Тучка, или Бог все увидел

Промозглый ноябрь послушно уступал свое место зиме, и в декабрь Тучка вошёл, дико дрожа от холода. Он озлобленно распинывал кучки чёрного снега на своём пути и жадно тыкался носом в вязанный шарф, стараясь хоть немного погреться. Темное утро потихоньку рассеивалось слабыми лучами пробивающегося сквозь тучи солнца, однако радостнее совсем не становилось. Вчерашний день принёс с собой помимо ярчайшего оргазма ещё и саднящую в заднице боль. Первый экзамен уже через полторы недели, студенты шатались по зданию университета, как зомби, и от этого настроение становилось ещё более мрачным. «Что за дерьмовый день», сокрушался Тучка, склоняя голову на парту. Тусклый свет ламп в аудитории так и склонял в сон, но строгие глаза Венеры Кузьминичны упорно скользили по лицам студентов в поисках нарушителей. Впрочем, Сашу Скучаева она, будто бы специально, не тронула, сфокусировавшись на основах государственной политики Франции девятнадцатого века. – Скучаев, останься, - рявкнула она, когда толпа студентов вываливалась из кабинета. – Да, Венера Кузьминична? Саша остановился, вопреки желанию сбежать, и выжидающе вплялился в неё. Преподша подождала, пока аудитория совсем не опустеет и привычно сменилась в лице. – Сашенька, милый, - заворковала она, - Ты не знаешь, что случилось с моим Вовочкой? – А что с Вовочкой? - не удивился он резкой смене ее настроения. Все правильно, ведь очаровательную, полненькую женщину средних лет Саша знавал давно - для него она была любящей, заботливой теть Веней, мамой его лучшего друга. Зато в универе ее называли не иначе как Медузой Горгоной. За глаза, конечно. – Недавно он пришёл пьяный домой, представляешь? - женщина страдальчески скуксилась, - Вечно шатается где-то, пропадает… Говорит, что с тобой, но Лена уверила меня, что ты сидишь дома, вот и… – Ничего себе, а вы не в курсе? - Саня деланно удивился. И что прикажете наплести? - Он же вам сюрприз готовит! Скоро Новый год, в конце концов. – Ах, и правда, что это я! - ее глаза засветились счастьем, а Тучку укололо болючее чувство вины. Тетя Веня расплылась в благодарностях и Саша, воспользовавшись возможностью, тактично смылся. Интересно, как в ее голове связались пьянство сына и сюрприз? Загадка. Тучка быстро набрал Вове сообщение в вк, описав всю ситуацию, но тот со вчерашнего дня в сети не появлялся. В коридоре мельтешили люди, и кто-то даже едва не сбил упершегося в экран телефона Сашу с ног. – Твою мать, - шикнул было Тучка сквозь зубы, но тут же прикрыл рот ладонью. Возле расписания, вертя что-то в руках, стоял высокий, немолодой мужчина в строгом чёрном костюме. Его Саня узнал сразу - именно он был одним из тех двоих, кто гнался за ним по дороге к Славкиному подъезду. Студент завертелся на месте и живенько нырнул в спасительную дверь аудитории. – Скучаев? Ещё рано, покиньте каби… Что вы делаете? - растерянно вопрошал Максим Валерьевич, пока Саня протискивался через его колени прямо под преподский стол, закрывающий его со всех сторон. – Тихо, тихо, меня тут нет! - зашептал он жарко, и препод вдруг раскраснелся. Ещё бы - под столом было теснее, чем рассчитывал парнишка, и теперь математик смущенно оглядывал уперевшуюся ему практически в пах темноволосую макушку. Меньше чем через минуту, в дверь тактично постучались и, не дождавшись ответа, в аудиторию сунулось неизвестное лицо. – Здрасьте, я ищу Александра Скучаева, судя по расписанию, он должен быть здесь, - услышал Саша голос своего своего преследователя. – Александр, да? Он, он… Ушел, вроде, меня предупредила староста, так что… Кхм, кхе, - запинаясь, соврал ему препод. Наступила неловкая пауза, а затем, буркнув короткое «понятно», мужик прихлопнул дверь. – Фух, спасибки, а то я тут, знаете… Тучка попытался было вылезти, но Максим Валерьевич с силой надавил на его голову, вынуждая прижаться щекой к напряженному бедру. – Здравствуйте, Максим Валерьевич, - зашумел нестройный хор голосов, и Саша с ужасом