Тучка, или Бог все увидел

По лестнице на свой третий Тучка поднимался, не отрывая взгляда от кольца на безымянном пальце. А перед дверью его ждала очередная неожиданность - чуть более удивительная, чем все подарки Буратино, вместе взятые. – Вова, ты? - изумился Саша. Друг сидел на коврике, подперев спиной металлическую входную дверь. Он был в умат пьян - это было ясно как минимум по полупустой бутылке дешевого виски; и явно не спавший несколько дней. Ответить связно Вовчик ничего не смог, а потому Саша, поднатужившись, силком втащил его в дом и с облегчением скинул на своей кровати. Запашок поплыл - мама не горюй. – Что за беда с этими мужиками?.. - стенал он, стягивая портки с безнадежно отключившегося Вовы. На кухне нашлась записка от матушки, вещавшая, что они умотали в гости к друзьям до завтра. А завтра ещё и выходной! До чего удачное время выбрал для пьяной выходки его друган, как по календарю сверился! Продрав глаза, Вова на минуту замер - его окружало вполне себе знакомое убранство Сашиной комнаты. Сам Тучка нашёлся в зале. Он в тишине сидел на диване, укутанный в свой любимый безразмерный халат, и пялился в стенку. – Прости, - выдавил из себя Вова. Саша, наконец, заметил его и улыбнулся. – За что? – Я ужасный друг, - выдохнул Вовчик, падая на пол и цепляясь ледяными пальцами за лодыжку Тучки, отчего он вздрогнул, - Самый худший, которого ты мог себе выбрать. – Почему? - непривычно нежно спросил Саня, запуская пальцы в его волосы. – Потому что я люблю тебя. Его будничный тон заставил Тучку усомниться в трезвости его ума. – Ты чего, Вов, не протрезвел ещё? - снова задал он вопрос, не снимая с лица улыбки. – Протрезвел, - Вовчик не смог найти в себе силы взглянуть другу в глаза, а потому упёрся взглядом в выпирающую косточку его оголенного колена, - И ответственно заявляю, что я люблю тебя всего, от макушки и, - он мягко провёл пальцем по вздувшейся на икре венке, - До кончиков пальцев. – Глупый Вова, - не удивился его заявлению Саша, - Совсем глупый, вот прямо в край. – Ты прав. Прости. Я по-другому не могу. Вова прижимался щекой к его ногам и по-детски тёр о них непрошеные слезинки. От нежного запаха свежих яблок, неизменно исходящего от Тучки, становилось ещё горше. Они долго так просидели. Вова - ласкаясь о его светлую кожу лицом, а Саша тихонько перебирал его волосы на затылке, заставляя мурашки табунами бегать по шее. Вовчик в мельчайших подробностях помнил, как впервые встретил Тучку. В лагере, в который его в первый раз в жизни отправила мама, дети были разделены по возрасту, и у каждого отряда был свой маленький корпус. В первые дни мелкий Вова, не отличающийся хорошим ориентированием на местности, вечно плутал между одинаковыми на вид домишками. Почему-то в тот день, когда ему приспичило по маленькому во время тихого часа, на пути не встретилось ни одного вожатого или отдыхающего. – Ой, а если ещё бантик добавить… - услышал Вовчик вдруг из-за приоткрытой двери домика девчачий голос. – Голубой подойдёт! У меня где-то был, сейчас, - добавила еще одна девочка. Вовчик осторожно заглянул в приоткрытую дверцу и едва сдержал приступ смеха. Девчонки мельтешили по комнате, перебивая на ходу одна другую. Кто-то возился с резиночками, кто-то усердно подбирал подходящий по цвету блеск для губ, а посреди всего этого бардака - парнишка с железным, непробиваемым выражением лица. Именно над его отросшими волнистыми патлами и трудились девушки в попытке заплести сносную французскую косу. – О, а ты что здесь забыл? Вова вздрогнул - его заметили, блин! Парень резко повернул голову в его сторону и… Отчаянно раскраснелся. И Вовчик не выдержал, в конец расхохотавшись. Он смеялся, пока… – Ой, Сань, он описался. Вова снова тихо похрапывал на кровати Саши, и совершенно не услышал, как вернулись его родители и как он, поговорив о чем-то с отцом, вышел из дома. *** – То есть, вы не в курсе, куда собирался ваш друг? - задавал один и тот же вопрос уже пятый раз мужчина неопределенного возраста. Его лицо покрывала щетина и вселенская усталость. Он смолил сигарету за сигаретой и постоянно пощипывал пальцами брови, будто бы это помогало ему сосредоточиться. – Не знал, его уже не было, когда я проснулся. Я встал, вышел на кухню… – Ой, Вовочка, привет, котлетку будешь? Саша скоро придёт, наверное, - заворковала тут же Елена