Жизнь

Жестом отослав слуг, мужчина молча подходит к кровати и с тяжёлым вздохом опускается на край, сжимая в ладонях изящную ладошку своей супруги. — Мне жаль, что я поздно заметил, что тебя травят. Я найду тех, кто сделал это с тобой, и покараю их. Даже не проси для них пощады, — негромко произносит демон, поднимая взгляд на слабо улыбающуюся ему жену. — И я разговаривал с лекарем. Он предполагает, что скорей всего из-за того, что тебя ослабил яд кто-то из вас не выживет. Либо ты, либо ребёнок. Если нужно будет делать выбор, то что предпочтёшь ты? Я не считаю, что имею право решать за тебя. — Спасибо, что всегда были добры ко мне герцог. Пусть будет спасён ребёнок. Ведь я вряд ли смогу выносить ещё одного, а, зная вас, вы наверняка не откажетесь от меня ради нового брака и наследника, — пусть её голос совсем тих, но девушка знает, что её услышат. Мужчина рядом с ней никогда не говорил ей слов любви, но он заботился о ней и относился с уважением, и пусть их брак был договорным, но она ощущала себя в нём в какой-то мере счастливой. Единственное о чём она немного жалела, так это о том, что вряд ли увидит собственное дитя. Мягко улыбнувшись вставшему на ноги мужу, девушка молча прикрывает глаза и накрывает ладонями округлившийся живот. Это страшно, кого в конце концов не пугает смерть, но она знает, что ей даже не нужно просить — Адалрик позаботится об их ребёнке. Зайдя в комнату, мужчина молча смотрит тяжёлым взглядом на нервничающего лекаря возле кровати, вопросительно выгибая бровь. — Как я и предполагал, господин, возникли определённые сложности и, оказавшись перед выбором чью жизнь сохранить, в соответствии с вашим решением был спасён ребёнок, госпожа погибла, — склонившись в поклоне, спокойно произносит демон-слуга, указывая на колыбель неподалеку. — У вас родился сын, господин. — Хорошо. А теперь пошли все вон, — холодно отзывается Адалрик, терпеливо дожидаясь пока его приказ исполнят. Лишь оставшись в одиночестве, мужчина медленно приближается к колыбели, спокойно глядя на тихо посапывающего ребёнка. Его мать была на удивление светлым и даже добрым созданием для суккуба, длинные голубые волосы, золотые глаза и нежная молочно-белая кожа. Коснувшись округлой щёчки, демон коротко хмыкает, глядя в золотистый и сапфировые глаза, и склоняет голову к плечу, с долей любопытства наблюдая за тем, как крошечные пальчики пытаются сжать его палец. Может он и не любил мать своего ребёнка, но относился к этой девушке с уважением и заботой, что однако не защитило её от того, что на протяжении всей беременности, когда она была наиболее уязвима, её медленно и верно травили. К сожалению, он узнал об этом слишком поздно и они оказались перед выбором чья жизнь будет важнее, к счастью, его супруга сама понимала, что их ребёнок имеет больше шансов на выживание, чем она сама, уже ослабленная ядами и, к счастью, их сына удалось спасти. — Кэйа. Я назову тебя Кэйа, — тихо произносит демон, склоняясь к лежащему в колыбели ребёнку и легко касаясь губами его лба. — Выживи, малыш. Каэнри’ах опасное место, особенно для детей, ещё менее безопасным оно является для новорожденного сына герцога, достаточно могущественного, чтобы претендовать на престол, но не стремящегося это делать по большей части из-за нежелания брать на себя ещё больше, чем есть сейчас, но никто не гарантирует, что это не решит сделать его сын. Хрипло усмехнувшись, Адалрик молча щурится, выпрямляясь и не отрывая пристального взгляда от младенца. Он позаботится о том, чтобы это дитя могло вырасти и выжить, а там, кто знает на что будет способен его малыш.

***

Стремительно пройдя через дверной проём, аловолосый мужчина останавливается на месте, окидывая пристальным взглядом склонившихся в поклоне слуг и останавливая свой взор на нервничающем лекаре. — В-Ваше Величество, мне жаль, но королева не выдержала родов и скончалась, — вздрогнув от раздражения, полыхнувшего в направленном на него взоре, целитель поспешно продолжает, сцепляя дрожащие от волнения ладони вместе. — У вас родился сын, Ваше Величество. Довольно кивнув, Крепус быстро подходит к колыбели, задумчиво глядя на тихо хнычущего новорожденного. — Думаю, имя Дилюк ему подойдёт. И найдите для него необходимых слуг, — спокойно проговорив, правитель быстро разворачивается и покидает помещение, стремясь вернуться к делам. Едва ли не единственным достоинством теперь уже покойной королевы была её красота. Остаётся надеяться, что его наследник будет достаточно симпатичен, чтобы с его помощью можно было заключить выгодный для Мондштадта союз, ведь вряд ли он сгодится на что-то большее, пойдя в мать не только привлекательностью, но и слабостью здоровья.

