За периметром

Ханахаки, болезнь чрезвычайно романтичная как может показаться многим, но не хмурым мужчинам-сталкерам, которым все равно на романтику. Главное из ходки с хабаром вернуться, да и не умереть по дороге. Именно поэтому все лишь смеялись когда с "большой земли" поступали тревожные весточки. Смеялись ровно до того как не погиб Слепой. Нашли того в ночлежке на койке, словно спит, но через грудь пробился куст из белых роз. Белые розы окропленные кровью мученика. Химик до последнего считал это все антинаучным бредом, а Пригоршня лишь поддакивал на высказывания напарника. Но в один момент он сам проснулся с ромашкой на запястье. Никиту в тот момент накрыла такая невозможная паника, Андрей то говорил что это все чушь собачья,а выходит что нет. Вскинув взгляд на спящего мужчину, десантник выбрался из броневика и принялся наворачивать круги. Он уже давно все понял, влюбился как мальчишка да и не просто в какую-то из многочисленных любовниц, а в напарника черт возьми. Поэтому то Никита всячески старался оберегать Нечетаева от всего что может как то причинить ему вред. Из за характера того все часто шло из рук вон плохо, а Химик же отшучивался тем что хоть жив остался. За размышлениями белобрысый закашлялся и сплюнул на землю горсть лепестков. — Чертовы ромашки! — рявкнул тот, срывая цветок и втаптывая в землю вместе с лепестками. С каждым днем становилось все хуже. Десантник не знал как признаться, да и признаваться ли ему? Химик может его оттолкнуть от себя, выбросить как собачонку, а так хоть до конца будет рядом с объектом воздыхания, а постыдный секрет уйдет вместе с ним в могилу. Самая тупая смерть. Никита все чаще заходится приступами кашля, а Андрей ухудшает положение друга волнением и расспросами о самочувствии. От такой заботы от лица журналиста в душе становится теплее, но ростки и корни все больше прорастают в теле, толкая человека ближе к пропасти. Ближе к смерти. Водка без закуски и кипяток дерут горло, но от этого растения чуть отступают, засыхают и дают отсрочку. С каждым днем цветков все больше, даже Химик недоумевая находит пару бутонов в "Малыше" Под глазами блондина залегают синяки, в венах можно разглядеть стебли. Он становится более злым и раздражительным, на Химика огрызается и кидается как собака. Ведь если он его разлюбит то все вернется в норму? Это продолжается до того момента когда Андрей сам отлавливает партнера на серьезный разговор. — Рассказывай давай, кто она? - язвительно произнес инициатор разговора —Я не понимаю о чем ты, — Никита принимает позицию дурака, что ничего не понимает. — Не коси под дебила, по тебе и так все видно, да и откуда за периметром то по твоему ромашки? —Слушай, не кипятись, я сам как нить с этим разберусь. — Да не сможешь ты! Я же волнуюсь за тебя черт возьми! — Волнуется? Да о чем он таком говорит? — Может поговорить с ней или... — Начал перебирать варианты Нечетаев, на глаза выступили слезинки бессильной злобы. — Слушай, не надо ни с кем говорить, — тут Пригоршня зашелся новым приступом, вперемешку с лепестками, мужчина откашлял три бутона. — Да как это так не надо!? — начинал закипать Андрей, — А что если ты... — Да потому что это ты, твою мать! — с криком вырвалось у десантника и тот об этом сразу же пожалел, смотря на ошарашенное лицо друга. Вот сейчас вышвырнет взашей и потребует больше не подходить к нему — Да чего же ты сразу не сказал? — воскликнул Химик и резко подскочил. — Так я сам давно мучаюсь, боюсь сказать, а ты тут трусишь сидишь. — Андрей закатал рукава рубашки и на руках разместилась лоза колокольчика. Обычный колокольчик, неприметный, полевой, блять, колокольчик. Пригоршня с нескрываемым удивлением глядит на напарника, но после аккуратно тянет руку и кладет ее на щеку собеседника. — Да ты тоже хорош. — усмехается блондин и затягивает Химика в поцелуй. Нежный, невинный, дабы показать свои чувства, а Андрей растворяется в чувствах, отвечая. Дышать становится легче, легкие больше ничего не сжимает. На пол падают колокольчики и ромашки.