Хокстеттер

      День сменялся ночью, ночь — днём. Все без изменений. Вика уже два дня как лежит в одиночной палате. Кроме врачей и медсестер, к Вике никто не заходит, болезнь заразна очень, но для Ричи и Стэна нет ничего невозможного, ребята забираются к подруге по трубе когда наступает тихий час (в районе двух часов дня после обеда). Этот день не стал исключением. Вика сидела на койке, ребята на подоконнике. — ... ну как ты тут, Вик — спросил Ричи безо всякой радости. — Ну как? — пожала Вик плечами. — Жива ещё, хожу по палате, больше некуда. — Тебе, видно, нельзя покидать эти стены. — убедился Стэн, осматривая белое помещение. — Естественно, однако есть исключение — это сходить в душ. Он тут рядом, — Вика указала кивком на выход, — напротив двери. А вот столовая находится в другом конце коридора. — По состоянию тебе-то тут как? Нестрашно? — У Ричи слегка приподнялось настроение, его губы растянулись в забавной улыбке. — В принципе, здесь недурно, хорошо кормят, что не растолстеешь и, что немаловажно, спокойно и тихо. Только вот мне... кошмары снятся. — В этой больнице энергетика тяжёлая. — отметил Стэн, оглянувшись по сторонам. — Когда я был маленьким, приходилось лежать в таких местах. И, честно говоря, мне тоже снилась всякая чертовщина. — Это пройдет! — выкрикнул Ричи. — Ты, Вик, всегда можешь положиться на нас, своих друзей... — ... которые остались в городе. — закончила за него Вика. — Я знаю.       Повисла минутная тишина, никто не мог подобрать и фразы, дабы завязался разговор. Стэнли болтал ногами, свисающими с подоконника, Ричи, поджав губы, «считал ворон», а Вика по-прежнему сидела на койке в позе лотоса и смотрела по сторонам, разглядывая старые бледные стены, которые со временем пожелтели и покрылись налетом. — Вы сдали анализы на пневмонию? — прервала молчание Вика. — Да, — ответил Ричи. — Два дня назад, когда ты поступила сюда. — дополнил Стэн.       Хокстеттер задумалась, постучав пальцами по обнажённому колену. — Думаю, вам, ребят, нужно уже уходить, тихий час уже скоро закончится, и мне привезут ужин, потом поведут на ЭКГ. — Хорошо... Стой, — вспомнил Ричи, — После того, как мы распрощались, к нам подошла та медсестра и сказала, что больше двух дней лечение платное.       У Вики выкатились глаза, а челюсть отпала. — В каком смысле платное? — сглотнув. — Ты не переживай, — успокаивал Стэнли, — лечение не дорогое, 10 долларов. — 10 баксов? Охренеть, у меня нет столько денег, а родители мне шиш дадут!       На этом моменте Вик конкретно запаниковала, запустив пальцы в волосы. — Ты не переживай, мы придумаем что-нибудь. — Стэн уже было хотел слезть и подойти, однако вовремя остановил себя от этих действий. — Твои родители знают о том, что ты в больнице? — Знают, я им записку оставила.       Лёгкие внутри сжимало, будто коктейльную трубочку, внутри все болело и колотилось, из Викиных уст в очередной раз вырвался кашель. — Идите, — с трудом процедила Вик, захлебываясь собственной мокротой.       Хокстеттер откашлялась и выплюнула зеленовато-желтую субстанцию в ведро, поставленное специально для таких случаев. Вика испуганно посмотрела на ребят, широко раскрыв глаза. — Я чуть не задохнулась. — на дне металлического ведра красовалась отвратительная вязкая слизь, сгустки бактерий и мокроты, размером с ранетки. — Господи, — перекрестился Стэнли, левой рукой, поправив сползающие брюки темно-каштанового оттенка. — Едрить-мадрить, мы, наверное, лучше пойдем, Вик. — колебался Ричи, глянув на часы. — У тебя скоро обход будет, как мне понятно, небось принесут разжеванную смесь для стариков на ужин! — а голове Ричи проснулся его природный юмор, который, как оказалось, был и кстати, и нелеп одновременно. — Биб-бип, Ричи. — заткнул его Стэн. — Ну, мы пойдем. — потянул еврей друга за край рубашки к окну. — Тебе надо что-нибудь передавать? — перелезая поочередно через преграду в виде белого подоконника, который успел уже стать черным из-за следов от ботинок. — Мы тебе тетради принесем, миссис Дуглас задала написать к следующей неделе сочинение по теме «Как я провел лето».       Вылез сначала Ричи, после Стэн. Из палаты был слышен скрежет металла, казалось, Стэнли её сейчас погнет своим телом. — Дружище, ну что ты как баба лезешь! Надо немного поживее быть, иначе от Оно, если нас вдруг рядом не будет, не сможешь убежать, сожрёт вместе с яйцами, чел.       