***

Ещё в утробе матери подвергшийся яду Кэйа оказывается достаточно живучим, чтобы дорасти до пяти лет и начать ежедневно принимать их небольшими дозами, недостаточными, чтобы убить, но достаточными, чтобы доставить неприятных ощущений. Сидя у себя в комнате в кресле, маленький демон вскидывает голову, прерывая чтение из-за зашедшего в комнату отца и откладывая книгу после того, как оставляет в ней закладку. Приняв из рук родителя небольшой бутылёк, Кэйа молча выслушивает лекцию о яде в своих руках, изредка кивая и чуть хмуря брови. — Не боишься, что однажды я решу тебя убить? — закончив рассказывать, спокойно спрашивает мужчина, пристально глядя на сидящего в кресле сына. — Думаю, вы единственный, кому я вообще могу доверять в этом месте, — тихо отзывается демоненок, открывая бутылёк и залпом выпивая его содержимое. — Но, знаете, если вы однажды решите это сделать, то выберите, пожалуйста, наиболее быстрый и безболезненный способ, отец. Хрипло хмыкнув, мужчина молча кивает и берёт на руки хрупкое тело сына, бережно укладывая его на кровать. Успокаивающе поглаживая по голове мелко дрожащего ребёнка, стиснувшего зубы, Адалрик про себя отмечает, что стоило бы пожалуй подарить этому малышу оружие и найти того, кто мог бы обучать его владению им, возможно, стоит начать и обучение магии? Покачав головой, мужчина одёргивает себя, напоминая самому себе, что может его сын и умён, но он всё ещё ребёнок и возможно не справится, если свалить на него всё разом. Однако, когда он поднимает эти вопросы после того, как Кэйе становится легче, то от услышанного в ответ невольно удивлённо вскидывает брови. — Я справлюсь, — коротко отзывается демоненок и, улыбнувшись реакции родителя, продолжает. — Отец, вы же сами мне рассказывали, что моя жизнь находится под угрозой из-за нашего родства с правящей семьёй у которой нет наследника. Я понимаю, что вы не можете быть рядом всегда, не можете постоянно меня защищать. Я должен сам уметь отстаивать своё право за жизнь. Вот и всё. Невольно улыбнувшись уголками рта, Адалрик молча кивает, подтверждая слова сына, и ласково ерошит пушистые пряди. В гетерохромных глазах он видит признательность за заботу и то, что ему не нужно говорить о собственных чувствах. Это дитя понимает всё по поступкам и почти незаметный браслет на тонкой руке, несущий в себе заклинания защиты и ещё одно, способное оповестить родителя об угрозе жизни ребёнка, значит для него гораздо больше, чем слова. Размеренно шагая по каменной дорожке, мужчина молча кивает на приветствия своих солдат, продолжая путь к своей цели и останавливаясь только возле последней тренировочной площадки. Чуть склонив голову к плечу, демон мысленно улыбается, наблюдая за тренировочным боем сына с наставником, который не останавливается даже при его появлении. Почувствовав приближение отца, Кэйа лишь на секунду поджимает губы, неотрывно наблюдая за своим учителем и собирая на кончиках пальцев энергию крио. Уклонившись от атаки, мальчик бросает мелкую ледяную пыль в глаза противника, одновременно этим создавая наледь под чужими ногами и делая подсечку. Приставив кончик меча к шее поверженного на землю наставника, Кэйа коротко выдыхает и утирает пот со лба, медленно отступая назад. Повернувшись к отцу, демоненок молча склоняется в поклоне, опуская оружие и внимательно вглядываясь в лицо родителя. Он уже давно привык искать в нём едва заметные изменения — чуть приподнявшиеся вверх уголки губ вместо очевидной улыбки, почти неуловимое тепло с капелькой гордости в синих глазах. Кэйа уже успел усвоить — папа не проявляет эмоции ярко, особенно в присутствии посторонних, поэтому вглядывался, ища самые крохи, и сам следовал родительскому примеру, пряча собственные чувства от чужих взоров. — Ты определённо делаешь успехи, — негромко произносит Адалрик, легко похлопывая сына по плечу и разворачиваясь. — Идём, нам нужно поговорить. Быстро кивнув, маленький демон возвращает тренировочный меч на место и бежит следом за неспешно шагающим в сторону особняка отцом, удивлённо приподнимая брови, когда поднимает, что они явно направляются не в само здание. Пройдя по едва приметной тропинке между кустов, Кэйа останавливается рядом с Альберихом старшим, скользя взглядом по небольшой полянке, и вздрагивает, замечая изящное в своей простоте надгробие под раскидистым деревом. — Перед самой своей смертью твоя мать попросила, чтобы её могила находилась не в склепе, а на природе. Это то немногое, что я смог сделать для неё. Я лично убил тех, кто её и вместе с ней тебя травил, но так и не выяснил кто за ними стоит, — задумчиво коснувшись светлой пряди в волосах неподвижного сына, Адалрик чуть улыбается на внимательный взгляд, вскинутый на него, и коротко вздыхает. — Ты почти ничего от неё не взял, только золото в одном из глаз и проблеск светлого в волосах. Я хотел, чтобы ты знал. Идём, то, что я должен ещё рассказать и то, чему хочу тебя научить должно быть озвучено и изучено наедине. Адалрик хранит молчание до тех пора пока они не остаются вдвоём в комнате сына, а слуги не приносят им чай. Сделав глоток, мужчина вздыхает и смотрит на замершего в кресле напротив сына. — Его Величество отправляет тебя и меня, как представителей Каэнри’ах, в Мондштадт на празднование дня рождения их наследного принца. Я мог бы попытаться оставить тебя дома, но опасаюсь за твою безопасность. Там вряд ли будет так уж безопасно, но по крайней мере я буду ближе, чем если оставлю тебя здесь, а значит смогу прийти на помощь. Но на всякий случай и из-за того, что у тебя нет своего клинка, я собираюсь обучить тебя создавать и призывать оружие, — видя проблеск заинтересованности в гетерохромных глазах, Альберих старший вытягивает свободную руку в сторону и, на секунду прикрыв глаза, сжимает пальцами рукоять тяжёлого двуручного меча, появившегося из вихря снежинок, а затем распыляет оружие, позволяя рассыпаться ему мелкими ледяными кристаллами. Улыбнувшись восторженному оху и восхищению, сверкнувшему в глазах сына, мужчина поднимается с места и, подойдя со спины, бережно накрывает ладонями хрупкие детские плечи, начиная тихо объяснять принцип действия того, что он только что продемонстрировал. И к тому моменту как они отправляются в путь Адалрик уже уверен, что его мальчик полностью освоил новое знание и с лёгкостью сможет его применить.

