвинула свою жопу на его поиски. А вместо этого слоняешься по городу, как шмаль, куришь на право и налево. — Это я ничего не делаю? Я пошла в этот чертов дом на гребаный Нейболт, рисковала собой, своими, сука, друзьями. Разве этого мало? — Они тебе не друзья. Вы ведь поссорились, и, на сколько мне известно, Балабол наговорил тебе много дурного. — Генри повертел оружие пальцами. — Откуда тебе известно? — Неважно. Я лишь хочу тебе показать истину. Добиваться я тебя больше не собираюсь, устал.       Бауэрс крепче сжал пальцами пистолет, от чего вены на его руках вылезли наружу. — Ты не раз мне это доказывал, но только я не верю твоим словам уже очень давно. — Ладно. Давай проверим на деле. Бауэрс медленно прислонил дуло к виску, снова улыбнулся.       От шока и понимания, что она станет косвенной причиной смерти подростка, бесповоротно влюбленного подростка. — Я больше не хочу жить. — По его щеке скатилась слеза. — Н-н-нет, нет. Он и вправду заряжен? — Мне сейчас не до шуток, Вики. Я больше не могу так, я устал. Мне уже, мать вашу, ровно на всё!       И тут Вик вспомнила, как он плакал, когда она заходила к нему в дом через окно. Он тогда накричал на неё. Видимо, Генри и впрямь не видит иного выхода. — Мне страшно, Вик, страшно жить дальше.       С глаз Генри продолжали течь слёзы, не переставая. И только Вика заметила, что его палец вот-вот нажмёт на курок, ей стало холодно и виновато. Генри Бауэрс, он же — пустой человек.       Курок был доведён до половины. Сейчас вот-вот, и всё... выстрел в голову. Что-то проснулось в ней, то ли чувство ответственности, то ли чувство вины, или же ещё что-то, но она не смогла смотреть на умирающего внутри человека. — Нет! — Вика, хоть их обоих разделяло полметра, подскочила к Бауэрсу и отвела его руку с пистолетом, из которого выстрелили пули в землю. Куски влажной земли разлетелись. Все затихло. Генри посмотрел на Вику с удивлением, его губы дернулись. — Я бы не хотела гибели человека из-за себя. — Пойдём со мной. — парень взял ее за запястье и потянул на себя. — Я не хочу с тобой куда-либо идти, тебе верить тоже не хочу. — Хокстеттер снова печально взглянула в его красивые глаза, которые когда-то зачаровали её. — Я решу твои проблемы одним махом. — Ты убьешь меня что-ли? — повторно задала вопрос. — А ты так этого хочешь, детка? — Мне теперь уже все равно, как и тебе в целом. Единственное, чем я могу заниматься, так это плакать по брату и слоняться по ночному городу. — Знаешь, я не хотел бы, чтоб так все вышло, честно. — Серьезно? Ты только что мне говорил, это моя вина во всем.       Генри промолчал, видимо, не зная, что ответить. — Я не понимаю тебя. — Вика помотала головой и отпрянула. — Можешь делать, что заблагорассудится, но знай, не смей больше подходить к ребятам. Они — моя семья, не мама с папой, а неудачники.       Хокстеттер мимолетно прошла дальше, оставив Бауэрса в недоумении. Немного погодя, он повернулся на пол оборота к удаляющейся Вик, и гневно глянул на неё. Пора платить по счетам, неудачники.