Последние несколько слов заставили Вик посмеяться сквозь першение в горле, пока она услышала недовольного Стэна, которому, возможно, не помешала бы помощь. — Лучше бы помог, чурбан.       Вика решила подойти к окну и посмотреть на это дикое шоу, и не пожалела. Стэнли застрял посреди трубы без каких-либо предположений, что делать дальше, а внизу стоит Ричи, расставив руки в стороны. — Давай, прыгай, я тебя поймаю. — кричал Ричи, на что Стэнли поколебался с решением.       Немного спустившись вниз, дабы, если что, не разбиться, Стэнли расслабил хватку и полетел на друга. Ричи, только-только обхватив Стэна руками, упал на землю сам вместе с другом, простонав: — Охренеть, какой ты тяжёлый, старик.       Вика окончательно залилась в смехе, завалившись лицом на подоконник, её кисти рук, положенные сверху, свисали из окна на улицу. — Вы что за цирк тут устроили? Сейчас администрация придет и вас в участок отвезут за попытку проникновения в казённое имущество. — Причем тут казённое имущество? — поднимаясь, крикнул Ричи. — Больница же казённая, любое, можно сказать, здание казённое. — Ну... — отряхивал коленки Ричи. — я все равно ничего в этом не бум-бум, так что проехали. — Так что тебе передать? — снова задал ранний вопрос Стэн. — Привезите сигар, давненько не курила (два дня назад). — Зачем тебе эта дрянь? Может, что-то другое лучше? — Не-а, тогда ничего. — Ну хорошо, ладно. Жди вечером.       Ребята укатили на велосипедах, оставив Вику один на один с самой собой. Вика смотрела им в след, улыбаясь и мечтая о новой встрече. — Ку-ку, — послышался странный голос из неоткуда.       Вик в испуге обернулась — никого. — Ку-ку, ку-ку, — эти звуки продолжались, Вик вспомнила, что это кукование кукушки, и чтоб водились деньги, нужно носить в кармане монетку под ее песни. Под рукой, само собой, не было ни цента. Хоть бы с лечением разобраться, а не с тем, дабы нажить себе кучу зелёных бумажек. — Ку-ку, ку-ку, ку-ку, ку-ку...       Обычно кукушки замолкают через 5-10 минут, однако эта неугомонная куковала на протяжении получаса. Когда принесли ужин, состоявший из щей и картофельного пюре, Вика спросила у поварихи, не надоела ли ей кукушка, однако ответ её поразил: — Я не слышу никакой кукушки, ты чего?       Вика округлила глаза, посмотрев на полную женщину в синем фартуке и с маской на лице. — Но так я ж ее слышу. Почему вы не... — Вика, мне нельзя подолгу здесь оставаться. Моя задача накормить тебя. — Извините. — виновато опустила голову Вик. Перед ее носом на подставке стояли две тарелки и стакан уже остывшего чая, который никогда не согреется, прямо как разбитое несколько месяцев назад девичье сердце.       Ничего не ответив, женщина вышла, увозя за собой внутрикорпусную тележку. Кукование так же продолжалось и продолжалось, играя на Викиных нервах и доводя девушку до истеризма. — Хватит, хватит, пожалуйста, — забившись в угол и более не желая оттуда выходить, заплакала Вик, но голос, издающий эти звуки не отвечал.       В палату вбежала медсестра, на ее лице читалось настоящее волнение. — Вика, ты ещё не поела? Вик подняла в страхе голову, промямлив: — Нет. — Идём со мной, надо поставить тебе холтер... И масочку надень.       Вика лениво поднялась, вытирая слёзы, нацепила на нос маску и вышла вслед за медсестрой. Идя по коридору, Вика обращала внимание на детей, обедающих нормально, как все, которые, заметив её, начали неодобрительно перешептываться.       Спустившись по лестнице на первый этаж, сразу за поворотом находился кабинет кардиологии. — Здравствуйте, — поздоровалась с врачом-кардиологом Вика, не успев зайти в кабинет. — Здравствуй, — не обращая внимание на Вику кардиолог заполняла очередной журнал болезней, — проходи. — Поставьте девочке холтер, её главный врач велела мне вам передать. — Ну проходи, садись.       Вика молча села на стул возле стола врача. Женщина отвлеклась от своих записей, глянула на Вику, поправляя очки. — Раздевайся. — Зачем? — Но, а как иначе я тебе холтер поставлю, на нос что-ли? — женщина смотрела на Вик как на дуру, не знающую, что с ней сейчас будут делать.       Поднявшись с места, Вика сняла единственную, что у нее было, ночную рубашку, оголив до конца не сформировавшееся девичье тело. Кардиолог мельком остановила свой взгляд на шраме, располагавшегося в нижней части живота, однако быстро перенастроилась и достала из ящика стола странный прибор с присосками. Обмазав присоски гелем, быстро приклеила их на грудь Вик, а сам холтер повесила девушке на шею, поместив в специальный чехол. — И сутки не снимать. — А кушать можно? — Можно, конечно. — Просто ко мне в комнату ворвалась медсестра, спросила, ела ли я... — Ай, — не дослушав, махнула кардиолог рукой, — много она знает, чисто так, на побегушках.       