***

Стоя перед большим зеркалом, Дилюк с трудом заставляет себя оставаться неподвижным, слишком взволнованный приближающейся встречей с отцом и предстоящим балом в честь дня его рождения. Пусть слуги и твердят, что он великолепно выглядит, но ведь так хочется услышать от папы, который совсем редко уделяет ему немного внимания, похвалу. Конечно, маленький принц старается не огорчаться — ведь папочка занят делами государства, но он заботится о нём, приставив слуг и телохранителей. Слушая других, Дилюк верит, что его любят и, видя одобрение в алых глазах, счастливо улыбается, крепко сжимая отцовскую ладонь и следуя за родителем, не зная о том, что стоит за довольством Крепуса. 7… И сердце Кэйи пропускает удар, когда через распахнувшиеся двери с золотыми вставками в зал входят король и маленький принц. Его одногодка, с огненно-алыми волосами, перехваченными бантом из широкой ленты, и небольшой короной на макушке, в белых одеяниях с алыми вставками и золотыми элементами, похожий на хрупкую фарфоровую куколку со своей бледной кожей на которой виднеется едва заметный румянец. Смущения? Волнения? Кэйа не знает, как и не знает названия для чувств, что испытывает сейчас. Украдкой осмотрев себя, мальчик тихо вздыхает — в отличии от богатой одежды правителя Мондштадта с его сыном и всех окружающих в целом они с отцом выглядят словно чернильные пятна среди всей этой цветастой роскоши в своих черных одеждах, украшенных едва заметной тонкой золотой вышивкой и кожаными ремнями, да темных плащах. Почувствовав на себе взгляд родителя, Кэйа чуть приподнимает уголки губ в лёгкой улыбке и, расправив плечи, следует за папой к тронам где сидят маленький принц и его отец. Мило улыбаясь и благодаря подходящих гостей за поздравления, Дилюк растерянно обмирает на месте, когда к ним приближаются демоны, заливаясь румянцем от взгляда младшего из гостей. Хоть тот и выглядит, как его одногодка, но то ли из-за строгой тёмной одежды, то ли из-за того, как этот мальчик смотрит и держится, создаётся ощущение, что он старше. В смятении маленький принц дрогнувшими пальчиками сжимает свою одежду, чуть опуская голову и украдкой из-под чёлки разглядывая заинтересовавшего его гостя. Он не слушает, что говорят взрослые, не в силах перестать рассматривать смуглую кожу, блестящие словно шёлк синие волосы со светлой прядью и разноцветные глаза — один похожий на сапфир и второй схожий цветом с золотом. Чуть склонив голову, Кэйа слегка улыбается под любопытным взглядом маленького вампира, с трудом сдерживая хихиканье из-за того, что тот ещё сильнее краснеет, поняв, что его разглядывая не остались без внимания. Такой милый и очаровательный в своей детской непосредственности. Поклонившись следом за отцом, младший Альберих безмолвно следует за родителем прочь, принимаясь без особого интереса наблюдать за гостями на празднике и изредка бросая взгляды на наследника престола, а заметив, что тот покинул своё место и вышел на балкон, демоненок с любопытством смотрит на занятого разговором мужчину и, поняв, что тому кажется не до него, быстро направляется следом за принцем, ведомый непонятным ему самому чувством. Обернувшись на шорох позади, Дилюк удивлённо приоткрывает губы, молча глядя на замявшегося под взором алых глаз демоненка. — Простите за мою наглость, Ваше Высочество, — тихо произносит мальчик, медленно приближаясь и в поклоне легко целуя ладонь смутившегося принца. — Но я хотел представиться вам лично, так как мне показалось, что вы были чем-то увлечены в тот момент, когда нас представляли друг другу. Кэйа Альберих, сын герцога Адалрика Альбериха из Каэнри’ах. Звучит вполне правдиво, верно? Хотя он сам толком не слушал, что было произнесено у тронов, слишком зачарованный маленьким вампиром. Чуть улыбнувшись, Кэйа послушно следует за принцем, садясь рядом с ним на небольшой диванчик, стоящий на балконе, и замирает, уставившись на плитки пола. — Сэр Кэйа, — робко начинает Дилюк, убирая прядку волос за ухо и неуверенно кивая на тихие поправки демоненка. — Так, Кэйа… Сколько тебе лет? Я думал, что может быть тебе столько же, сколько и мне, н-но то, как ты держишься, твоя ммм… Аура так сказать… — Семь, как и вам, Ваше Высочество, мне просто… Пришлось очень рано повзрослеть, чтобы выжить. Каэнри’ах не самое безопасное место, особенно для членов моей семьи, — бросив взгляд на вампира, Альберих младший невольно улыбается, видя ставшее грустным личико. — Не стоит огорчаться из-за меня, Ваше Высочество. Растерянно забормотав под нос, что Кэйа тоже может звать его по имени и обращаться на ты, принц смущённо вспыхивает от тихого «Дилюк» и сильнее опускает голову, пряча за волосами алые щеки. Не сдержав короткого смешка из-за такой реакции, демон молча прикрывает глаза, накрывая чужую ладошку своей и чуть отворачиваясь, чтобы скрыть темный румянец на щеках. Он не знает сколько они так сидят, переплетя пальцы, но, услышав зов отца, Кэйа мгновенно вскидывается и поворачивает голову к вздрогнувшему принцу. — Мне пора, — тихо вздохнув, демоненок замирает на месте, спустя секунду порывисто целуя Дилюка в щеку, и соскальзывает с диванчика на пол балкона, устремляясь назад в зал и уже не видя, как смущённый принц прижимает ладонь к щеке, широко распахнув глаза. Скинув сапоги на пол, Кэйа молча садится на край кровати, стаскивая с себя плащ и оставляя рядом с собой. После того, как он подошёл к отцу и они ушли с праздника, Адалрик оставил его одного у дверей этой спальни, сухо сообщив, что ему выделили не особо близко расположенную комнату, чтобы переночевать перед тем, как отправиться обратно, а всё это значит, что маленький демон остаётся сам по себе. Отец вряд ли сможет прийти на помощь в случае беды, да и может быть он зря беспокоится, но… Пусть попробуют его тронуть. Слабо усмехнувшись, Кэйа полностью забирается на кровать, удобно устраиваясь на боку, и укрывается собственным плащом, опуская ресницы. Конечно, может быть он и зря не позволяет себе расслабиться, настороженный далекостью отца, но лучше уж так, чем быть застигнутым врасплох и