Жизнь

      Конечно, Кэйа знал, что между Каэнри'ах и Мондштадтом были несколько натянутые отношения, но ему были неизвестны первопричины этого, да и он не слишком стремился в это вникнуть, ведь несмотря на близость с правящей семьёй и он, и отец, были где-то в самом конце списка претендентов на престол, да и это было им не нужно, достаточно было защищать правителей, как верные стражи. Однако, в итоге они не справились даже с этим. Нервно кусая дрожащие от беспокойства губы, юный дракон покорно следует за спешащим куда-то вперёд по коридорам родителем.       - Кэйа, запомни, ты обязан выжить. Несмотря ни на что. Ты... Последний. Кроме тебя и меня не осталось никого, кто мог бы по праву крови претендовать на трон Каэнри'ах. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы хотя бы ты выжил, - заведя сына в тронный зал, мужчина с беспокойством осматривается и опускается перед подростком на колени, крепко сжимая ладонями подрагивающие хрупкие плечи. - Каэнри'ах сможет возродиться, если выживешь хотя бы ты, слышишь меня?       Ответить Альбериху младшему не даёт грохот распахнувшейся двери и то, что отец резко толкает его за спину, выхватывая из вихря льдинок свой излюбленный двуручный меч. Кивнув на тихое шипение "за троном есть проход", Кэйа успевает сделать лишь несколько шагов в нужную сторону и падает на колени из-за обжигающей боли в запястье, не обращая внимания на то, что происходит рядом с ним. Заприметив вошедшего следом за красноволосым мужчиной подростка, Альберих старший уже создаёт льдинку, удерживая оружие одной рукой, но отвлекается на зашедшегося криком сына и бросается к нему, падая рядом из-за пронзившего его со спины клинка, ведь в отличие от него Крепус и ухом не ведёт на страдания своего наследника, предпочитая сконцентрироваться на уничтожение противника.       - Как глупо, - сухо отмечает Рагнвиндр старший, выдергивая свой меч из чужой спины, и делает несколько шагов, занося оружие над сжимающим трясущимися пальцами запястье юным крио драконом.       Почувствовав обжигающий жар за спиной, Кэйа неловко разворачивается и застывает на месте, сквозь слёзы боли замечая сначала мёртвого отца, а затем и нависшую над ним угрозу. "Кэйа, запомни, ты обязан выжить" эхом отдаётся в голове и юный дракон сглатывает, медленно отползая назад. Они не смогли защитить никого из правящей ветви. Но он может защитить себя. Хотя бы попытаться. Эта мысль в сочетании с угасшей болью в руке дают достаточно сил, чтобы оскалиться, что останавливает убийцу отца, и встать на ноги, взывая к живущей внутри магии и призывая закружившиеся вокруг куски льда. Он меньше, очевидно слабее, чем взрослый мужчина, его лёгкий клинок вряд ли может что-то противопоставить тяжёлому двуручнику, но ведь никто не сказал, что из-за этого он покорно позволит убить себя. Клинок легко покидает ножны и Кэйа делает глубокий вдох, пристально следя за врагом, а Крепус, видя, как в гетерохромных глазах вспыхивает воля к сражению, не может сдержать одобрительной усмешки и замирает на месте от неожиданной мысли, что ему даже будет жаль убивать этого дракончика, судя по всему того учили сражаться и кто знает, может он вырос бы отличным воином.       - Отец! - придя в себя, Дилюк срывается с места, закрывая собой стоящего перед мужчиной и раскидывая руки в стороны. - Отец, нет!       Хвала Архонтам, что что-то заставило короля Мондштадта остановиться, дав юному Рагнвиндру время, чтобы добежать до этих двоих. Видя, как отец мрачнеет с каждой секундой, принц задирает рукав одежды, открывая появившуюся на светлой коже метку совы, а затем повторяет эти же действия с впавшим в ступор от неожиданности юным крио драконом, демонстрируя своему родителю два идентичных рисунка. Неохотно отозвав оружие, Крепус поджимает губы, наблюдая, как сын разворачивается к другому подростку, сжимая его ладони в своих.       - Поверить не могу, что встретил свою пару, я так рад! Меня зовут Дилюк, а тебя? - с широкой улыбкой произносит принц, непонимающе вскидывая брови, когда другой подросток в ответ скалится, резким рывком освобождая свои руки.       - Сын убийцы моего народа и отца, - хрипло шипит Кэйа, гордо вскидывая подбородок. - Я не признаю тебя своей парой. Никогда и ни за что.       Криво усмехнувшись, крио дракон лишь крепче сжимает рукоять меча, провожая взглядом растерявшегося красноволосого подростка, послушно покинувшего зал после тихой просьбы мужчины, и с ненавистью смотрит на старшего эльфа.       - У тебя будет время хорошенько обдумать свои слова, мальчик, - крепко сжимая пальцами хрупкое плечо, вкрадчиво произносит Крепус, удерживая на месте дернувшуюся пару своего сына. - В одном очень уютном месте...       В ответ Кэйа лишь звонко фыркает и вскидывает подбородок ещё выше, давая понять, что его не напугать такими угрозами. Его не пугает ответная усмешка красноволосого эльфа. Он знает, что его не убьют - только если король не пожелает смерти и своему отпрыску. Чего же ему бояться?       Как показывает время - есть чего...       Альберих понимает это когда остаётся скованным в крошечном каменном мешке. От каждого движения за спиной тихо позвякивают цепи, закреплённые на стальном ошейнике с кандалами и уходящие в стену, а колени холодит каменная кладка пола. Коротко вздохнув, крио дракон закрывает глаза, всё равно бесполезные в темноте его тюрьмы, и осторожно пытается воззвать к своей магии. Она отзывается, но очень быстро радость Кэйи угасает, ведь получается лишь добиться того, что ему не вредит холод помещения и он прекращает ощущать низкую температуру, небольшое, но хоть какое-то облегчение. Опустив голову, подросток заставляет себя прекратить обращать внимание на начавшие болеть из-за нахождения в одном положении мышцы, принудительно погружая себя в полузабытье, чтобы не чувствовать так остро течение времени и потребности собственного тела.       