За периметром

Какое то время после смерти Химика Пригоршня себе места не находил. Вот просто не мог смириться со смертью напарника. Вроде все как обычно, все те же ходки, все та же банда Чурова, все те же артефакты и аномалии, все тот же броневик и бар, но без Андрея на душе десантника стало пусто. Путехов понимал что это не дело, надо переставать хандрить и вылазить из этого состояния, либо сваливать на большую землю. Душа напоминала разбившееся зеркало, но попытки собрать осколки вместе ранят еще больше, оставляют глубокие порезы на руках. На сломленном потерей рассудке. Так проходит еще какое то время. Сломленную душу залечивает водка, но спирт не способен залечить порезы, а тем более склеить осколки. Никите кажется что Андрей всегда рядом, вот он садится рядом с ним у костра и греет замерзшие руки, вот он треплет шевелюру блондина, а вот как обычно показывает обход через аномалии и придумывает план действий. Зона не отпускает никого даже после смерти, вот и Нечаева присвоила себе. Слепой старается быть рядом, старается поддержать напарника и у того чуть выходит. Приятно осознавать что ты все еще кому то нужен. Все это окончательно рушится в один злополучный момент. Вновь перестрелка за артефакт с Чуровскими, под боком Слепой что готов прикрыть и помочь, но у противника численное преимущество. Первое время напарники удачно отбивались, но патроны не бесконечны да и местная фауна не располагает к долгим разборкам, выстрелы и запах крови что привлекают, как собак, кабанов. Пригоршня ранен одним из противников, а саму банду спугнуло стадо кабанов. Загремели взрывы, гранаты перерывали землю и раскидывали мутантов в стороны. Один особенно прыткий подобрался к раненому, а тот даже выстрелить не успел, как его повалили на землю. Раздался выстрел и сраженный выстрелом Слепого кабан рухнул на Никиту. В глазах мужчины плыло от боли и потери крови, по ощущением было сломано ребро. Раздался очередной выстрел, но уже в самого десантника. Чуров послал снайпера дабы добить старого неприятеля. — Вот мы с тобой скоро встретимся, Андрюха. — Едва слышно прошептал Пригоршня перед тем как в глазах стало окончательно темно.