лишенным возможности быстро среагировать на угрозу своей жизни из-за мимолётного желания поспать с комфортом под мягким словно облако одеялом. Услышав тихие шорохи в комнате, демоненок на секунду хмурится, осторожно взывая к текущей внутри себя магии и ровно дыша через приоткрытые губы. Широко распахнув глаза, Адалрик медленно садится в постели, потирая переносицу и пытаясь понять что его разбудило. Ему опасность не угрожает это точно, но тогда что стало причиной пробуждения… Кэйа. Вздрогнув, демон быстро встаёт на ноги, выскальзывая в коридор и стремительно направляясь к спальне где расположили его сына. Его пробудило срабатывание заклинаний, которые он сам же когда-то и наложил на тот браслет, но до этого он всегда был где-то рядом и по итогу всё казалось по большей мере предосторожностью, вряд ли излишней, но до этого… До этого на Кэйю не нападали, хоть и пытались отравить. Распахнув дверные створки, Адалрик хрипло усмехается от увиденного и заходит в помещение, закрывая за собой дверь. Беспокойство внутри сменяется лёгкой гордостью за своего мальчика, когда он видит, как сын распыляет искрящееся льдом оружие, с задумчивой гримасой легонько пиная валяющийся рядом труп и поднимая руку, чтобы утереть с лица капельки крови. — Давай помогу, — негромко произносит Адалрик, приближаясь к сыну и утирая с смуглой кожи алые брызги. — Ты в порядке? Молча кивнув, Кэйа зажмуривается, чувствуя прикосновения мягкой ткани, а когда открывает глаза на месте тела остаются лишь стремительно тающие льдинки. Даже не пискнув из-за того, что его подняли на руки, маленький демон неуверенно ерзает на кровати, замирая от прикосновения родительской ладони к волосам. В глазах отца всё ещё плещутся остатки тревоги из-за срабатывания заклинаний, но она почти незаметна, в отличие от гордости за то, что ребёнок смог себя защитить, смешанной с чувством вины ведь тому вообще пришлось это делать. — Отец, всё хорошо. Это всё равно бы когда-нибудь случилось, но благодаря вам я могу за себя постоять, — тихо пробормотав, Кэйа сжимает ладонь родителя в своей, расслабляясь из-за его близости и сладко зевая. Свободной рукой поглаживая синие прядки, Адалрик чуть хмурится, улучшая заклинания, наложенные на браслет сына, и невольно улыбается, наблюдая, как тот тихо посапывает, мирно уснув. Хотелось бы остаться, но ему точно не стоит демонстрировать свои слабости посторонним, поэтому, пусть и с неохотой, но демон всё же высвобождает свою ладонь из ослабшей хватки малыша и, оставив ещё одни временные защитные чары вокруг кровати, выскальзывает из комнаты, возвращаясь к себе. 9… И Кэйа с трудом сдерживает улыбку, видя вспыхнувшую в алых глазах радость, когда они с отцом приближаются к тронам на которых сидят правитель и его сын. В груди клубочком сворачивается нежность к маленькому принцу и мальчик предпочитает снова не замечать недовольство короля Мондштадта, поняв ещё в тот первый год, что Крепус мягко говоря не любит демонов Каэнри’ах в целом и в частности ему не нравится то, что его наследник привязался так быстро к демоненку, но… Проскользнув за занавеси на балкон, Альберих младший успевает сделать лишь несколько шагов, оказываясь в крепких объятьях и обнимая Дилюка в ответ. — Привет, — тихо шепнув, Кэйа утыкается носом в плечо принца, прикрывая глаза и вздыхая от теплого дыхания на своей шее. — У меня для тебя маленький подарок. Мягко улыбнувшись на неразборчивое бормотание в ответ, демоненок с невольным смешком тискает мальчика в своих руках, жмурясь от возмущенного пыхтения, вызванного его поступком, и замирает, позволяя им просто спокойно постоять. Где-то там общаются люди и звучит музыка, но здесь так спокойно, едва слышно пение сверчков где-то в траве ночного сада, тихо шелестит ветер и негромко дышит Дилюк. Сжав в своей чужую маленькую ладонь, Кэйа молча тянет к диванчику принца, садясь на него вместе с ним, и неуверенно вытаскивает свой подарок, сжимая его в руке. — Эм… Не то, чтобы это было что-то полезное, — тихо бормочет демоненок, неуверенно протягивая алый круглый гладкий камушек с видимым внутри символом огня мальчику рядом с собой и закусывая нижнюю губу. — Это что-то вроде духа-питомца, при призыве принимающего форму, которую ты хочешь. Не уверен, что его можно использовать для защиты или атаки, но как минимум просто радовать глаз и составлять компанию я думаю он сможет. А чтобы призвать просто сожми в кулаке покрепче и представь желаемую форму для его воплощения. Ну… Я надеюсь, что всё получится. Робко улыбнувшись маленькому демону, Дилюк с тихим «спасибо» берёт из его руки подарок, крепко сжимая в его ладони, и жмурится, мысленно представляя котёнка. Ахнув от неожиданных тяжести и тепла на коленях, вампир широко распахивает глаза, с восторгом глядя на маленького мурчащего зверька, свернувшегося клубком. С трудом удержав довольно мурлыканье от чужой реакции, Альберих младший молча кладёт голову на чужое хрупкое плечо, с лёгкой улыбкой наблюдая, как принц гладит призванного питомца по пушистой шёрстке. Коротко угукнув в ответ на слова благодарности, демоненок закрывает глаза, наслаждаясь редкими минутами спокойствия, такими драгоценными в его неспокойной жизни. Иногда он задумывается нормально ли это, что они так легко доверились друг другу и им комфортно вместе, ему, обычно такому осторожному, этот мальчик рядом с первой встречи попал в самое сердце да так там и остался. 