Из дремоты Кэйю выдергивают горячие пальцы, с силой сжавшие его подбородок и дернувшие его вверх, вынуждая раскрыть глаза.       - Вижу, что ты решил не обдумывать свои слова. Хорошо, тогда поговорим по-другому. Хочешь остаться в этом месте навсегда? Или предпочтёшь всё-таки увидеть небо? - хладнокровно произносит Крепус, хмыкая из-за реакции юного дракона.       Мальчишка перед ним застывает с широко распахнутыми глазами, нервно подергивая перепончатыми крыльями, сложенными за спиной. Небо, такое бескрайнее и дарующее свободу, бескрайняя голубая гладь и ласковые прикосновения ветра. Королю эльфов прекрасно известно насколько важны для драконов небеса и полёты.       - У тебя есть возможность увидеть небо, хотя мне и придётся принять определенные меры, чтобы избежать неприятных ситуаций, - вкрадчиво произносит Крепус, уже видя в разноцветных глазах ответ.       - Чего вы хотите? - скрипнув зубами, глухо спрашивает Альберих, морщась от сверкнувшего в алых глазах торжества.       - О, всего лишь признай моего сына парой. И делай всё, чтобы он был счастлив. Подчинись и прими его, мальчишка. И на вашу свадьбу я передам тебе через него один чудесный подарок. Только посмей отказаться его носить, - король эльфов отпускает подбородок задрожавшего дракона и вопросительно выгибает бровь. - Не такая уж большая цена за то, чтобы выбраться из каменного мешка и видеть небо, согласен со мной?       Надрывно выдохнув, Кэйа стискивает зубы и кивает, тихо шепча, что он согласен. Потому что он совсем не хочет остаться навсегда в этой темноте и холоде. Каэнри'ах сможет возродиться, если он выживет, ведь так сказал отец, верно? Но мало будет существовать в крошечном темном пространстве. Ему нужна свобода. И небо. Ласковое и бескрайнее.       Приняв ванну в одиночестве, Кэйа надевает халат, переходя в спальню и садясь на край кровати. Опустив голову, он медленно начинает подсушивать волосы, старательно отгоняя от себя нарастающую тревогу. Делать принца счастливым, подчиняться и принимать юного эльфа. Принимать... Крио дракон сглатывает и замирает на месте, жмуря глаза. Будущее... Каким оно теперь будет для него? Когда-то он думал, что будет как и отец защитником правящей семьи, но что теперь? Он не знает, просто не может даже представить. Нервно отбросив полотенце в сторону, Кэйа резко встаёт на ноги и подходит к дверям на балкон, дёргая за ручку, чтобы открыть. Заперто. Ну, конечно, кто бы ему дал настолько много свободы и шанс сбежать. Хотя вряд ли он смог бы - если он не видит стражи сейчас, это не значит, что она не стоит где-то в коридоре или в саду на который выходит балкон. Прислонившись лбом к стеклу в дверце, Альберих коротко вздыхает и зажмуривает глаза, вздрагивая из-за неожиданно раздавшегося позади звука открывающейся двери. Резко обернувшись, крио дракон судорожно сглатывает и застывает на месте под взглядом алых глаз.       - Привет, я пришёл сказать, что рад, что ты изменил своё мнение и передать тебе подарок от отца на нашу свадьбу, - спокойно произносит Дилюк, приближаясь к опустившему голову подростку и показывая ему узкую чёрную кожаную полоску в своей ладони.       Присмотревшись к тому, что ему протянули, Альберих с трудом сдерживает свой порыв ударить по чужой руке, чтобы отшвырнуть подальше от себя "подарок" от которого несёт запечатывающей магией. Прикрыв глаза, Кэйа молча чуть запрокидывает голову, доверительно открывая шею и пряча за спину задрожавшие ладони. Ему просто до безумия страшно от того, что будет сейчас и что его ждёт в будущем, ведь ему некому доверять в этом месте, даже будущему супругу. Вместе с прикосновением к шее тонкой полоски, тут же сомкнувшейся ошейником, по телу начинает расползаться чужеродная магия, оплетая и подавляя. Рассыпаются снежинками перепончатые синие крылья за спиной, тают мелкие сапфировые чешуйки на смуглой коже, текущая внутри крио энергия стихает, словно засыпая, и Кэйа понимает, что возможно больше никогда не поднимется в так трепетно любимую им синеву, просто не хватит оставшихся, не запечатанных эльфами, сил.       - Ты красивый и действительно теперь похож на эльфа, - тихо произносит Дилюк, убирая прядь чужих волос за смуглое острое ушко и с любопытством разглядывая до сих пор неподвижного дракона.       - Вы знаете, что сделали, Ваше Высочество? - справившись с нахлынувшей горечью, наконец спрашивает Альберих, медленно открывая глаза и вопросительно глядя на стоящего перед ним подростка.       - Конечно, отец рассказал мне, что это не просто украшение, - быстро кивнув на вопрос, юный эльф мягко улыбается и по-птичьи склоняет голову к плечу, непонимающе приоткрывая губы. - Всё в порядке?       - Да, конечно, - растянув губы в широкой улыбке, Кэйа опускает ресницы и с хриплым вздохом кончиками пальцев касается чужой ладони. - Я так и не ответил на ваш давний вопрос, меня зовут Кэйа Альберих, Ваше Высочество.       Радостно рассмеявшись, юный Рагнвиндр порывисто обнимает свою пару, на секунду утыкаясь носом в плечо, укрытое мягкой тканью халата, и чуть отстраняется, заглядывая в золотой и сапфировый глаза.       - Спасибо, - коротко выдыхает эльф, бережно сжимая чужие ладони своими, не в силах перестать улыбаться. - Только знаешь, давай лучше без официоза, просто на "ты" и по именам.       Согласно кивнув, Кэйа растерянно замирает, снова оказавшись в объятьях, и неловко приобнимает принца в ответ, прикрывая глаза. Он не знает, что чувствовать к своей паре. Запечатывает сущность, лишая неба и сил, но так мягко улыбается и радостно обнимает. Он не понимает, не может понять. Может, поймёт, когда они проведут вместе чуть больше времени?..       Ответ не находится, когда Кэйа приносит клятвы вместе с юным принцем и обменивается с ним кольцами, не обнаруживается на балу в честь свадьбы, но в сердце поселяется тревога, когда слуги приводят его в незнакомые комнаты, это чувство не отпускает во время водных процедур и лишь нарастает с каждой минутой. Что это значит, почему ему сказали, что теперь он будет жить здесь? Они с этим эльфом должны будут спать в одной постели? Услышав звук открывшейся и закрывшейся двери, а затем неторопливые шаги, юный дракон нервно оборачивается, молча глядя на приближающегося Рагнвиндра младшего. Кэйа успевает только открыть рот, чтобы задать интересующие его вопросы, но ему не дают ничего сказать, цепко хватая за плечо и напористо целуя. Нервно дернувшись назад, Альберих с протестующим мычанием застывает на месте, судорожно жмурясь и через силу заставляя себя приоткрыть губы. Чужой язык ощущается во рту странно, как и прикосновения горячих ладоней принца. Сбивчиво дыша через нос, Кэйа покорно ложится спиной на кровать, молча наблюдая, как Рагнвиндр младший раздевается и нависает сверху, сжимая в руке бутылек с маслом. Хочется спросить так ли это необходимо делать именно сейчас, ведь они ещё так юны, почему они вообще должны это делать, неужели нельзя немного подождать, но слова застревают в горле под сосредоточенно-холодным взором алых очей и Альберих просто закрывает глаза, прихватывая зубами нижнюю губу. Ему не причиняют боли, с ним бережны и даже ласковы, но дракону от этого только ещё более тошно. С хрипом широко распахнув глаза от проникшей внутрь горячей плоти, задохнувшийся от странного ощущения заполненности Кэйа замирает под пристальным взглядом, крупно вздрагивая всем телом и с хныканьем потираясь щекой о словно раскалённую чужую ладонь. Он не знает - не знает - не знает. Тело само откликается на ласку, выгибаясь и подставляясь под прикосновения. Он задыхается, захлёбывается, тонет и приходит в себя только когда всё кончается.       Вслушиваясь в ровное дыхание Дилюка, дракон осторожно выбирается из тёплых объятий и садится на краю кровати, зарываясь пальцами в свои волосы. В голове творится какая-то каша из противоречивых мыслей и чувств. Он ненавидит и презирает. Себя, короля, принца. Всех. Но не может отрицать, что его тело откликалось на прикосновения мужа и приносимое ими удовольствие, и от этого становится тошно, как он может наслаждаться этими обжигающими ласками от того, кто...       - Ложись спать, - хриплый шёпот опаляет ухо и Альберих кивает, покорно забираясь под одеяло.       У него есть время разобраться в себе и своих чувствах.

***

      Проснувшись в полночь от нарастающего жара внутри, Кэйа с сдавленным стоном садится в постели, с недовольной гримасой убирая с талии руку мужа, и сдавленно вздыхает, жмуря глаза. Выбравшись из постели, крио дракон торопливо выходит на балкон, прикрывая за собой дверь и с блаженным вздохом опираясь на холодные резные перила. Родная стихия не причиняет вреда, лишь нежно охлаждая разгоряченное тело, и Кэйа с тихим смешком задумчиво лепит крошечный снежок, роняя его вниз в заснеженный сад. Большего всего Альберих любит зиму, всегда любил, и дело даже не в том, что в это время его день рождения, ему рано пришлось повзрослеть и забыть об этом празднике, просто, когда вокруг снег и лёд на душе становится спокойнее. Услышав хруст снежинок под чужими стопами, дракон оборачивается на звук и замирает в руках мужа, уткнувшегося носом ему в шею. Странно, но за пять лет Кэйа так и не смог определиться с тем, как относиться к принюхивающемуся к чему-то эльфу. Альберих не мог простить того, что произошло с Каэнри'ах и правящей семьёй, смерть отца, шантаж небом, чтобы принудить к браку, он не мог простить этим двоим многого, но вместе с тем тело предательски отзывалось на ласки того с кем его связала метка предназначения и крио дракон, выполняя то, что когда-то стало условием для его освобождения, сам почти верил в то, что у них с Дилюком всё хорошо.       - Дилюк, не здесь же, замёрзнешь, - вздрогнув от ощущения скользнувших между ягодиц пальцев, сбивчиво шепчет Кэйа, упираясь в плечи мужа и хмурясь от неразборчивого бормотания в ответ на свои слова. - Дилюк!       - Запах, - коротко рыкнув, Дилюк вскидывает на мужа взгляд потемневших шальных глаз и втискивает его в балконные перила, шумно дыша через приоткрытые губы.       Мелко дрожа от усиливающегося беспокойства, Альберих упрямо надавливает на плечи эльфа, пытаясь поймать мечущуюся где-то на грани сознания тревожную мысль. Запах. Жар. Всё это... Всё это связано.       Вспомнив, Кэйа в панике широко распахивает глаза, ещё активнее начиная сопротивляться, чего раньше никогда не делал, смиренно принимая Дилюка, но страх подталкивает к действиям, что вызывает в итоге только раздражённое рычание. Оказавшись на руках, крио дракон застывает, сдавленно вскрикивая, когда его бросают на кровать, и с паникой смотрит на потерявшего голову мужа. Он знает в чём дело и то, что его не слышат ещё больше пугает.       - Дилюк, прошу тебя, не надо, не сегодня, не сейчас, Ди... - возмущённо замычав от грубого поцелуя, прервавшего его, Кэйа беспомощно хватается пальцами за чужие плечи и жмурится, ёрзая на месте.       Нельзя. Почему, ну почему он забыл предупреждения отца, впрочем, даже о своём совершеннолетии он совсем позабыл, не то, что о том, что когда-то давно рассказывал ему родитель.       Однако, сопротивление словно раззадоривает эльфа и Альберих оказывается перевёрнутым на живот с заломленными за спину руками, чувствуя, как в него вжимаются, настойчиво потираясь возбуждённой плотью об ягодицы. Дёрнувшись ещё пару раз, Кэйа с обречённым всхлипом затихает и обмякает на месте, судорожно выдыхая от проникновения. На что он собственно надеялся...       Приходит в себя Альберих лишь на рассвете и, приподнявшись на локте, с тихим хныканьем падает обратно, утыкаясь лицом в подушку. Ощущение будто болит каждая клеточка тела в сочетании с отсутствием хоть каких-то воспоминаний кроме того, что в полночь он проснулся и потом Дилюк набросился на него ни капли не облегчают ситуацию. Крио дракон никак не реагирует на звуки шагов и ощущение, что кто-то сел рядом с ним, продолжая неподвижно лежать. Больше всего его тревожит то, что он не знает сколько прошло времени и будут ли какие-то последствия у произошедшего. Когда-то отец рассказывал ему, что начиная с дня совершеннолетия в случае если предназначенная пара дракона оказывается одного с ним пола, то раз в год происходят определённые изменения, дающие возможность завести детей, возможно, это касалось не только представителей его расы, Кэйа не знал этого наверняка, но в чем он мог быть уверенным, так это в том, что признаками подобных изменений был внутренний жар и изменившийся запах, ещё больше привлекающий истинного и обладающий наиболее сильным воздействием в первое, например, в случае драконов, восемнадцатилетие. Погруженный в тревожные мысли, Альберих не обращает внимания на тихий зов и лёгкое прикосновение к плечу, поэтому посетитель уходит, оставляя задумавшегося дракона в одиночестве.       Кэйа не знает сколько проходит времени прежде чем он всё-таки решается хотя бы сесть в кровати и тут же жалеет об этом, сгибаясь с тихим вскриком от вспыхнувшего внутри жара. Надрывно дыша через приоткрытые губы, крио дракон вздрагивает из-за распахнувшейся двери, косясь на подбежавшего к нему наследного принца и на вопрос всё ли в порядке отрицательно мотает головой, с хрипом ещё сильнее сжимаясь. Сквозь шум в ушах Альберих не может расслышать, как Дилюк зовёт придворного врача и закрывает глаза, стараясь ровно дышать через приоткрытый рот, чтобы утихомирить разгорающееся пламя в своём животе, но это ему не помогает, срывая с дрожащих губ жалобное хныканье. Даже предполагая то, что ему могут сказать, Кэйа всё равно задыхается от "приговора" и вырывается из рук мужа, придерживавшего его до этого за плечи, отчаянно хватая лекаря за одежду трясущимися пальцами.       - Нет! Пожалуйста! Я не хочу! Избавьте меня от этого! - судорожно хватая ртом воздух, крио дракон содрогается от удивлённого оклика мужа, покорно ослабляя хватку на чужих вещах, и со слезами в широко распахнутых глазах смотрит на эльфа, отчаянно кусая губы. - Пожалуйста, Дилюк...       Видя непонимание в алых глазах, Альберих с хрипом хватается за живот, сдавленно плача от смеси боли и отчаянья.       - Дилюк, пожалуйста, он же убьет меня, наши стихии... - покорно прижавшись лбом к плечу мужа, крио дракон судорожно стискивает зубы и жмурится, вслушиваясь в ласковые уговоры.       Да, конечно, он просто перенервничал и не понимал, что говорит. Конечно же он верит, что Дилюк будет заботиться о нём и их будущем ребёнке. Поникнув, Альберих обессиленно роняет голову на грудь и обмякает в теплых объятьях, чувствуя, как от прикосновения мужа к животу боль внутри утихает. Ему стоило догадаться, что тот не позволит избавиться от зарождающейся внутри жизни. Смиренное равнодушие накрывает крио дракона с головой и он никак не реагирует, когда где-то на середине беременности слышит, что из-за нападения бандитов при инспекции земель Мондштадта погибает король Крепус, лишь на автомате обнимает и гладит по голове супруга, плачущего беззвучно на его плече. Кэйа не помнит присутствовал ли он на коронации эльфа или нет - все те месяцы, что он вынашивал ребёнка словно подёрнуты дымкой, действуя механически и под руководством слуг, ухаживающих за ним, он не может вспомнить ничего из того периода. Даже держа на руках младенца, Альберих не может почувствовать к нему хоть что-то, ему просто не хочется видеть это существо, причинявшее ему боль сначала существованием внутри него из-за разных и даже противоположных стихий, а теперь и своим видом. Отдав ребёнка служанке, Кэйа устало ложится на подушки и закрывает глаза, хрипло вздыхая на вопрос будут ли у него какие-то распоряжения.       - Отдайте его Дилюку, пусть он решает вопросы связанные с его наследником, а меня... Оставьте в покое, - тихо произносит крио дракон, окончательно расслабляясь лишь тогда, когда его оставляют в полном одиночестве.       Хорошо, что его супруг сейчас слишком занят делами королевства, к которым теперь приложится и забота о малыше, ведь у Альбериха совсем нет сил сейчас, чтобы играть в счастливую семью...