Викторовна, закидывая сочащиеся соком кусочки фарша на тарелку. – Нет, спасибо, аппетита что-то нет. Отец Саши активно набивал щеки, не отрывая глаз от надоедливо мигающего маленького телевизора. – Нет, ты глянь, на ровной трассе - и прямо в кювет! - заговорил он вдруг, указывая вилкой на экран, - ещё и столб с корнем вырвал, шумахер. А как разворотило, глянь, Лен! – Ой, и машина прямо как наша… - тетя Лена провернулась и тут же выронила из рук кухонное полотенчико. Вова подорвался с места, развернул висящий на стене телик к себе. Спасатели уже потушили охвативший груду железа огонь и с усилием отламывали покорёженную водительскую дверь. – Вов, Вова, это же наша… Елена упала на пол,цепляясь дрожащими руками в штанину джинс Вовы. Сашин папа уже выудил телефон и принялся кому-то звонить, пулей вылетев в коридор. – Кому он звонил? - уточнил следователь. – Не знаю, наверное Ту… Саше. - собственный голос казался Вове чужим, грубым и сиплым. Женщина на экране что-то говорила в микрофон напряженным голосом, а оператор все старался зацепить кадром работу спасателей. Одетый в огнеупорный костюм мужчина заглянул в салон, покопался внутри и… Махнул рукой стоящему поодаль врачу скорой. Тут же понесли носилки, замельтешили люди. – Живой, теть Лен, живой… - выдохнул Вова, тут же дёргая растерянную женщину за локоть. Она громко рыдала, пока закидывала показавшиеся ей необходимыми вещи в большую спортивную сумку. Какие-то документы, сменную одежду, и, не задумываясь, вытащила из шкатулки перетянутую резинкой стопку денег, стараясь что-то пересчитать. В ту же шкатулку она зачем-то побросала все найденные у себя украшения, и едва не вырвала серьгу вместе с мочкой уха. Дядя Толя спешно вытолкнул их обоих из квартиры, не забыв закинуть эту самую сумку на плечо. Под домом уже мигал шашечками водитель такси. – Дальше что? – Когда мы в больницу приехали, он уже был в реанимации. – Потом? – Ждали. - Потом? - Всё. – Если я буду всё из вас вытаскивать клещами, мы никуда не продвинемся! - взбесился следователь наконец. – Я уже всё рассказал. Простите, мне что-то… Нехорошо. Мужчина устало вздохнул и махнул рукой, мол, иди и позови кто там ещё есть. – Мы приехали от Соколовых в четыре, сын был дома… Он метался по квартире, куда-то одеваясь. Матушка зудела в ухо, пытаясь заставить его надеть тёплые носки, но даже не спросила, куда он собрался в такой час. – Пап, - Саша тенью скользнул в зал, где, спустив очки на нос, отец читал какую-то книгу, - Одолжу на пару часов ключи от четырки? – Там бензина маловато, да и заводится она туго… Ну ладно, бери, а то с твоими пыльными правами я тебе свою ласточку не доверю, - согласился отец и снова уткнулся в свой бульварный детектив. Саша порылся в ключнице и, проигнорировав блестящий брелок от Рено, схватил кривоватый ключик от четырнадцатой Лады. – Она исправно проходила ТО, зимняя резина на ней была новенькая, никаких неисправностей механик наш, Серега, не нашёл, так что там… – Это мы уже знаем, - перебил выливающийся из бледного, как смерть, Анатолия Ивановича, поток слов следователь. – Мы ее на восемнадцатилетие… - запищала Елена, теребя пальцами уши щенка на руках, - Я говорила, что зря это все… Да и не ездил… Иногда, чтобы не забыть, но редко… Это я все виновата! Она вдруг вскрикнула и упала лицом на стол - следак даже поморщился - и снова разрыдалась. Без слез, просто всхлипывала и давила сквозь стенания какие-то случайные фразы. Следователь, а звали его, кстати, майор Фролов Иннокентий Павлович, вытащил из ящичка полупустой пузырёк корвалола и, не считая, накапал вонючей жидкости в крышечку. Лена вцепилась колпачок и жадно проглотила все, до капли. Кажется, она совершенно не знала, куда себя деть и что теперь делать. Она просверлила пустую тару стеклянным взглядом и, изменившись в лице, спросила: – Когда можно будет его забрать? Я хочу отпеть, пока не доказано, что это самоубийство. – Лен, что ты такое говоришь?.. Елена бросила затравленный взгляд на Иннокентия Павловича, и тот поспешил выпроводить папашу из кабинета. – Итак? - расплывчато спросил следователь. Елена Викторовна Скучаева вдруг схватила со стола пачку его сигарет и прикурила, тут же поморщившись. – Ну и говно вы курите, уважаемый. Фролов опешил, но виду не подал. – Вы хотите мне что-то рассказать? – Я Сашу тогда, в доме