11… И Дилюк невольно отступает от отца, нервно ежась под холодным взглядом и закусывая нижнюю губу. Сглотнув, принц молча опускает голову, обрывая визуальный контакт, и замирает на месте из-за сжавших его плечи пальцев родителя, догадываясь о чем с ним будут разговаривать перед праздником, отослав всех слуг. То, что уже из года в год портит королю настроение с тех пор, как сыну исполнилось семь лет. — Прекращай общение с этим демоном, Дилюк. Достаточно того, что их вообще приглашают, мне не нужно, чтобы этот мальчишка ещё возомнил о себе что-то, ты меня понял, сын? — строго глядя на ребёнка, Крепус сильнее стискивает его плечи и хмурится в ответ на робкие попытки возразить ему. — Не доводи меня, Дилюк. Я запрещаю тебе с ним общаться. Проводив взглядом исподлобья покинувшего комнату отца, юный принц судорожно сжимает ладони в кулаки, стискивая зубы и мелко дрожа всем телом от злости. Запреты — запреты — запреты. Глупые запреты! Ему пришлось смириться с тем, что отец отказался нанимать ему учителей для фехтования и магии, которыми ему так хотелось заниматься, он не смог сам найти причин и не услышал их от родителя, поэтому просто примирился с тем, что ему отказались нанимать преподавателей, чтобы он мог обучаться всему, что так нужно будущему правителю, но запрещать и без того редкое общение с Кэйей просто потому что королю Мондштадта не нравятся демоны Каэнри’ах и сына герцога он считает недостойным даже дружбы со своим наследником? Это уже слишком! И Дилюк, с улыбкой спустившись с возвышения с тронами, накрывает ладонь Кэйи своей, принимая приглашение на танец, и идёт за подростком вперёд, к танцующим. Он почти не слышит музыку, без колебаний позволяя демону вести, и зачарованно смотрит в разноцветные глаза, жадно впитывая в себя неведомые ему эмоции, которые он всегда видел лишь в них и только тогда, когда взгляд Альбериха младшего был направлен на него. От того как на него смотрят у Дилюка быстрее бьётся сердце, щекам становится горячо, а в груди ворочается что-то жаркое. Зачарованный эмоциями в чужом взоре и собственной реакцией, юный принц окончательно забывает о словах, сказанных отцом, и не замечает направленный на них с Кэей тяжёлый взгляд. Склонившись на секунду в неглубоком поклоне после окончания танца, подросток с солнечной улыбкой быстро кивает на тихое предложение встретиться на их обычном месте и провожает взглядом отошедшего к отцу Альбериха младшего, кожей чувствуя раздражение собственного родителя. Бросив быстрый взгляд на недовольного правителя, Дилюк невольно фыркает и с поджатыми губами устремляется на балкон, привычно опираясь на перила и вдыхая в себя прохладный вечерний воздух. Услышав шаги за спиной, принц оборачивается и быстро делает несколько шагов вперёд, испуганно застывая на месте при виде разозлённого отца. — Вот значит как ты слушаешься своего отца и правителя? Щенок! — отвесив хлёсткую пощёчину вскрикнувшему сыну, мужчина грубо хватает его за одежду, вздёргивая в воздух с пола на который тот рухнул из-за силы удара. — Так сложно подчиняться? Такое же бесполезное ничтожество, как и твоя мать. Раздраженно отшвырнув от себя мальчика в сторону диванчика, Крепус резко разворачивается, возвращаясь в зал уже с маской спокойствия на лице. Краем глаза заметив короля идущего со стороны их любимого с Дилюком балкона, Кэйа вздрагивает из-за ёкнувшего от тревоги сердца и, вежливо извинившись, покидает отца с его собеседниками, старательно сохраняя внешнюю невозмутимость. Рагнвиндр ведь ничего не сделал своему сыну, правда? Пусть король и не любит демонов Каэнри’ах и самого Альбериха младшего, но он же не станет причинять боль своему наследнику? Станет. Осознание пронзает словно острый нож, когда Кэйа, проскользнув за тяжёлую занавесь, обнаруживает тихо плачущего юного вампира, вздрагивающего всем телом и прижимающего дрожащую ладонь к щеке. Задохнувшись от нахлынувшей боли, демон молча бросается к принцу, помогая ему сесть на диванчик, устраиваясь рядом и не замечая, что его самого трясёт. — Архонты, Люк… Прости. Это… Это всё из-за меня. Я же видел, как он смотрит, когда мы вместе, но… Я… Прости, я даже не думал, что твой отец причинит тебе боль, — судорожно хватая ртом воздух, Кэйа мотает головой, не понимая почему изображение перед глазами словно плывёт, и нежно убирает ладошку Рагнвиндра младшего от ушибленной щеки, заменяя своей, окутанной крио энергией. — Мне так жаль, Дилюк… Замолкнув, демон судорожно зажмуривает глаза, прижимая к себе тихо всхлипывающего подростка и утыкаясь носом в пушистую макушку. Видеть слезы и страдания Дилюка невыносимо настолько, что кажется будто ещё несколько секунд и сердце разорвётся, не выдержав боли. Он не хочет — не хочет — не хочет больше быть причиной того, что этому солнышку его жизни причиняют боль, но их общение, их близость неизбежны, если они с отцом будут приезжать каждый год на день рождения принца. Если только… Прокусив губу, Кэйа запрокидывает голову, только сейчас замечая текущие по щекам слёзы и с трудом сдерживая всхлип, чтобы не разбудить задремавшего после плача вампира. Если только он не перестанет появляться в Мондштадте. Тогда они не будут тянуться друг к другу при встрече, тогда король не будет срывать раздражение на своём сыне. Но… Даже думать об этом невыносимо больно. Почувствовав тревогу, Адалрик с вежливой улыбкой прекращает разговор и, прислушавшись к себе, направляется к выходу на один из балконов, ища своего сына. Он знает, что того тянет к юному вампиру и что когда они приезжают на праздник, то эти двое обязательно встречаются украдкой, поэтому замирает перед занавесками, сомневаясь в том, что ему стоит мешать, но тихое, почти неразличимое на фоне общающихся позади гостей, «папа» словно толкает в спину и мужчина проскальзывает за тяжёлую занавесь, замирая при виде заплаканного сына, обнимающего принца. — Отец… Мы можем уехать прямо сейчас? — дрогнувшим голосом, негромко спрашивает Кэйа, беспомощно кусая губы и с тоской глядя на родителя. Пристально посмотрев на явно подавленного ребёнка, Адалрик с хриплым вздохом потирает переносицу и медленно кивает, качая головой на тихую благодарность. — Я пойду распоряжусь, чтобы всё подготовили. А ты попрощайся пока, — спокойно произносит мужчина, бесшумно приближаясь к сыну и легко поглаживая его по голове. — Если захочешь, расскажи потом что случилось. Проводив отца взглядом, Кэйа с тяжёлым вздохом тормошит заворчавшего вампира за плечо, криво улыбаясь его реакции и смаргивая непрошенные слёзы. — Дилюк, мне надо идти, — сглотнув ком в горле, хрипло шепчет демон, закусывая нижнюю губу из-за сонного вопроса «увидимся в следующем году?» и судорожно вздыхая. — Нет. Прости, но… Возможно, мы