осознал, что кабинет наполняется студентотой. «Вот влип», думал он, наблюдая за растерянным выражением лица Максима Валерьевича. Конечно же, выгнать их всех на две минутки он не додумается. Наоборот, он порылся в своём столе и вытянул кипу собственных лекций, заводя привычную шарманку. Осознавая положение, Саша лишь вздохнул, тихо повертелся, принимая положение поудобнее, и уложил голову на ляжку математика, прикрывая глаза. Эта нудятина, размеренным тонном выливающаяся из его рта, действовала лучше любого снотворного, и вскоре Саня бессовестно засопел. Разлепил он глаза только когда пол затрясся под напором десятков пар ног, потёр глаза и смутился. – Ой, извиняюсь, что-то я тут как-то в общем да, - пролепетал он несвязно, вытирая ладошкой мокрое пятно собственной слюны на брюках Максима Валерьевича. – Что ты со мной делаешь, Саша, - прошептал он, хватаясь за ремень брюк и одним махом расправляясь с несложной застежкой. – А? - только и успел выдать Саня, прежде чем ему в лицо ткнулся налившийся кровью отвердевший член математика. Тот воспользовался моментом и сунул его ему в рот, не слушая возмущённого мычания. Саша едва не подавился, когда учительский член толкнулся вдруг особенно глубоко, и задергался. Максим Валерьевич, однако, прекращать не спешил. Он терся головкой о внутреннюю сторону его щёк, о десна и белые острые зубки, и едва сдерживал стоны удовольствия. Вид растрепанного, взмокшего от пота и слюней студента под столом будоражил сознание, распаляя его и без того возбужденное нутро. Саша отчаянно хотел вдохнуть чуть глубже и старался хоть немного утереть текущие из глаз слёзы. Когда препод вдруг несдержанно застонал и с усилием протолкнулся ему в глотку, спуская накопившееся семя, Тучка инстинктивно сглотнул, не почувствовав вкуса, и закашлялся. – Господи, - ошарашено взмолился он, - Что же я наделал?.. Он выудил из кармана платок и, опустившись на колени, начал судорожно вытирать испачканное разными жидкостями раскрасневшееся лицо паренька. Тучка же, отчего-то спокойный, просто старался отдышаться, не слушая его бессвязную болтовню. Он равнодушно поднялся, отряхнул коленки, протер остатки слез рукавом и двинулся к выходу. – Прости меня, Саш, прости, пожалуйста! - Максим Валерьевич рывком поднялся и сжал его в своих объятьях. – Да ладно, Максим Валерьевич, со мной подобное уже бывало, - отчеканил Саня, вырываясь из его рук, - Но сессию вы мне точно закроете, и не только по вашему предмету, как я понимаю. Адьес! - бросил он, криво усмехнувшись, и вылетел из аудитории. За запертой дверью туалета он обессилено сполз на пол по стеночке и, сдавливая звуки, разрыдался. По-детски, уткнувшись лицом с портфель и изредка позволяя себе всхлипнуть. Его душил пережитый страх и обида, а ещё мерзкий, горький привкус в глотке, куда спустил математик. «Сначала зад расчехлили, а теперь и в рот выебать не постеснялись, ублюдки», сокрушался он в мыслях. – Кха-кха! - раздавалось над унитазом, куда Саша сплевывал сперму в перемешку с остатками завтрака. Он глубоко пропихивал пальцы в рот, царапал ногтями горло, но продолжал упорно выблевывать всю мерзость, что, как ему казалось, все ещё продолжала вариться в желудке. Легче, вопреки его логике, не стало. Для него не было внезапным открытием срыв математика. Скупой обычно на эмоции и посторонние разговорчики препод иногда пропускал сквозь свою защиту слабенькие улыбочки, когда ловил на себе его глаза. Его выстроенная годами оборона, стеной стоящая между его работой и личной жизнью, была тонким листом пергамента перед Александром Скучаевым, и тайной для прозорливого студента это никогда не было. Конечно, понимание и принятие - вещи диаметрально разные, и смешивать их Саша себе не позволял. Он упорно игнорировал сексуальный интерес профессора математики в свою сторону и делал вид, что ничего не происходит. Впрочем, сейчас стало ясно, что в голове влюблённого мужчины ого-го как все происходило. И все эти его недвусмысленные