Жизнь

      Сердцебиение набатом отдаётся в ушах, но маленький мальчик не останавливается, слишком испуганный, чтобы прерваться хотя бы на секундную передышку. Он не замечает ни хлещущих по лицу ледяных дождевых капель, ни насквозь промокшей одежды, ни воды, хлюпающей в ботиночках. Есть только панический страх, что сейчас его схватят и снова потащат за собой, чтобы запереть в том жутком, тёмном, холодном подвале в котором держали так долго. Ему чудом удалось вырваться из плена и сбежать, когда тюремщики потеряли бдительность, но конечно же те сразу бросились в погоню... От того, чтобы быть пойманным сразу мальчика спасли только быстрые ноги и юркость. Улицы и подворотни давно уже слились воедино, и ребенок даже не понимал куда бежит. Ящики, мусорки, низкие заборчики, лужи на уличной плитке, грязь. Поскользнуться, упасть и броситься дальше, уже даже не видя куда бежит. Вперёд, подальше от тех, кто похитил его, увёз неизвестно куда и запер.       Врезавшись в кого-то, Кэйа с вскриком ужаса падает на тротуар, отползая назад в панике и судорожно хватая ртом воздух.       - Н-не надо! - с хныканьем лепечет ребёнок, утирая с лица то ли дождевую воду, то ли собственные слезы.       Отпустив руку няни, не давшей ему полететь на землю из-за внезапно врезавшегося в него мальчика, Дилюк осторожно подходит к маленькому незнакомцу, все ещё сидящему на залитом водой тротуаре и со слезами в глазах бормочащему что-то себе под нос. Растрёпанный, насквозь промокший и весь изляпавшийся в грязи. Не слушая Аделинду, Рагнвиндр присаживается на корточки рядом с плачущим незнакомцем и осторожно протягивает к нему руку, вздрагивая, когда её отталкивают с испуганным вскриком.       - Эм... Ты в порядке? - неуверенно спрашивает Дилюк, хмуря брови и задумчиво покусывая нижнюю губу. - Меня зовут Дилюк, а тебя?       Осознание, что его никто не хватает, чтобы снова затащить в подвал, приходит не сразу. Вместе с этим сквозь шум в ушах пробивается пробивается взволнованный детский голосок, а пелена ужаса спадает с глаз и Кэйа видит перед собой ухоженного мальчика с алыми волосами, сидящего перед ним на корточках под зонтом, который над ним держит молодая женщина.       - Я... М-меня... Кэйа, - с трудом выдавливает из себя ребёнок, шумно всхлипывая и неуверенно вставая на дрожащие ноги с чужой помощью. - Спасибо. Я...       Осознание, что он не знает где находится, не может вспомнить где жил или хотя бы имени отца бьёт словно молния и громкие рыдания сами с собой слетают с трясущихся губ, а по смуглым щекам начинают бежать слёзы.       - Я н-ничего не помню. Т-только то, что я К-Кэйа... А.. Альберих, к-кажется, - запинаясь и икая, Кэйа растерянно заламывает брови, с мольбой глядя на мальчика перед собой. - Помогите... Пожалуйста...       Быстро кивнув, Дилюк хватает ледяную ладошку своей и негодующе хмурится на робкие возражения няни, что нельзя же тащить незнакомого ребёнка с собой.       - А лучше бросить его на улице под дождём? Потерявшегося, почти ничего не помнящего. Так будет лучше, Аделинда? - холодно спрашивает мальчик, удерживая вздрогнувшего маленького Альбериха рядом с собой и с дружелюбной улыбкой поворачивая к нему голову. - Пойдём, думаю, папа разрешит тебе пожить с нами пока мы не найдём твою семью.       Слабо улыбаясь, Кэйа неуверенно кивает, послушно следуя за своим спасителем и крепко-крепко сжимая его горячую ладошку.       За мокрой осенью следует снежная зима, а следом незаметно подкрадывается и тёплая весна. Тают сугробы и вместе с ними оттаивает маленький потеряшка, широко распахивая сердце и душу перед своими спасителями. Пусть он ничего не помнит о своей настоящей семье, но Дилюк и мастер Крепус стали для него ею.       - Папа! - слово срывается с губ маленького Альбериха само собой, когда он с разбегу бросается обнимать вернувшегося домой мужчину вместе со своим другом.       