малютки, сразу узнала, по этим его, - он помахала рукой над головой, - Чёрным завитушкам. У его мамаши, Мэри, точно такие же были, а в остальном - копия мой Толенька. Времена были тяжелые, я пятый год не могла забеременеть, и врачи уже давно рукой на нас с Толей махнули, и всё предлагали чужого взять. Я не хотела, надеялась… Дурой была. А потом эта интрижка, короткая, конечно, но зато какие последствия… Мэри явилась в дом Скучаевых уже с увесистым пузом. Ни пьянки, ни бесконечные мужики не портили её яркую, нерусскую красоту. Она была осетинкой, или грузинкой, а может даже цыганкой, кто сейчас разберёт? Но зато глаза у неё - как два изумруда, и черты лица такие - не человеческие будто, с картинки. Лена даже ей тогда завидовала, сама-то она никогда у парней в университете популярностью не пользовалась. Девушка запросила крупную сумму денег - за молчание и моральный ущерб. Семейная пара долго не тушевалась и послушно поскребла по заначкам, набрав нужные рубли, лишь бы женщина покинула их дом навсегда. Спустя пару месяцев Лена каким-то ветром узнала, что женщина в самом расцвете лет умерла при родах, и совсем облегченно выдохнула. Но в тот же день ей приснился жуткий сон - чёрная, как смоль, Мэри тянула к ней руки и шептала что-то вроде «забери дитя, не то век тебе из преисподней не выбраться». И Лена испугалась. Она никогда не была сильно суеверной, но тот сон… В общем, волей судьбы они все же оказались в Доме Малютки. И, по ее же велению, она сразу узнала Сашу. В первом же учреждении, в самой ближайшей детской кроватке. Он беспечно жевал свои маленькие пальцы и сопел, пока его соседи надрывались в истеричном плаче. Елена смотрела на него и радовалась - тихий, умный ребёнок с лицом самого любимого ею мужчины. Дар небес, думала она, и быстро забыла, что мальчишка ей не родной. Правда, не на долго. – Вы его фото видели ведь? - Иннокентий кивнул, - Красивый? – Красивый, - согласился следователь, мазнув взглядом по распечатке. – Только вот не по-мужски красивый, - усмехнулась женщина криво, - Больно смазливый, что ли. Его бы мальчики в школе ещё загнобили, если бы он со Славой не подружился, и если бы девочки его не защищали. Только и Слава не лыком шитый оказался. – Вы имеете ввиду?.. - Иннокентий Павлович даже слегка покраснел. – Ага, - Елена затушила сигарету о пепельницу и продолжила свой рассказ: - Я пусть и не родная, но мать все же. Я все видела, все понимала, и слов мне не надо было. И какими глазами на него другие парни смотрят тоже было… Хах, ясно как белый день. Может, это обаяние Мэри, а может просто не повезло парню, но в конечном счете… Я бы тоже такого не выдержала. – Выражайтесь яснее, Елена Викторовна! - потребовал майор. – Куда яснее? Когда он подарки дорогие начал на мусорку таскать, когда домой пришёл враскорячку, когда я сперму с его вещей состирывала - куда яснее все должно было быть?! - взвизгнула женщина в ответ. Фролов потерялся, но лишь на минуту. Елена Викторовна вновь потянулась за сигаретами. – По лицу было видно - он не хотел, - закончила она. В уголках ее глаз скопилась влага. Фролову впервые показалось, что она плачет искренне. Это была не та надрывная, наигранная истерика, а самая настоящая скорбь. Тихая жалость к судьбе пасынка. – Вы говорите, что Александра регулярно… Насиловали? - произнёс он вслух страшную догадку. Елена снова молча кивнула. – И вы ничего не сделали? – А что бы я сделала? - женщина закрыла лицо руками, - Он ничего не говорил, отмазывался, запирался в комнате. Если бы я знала наверняка, то, конечно… А Толя ничего не знал, совсем. Ему и не понять, наверное. Нам бы сейчас похоронить его тихо, и… Фролов глубоко вздохнул и ещё раз пролистал все записанные показания и доступные на данный момент документы. – Поправим анализы на алкоголь, с тех.обслуживанием надо будет придумать что-то… С показаниями семьи все сходится, если не считать ваших, значит, несчастный случай и дело закрыто. Елена Викторовна подняла на следователя полные благодарности глаза. – Спасибо. – Пока не за что, на похоронах спасибо скажете. Не хочу я бедного парня в таком свете… Думаю, мы с вами оба понимаем. Уверены, что не хотите наказать виновных? - спросил он все же напоследок. – Ему уже все равно, а Бог… - она подняла глаза вверх и схватила ледяными пальцами крестик на шее, - Бог - он же все видит.