переглядки, и тайные, притворно-случайные касания, и все в целом вылилось в одно большое, нетерпеливое, грязное и грубое преступление. Саша не смог бы его простить, даже если бы захотел. Он вытер губы и щеки салфетками из сумки, услужливо подсунутыми мамой, и, вздохнув напоследок, выпал из кабинки, направившись с свою аудиторию. Печаль печалью, а учебу никто не отменял. – Зачем же вы так прячетесь, Александр? - спросил мужчина в костюме, и Саша обреченно застонал. Попался. – А зачем вы меня ищете? Перестаньте искать, и я перестану прятаться, - саркастично выдал он, скрестив руки на груди. – Что у вас с?… - спросил было преследователь, но вдруг осекся, когда его взгляд зацепился за засохшее белёсое пятно на вороте толстовки. Оно крайне красноречиво выделялось на черной ткани. Лицо мужика озарила смутная догадка. – Ничего, не ваше дело, - Саша рванулся от него прочь, пряча лицо, но тут же был схвачен за руку. Парень испуганно вздрогнул и едва не завизжал. Вся гамма эмоций, видимо, отразилась на его лице, и выражение морды «костюма» стало ещё более мрачным. Через пятнадцать минут Тучка, подперев подбородок кулачком, вяло пытался проследить, куда его везёт преступного вида мужчина на неизменном чёрном Мерседесе. Впрочем, удавалось слабо - они петляли по разным дорогам, которые в конечном счете привели их, на удивление, к его родному району. Очевидно, впереди его не ждет знакомство с таинственным дарителем ненужных подарков и, к счастью, очередное изнасилование тоже не ожидается. Саша криво усмехнулся. С каких пор он стал воспринимать посягающих на его задницу мужиков как должное? Хотя, наверное, причиной равнодушия стала банальная эмоциональная усталость. Целых три любовных интереса - он ощущал себя недалекой героиней любовного романа или визуальной новеллы-гаремника, одну из которых он имел честь наблюдать у младшей двоюродной сестры в телефоне. В отличие от реальности, у тамошней главной героини мужики более сдержанные в своих желаниях. – Александр, мы почти приехали, - заверил его «костюм». – Представиться не желаете? - спросил Тучка, заметив, наконец, что в своей голове окрестил мужика «костюмом». – Валентин, - пробурчал тот себе под нос. – Валечка, прелесть какая, - хихикнул Санек. – Так и знал, что будете язвить, - улыбнулся Валя вдруг, совсем не обидевшись. Остановившись перед знакомым падиком, Валентин достал очередную перетянутую бантиком коробочку и сунул ее в Сашины руки. – Мне велели проследить, чтобы вы обязательно ее открыли. Саша шумно вздохнул, уже который раз за день. Упирающиеся в него через зеркало заднего вида глаза давали отчетливо понять, что отказы не принимаются. Повозившись с упаковкой, он все-таки вынул на свет божий маленькую бархатную коробочку, внутри которой сияло, усыпанное крупными прозрачными камушками, серебряное кольцо. – Это платина и бриллианты, - будто угадав мысли ошарашенного юноши, уточнил Валя. – Я не могу такое взять! - тут же упёрся Саша, но мужчина лишь покачал головой. – Это ни к чему не обязывающий знак внимания от моего хозяина. Слово «хозяин» резануло слух. Кто такой этот загадочный Буратино, раз может позволить себе настолько дорогие знаки внимания? – Не могу раскрыть вам его личность, но, уверен, вскоре вы сами все узнаете. – И где вас только научили залезать людям в головы? - Саша фыркнул, но, поддавшись дороговизне колечка, все же примерил его. Оно село на безымянный палец, как влитое. Впрочем, показалось ему до жути бабским. Оно даже не было похоже на брутальные мужские перстни, скорее на обручальное кольцо для какой-нибудь блондинистой принцесски. – Да уж, вам оно совершенно не к лицу, - Валентин свёл брови к переносице, и, подумав, протянул руку, - Верните, если хотите, я передам, что оно ужасно вам не понравилось. – Будьте так любезны, передайте заодно, что я категорически отвергаю эти ухаживания! Всего доброго! - рявкнул Тучка и выполз из машины, напоследок хлопнув дверью. Но кольцо, конечно, не вернул.