больше… Вообще не увидимся… Криво улыбнувшись вздрогнувшему Дилюку на глазах которого вновь появляются слезы, подросток нежно убирает алую прядку за острое ушко, прижимаясь к чужому лбу своим. — Мне жаль, так жаль… Но я не хочу, чтобы твой отец ещё раз поднял на тебя руку и уйти — единственное, что я могу сделать, чтобы избежать этого сейчас. Прошу тебя, не плачь, у меня разрывается сердце, когда я вижу твою боль и слёзы. Дилюк, я… Клянусь, я брошу к твоим ногам весь мир, если понадобится, но я буду с тобой, если… Если ты конечно к этому моменту ещё будешь желать этого и не возненавидишь меня, — ласково шепчет Кэйа, сжимая ладонями чужое лицо и вздрагивая всем телом. — А пока что береги себя. Поцеловав светлую щеку и судорожно обняв молчащего вампира, Альберих младший порывисто встаёт с места, освобождаясь из объятий, и быстро уходит, безмолвно следуя за ждущим его в зале отцом. Повернувшись на тихий оклик, Адалрик удивлённо моргает, когда сын порывисто обнимает его, пряча лицо на родительской груди, и приобнимает ребёнка в ответ, молча поглаживая синюю макушку. Проходит ещё какое-то время, нарушаемое лишь тихим стуком колёс и копыт лошадей, тянущих за собой карету, прежде чем Кэйа сбивчиво начинает свой небольшой рассказ о случившемся. — Крепус действительно сильно изменился после того, как на мои плечи легли обязанности герцога, я женился на твоей матери и мы стали меньше общаться, — задумчиво произносит мужчина, ободряюще улыбаясь подавленному подростку, отстранившемуся от него. — Я поддержу тебя на твоём пути, можешь не сомневаться в этом, Кэйа, но боюсь, что возможностей герцогской семьи может быть недостаточно для достижения твоей цели. Он никогда не мечтал посадить своего наследника на престол, ему было бы достаточно унаследуй тот его титул, но в гетерохромных глазах вспыхивает решимость и демон слабо улыбается, довольный уже тем, что мальчик перед ним успокоился, сделав свой выбор. — Отец, я… Хочу претендовать на трон Каэнри’ах. Ты действительно меня поддержишь? — осторожно спрашивает Кэйа, улыбаясь кивку отца и облегчённо выдыхая. — Спасибо. Он справится. Обязан. Должен. Ради них с Дилюком. 13... И Дилюк, повинуясь тихому шипению отца, мило улыбается подошедшему гостю, сильнее сжимая пальцами подлокотники трона и опуская ресницы, чтобы скрыть вспыхнувшее внутри отвращение, отразившееся в глазах. Интересно, отец действительно не замечает масляных взглядов, направленных на него, принца Мондштадта, или же замечает, но игнорирует, считая это чем-то незначительным? Рагнвиндр младший не знает наверняка, но от направленных на него взглядов становится тошно. Он скучает. По тому единственному, кто смотрел на него иначе. Кэйа. Задержав дыхание, Дилюк с трудом справляется с желанием расплакаться и чуть опускает голову, на секунду прикусывая нижнюю губу. Ни юный демон, ни его отец не появлялись в Мондштадте что в прошлом году, что в этом и стараниями отца изолированный от общения с окружающими принц лишь краем уха случайно смог услышать бродящие среди прислуги сплетни, что в Каэнри'ах незадолго до его дня рождения сменился король. Мог ли новым правителем стать Кэйа или его родитель? Принц не знал, но уже второй год отчаянно желал узнать хоть что-то об исчезнувшем из его жизни демоне. При первой же возможности Дилюк сбегает на свой любимый балкон и забивается в угол диванчика, забираясь на него полностью, и подтягивает к груди колени, пряча в них лицо. Он очень-очень скучает и не понимает почему этот дурак подумал, что его могут возненавидеть. - Мне бы хоть узнать как ты, - сдавленно шепчет принц, тихо шмыгая носом и смаргивая выступившие на глазах слёзы. Услышав чужие шаги, подросток торопливо вытирает солёную влагу с лица и беспокойно вскидывает голову, настороженно глядя на зашедшего на балкон гостя. - Простите, я хотел провести немного времени в тишине, но не знал, что и здесь кто-то есть. Думаю, мне стоит вас покинуть. Ещё раз прошу прощения, что потревожил, - склонившись в лёгком поклоне, мужчина разворачивается, чтобы уйти и замирает, услышав тихие слова, что он может остаться. - Благодарю вас. Плавно опустившись на противоположный край дивана, Чжун Ли с тихим вздохом прикрывает глаза, складывая руки на коленях и расслабленно слушая звуки природы. Конечно, первое мнение может быть ошибочным, но юный принц Мондштадта совсем не выглядит слабым здоровьем или умственно отсталым, как говорится в слухах, он больше похож на очень одинокого ребёнка, который лишился чего-то важного и теперь тоскует по этому. Открыв глаза, дракон задумчиво смотрит на понурого вампира, смотрящего куда-то вникуда с грустным выражением лица. - Ваше Высочество, я осознаю, что скорей всего это не моё дело, но тем не менее, когда я смотрю на вас, то вижу одинокого и словно чего-то лишившегося ребёнка, которому кажется даже не с кем обсудить то, что его печалит, поэтому, если хотите, можете поговорить со мной. У вас нет причин мне доверять, но обещаю, что никому ничего не передам из того, что прозвучит здесь из ваших уст, более того - сам могу рассказать вам одну историю, - спокойно и с долей ласки произносит Чжун Ли, наблюдая за реакцией на свои слова. Тонкие бровки хмурятся, сходясь на переносице, а на юном лице так легко читается внутренняя борьба и размышления, что дракон невольно умиляется про себя открытости Рагнвиндра младшего. - Думаю, даже не стоит пытаться говорить, что если вы кому-то всё-таки расскажете, то вы за это поплатитесь. В конце концов для исполнения подобной угрозы у меня нет власти и думаю, что это известно большинству, если не всем, не так ли, господин Чжун Ли? - тихо бормочет Дилюк, вздыхая на согласный кивок и слабо улыбаясь. - Не знаю почему, но мне всё же кажется, что я могу вам доверять. Наверно, вам это покажется глупым ребячеством, но я скучаю по кое-кому. Мы встретились, когда нам было по семь лет на празднике в честь моего дня рождения... Склонив голову к плечу, Чжун Ли безмолвно слушает тихий рассказ, перемежающийся с всхлипами и иногда затихающий. О том, как два маленьких мальчика