Хокстеттер

      Казалось бы, все должно было наладиться, полегчать после этой борьбы, которая могла закончиться смертью восьмерых, но, к счастью, обошлась лишь одной. Конечно, если Оно сдохло.       С момента битвы прошло три дня, и да, вся боль, груз ответственности никуда не делись, все осталось, как и было. Разницы не было, по крайней мере Вика её не замечала, одержали они победу над злом, ибо же нет. Её самочувствие не улучшалось — страшный кашель не давал ей по-прежнему спать по ночам, десна опускались, изо рта периодически выходила кровь, недомогание и непреодолимая сонливость не давали по утру встать с постели. Также появились и новые симптомы — лёгкие как будто передавливало, в них с трудом поступал кислород. Но, по Викиному мнению, все это ни что по сравнению с угнетением совести. Да-да, совести в ней хватало, несмотря на все те проступки, которые она когда-либо совершила.       Уже второй день Вика лежала на кровати, уставившись в потолок, и думала. Думала о дальнейших планах, целях, что делать в дальнейшем. Но лишь одно она знала точно, причина этого внезапного недуга объяснялась только одним — её сжирала неутолимая тоска по брату... или же муки совести.       Примерно через час лежать Вике наскучило, однако кроме этого ей больше ничего не хотелось делать, ни есть, ни читать, ни ещё чего-либо. Со дня победы (как им казалось) над Оно аппетит Вику окончательно покинул, вместо еды она пила лишь воду, травяной чай и молоко. И более ничем она, Вика, не грешила. С трудом поднявшись, Вика села на край кровати и уставилась в одну точку, в стену, просверливая её взглядом голубых глаз. То, что она увидела, там, в мире, носящее название «Тодэш» — мир мертвых огней. Там она и увидела то, что ей нельзя было видеть, что снится ей в кошмарах и грузом давит на нервную систему. Это как будто астрал или что-то в роде транса. В этих зловещих видениях она видела будущее, которое настигнет ее через...       Кровь, очень много крови. Кровь. Кровь. Кровь. Одна кровь кругом. Воздух пропитан этим гадким запахом, а воды Кендускига, которые не приносят ничего, кроме горя и тел пропавших, наполнятся той же кровью. С неба пойдет дождь, и непростой, а из... неважно.       Вика, упёршись руками о матрас, потому что сил более не было в ней, поднялась с места, где она «пустила корни», и заковыляла к ванной.       В ванной Вика взглядом пыталась отыскать весы, которые, как оказалось позже, были возле раковины. Давно ей не приходилось взвешиваться, наверное, лет с 10. Побелка неумолимо отваливалась со стен, с потолка и падала на плиты. В целом, к этому жильцы уже давным-давно привыкли и поэтому заниматься этим ни у кого руки пока не доросли. Босыми ногами Вика встала на весы, ощущая мертвую холодную сталь ступнями, которую ей не доводилось чувствовать много лет. С каменным лицом она ожидала, пока крутящееся табло не покажет истинную цифру. И в итоге 47 килограмм. Вика с тем же выражением лица сошла с весов и взглянула на своё зеркальное отражение. Но тут навернулась новая проблема, если её можно так назвать. Вика запустила пальцы в свои густые темные волосы, провела вниз, то, что ее удивило, это выпадение волос. Вика завела одну прядь за ухо, попыталась улыбнуться, но вышло все совершенно иначе, получилось только поморщиться и выдавить из уже пустых глаз слезу. На стиральной машине лежали старые ножницы, Вика обернулась, с трудом сделала пару шагов и, наконец, добралась до желанного холодного инструмента. Вернувшись к зеркалу, Вика открыла кран с леденящей водой, снова заплакала. А плакала она в этот раз из-за того случая с Генри, то, что она его столкнула, и теперь он мертв. Она уверена, что мертв, совершенно уверена, потому что с такой высоты трёх этажного дома невозможно выжить, тем более на дне был сток воды, причем очень глубокий. Его полет сопровождался периодическими ударами о каменистые стенки колодца, так что сломать себе позвоночник или же шею труда бы не составляло. Или же он, Генри, бы просто утонул в сточных водах. Вика вспоминала этот миг, будто бы это произошло сейчас. Выгнув спину и опустив голову вниз, опираясь руками о холодную раковину, она проскулила: — Прости меня Генри, прости.       Это странно, не так ли, жалеть человека, который неоднократно тебя избивал, хотел изнасиловать и просто убить. Бывает же такое, что человек не смог определиться с чувствами к другому. Вика уже давно не любила Генри, но и отказываться от него тоже не хотела, то же самое было и с Патриком. Со Стэнли же все было иначе: к нему чувства были, да ещё какие, никакого раздвоения личности к нему не было. Да и сам Стэн он... он не такой, как все. Парень был как она — любил природу, не брезгливо относился к романтике да и просто был неудачником. Её неудачником.       Викины пальцы оказались в ушках ножниц, она уже подносила их к распущенным волосам, слегка прикрыв глаза. Раздался первый щелчок, прядка полетела в раковину с водой. Длина обрезанной пряди была примерно до плеча, однако Вика решила на этой длине не останавливаться и отрезала ещё часть. Теперь длина формально исчезла, заканчиваясь чуть ниже уха. Эта остриженная часть полетела на пол, приземлившись, чуть задев ногу девушки. Тем временем она приступила к следующей пряди, затем ещё и ещё, наращивая темп, вместе с которым возрастало и истерическое состояние Вик. Под конец Вика обрезала, пока не сошли с ее головы все волосы вон, оставив пацанскую длину. С последним треском ножниц Вика поняла, что натворила. Она провела ладонью по коротким волосам и пожалела о содеянном. С воплем печали и некого отчаяния Вика отбросила ножницы и забилась в угол, сидя на холодном полу, ухватившись руками за голову, продолжала плакать и стонать. Родители были на работе, потому и криков слышно не было.       