Озноб

Виктор выглядит так привычно. Он красив, улыбчив и даже смел, но заставить его рыдать так-же легко, как отобрать игрушку у полуторагодовалого ребёнка. Он спас меня. Отыскал моё запечатанное в снегу тело между высокими деревьями тогда, когда я ещё был жив, но без сознания... Я так много должен ему. Да даже не то слово... Я обязан ему собственной жизнью. А вообще, с каких пор мы с ним живём тут совершенно одни? Почему люди стали массово выселяться отсюда? Это чувство полного одиночества пугает. И страшно только подумать, что же испытал Виктор в тот момент, когда он постучал в мою дверь и не получил на это никакого ответа. Могу себе представить, как он упорно колотил по двери и окнам, так как не мог разглядеть меня даже сквозь замёрзшее стекло. Мне так жаль, что всё сложилось именно так... Виктор мог остаться в социальной изоляции. Он бы вряд-ли пережил это в здравом уме. Я же, в свою очередь, не могу вспомнить, как вообще так вышло, что меня закинуло на окраину леса. Рад хоть, что это была не середина, иначе бы среди бесцветных деревьев покоились два трупа вместо одного. Мои глаза снова встречаются с Гранцем. Я так сильно люблю его... Это как моя обязанность, - следить за ним и поддерживать так, как смогу. Мы как будто в клетке, иного выбора у меня и не остаётся, если так подумать. И чёрт его знает, где находятся крупные города. Там, где люди способны спасти нас из этого ужаса, где ты можешь хотя-бы попытаться стать лучше и окружить себя хорошей компанией, позволить себе то, чего раньше никаким образом позволить не мог... Ну а тут всё одинаковое. Постоянно. Зима, весна, лето, осень... В них нету никакого азарта. Просто меняющаяся перед лицом картинка с определённым климатом. Мы даже рождество не празднуем, слишком много дел и бед приходит вместе с ним и с этим отвратительным временем года. Но всё таки иногда мне нужно отдыхать от этой рутины, проводить больше времени с Виктором. Я прижимаю его ближе и успокаивающе глажу по голове. ーВсё хорошо, я с тобой, слышишь?ーв очередной раз шепчу я Гранцу и прикрываю глаза. Я ощущаю его дрожь. Горе берёт верх, и Виктор начинает громко рыдать, закрывает лицо руками, всхлипывает. Я молчу. К горлу подступает ком. Слова не помогают. Он просто устал... Ему лишь нужно выпустить все накопленные эмоции. Хотя-бы через слёзы, но нужно. Закрываю глаза и утыкаюсь носом в его макушку. ーВсё, давай засыпать, солнышко. Ты утомился. Он не отвечает на мои слова, но, кажется, успокаивается. Постепенно приходит в себя, и наконец, засыпает. Казалось даже, что он не дышит, отчего я время от времени вслушивался с тревогой. Уже ночь. За окном смеркалось, в стекло бил град. Я не могу уснуть. Попросту не хочется. Крайне осторожно встаю с кровати и поднимаюсь на ноги. Едва держусь чтобы не грохнуться. Мне всё ещё нехорошо. Тело не пришло в норму. Но всё равно, на цыпочках продвигаюсь к кухне порой придерживаясь за первое попавшееся под руку. По прибытию туда неуклюже усаживаюсь на стул и облокачиваюсь на руку. Вздыхаю, смотрю на старенький календарь и вижу, что новый год будет совсем скоро. Через каких-то 3 дня. Всего 3? Я давным давно перестал следить за временем, просто жил с мыслью, что если снег - значит зима. И что мне делать? Эта ситуация, которая легко могла обратиться в трагедию, произошла ну очень не вовремя. Я не смогу ничего организовать будучи таким слабым. Громко вздыхаю и опускаю голову на стол. Закрываю глаза...