однажды встретились и один пришёл ко второму, чтобы представиться лично, и из этого вопреки редким встречам выросли теплые доверительные отношения. С сожалением мужчина видит, что тёплые воспоминания, которые могли бы утешать и согревать маленькую одинокую душу, словно омрачены чем-то ещё не озвученным, и, услышав причины, Чжун Ли содрогается всем телом, неосознанно придвигаясь ближе и обнимая едва слышно плачущего принца. Для него, как для дракона, дико слышать, что кто-то так легко может оскорблять собственного ребёнка и его мать, поднимать руку и швырять просто потому что дитя ослушалось, не став отдаляться от того с кем был близок. Конец рассказа вызывает у мужчины невольную улыбку, ведь подобными клятвами обычно не разбрасываются легко и даже демоны склонны держать своё слово, хотя многие и считают эту расу довольно подлой. - Я... Я правда не понимаю за что... За что отец так со мной и Кэей? Кэйа, он же на самом деле ни в чем не виноват, мы не виноваты. Что плохого было в нашем общении? За что мне его ненавидеть? За то, что он ушёл, не желая, чтобы отец ещё раз когда-нибудь поднял на меня руку? Какой же он дурак, - отчаянно всхлипывая и утирая слёзы, принц вздрагивает, понимая, что его уже какое-то время обнимают, утешающе гладят по голове. - А! Простите! Простите, господин Чжун Ли! Я не. Эм... Ох... Некоторые время понаблюдав за паникующим подростком, пытающимся сказать хоть что-то внятное, дракон со спокойной улыбкой ерошит волосы на алой макушке, чуть щурясь на удивлённый писк и тихо вздыхая. - Не стоит, Ваше Высочество, каждому в этом мире иногда нужна поддержка. Я понимаю, что вам её, наверно, и ждать-то даже неоткуда. К тому же, я сам вас обнял и стал гладить по голове, поэтому нет нужды просить прощения, - спокойно произносит Чжун Ли, удивлённо выгибая бровь, когда услышит вопрос есть ли у него дети. - Нет, но у меня есть юный воспитанник-дракон, которого я когда-то спас от рабовладельца. Сяо весьма недоверчивое дитя и не любит покидать Ли Юэ, но может быть однажды я смогу вас познакомить, кто знает. А пока что позвольте рассказать вам одну историю. Не о спасении пленника, а о случайной встрече, оставившей свой след в моём сердце. С мягкой улыбкой проследив за тем, как Дилюк устраивается поудобнее, с неприкрытым любопытством глядя на него алыми глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами, дракон задумчиво потирает подбородок, коротким взмахом руки создавая на диване между ними двумя с помощью магии золотистую полупрозачную фигурку на ровном поле и негромко поясняя на восхищённый вздох, что так будет чуть более наглядно и увлекательно. - Когда-то давно, когда я был ещё совсем юным драконом примерно вашего возраста, я решил отправиться в путешествие, чтобы изучить получше мир в котором был рождён. Мне довелось побывать во многих местах, но Снежная со своими землями, укрытыми снегами словно огромным мягким одеялом, возможно, из-за одного маленького безрассудного оборотня, сбежавшего из дома на поиски приключений, осталась в моей памяти навсегда. Мы познакомились совсем случайно, когда я, сидевший на стволе упавшего дерева, заметил одинокого ребёнка, упрямо бредущего куда-то сквозь сугробы. Для меня было довольно неожиданно получить пригоршню снега в лицо при приближении, ведь я хотел лишь предложить свою помощь, посчитав, что возможно он потерялся, ведь поблизости точно не было никаких поселений, - коротко вздохнув, Чжун Ли с долей печали смотрит на крошечную детскую фигурку, созданную рядом с его. - Этому дитя надоела монотонность семейной жизни и он сбежал, прихватив с собой только короткий клинок и булку хлеба. Какое-то время мы путешествовали вместе, но... Однажды утром я проснулся в пещере где мы укрылись на ночь от начавшейся вечером метели совсем один. Не знаю куда пропал тогда этот мальчик, Аякс, хотелось бы верить, что мы были рядом с местом где он жил и он просто решил вернуться домой, возможно, ему просто стало скучно со мной из-за моей опеки. К сожалению, я вряд ли это узнаю. Хоть я пытался его найти сразу после пробуждения, но следы уже успело замести и я даже не мог представить куда мне стоило бы направиться. Чуть улыбнувшись, мужчина молча кивает на робкий вопрос хотел бы он встретиться с тем оборотнем, после недолгой паузы отмечая, что это вряд ли возможно, ведь прошло уже много лет и тот ребёнок наверняка сильно изменился внешне, а имя... Может оно было ненастоящим. Кто знает. А где-то совсем в другом месте, оглушительно чихнув, рыжеволосый Предвестник Фатуи в последний момент успевает уклониться от атаки, с жизнерадостным смехом добивая врага, и потирает нос, задумчиво подёргивая пушистым лисьим ушком. - И кто бы это мог меня вспоминать? - задумчиво произносит юноша, с фырком взмахивая хвостом и встряхивая головой. - Ах, ладно. Просто доложу о выполнении задания и, пожалуй, стоит навестить родных. Давно я их не видел. С улыбкой поблагодарив за рассказ и уделённое ему внимание, Дилюк с долей грусти провожает взглядом Чжун Ли и какое-то время ещё продолжает сидеть на месте с поджатыми губами. Ему совсем не хочется идти назад, к отцу, но когда за ним приходит слуга со словами, что король ищет его выбора не остаётся. Тревога впивается острыми коготками в сердце, когда подросток видит стоящего перед тронами мужчину и её хватка лишь усиливается, когда приблизившись он замечает довольную улыбку родителя. Повинуясь жесту Крепуса, принц молча подходит поближе, склоняя голову и замирая в нерешительности. Его пугает молчание правителя и то довольство, что он успел увидеть. - Познакомься, сын мой. Это твой будущий супруг. Думаю, в скором времени мы проведём церемонию обручения, - с неприкрытым удовольствием произносит Крепус, вопросительно выгибая бровь при виде того, что его сын вдруг обхватил себя руками за плечи и начал дрожать всем телом. - Что такое, Дилюк? - Ах, п-простите, отец. К-кажется, я плохо чувствую себя из-за того, что долго пробыл на балконе. М-могу я п-покинуть праздник? - запинаясь, просяще бормочет вампир, кусая губы и тихо выдыхая, когда