Взрослый лишь мягко смеётся, ласково ероша синие прядки, а вот Дилюк хмурится, поджимая губы и с трудом выдавливая из себя кривую улыбку в ответ на встревоженный взгляд разноцветных очей.       Странно, но ему, так желавшему, чтобы Кэйе было комфортно с ними, почему-то совсем-совсем не нравится то, что отец относится к подобранному на улице ребёнку так тепло. Ревность острыми коготками впивается в сердце, с каждым днём прорастая лишь глубже. Каждая улыбка отца предназначенная не ему, а Кэйе, каждое прикосновение, каждый добрый взгляд. Дилюк пытается совладать с этим чувством, затолкнуть поглубже, заставить умолкнуть, но мелкие обиды и досада лишь продолжают копиться, и в один день мальчик всё-таки срывается.       - Убирайся! - топнув ногой, маленький Рагнвиндр швыряет в вскрикнувшего от испуга Кэйю попавшейся книгой и судорожно сжимает кулаки. - Убирайся из этого дома, ты меня слышишь?!       - Д-Дилюк, я не понимаю, - ахнув, Альберих с трудом уклоняется от ещё одного брошенного в него разъяренным другом предмета, медленно пятясь к двери и судорожно пытаясь нащупать ручку. - Дилюк, я сделал что-то не так? Д-Ди...       В алых глазах вспыхивает ярость и Кэйа осекается, торопливо выбегая из комнаты. Такой Дилюк пугает и мальчик выбегает из дома, не обращая внимания на оклик Аделинды. Прочь из особняка, за ограду, дальше от места где он казалось обрёл свою семью.       Медленно бредя по обочине, маленький Альберих останавливается, чувствуя, как болезненно гудят ноги, и после промедления отходит чуть от дороги, плюхаясь прямо в траву и подтягивая коленки к груди. Почему Дилюк его прогнал, неужели он сделал что-то не так? Но что? Кэйа не может найти ответа и с хныканьем утыкается носом в колени, крепко обнимая их руками. Мастер Крепус, наверно, уже вернулся домой. Станет ли он его искать? Нет, только не это, Дилюк же наверняка снова его прогонит, как только отец уедет по делам... Но если не назад к Рагнвиндрам, то куда податься? У него же никого нет, он совсем один. Он бы и зиму не пережил, если бы его тогда не подобрал маленький господин. Сначала спас, а теперь вот... Выгнал...       Заметив ребёнка в траве на обочине, Адалрик хмурится недоумевающе и просит водителя остановиться, медленно выходя из машины. При виде синей макушки мужчина обмирает на месте, судорожно сжимая зубы от нахлынувших воспоминаний. Его сын. Его мальчик... Похищенный осенью малыш. У его малыша волосы такого же цвета, этим он пошёл в него, своего отца. Он бросил все доступные ему силы на то, чтобы его ребёнка нашли, но... Тот растворился словно туман поутру. И мужчина всё ещё тосковал по своему сыну.       - Ты потерялся? - присев на корточки рядом с мальчиком, мягко спрашивает Адалрик, задыхаясь под взглядом разноцветных глаз, полных слёз. - У тебя есть куда пойти?       Когда ребёнок отрицательно качает головой, безмолвно утирая слёзы дрожащими ладошками и после промедления бормоча, что ему некуда больше идти, сердце мужчины пропускает удар и он, совершенно не задумываясь, притягивает мальчика в свои объятья, не замечая того, что его самого всего трясёт.       - Меня зовут Адалрик. Адалрик Альберих. Пойдём со мной. Я... Хочешь я стану твоей семьей? Обещаю, я буду о тебе заботиться, - дрожащим голосом шепча просьбы и обещания, Адалрик облегчённо выдыхает и подхватывает пискнувшего от неожиданности малыша на руки, направляясь к машине.       Уже у себя дома мужчина понимает, что так и не узнал имени ребёнка, а услышав ответ на свой вопрос застывает на месте.       - Кэйа. Меня зовут Кэйа. А-Альберих, - робко шепчет мальчик, дрожащими пальчиками сжимая пыльную ткань своих шортиков, и неуверенно утыкается носом в плечо взрослого, рухнувшего на колени и крепко обнявшего его.       Адалрик не знает... Это лишь случайное совпадение, что этот ребёнок так похож на его пропавшего сына или же это на самом деле его малыш, которого он встретил совершенно случайно? В любом случае он будет заботиться о нём.