***

      Равнодушие не отпускает его даже спустя годы и Кэйа всё сильнее отдаляется от растущего сына с супругом, всё больше времени проводя в одиночестве в своих покоях, даже делами королевства, которые ему доверяют, он занимается за столом, стоящим в его спальне. Крио дракона полностью устраивает то, что его жизнь почти не соприкасается с жизнью рождённого им ребёнка и то, что Дилюк меньше уделяет ему внимания. По крайней мере Альберих убеждает в этом себя. Стоя на балконе, дракон коротко вздыхает, наблюдая за сыном, гуляющим с нянечкой, и огорчённо поджимает губы. Какая-то его часть желает быть сейчас рядом с малышом, касаться пушистых волос и ещё по-детски круглых щёчек, но вместе с тем он не хочет приближаться к этому дитя, чувствуя, как внутри ворочается клубок противоречивых эмоций. Услышав, как в его покои зашли, Альберих отворачивается от сада и возвращается в помещение, безмолвно глядя на решившего его навестить супруга.       - Кэйа, нам нужно поговорить, - мягко произносит эльф, медленно приближаясь к помрачневшему Кэйе, скрестившему руки на груди, и ласково касаясь его плеча. - Что с тобой, родной? Я думал, что тебе нужно время, чтобы прийти в себя, но прошёл уже не один год, а ты всё так же сторонишься и меня, и нашего ребёнка.       Сбросив чужую руку, крио дракон лишь сильнее мрачнеет, поджимая губы.       - Что со мной, да, Дилюк? - глухо произносит Альберих, прожигая тяжёлым взглядом супруга. - Знаешь, я... Просто устал. Устал лгать и тебе, и себе. Я не в порядке. Не был и не буду. Я больше не могу, Дилюк... Я не хочу видеть тебя или его. Ты... Ты же чудовище, Дилюк... Как... Ты действительно считал, что у нас всё хорошо? Как всё может быть чудесно после всего, что сделали со мной твой отец и ты?!       Замерев за дверью, Каэлюс обнимает себя за плечи, слушая крики и рыдания отца. Прижавшись спиной к прохладной стенке, мальчик сползает по ней вниз, хлюпая носом и вздрагивая всем телом. Боль родителя отзывается и в нём, оставляя на детском сердце болезненные раны, как и жестокие рассказы. Он мечтал, чтобы его прекрасный папочка, изредка смотревший на него издали, стал ближе, обнял, поговорил с ним, поэтому, заметив, что на него неотрывно смотрят, Каэлюс побежал к его покоям, надеясь, что может быть если он придёт сам, то что-то получится. Может, ему и нужно было бы уйти, услышав крики и рыдания, но у сжавшегося на полу у приоткрытой двери ребёнка не хватает на это сил. Он не знал почему его сторонятся... Теперь знает...       Растерянно глядя на упавшего на колени Кэйю, зашедшегося в истерике, Рагнвиндр судорожно сжимает кулаки, понимая, что лучше не станет, если он коснётся любимого. Он не знал, что его пару запирал король в подземелье, оставляя без света и звуков, чтобы добиться согласия на принятие тогда ещё принца, как предназначенную половинку и супруга, не знал, что украшение на тонкой шее предназначено не для маскировки, как когда-то ему сообщил отец, а для подавления сущности дракона и большей части силы, в их первую брачную ночь он слепо подчинился воле правителя, не думая о чувствах Альбериха и ничего ему не объясняя. Он вообще никогда не думал о нём, слепо веря, что у них всё чудесно. Скрипнув зубами, Дилюк резко разворачивается и вихрем вылетает из комнаты супруга, устремляясь в свой кабинет, совершенно не замечая собственного сына, тихо рыдающего возле дверей.       Испуганно вздрогнув из-за буквально пролетевшего мимо отца и икнув, Каэлюс шумно шмыгает носом, утирая влагу рукавом одежды. Немного успокоившись, мальчик медленно встаёт на дрожащие ноги, беспокойно осматривая себя и приводя в порядок. Ему приходится потратить ещё некоторое время, чтобы собраться с духом и зайти в обитель папы.       Вздрогнув от звука закрывшейся за спиной двери, мальчик нервно сглатывает и замирает, не зная что теперь делать. В комнате царит полумрак и холод, а сквозь распахнутые на балкон двери в помещение залетают редкие снежинки, но, кажется, это совсем не беспокоит его родителя, сидящего на стуле рядом с небольшим столиком и неотрывно смотрящего на улицу. Каэлюс ёжится и нервно закусывает нижнюю губу.       Сейчас, глядя на одинокую хрупкую фигуру в тяжёлом длинном плаще, словно стекающем на пол, с меховым воротом, он уже совсем не уверен, что хочет сказать что-то своему отцу. То, что он узнал было шокирующим, но даже так желание попросить прощения тлеет внутри, но что-то не даёт ему заговорить, тревожно скребясь изнутри.       - Как долго ты будешь ещё здесь молча стоять? - негромко произносит Кэйа, нарушая повисшую тишину и переводя равнодушный взгляд на сына. - Зачем ты пришёл, Каэлюс?       - Я... Я хотел попросить прощения! За дедушку и отца. За всё, что они сделали. За гибель Каэнри'ах, за плен, за принуждение к браку, за лишение крыльев и неба, за принуждение к выполнению супружеского долга, за тот раз, что привёл к моему зачатию, за то, что заставили сохранить плод, - запинаясь от волнения проговаривает принц, наблюдая, как с каждым словом меняется выражение лица родителя. - И... Я хотел сказать спасибо. Спасибо, что не пытались убить меня после рождения, отец...       - Подойди, - глухо выдыхает Альберих, касаясь кончиками пальцев ещё по-детски округлой щеки приблизившегося сына и сглатывая ком в горле. - Ты... Ты всё слышал сейчас?       Видя, как кивает сын, смотрящий на него покрасневшими от пролитых слёз глазами, крио дракон снова задыхается от нахлынувшей боли. Он думал, что уже пережил всё это, справился, но сначала пришедший поговорить Дилюк, разбередил старые раны, а теперь эта мольба о прощении за чужие грехи... И благодарность за сохранение жизни... А он ведь даже ни разу за всё это время не задумывался о том, чтобы попытаться убить этого ребёнка с тех пор, как тот родился. Кэйе тяжело было смотреть на это дитя, находиться рядом с ним, но о покушении на это невинное создание он действительно не думал. Невинное. Альберих задыхается от этой мысли, касаясь пальцами пряди синего в алых волосах и заглядывая в сапфировые глаза, полные тревоги. Его сын не виноват. Никогда не был виноват в том, что сделали его дед и отец. Не он убивал народ Каэнри'ах, не он брал его в постели. Это не его грехи. Так за что же он всё это время его избегал?..       - Нет... Это... Ты прости меня, прости, что всё это время я перекладывал на тебя чужие грехи, малыш, - хрипло шепчет крио дракон, вздрагивая от робкого "папочка?" и судорожно обнимая хрупкое тельце. - Прости меня, Каэлюс. Прости, малыш. Ты не делал этих чудовищных вещей. Ты... Ты... Ты не должен просить прощения за этих чудовищ! И благодарить меня за то, что я сохранил твою жизнь! Дети... Дети священны для драконов. Это я... Я должен просить прощения за стремление избавиться от тебя, когда узнал, что внутри меня зародилась жизнь. Невинная жизнь. Прости меня, пожалуйста, прости.       Глухо плача, Кэйа жмурит слезящиеся глаза, утыкаясь лицом в пушистую макушку и тихо шепча мольбы о прощении.       - Папа, папочка, - робко зовёт Каэлюс, шмыгая носом и слабо улыбается, глядя в разноцветные глаза отстранившегося родителя. - Папа, а ты сможешь уделять мне иногда немного своего внимания?       Неуверенно кивнув, крио дракон замирает от счастливой детской улыбки, отвечая на неё своей робкой и бережно приглаживая алые прядки. Внутри противно скребётся сожаление, что он так относился к своему сыну и Альберих чмокает малыша в макушку, прикрывая глаза.       Проводя время с сыном, дракон быстро привязывается к ребёнку и старается уделять ему больше внимания, пытаясь компенсировать и ему, и себе то время, что они проводили не вместе.       Сидя на крае кровати, Альберих тихо читает сказку, краем глаза наблюдая за засыпающим малышом. Ласково погладив алые пушистые пряди, крио дракон болезненно улыбается от кольнувшего сердце чувства вины, когда слышит тихое "папочка, я люблю тебя" и целует округлую щёчку, нежно отзываясь, что он тоже любит Каэлюса.       Дождавшись пока сын уснёт, Альберих закрывает книгу и бесшумно встаёт с места, направляясь к выходу из комнаты, и замирает рядом с прислонившимся спиной к стене мужем, коротко вздыхая.       - Если хочешь поговорить, то давай в моей спальне, Каэлюс уже спит, - не смотря на Рагнвиндра, тихо шепчет Кэйа, прижимая к груди книгу и покидая помещение.       Уже у себя крио дракон бережно оставляет сборник сказок на прикроватной тумбочке и с усталым вздохом садится на край кровати, потирая глаза. Склонив голову к плечу, Кэйа вопросительно смотрит на молчащего мужа и неуверенно хлопает по месту рядом с собой, наблюдая, как Рагнвиндр садится на мягкий матрас. Какое-то время они так и сидят бок о бок, и, задумавшись о своём, дракон нервно вздрагивает из-за того, что его позвали по имени и поворачивается к супругу, вопросительно глядя на него.       - Кэйа, прости меня. Я не знал о том, как поступил с тобой отец, чтобы добиться твоего согласия. И мне он сказал, что вещь на твоей шее лишь для того, чтобы замаскировать тебя под эльфа. И я привык подчиняться его приказам, ведь он был правителем Мондштадта, поэтому в нашу брачную ночь произошло то, что произошло. Поверь, мне жаль, что я... Никогда на самом деле не задумывался о твоих чувствах, слепо веря, что всё хорошо. Я не знаю сможешь ли ты меня простить, я не могу исправить большую часть из того, что произошло, но есть кое-что, что я ещё могу сделать и изменить, - медленно подняв руку, Дилюк почти касается задрожавшими пальцами черной полосы на смуглой коже и пристально смотрит в глаза дракона. - Ты позволишь мне прикоснуться?       Слабо улыбнувшись согласному кивку, эльф осторожно притрагивается к ошейнику на шее любимого, стискивая в ладони мгновенно отпавшую кожаную полоску и отшвыривая её в сторону. От изумления в широко распахнувшихся гетерохромных глаза Дилюк не может сдержать широкой улыбки, любуясь тем, как в вихре снежинок появляются и распахиваются перепончатые крылья, возникают изящные рога и проступают на смуглой коже мелкие сапфировые чешуйки. Он ошибался, думая, что его супруг красив в облике эльфа, именно сейчас, в своей истинной гуманоидной форме Кэйа прекрасней всего.       - Мне жаль, что всё это время ты страдал по моей вине и я рад видеть, что ты поладил с нашим сыном. Если... - Рагнвиндр запинается и на секунду зажмуривается, с неприкрытой болью глядя на все ещё ошарашенного случившимся крио дракона. - Если ты захочешь уйти, предупреди и попрощайся хотя бы с Каэлюсом.       Мимолётно коснувшись кончиками смуглой щеки, покрытой чешуей, Дилюк слабо улыбается и резко встаёт с места, покидая спальню супруга. Он почти уверен, что Кэйа решит покинуть место в котором ему пришлось поневоле жить так долго, но... На секунду король останавливается и горько усмехается, ероша свои волосы. Удерживать любимого и дальше рядом с собой будет слишком жестоко, пусть он решит сам...       Когда с утра к нему в кабинет заглядывает сын и обеспокоенно зовёт с собой, Рагнвиндр почти не сомневается в причине.       - Уходишь? - тихо спрашивает Дилюк, наблюдая, как тепло одетый муж уже без плаща подхватывает на руки их восторженно пискнувшего малыша, крепко прижимая к себе.       Молча кивнув, Кэйа ставит на землю сына, заботливо стряхивая с пушистых алых прядей снежинки и грустно улыбаясь на восхищенное "папочка такой красивый".       - Каэлюс, послушай меня внимательно. Как ты сам знаешь у нас с твоим отцом... Всё сложно. Поэтому, я на какое-то время уйду. Не потому что ты или он плохие. Мне просто нужно разобраться во всём, в себе, - присев на корточки и с неприкрытой нежностью глядя в большие сапфировые глаза погрустневшего малыша, Альберих тяжело вздыхает, целуя его в светлый лоб. - Я люблю тебя, Солнышко.       Не сумев сдержать умилённую улыбку на робкий вопрос вернётся ли он, Кэйа прихватывает зубами нижнюю губу и неуверенно кивает, стискивая в объятьях захныкавшего и повисшего на шее ребенка. Ему и не сильно хочется уходить, но ощущение, что ему нужно сделать это, чтобы всё-таки суметь разобраться в собственных чувствах, не покидало его всю ночь, что он потратил на раздумья после неожиданного поступка мужа. Подняв малыша в воздух, Альберих отдаёт его в руки Дилюка и, распахнув крылья, взлетает вверх, легко отрываясь от земли.       - Мы будем надеяться и ждать, - тихо шепчет король, провожая взглядом уже перевоплотившегося дракона, улетающего вдаль. - А теперь пойдем в тепло, Каэлюс.       Бережно удерживая ребёнка на согнутой руке, король возвращается в замок, ласково воркуя с сыном. Проводя с ним время Дилюк утешает его и сам находит в этом утешение.       В своём путешествии Кэйа почти нигде не задерживается до тех пор пока его не заносит в Ли Юэ.       Разглядывая разномастных воздушных змеев, крио дракон кивает, когда рядом бархатистый голос спрашивает интересны ли они ему, совсем не ожидая того, что ему вдруг начнут читать лекцию о каждом из них, что однако оказывается приятной неожиданностью, так как рассказ получается увлекательным. Смолкает темноволосый мужчина только тогда, когда к ним стремительно подходит рыжеволосый оборотень-лис с возгласом "Чжун Ли!" и несколькими лепёшками с мясной начинкой в руках.       - Я же отвлёкся совсем ненадолго, чтобы купить нам перекус, а ты, - с ласковым укором произносит юноша, отдавая своей паре его порцию и чуть виновато улыбаясь крио дракону. - Аякс.       - Кэйа. И сразу скажу, что мне было интересно послушать рассказы о воздушных змеях, - с улыбкой отзывается Альберих, пожимая протянутую ему руку. - Спасибо, господин Чжун Ли.       Удивлённо округлив глаза на спокойное предложение послушать ещё рассказов, если ему конечно интересно, Кэйа после небольшого промедления соглашается и ни капли об этом не жалеет впоследствии.       Слушая вечерами рассказы о былом от одного и битвах от другого, наблюдая за отношениями пары дракона и оборотня, Кэйа всё острее чувствует желание вернуться, тоску по сыну и мужу, и в конце концов решает покинуть новых знакомых.       - Куда дальше? - с любопытством произносит лис, щуря голубые глаза и прижимаясь к боку возлюбленного своим.       - Каэнри'ах. Или в то, что осталось от того, что я когда-то звал домом, - тихо бормочет Кэйа, расправляя крылья и улыбаясь приютившей его на время нахождения в Ли Юэ паре. - Спасибо за гостеприимство. Рад был с вами познакомиться.       Проводив взглядом улетевшего крио дракона, лис молча щурится и потягивается, с лукавой улыбкой глядя на молчащего Чжун Ли, на что тот лишь безмолвно качает головой, беря свою пару за руку, чтобы затем пойти в сторону их общего дома.       Стоя на большой красивой площади города перед статуей крылатого дракона, Кэйа растерянно закусывает нижнюю губу и коротко вздыхает. Перед ним и вокруг него сплошные доказательства того, что как минимум при его супруге населению Каэнри'ах, ставшей частью Мондштадта, хорошо живётся.       - Братик, а почему всё-таки дракон? - повернув голову на раздавшийся неподалеку звонкий голос, Альберих с любопытством смотрит на остановившихся неподалеку разнополых фей-близнецов.       - Говорят, что супругом Его Величества Рагнвиндра является дракон, хотя из-за того, что тот очень редко появлялся на людях некоторые склонны утверждать, что его и вовсе не существует, к тому же эта часть королевства когда-то была отдельным, теперь уже павшим, государством Каэнри'ах и им правили драконы, но лично я считаю, что единственно верный ответ знает только сам король, - пожав плечами, юноша треплет светлые волосы сестры и тихо смеётся в ответ на её возмущения. - Пошли дальше. Кстати, куда отправимся потом?       Улыбнувшись звонкому девичьему "Ли Юэ!", Кэйа обходит статую и, дойдя до торговых рядов замирает перед лавкой с плюшевыми игрушками, разглядывая разноцветных драконов разных размеров. Он уже почти решает взять большого синего, но взгляд цепляется за небольшого алого дракончика с синей полосой от макушки до кончика хвоста и выбор падает все же на него. Заплатив за игрушку, Альберих с улыбкой счастья прижимает её к своей груди и, с хлопком расправив крылья, взлетает в воздух, чувствуя, как сердце заходится в предвкушении встречи.       Сидя на коленях отца под цветущим деревом, Каэлюс вздрагивает всем телом и удивлённо начинает мотать головой, отвлекаясь от того, что ему читали. На удивлённый вопрос родителя "что-то случилось?" мальчик не реагирует, слишком озадаченный нарастающим волнением. Словно вот-вот случится что-то очень хорошее. С сопением выбравшись из объятий отца, Каэлюс делает несколько шагов и снова замирает, прислушиваясь к самому себе и озадаченно хмуря бровки. Недоумевающе нахмурившись, Дилюк плавно встаёт с пледа, настороженно оглядывая окружающий их сад. Король уже начинает думать, что малыш почувствовал угрозу, но в этот момент из-за деревьев с робкой улыбкой появляется Кэйа, подхватывая на руки подбежавшего к нему с радостным возгласом сына и кружась с ним на месте.       - Я вернулся, - тихо шепчет Альберих, утыкаясь носом в пушистую макушку и опуская ресницы.       Подойдя к супругу, с нежной улыбкой слушающему болтовню их ребёнка, Дилюк замирает на месте, неверяще округляя глаза, когда Кэйа протягивает ему руку, и делает ещё несколько шагов, оказываясь в объятьях и обнимая в ответ.       Какое-то время они так и стоят, а потом удобно устраиваются втроём на пледе и Альберих из взвившегося в воздухе вихря снежинок достаёт игрушечного дракона, отдавая его сыну и с радостной улыбкой кивая в ответ восторженную благодарность.       - Он похож на меня, - задумчиво бормочет мальчик, ведя пальчиком по синей полоске на алой ткани, и сводит брови вместе, огорчённо надувая губы. - Но где тогда его родители?       Заметив растерянность Кэйи, король ерошит алые прядки сына и с мягкой улыбкой отвечает, что родители дракончика ещё в пути, а его послали вперёд с сопровождающим, чтобы они с Каэлюсом поскорее встретились. Этого оказывается достаточно, чтобы понятливо покивав, ребёнок увлёкся игрой с новой игрушкой.       - Надо будет их ему добыть, - задумчиво шепчет Рагнвиндр, наблюдая за убежавшим с пледа сыном, и притягивает согласно замычавшего супруга в свои объятья, утыкаясь носом в синюю макушку.       Тихо позвав дракона по имени, Дилюк беспокойно сглатывает, заглядывая в золотой и сапфировые глаза, с каждой секундой его молчания смотрящие на него всё более взволнованно. Всё время отсутствия любимого эльф задавался вопросом имеет ли он вообще право произносить слова, что всегда были в его сердце, но которые он никогда не озвучивал, думая, что это и так очевидно, имеет ли он право ждать взаимности после всего, что было, какая-то его часть даже не верила, что Альберих действительно вернётся, но тем не менее вот он, в его руках и смотрит так тревожно-тревожно.       - Я люблю тебя, - негромко произносит Дилюк, слабо вздрагивая из-за того, что дракон после его слов быстро опускает голову, пряча выражение своего лица.       Покрепче обняв задрожавшее тело в своих руках, король опускает ресницы, мягко шепча, что не торопит с ответом. Он может понять, что Кэйе сложно уверенно ответить взаимностью на слова признания и он готов ждать столько сколько будет необходимо, помогая любимому справиться с тем, что осталось после тех лет притворства.       И пусть на это уходит много месяцев, но глядя на лежащего в его объятьях раскрасневшегося Кэйю, пытающегося выровнять дыхание, Дилюк с нежностью думает, что оно того стоит. Он бы потратил и больше времени, если бы это было нужно, только бы видеть, как любимый в его руках задыхается и стонет от удовольствия, неприкрыто наслаждаясь ласками и страстно отдаваясь. Заметив, что на него внимательно смотрят, король с нежной улыбкой вопросительно выгибает бровь и проводит кончиками пальцев по чешуйчатой щеке.       - Я люблю тебя, - тихо шепчет Кэйа, убирая за острое ушко прядь алых волос и невольно хихикая из-за секундной растерянности эльфа.       Судорожно выдохнув, Дилюк с счастливой улыбкой выдыхает ответное признание, с сдавленным фырком накрывая поцелуем губы смеющегося крио дракона.