И вот уже начало сентября. Ребята сидели на камнях на поле недалеко от ЖД путей. Неудачники восторгали новую стрижку подруги, Вика же в свою очередь скромно посмеивалась в ответ, хотя ей было совсем не до смеха, её гнобило то, что Билл и Беверли уезжают из Дерри. Билл уедет в Бостон, а Бев в Чикаго. — Вам обязательно уезжать, мы столько всего не сделали? — с нелепой надеждой спросила Вика. — Р-р-решение уже прин-нято. У-у-у нас нет вы-ыбора. — Да, тем более у меня. — с грустью согласилась Беверли. — С тех пор, как отец погиб, я задумалась над этим, послала открытку тете и она с радостью меня примет. — Ближе к делу, — подвёл черту Ричи, — расскажи, что ты видела.       Вик заметно помрачнела, остальные это заметили и уже было не предвещали ничего хорошего. — Рассказывай. — подался Бен вперёд, усевшись поудобнее на валуне.       Вика сглотнула и начала — Мне казалось, что это будущее, где мы уже взрослые, наверно, такие, как наши мамы и папы, может, помладше. Мы стояли у обрыва карьера, где мы купались, помните?       Ребята переглянулись и с мычанием закивали. — Сначала прыгнул Стэн, — продолжила она, — затем Эдди, следующей должна была быть я, но... в последний момент я переместилась в другое, более темное место. Я была под Дерри, там, внизу. Я стояла со штырем в руке и в панике чего-то ждала, а может, кого-то. Я не помню. — А что было дальше? — спросил Майк.       Вика покачала головой. — Не знаю, вы в то время меня спасали.       О крови Вика решила умолчать, не хотелось ей об этом больше вспоминать. — А мы с тобой будем вместе? — улыбнулся Ричи, на что в ответ все захихикали, вплоть до Стэна.       Неожиданно Билл перестал смеяться, резко поднялся, предварительно что-то подняв с земли, заговорил: — Поклянитесь, и я тоже, что если эта тварь не сдохла, мы вернёмся, где бы мы только не были. Вернёмся, найдем и прикончим ее.       И тут, на этом самом моменте, все затихли, по спине и рукам Билла и Стэна пробежались мурашки, задул осенний ветер. Ребята медленно поднялись со своих мест и выстроились в кружок. Только позже Вика поняла, что у Билла в руке был осколок от бутылки. Сначала Денбро сделал весьма глубокий надрез у себя на ладони, затем сделал то же самое Бев, девчонка даже не пискнула. После дошла очередь и до Майка, Бена, Эдди, Ричи, Стэна... и вот тут Вику потрясло. Так как она стояла рядом с другом, ей удалось разглядеть несколько капель, стекающих по багровым щекам. Он плачет, плачет. Вески и затылок были забинтованы медицинской тканью так, что кровь почти сразу же остановилась, не успев собрать на себе различные инфекции. Через секунду ладонь Стэна была располосована острым концом осколка. Наконец, Билл добрался и до Вики. Она протянула дрожащую от страха руку, смотря парню прямо в глаза. Билл нежно взял ее пальцы в свою ладонь и чуток пригладил, желая успокоить подругу, которая на этой нелегкой дороге была им не подругой, даже не сестрой, Вика была для них всех самой настоящей мамой, которая всегда выслушает и пожалеет тебя, защитит, если вдруг что. Потому Билл Денбро относился (и впредь будет относиться) к ней с глубоким почтением и уважением, не обращая внимания на всякие мелочи. Конечно, Билл на секунду ловил себя на мысли, что он влюблен в Вику, однако все же он отвергал эти мысли и эти чувства, которые так и так ни к чему большему чем дружба не приведут. И вскоре с разреза мигом просочилась капля крови, за ней вторая и третья, пока они не превратились в кровавый ручеек.       Ребята взялись за руки, которые они, само собой, не мыли и, по мнению Эдди, они легко могут подцепить СПИД. Получился настоящий ритуал на братской крови. Первым круг разомкнул тот, кто все это придумал, Билл, за ним и все остальные.       Постепенно ребята расходились, Вика и Стэнли ушли первыми и вскоре скрылись за деревьями. — Грустно, правда, что ребята уезжают? — плелась по узкой тропинке Вика позади товарища. — Не то слово, Вик. — И ещё Ричи с Беном что-то намекали на отъезд. Так наш клуб совсем распадётся. — Но зато я от тебя никуда не денусь. — Стэн повернулся к Вике с лёгкой улыбкой, которая заставила последнюю слегка приподнять уголки губ. — Ты серьезно сейчас, не шутишь?       Стэнли положительно кивнул. — Я тебя не брошу.       Вика в очередной раз закашлялась. — Может, всё-таки сходишь к доктору, возможно, тебя положат на обследование. — Стэнли нахмурил брови. — А то не нравится мне твой кашель. — Да, точно, ты прав, — на последних нотках кашля согласилась Вика, — хватит уже терпеть. — Только я с тобой схожу, а то мало ли что.       Вика одобрительно закивала и снова растянула губы в искренней улыбке. — Неужели все это закончилось, Стэнли. Я не верю. — Я тоже не могу в это поверить, но... — парень взял ее лицо в свои ладони и прильнул к губам девчонки. Поцелуй казался нежным и ненавязчивым, не тот, что у Генри. Совсем не тот, а более приятный. Ребята сами не заметила, как рухнули в густую посохщую траву, не отвлекаясь от друг друга.