Тучка, или Бог все увидел

Синеватый свет экрана ноутбука ни капельки не помогал ослабить сдавившую виски боль. Похмелье - главный враг всех пьяниц. А именно таковым Тучка самокритично себя именовал. Вчерашнее «гейское расследование» оставило после себя неприятный шлейф. Вернувшись от друга в разбитых чувствах, он заперся в своей комнате и, укутавшись в тёплый халат, утонул в сериальных новинках от Нетфликса. Ни жирный супчик, ни слащавый кофий не помогал от ощущения тошноты и пространного головокружения. Тучка глянул на часы - половина десятого. – Ох ты ж!.. - причитал он, наскоро напяливая одежду, какая нашлась поблизости. Спасительный свет «пятёрочки» через два двора от дома уже маняще слепил в конце улицы, когда за спиной раздалось гулкое: – Стоять-бояться! Саня цыкнул, но все же остановился и обернулся. – Какие люди, и без охраны, - перед глазами тут же вырос высоченный шкаф два на два метра. Его довольная лыба отозвалась внутри противным скрежетом, - Где твой юный рыцарь? – Может, оставишь приколы на потом? Я вообще-то опаздываю, - ответил Тучка без тени смущения. В голове верзилы завертелись винтики, и он, кажется, сообразил, что и впрямь слегка не к месту. – Пивасик оно, конечно же, святое, - протянул он, бросив взгляд на темный переулок, куда пролегал путь, - Ну пошли что ли, провожу. Саня закатил глаза, но препираться времени не было от слова совсем. Морда Славика была знакома ему с измальства - пока мелкий Тучка носился по двору с ещё более мелким Вовкой, гопарь уже тискал девчонок по грязным подъездам и курил вонючий «Беломор» без фильтра. Непонятно, чем Саша зацепил взгляд парня, но уже много лет тот отпускал липкие шутки и не забывал подтравливать по поводу мелкого роста и ещё кучи других изъянов, каких только мог найти. Но Тучка не боялся. Вот не боялся его, и все. Хоть и был наслышан, что бока мять Слава тот ещё мастер. А Саша не боялся ни его крупных кулаков, ни басовитого тона голоса, которым тот будто абсолютно всегда угрожал. Наоборот, он смело мог нагрубить в ответ, покрыть матом или саркастично послать на три буквы. И Славик тоже ни разу не сделал ничего плохого - лишь раз дал ему подзатыльник, когда впервые увидел его с сигаретой и в узких джинсах. И больше никогда этого не повторялось. Должно быть, считал смелость пигалицы под ногами забавной. Автоматические двери приветливо впустили уставшего Сашу внутрь магазина, где он вихрем пронёсся между стеллажами и, прихватив пару бутылок приторной «эссы», двинулся на кассу. Зяблый ветер поздней осени пробрал до костей, едва Тучка выбрался снова на улицу. Славик, не вошедший внутрь, пропал. Пожав плечами, Саша весело поплёлся домой, шаркая подошвами кроссовок по мешанине из растаявшего снега и грязи. – Эй, цаца, - окликнули его вдруг в одном из особенно темных закутков родного двора. В этот раз Тучка ощутимо вздрогнул - это уже точно не Славик. Он попытался было ускорить шаг, но чьи-то пальцы тут же сцепились на его плече и затолкали во влажные после дневного града кусты. – Это ж парень!.. Разглядеть было трудно - кругом почти кромешная тьма, но Саша знал точно, что парень явно не местный. И не один. Три или четыре взрослые, явно подпитые дешевой водкой фигуры окружили его тельце со всех сторон, заставляя прижаться спиной к холодной домовой стене. – Развелось пидоров кругом, хуй от бабы отличишь, - раздраженно выплюнул второй мужик, - Лёха, начисти-ка ему ебало, чтобы честных людей не путал. Сердце в груди затрепетало испуганным мотыльком. Тучка прижимал к себе пакет с пивом дрожащими руками и был не в силах выдавить и слова. Обычно бойкий на выражения, сейчас он совершенно потерялся - в такой ситуации он оказался впервые. Размашистый удар в подбородок выдавил из него лишь слабый скулёж. Колени подогнулись, и он бы точно рухнул, если бы не удержавшая его рука незнакомца. – Вырубился что ли? - спросил вдруг «Лёха», отпуская воротник тонкой курточки. – Вы че тут делаете, уебки? Славик остервенело вбивал кулаками нос мужика в череп, удерживая за шею. Его глаза горели страшным пламенем до тех пор, пока боль разбитых в кровь кулаков, наконец, его не отрезвила. Четверо напавших валялось по кустам, не издавая ни звука. Наконец, Славик повернулся лицом к замершему в позе эмбриона на земле Тучке. Он не поднимал головы, скованный страхом и головной болью, и теребил одеревеневшими пальцами край пакета. Слава вздохнул и, подойдя ближе, накинул на него свою куртку. Ледяное тело Тучки тут же накрыла волна тепла и терпкий запах мужского парфюма. – Замёрз, бедненький, - пробормотал гопник, - Чего молчишь, испугался