***

      Тяжело вздохнув, Кэйа нервно потирает кольцо на своём пальце с горькой усмешкой и прикрывает глаза. Там, за дверьми, его ждут журналисты, так страшно желающие влезть в чужую жизнь, растрезвонить всем чужие грязные тайны. Но он просто не может прятаться в офисе вечно и, снова вздохнув, юноша гордо вздёргивает подбородок, покидая здание. Его телохранитель не позволит стервятникам подойти, а вопросы... Их можно проигнорировать, так ведь? Не слушать - не слушать - не слушать. Он уже столько раз это слышал. А вы знаете, что вашего супруга видели очевидцы с другим в баре? Доля Ангелов принадлежит Дилюку, он там хозяин и, хах, да, Кэйа знает, ведь это происходит не первый раз. Его драгоценный муж постоянно ему изменяет и Альберих об этом прекрасно осведомлён, в конце концов он неоднократно заставал в квартире Рагнвиндра молодых парней, всем своим видом говоривших о проведённой бурной ночи. А ещё он знает, что их развод принесёт слишком много вреда их компаниям. Дилюк на это не пойдет, слишком дорожит Рассветом и Долей Ангелов.       А Альберих?..       Только в машине, за закрытой дверью, отдав водителю указание ехать домой к Рагнвиндру, Кэйа позволяет себе слабо рассмеяться, чувствуя, как сердце болезненно ноет в груди. А он любит. Как дурак любит с самого детства. Дилюк спас его, хоть и явно забыл о том времени. Но Кэйа. Он не забыл. Не смог. И когда узнал, что отец рассматривает взаимовыгодный союз с Рагнвиндрами, гарантом которого станет брак... Согласился не раздумывая. Не особо надеясь на то, что его вспомнят, но лелея в глубине души надежду, что может быть отношения с Дилюком сложатся, им вместе будет комфортно, их любовь будет взаимна.       Зря.       В алых глазах, смотрящих на него, он всегда видел лишь холодное раздражение и неприязнь.       Зайдя в квартиру супруга, Кэйа проходит на кухню, вдыхая запах свежесваренного кофе, и осторожно оставляет документы недалеко от Рагнвиндра, молча пьющего горячий напиток с весьма помятым видом.       - Дилюк, пожалуйста, - запнувшись под внимательным взором, юноша сдавленно вздыхает и опускает голову, обрывая зрительный контакт. - Я знаю, что тебе плевать на меня, но, пожалуйста, будь осторожнее. Твои похождения могут дурно сказаться на репутации наших компаний.       Молча постукивая по кружке ногтем, Дилюк переводит взгляд за спину застывшего на месте супруга, ответно взмахивая рукой на прощание Венти, щеголяющего засосами на светлой коже тонкой шеи. Лёгкая улыбка быстро угасает, когда он вновь обращает свой взор на неподвижного Кэйю, смотрящего в пол. Договорной брак, сжимающий его шею словно удавка и сковывающий кандалами. Ему нужна была поддержка Альберихов, чтобы встать на ноги после смерти отца и не позволить тому, что тот создал, рухнуть. Он сам предложил эту сделку, но в тот момент даже не предполагал, что в итоге из этого выйдет. Измены... Жалкий суррогат любви. Вот и всё, что у него было. Когда Кэйа пытался наладить контакт он ему не верил, ждал какого-то подвоха, и в итоге его супруг отступился, только иногда, когда они пересекались взглядами, он видел в чужих глазах тихую горечь и слабый отблеск тепла. И не понимал. Почему?       - Почему? - вопрос неожиданно вырывается наружу и Дилюк растерянно моргает, глядя в гетерохромные глаза, смотрящие на него с немым вопросом. - Почему ты так смотришь на меня? Так грустно и вместе с тем тепло. Почему, Кэйа? Я не ношу кольцо, изменяю тебе, а ты даже не пытаешься как-то возмутиться, только тихо и спокойно просишь быть осторожнее.       