Хокстеттер

      Из-за чего ж они уехали? Хотелось задать такой вопрос себе и всем, кто наблюдал за этим. Но прошло уже почти двадцать семь лет с того момента, и вряд ли через такой промежуток времени можно разгадать эту загадку. Номер идти совсем не хотелось и уж тем более ложиться спать. Она знала, что ей вновь приснятся смерти дорогих ей людей. Смерти, которые она не готова переживать в реальности. Упав на колени, Вика, прикрыв лицо ладонями, заплакала. — Что мне делать, мама?       Откопав в сарае между досками старый чемодан, он поспешил спрятаться в зарослях кустов. Защёлки со временем заржавели, поэтому пришлось приложить немалую силу. Раскрыв две половинки потрепанного чемодана, Генри, улыбаясь, вытащил первую попавшуюся вещь. Тот самый лифчик, что он украл из комнаты двадцать семь лет назад ещё так же пах лавандой. Генри вдохнул аромат ткани, в животе почувствовалась эйфория. Оставив лифчик у себя на коленях, Генри потянулся за следующей — за личным дневником в виде обыкновенной тетради на кольцах с бордовым фоном. Генри ни разу не читал его, даже не открывал. Попросту не было времени, а потом ещё и в клинику поместили. — Скоро встретимся, Вики. Очень скоро.       В гостиницу идти все же пришлось, темнело быстро, солнце уже почти село, а по улице одной в связи с последними событиями ходить не безопасно. Так что хочешь-не хочешь, но надо себя беречь, как можешь.       В номере Беверли расстилала постель, вероятно, тоже недавно пришедшая. Вика обессиленно рухнула на кровать. — Как ты день провела? — без доли радости спросила Беверли. — В родительский дом ходила. — И? Как там? Все так же? — Все изменилось, Бев. Все. Даже тех, кому я была неугодна, не было. — Хочешь сказать, твои родители уехали?       На это Вик ничего не ответила, лишь устало глянула на подругу. Беверли легла рядом, повернувшись на бок к Вике. — Не переживай, — приобняв, — возможно, это даже к лучшему, что ты их не застала. — Ну, а где ты ходила-бродила? Небось, тоже приключений нашла на голову? — И не говори. Была в отцовском доме, а там какая-то старуха поселилась. Миссис Керш, вроде. — И? — Вика глянула на Бев. — Давай уже спать? Майк сказал, завтра нужно пораньше проснуться.       Вика не стала расспрашивать Беверли, ей самой все стало ясно. Воспоминания по прибытии в городе быстро возвращались. При упоминании дома Марш, приходил в голову инцидент, когда Бев убила своего отца крышкой от бачка унитаза, Вика невольно стала свидетелем трагедии. В тот день она впервые увидела смерть.       Когда уже свет погас Вика отвернулась в другую сторону, ближе к выходу. Тело трясло от ужасных воспоминаний, из-за чего долго не получалось уснуть. Вика обхватила живот, свернувшись в клубок. — Что же мне теперь делать? — проскулила Вика, чувствуя, как тело окутывает дрожь.       На утро Вика проснулась от резкой боли в животе. Низ ужасно крутило и колола. Вика сразу поняла, что это не есть хорошо, ведь...       Вика негромко взвизгнула. Привстав, Вика свесила ноги с кровати, но, невольно глянув на простыню, ужаснулась. На белой ткани образовалось темное кровавое пятно размером с тапок. — Нет! — от криков сон Беверли внезапно прервался. — Вика? — пытаясь понять, что произошло. — Что с т... — её взгляд переместился на простыню, где и красовалось мерзкое пятно. — Господи, спаси. — прошептав.       Вика уже кричала от боли. Беверли вскочила с кровати, чтобы позвать на помощь, но не успела она подойти к двери, как услышала глухой «бам». Вика лежала без сознания на полу, вся её белая сорочка стала красной и уже негодной для носки.       Просидев над подругой час-полтора, Беверли, не сводя глаз с койки, спрашивала её: — Почему ты так поступила, Вик? За что ты его так мучила?       Её слова были будто услышаны, и веко бессознательно лежащей дернулся. Солнце слепило глаза, потому их удалось открыть с большим трудом. — Где я? — не успев ещё осознать, что произошло. — Ты потеряла сознание и Ричи отвёз тебя в больницу. Ты разве не помнишь? — Все помнится крайне смуторно, но... — к Вике пришло осознание. — Что они сделали? — судорожно спросила она. — Вик, почему ты не сказала мне? Почему молчала? — Скажи мне! Скажи, что они сделали, я умоляю? — сквозь слезы взмолилась Вика. — Им пришлось. Я не хотела потерять еще и тебя. — То есть, ты хочешь сказать, что.. — У тебя произошло сильное кровотечение на фоне нервов.       Задыхаясь от слез, Вика неспешно поднялась с койки. — Куда ты? Тебе надо лежать. — Убери руки! — грубо отрезала Вика. Поднявшись с койки окончательно, обхватив живот, Урис направилась к выходу. — Вик, постой! — Бев ринулась за обезумевшей.       В голубой больничной рубашке Вика пересекла часть города, собирая ошарашенные взгляды прохожих. Однако до них ни Вике, ни Беверли не было никакого дела. Наверное, дух пофигизма вновь вернулся к ней. — Да куда ты идёшь? — не поспевая за.       Всю дорогу Вика не ответила ни на один вопрос, пока не пришла в столь памятное для них, для всех неудачников место. Карьеры мало в чем изменились, лишь только ограждение поставили. Вика на ходу упала на землю, сердце разрывалось от мучений и душевных ран, из её уст вылетел истошный крик, затем ещё один. На второй с веток разлетелись испуганные вороны. Погода из солнечной стала пасмурная, тучи закрыли собою небо и солнце заодно. Так и Вика больше не видела никакой надежды. — Почему? — не угоманивалась Вика. — Почему? Почему? Почему-у-у? — склонившись над землёй. — Прости, Вик, — тихо прошептала Бев, стоя позади, — я не могу тебе помочь. Я очень хочу, но не могу. — За что мне такое наказание? Иисус!       Через пару минут Вику отпустило, слёзы высохли, и она безимоционально направилась в обратном направлении. Беверли хотела спросить, куда та направляется, но ее опередило сухое «Оставь меня».       Какая же хорошая штука детство. Родители тебя любят, опекают, берут часть ответственности на себя. Ну, а если их нет, то на это место могут встать хорошие и верные друзья. Ностальгируя у моста поцелуев, Вика вспоминала былые времена, те далёкие 80-е, когда, несмотря на проблемы, им было хорошо. Вспоминала, как они построили на пустоши шалаши из веток и листьев, как купались в грязных водах, как противостояли банде Бауэрса. Эти воспоминания вызвали на ее лице улыбку сквозь слезы. Жаль, что теперь ни что не будет по-прежнему. Все изменилось. Изменились неудачники, изменился Дерри, изменилось Оно. Внезапно Вика почувствовала у себя на талии мужские руки. — Угадай, кто?       Вика, испугавшись, попятилась назад, но, споткнувшись о камень, упала. Подняв глаза на напротив стоящего мужчину, в лице которого Вика узнала... — Бауэрс.