что ли? - спросил он, и, не дождавшись ответа, добавил, подхватывая маленького, по сравнению с ним, Сашу, на руки, - Пойдём домой, что ли. В тёплом оранжевом свете кухонного светильника Саня наконец пришёл в себя и огляделся. Простенькая скатерть, гора грязной посуды и фикус на усыпанном пеплом подоконнике. Не дома. – Что я здесь делаю? - хрипло спросил он у Славы, занятого поиском чая. – А куда мне тебя? Матери в руки с таким-то лицом? Саша завертелся в поисках зеркала, но не нашёл его. Однако резкая боль от легкого касания пальцев убедила - губа разбилась. Вдруг нестерпимо захотелось пивка, и Тучка не стал тушеваться - влез в пакет и вынул оттуда запотевшую в тепле бутылку. Короткий пшик и кисловатый привкус пузырчатого напитка тут же придал сил. Славик грустно осмотрел чайный пакетик в чашке и вздохнул. – Поссать нельзя отойти, а ты уже по яйца в приключениях, - сказал он вдруг. Обычно Тучка бы ответил что-нибудь на подобное замечание, но сейчас его хватило только на тихое «спасибо». Гопник удивился, но виду, конечно, не подал.. – Сколько уже бабушки Нюры нет? - спросил Тучка будто бы буднично. – Четыре будет, - ответил ему в тон Славик, отводя взгляд. В этой квартире раньше жила бабушка Вячеслава, сухонькая, улыбчивая старушка. Она до самых своих последних дней засиживалась на лавочке у подъезда и подкармливала уличных облезлых котов. Даже самые не привыкшие к людской ласке звери приветливо терлись об ее руки, а это говорило о многом. Родителей своих Славик не знал, а потому его воспитывала только Нюра и по большей части дворовые пацаны. Саша ей нравился, она никогда не упускала возможности пригласить его на чай или подсунуть конфетку в карман, а мальчишка взамен таскал ей сумки из магазина, когда Славик где-то терялся, и протирал пыль на высоких полках, куда не дотягивалась низенькая бабуля. Как-то раз он даже бегал за жаропонижающим для Славки, когда грипп вдруг сбил его с ног. Оказывается, их связывает чуть больше, чем название улицы в графе «прописка». Из воспоминаний Тучку выдернул грохот из спальни и отборный мат Славика. В кухню он вернулся с ватой и перекисью в руках. – Это ещё зачем? - спросил он гопника. – Как «зачем»? Обрабатывать губу, не пить же. – Не надо, я лучше пойду. Саша отставил вмиг опустевшую бутылку в сторону и хотел было встать, но грозно нависший над ним Славик тут же пресёк эту попытку. – Ага, щас, я зря что ли все ящики там переворотил? Сиди, - приказал он и тут же опустился на корточки, оказавшись вдруг неприлично близко. Тучка отводил глаза, ощущая на своём лице дыхание старательно трудящегося над его губой парня и иногда тихо шипел сквозь зубы, когда боль становилась уж совсем острой. – Да все, все, не гунди, - осадил его Вячеслав, отставляя принадлежности в сторону. Вставать он, отчего-то, не спешил. Наоборот, он будто бы ещё более пристально впился взглядом в черты Саниного лица. – А ты ничего, симпатичный, вроде не такой и слащавый, как издалека, - ухмыльнулся он. – Не всем же с такой же звериной рожей, как у тебя, ходить, - привычно парировал Тучка, но гопник лишь улыбнулся. – Язвишь, значит жить будешь. Идем давай, пока мамка не потеряла. Славик учтиво проводил его, бесконечно оборачивающегося, прямо до квартиры, и, торопливо попрощавшись, утопал к себе. Дома ещё никто не спал. На уже его собственной кухне гудел телик, вещая криминальные новости, и шуршала контейнерами мама - собирала обед на отцовскую работу. – Ой, Сашенька, а ты где был? - спросила она буднично, не оборачиваясь. – У Славы, - ответил Тучка честно. – Ох, вы до сих пор дружите? Какие молодцы, - припомнила она соседа, - Как его бабушка? Что-то давно ее не было ви… – Лена, подай хлеб, - перебил ее сидящий за столом отец. Матушка тут же забыла обо всем, всплеснула руками и бессмысленно заметалась вокруг кухонного гарнитура. Вот и все. Ноль вопросов, не волнующие никого ответы. Матушка безвольно любила только одного человека в этом мире, и, думается, это был не сын. Слепая, всепоглощающая, не утихающая с годами любовь - совершенно странное, по мнению Саши, явление. Не сказать, что отец был каким-то особенным. Не красавец, не богач, не сильно умён, но и не глуп - обычный мужчина. До скрежета в зубах обычный. Все как у всех, университет, офисная работа, женитьба, дом, сын. Среднестатистичностью так и перло, что вызывало у Саши приступы рвоты иногда. Впрочем, жаловаться было бы неприлично, и Тучка никогда не жаловался, учитывая, что другие российские реалии были ему известны. В сон Саша проваливался глубокой ночью, не забыв собрать тетради в портфель на завтра.