Горько хмыкнув, парень молча накрывает чужую ладонь своею, поглаживая палец на котором нет такого же кольца, как у него.       - Когда-то... Маленький принц спас сбежавшего из плена мальчика. И хотя вместе они были недолго, потому что в итоге подобранного ребёнка прогнал прочь тот, кого он считал другом... - голос Кэйи дрожит и он сглатывает, не в силах отвести взгляда от переплетённых светлых и смуглых пальцев. - Спасённый не забывал о том, кто когда-то не дал ему погибнуть на улице. И когда он узнал, что может помочь и своему первому спасителю, и тому, кто принял его как сына... Он был готов сделать это. Потому что искренне хотел помочь, поддержать. Потому что... Надеялся, что если между ними не будет любви, то может хотя бы отношения сложатся тёплыми. Зря на самом деле.       Горько рассмеявшись, Альберих резко отворачивается, поспешно утирая выступившие на глазах слёзы, и молча покидает квартиру.       Допив кофе, Дилюк спокойно направляется к раковине, обдумывая то, что рассказал ему муж. Осознание настигает внезапно и юноша даже не сразу замечает разбившейся кружки, потеряно глядя в пространство. Заплаканный мальчишка, весь измазанный в грязи и промокший. Синие волосы и гетерохромные глаза. "Когда-то... Маленький принц спас сбежавшего из плена мальчика."       Они... Уже встречались, но он забыл... Непонимание и страх в чужих глазах, и звенящий в воздухе крик: "Убирайся!". Он ревновал... Ревновал так глупо к своему отцу. "И хотя вместе они были недолго, потому что в итоге подобранного ребёнка прогнал прочь тот, кого он считал другом..."       Архонты... Какой же он мудак...       Спас с улицы и потом на неё же прогнал.       Сам предложил брак ради спасения самого себя, своего бизнеса и даже не попытался делать хоть что-то для их отношений, начав изменять сам не понимая зачем.       В бессильной ярости ударив по столешнице кулаком, Дилюк молча стискивает зубы, плотно жмуря глаза с шумным вздохом.       Ещё ведь не поздно всё исправить?..

***

      Уткнувшись носом в синюю макушку мужа, юноша сдавленно вздыхает, неосознанно крепче обнимая того, кого держит в своих объятьях. Благодаря семейному психологу они смогли решить многие проблемы, но чувство вины всё равно частенько напоминало о себе, заставляя сомневаться в том, что он заслужил прощение.       - Кэйа, - тихо зовёт Рагнвиндр, невольно улыбаясь на вопросительно мычание. - Спасибо, что остался со мной.       Молча завозившись, Кэйа встаёт на колени между ног сидящего на диване супруга и, сжав ладонями его лицо, робко целует в губы, чуть напрягаясь в ожидании того, что его оттолкнут. Но вопреки его страхам Дилюк лишь тихонько хмыкает, притягивая Альбериха поближе и перехватывая инициативу.       - Кем бы я был, если бы ушёл? - с трудом оторвавшись от мужа, хрипло бормочет Кэйа, слабо улыбаясь и чувствуя жар румянца на щеках. - Спасибо тебе, что смог измениться.       Мягко рассмеявшись, Рагнвиндр с лёгкой улыбкой на губах стискивает в объятьях супруга, утыкаясь носом в чужую шею со счастливым вздохом.       Его чудо, которое он мог потерять по собственной глупости.       Он счастлив, что одумался до того, как стало слишком поздно.       Счастлив, что Кэйа не ушёл.       И глядя в гетерохромные глаза супруга, смотрящего на него с неприкрытой нежностью, Дилюк понимает, что тот тоже счастлив.