Старческий вид женщины до боли напоминал Вик миссис Дуглас, школьную учительницу средней школы, но, к несчастью, Вика теперь уже в старшей школе, и учить её будет теперь совершенно незнакомый ей мужчина или женщина. Но домашнее задание, заданное ею в первый день лета, все же занести надо.       Покинув кабинет, Вика в быстром темпе направилась к себе, не заметив, что кукование прекратилось.       Придя в свою палату, Вик практически сразу отрубилась как только легла на койку. Сны снились поначалу непонятные, похожие на американские горки в Нью-Йорке, куда всю жизнь мечтала поехать Вик. Видения каждые 5-10 минут сменялись от ярких и красочных до хмурых и нудных.       За 15 минут до конкретного отбоя Вике снилась та самая кукушка со своим «ку-ку, ку-ку». Казалось, что скоро Викин разум тоже скажет ей «ку-ку». В видении Вика, как и сейчас, лежала на койке и крепко спала, кожа груди болела от стяжек холтером, из-за чего нельзя было повернуться ни в бок, ни на живот. Из окна выходил приятный луч солнечного света, своей теплотой напоминавший уютный домашний плед.       Кто-то вошёл в палату, но Вика и не думала просыпаться, пока не услышала немало знакомый голос, такой родной и привычный для неё: — Вик, — послышался юношеский шепот поблизости.       Парень сел на край койки и провел рукой по уже недлинным, но таким же нежным волосам. Девушка проснулась от приятных прикосновений, и лишь одно её пробуждение не обошлось испугом. — Патрик? — также прошептала она, пытаясь разглядеть в его глазах нечто знакомое и родное. — Зачем ты пришел?       Патрик, не отвечая на вопрос, поднялся, подошёл к подоконнику и открыл окно, дёрнув резко за ручку. В помещение вошёл свежий воздух. Вернувшись на исходное место, Патрик завел прядь волос Вик за ухо и, будто ненароком, приблизился к Вик на расстояние в несколько дюймов, после чего его горячие губы резко коснулись потрескавшихся губ девушки. Вика не вырывалась как прежде, сидела смирно и ждала, что будет дальше. Неожиданно рука парня скользнула Вик между груди, сползая ниже и ниже, пока не добралась до присосок, которые, в следствии, Патрик безжалостно начал отлеплять от тела. Шла одна за другой поочередно, оставляя багровые круглые следы и потемневшие остатки геля. Расправившись со всеми присосками, Патрик улыбнулся своей излюбленной идиотской улыбкой и прошептал: — Ты — моя любовь, я — твоя смерть. ... на этой ноте оборвался сон, Вика проснулась от испуга, держась за сердце, которое билось уже в горле, заглянув под ночную рубашку, на груди по-прежнему висел аппарат, что поспособствовало глобальному облегчению. На улице погода сильно испортилась, пошёл дождь и вдобавок палили сверкающие молнии синим и фиолетовым оттенками. Вика поднялась с койки не сразу, до безумия гудела голова, скорее всего, из-за перемены погоды. Поднявшись на ноги окончательно, Вик отчётливо послышался звон колоколов, словно на службу, за ними же мелодия, больно режущая слух и давящая на нервы, зловещая мелодия из-под смычка скрипки. Картинка перед глазами двоилась, голова кружилась так, что Вика пару раз чуть не упала, в голову лезли те мысли, о которых хотелось бы забыть, а именно тот самый день, когда Вик была в трансе... Генри, точнее как она его сбросила в колодец. Да и не только этот день — та самая битва камнями, веселье на пустоши, посиделки на крыше, все-все-все, и даже то, о чем Вик почти забыла — как Генри и Патрик поймали её ночью в лесу. На лице Хокстеттер отразилась нервная улыбка, зрачки расширились и заблестели, мысли до сих пор лезли в голову, возможно, это даже некое чувство deja vu, которое Вик ни разу не посчастливилось испытать до этого дня. Подойдя близко к окну, дёрнув за ручку, рама с дребезжащими стеклами открылась, из улицы в помещение попал азот и несколько капель дождя. — Пришла пора умолкнуть. — Вика посмотрела на темные досадливые дождевые тучи, капли воды, которые породили все живое бездонным взглядом, словно дожидаясь чего-то. На небе прошлись зигзагообразные яркие полосы, одна из них попала на решетку, поставленную годом ранее на соседнем окне. В унисон с этим ударом Вику подкосило, упав тем самым без сознания навзничь, из левого открытого глаза пронеслась слезинка, взор застилался мраком, похожий на взгляд в вечность.