отец с недовольными нотками в голосе позволяет ему уйти. - Благодарю вас, отец. Медленно отвернувшись, Дилюк молча уходит из зала, с трудом сдерживаясь от того, что побежать и чувствуя на себе пристальный взгляд родителя. Какая-то его часть до этого момента верила, что может быть отец просто не знает как выразить свою любовь, может быть он просто очень волнуется и поэтому так сильно ограничивает, но... Уже у себя в комнате принц падает лицом в подушку, стискивая её в руках и сдавленно хныча. Но, кажется, всё это время он был слишком наивен. Никто даже не думал рассматривать его как будущего правителя, его возможно с самого рождения заклеймили болезненным и глупым, решив, что единственное на что он может сгодиться - продать его замуж на выгодных для Мондштадта условиях. Закусив щёку изнутри, Дилюк после недолгого копошения вытаскивает из укромного местечка между спинкой кровати и матрасом круглый алый камушек, привычно сжимая его в ладони и ослабляя хватку при звуках знакомого мурчания. Спрятав свою самую большую драгоценность обратно, принц молча падает на бок, обнимая котёнка и пряча лицо в его пушистой шёрстке. Если бы... Если бы на месте того мужчины был Кэйа, то он был бы счастлив. Вздрогнув от неожиданной мысли, Дилюк озадаченно приоткрывает губы, глядя в глаза зверька и хлопая пушистыми ресницами. Почему? Почему он так подумал? Каждый раз, когда они были вместе ему становилось спокойно и уютно, он чувствовал себя защищённым и драгоценным, видел в глазах цвета золота и сапфира тепло, предназначенное лишь ему одному. Всё это что-то значило? Или может ему только казалось... - Как думаешь, если мы с ним сейчас могли бы поговорить, что-то бы изменилось? Я... Совсем не хочу того, что уготовил для меня отец, - тихо шепчет принц, перебирая пушистую шёрстку, и негромко смеётся, закрывая глаза. - Ну вот, я говорю с тем, кто мне даже не может ответить. Хотя я рад, что у меня есть хотя бы ты. Все беспокойства отступают под ласковым мурлыканьем зверька и юный вампир незаметно для себя засыпает с мыслями о Кэйе, крепко обняв котёнка руками. Тяжело вздохнув, Кэйа выпускает из пальцев ручку, устало прижимаясь щекой к сложенным поверх документов рукам и с трудом заставляя себя держать глаза открытыми. Ещё один день подходит к концу, ещё один из череды тех, что он проводит вдали от того, кто запал ему в душу, ради его же блага. Интересно, Дилюк ещё помнит его? Скучает ли? Думает ли о нём? Сегодня его день рождения, второй с тех пор как они перестали видеться и Альберих младший искренне сожалеет, что не был рядом. Снова. Хотя, наверно, даже если бы не тот случай вряд ли бы смог - после того, как он недавно занял трон у юного демона почти не оставалось времени даже на сон и не смотря на слова отца о том, что отдых важен и не стоит брать на себя всё Кэйа продолжал упрямиться. Закрыв глаза, подросток пытается как можно подробнее вспомнить облик Дилюка, грустно улыбаясь собственным действиям. Наверно, он влюбился, наверно, с первого взгляда. Разве можно было не влюбиться в сияющие алые глаза, пушистые реснички, мягкие даже на вид пряди волос и светлую, выглядящую такой нежной, кожу? В искреннее восхищение и неприкрытую радость при каждой встрече? В робкую улыбку и загорающиеся румянцем щёки? В искренность и чистоту, которую он видел только в нём... Плотно зажмурив глаза, Кэйа невольно поджимает губы, слепо водя пальцем по столешнице. Как там сейчас Дилюк? Наверно, крепко спит, устав от праздника. Хотелось бы ему сейчас с ним увидеться, но... Надо продолжать работать... Только. Только ещё немного посидит с закрытыми глазами, представляя юного принца, хотя тот наверно уже стал выглядеть немного иначе, всё-таки прошло целых два года. Невольно зевнув, юный король с сопением потирает закрытые глаза, пытаясь заставить себя открыть их. Дилюк... Вот бы его увидеть... Почувствовав, что что-то изменилось, вампир сонно открывает глаза, медленно садясь на месте и оглядываясь. Странно, он точно засыпал у себя в комнате на кровати, а теперь почему-то оказался в каком-то кабинете на диване в абсолютно незнакомой обстановке. Высокие шкафы, заполненные книгами, низкий столик между двух диванчиков на одном из которых открыл глаза он, и единственный источник освещения в полутёмном помещении магический светильник, стоящий на массивном столе из дерева, в свете которого чуть поблёскивают тёмно-синие волосы с светлой прядкой. Медленно встав на ноги, Дилюк осторожно приближается к спящему, чувствуя, как от волнения бешено бьётся в груди сердце, и робко протягивает руку, замирая под настороженным взглядом, который быстро смягчается, когда его узнают. - Дилюк, - сонно пробормотав, Кэйа потирает глаза, вставая из-за стола и потягиваясь. - Дилюк, но тебя не должно быть здесь. Ха, мне явно стоит плотнее заняться изучением собственных врождённых сил. Заметив то, что принц поник с растерянным видом, демон смолкает и стремительно обходит стол, стискивая в объятьях Рагнвиндра младшего с шумным вздохом. - Я скучал, хотел увидеть и отчасти рад тебе, но то, что ты здесь означает, что возможно я недостаточно хорошо контролирую свои врождённые способности, которые постепенно становятся сильнее, поэтому тебя затянуло в мой сон, а это уже не очень хорошо, я не могу предугадать последствий подобного, - ласково шепчет Кэйа в алую макушку, опуская ресницы и улыбаясь ответным объятьям. - Я могу попытаться закончить это сейчас, чтобы ты продолжил спокойно спать или если ты хочешь, то мы можем побыть немного вместе, поговорить, не уверен получится ли, но можно попробовать что-то почитать, хотя в этом кабинете нет ничего развлекательного. Кивнув на тихое "давай поговорим" демон удобно устраивается на диване, с мягким смешком принимая в объятья принца и утыкаясь носом в алую макушку. Он молча слушает рассказ Дилюка, разглядывая их переплетённые пальцы и получая удовольствие от контраста светлого и смуглого оттенков кожи. Заметив, что юный вампир замялся, Кэйа чуть подаётся вперёд, сильнее прижимаясь грудью в чужой спине и пытаясь заглянуть в лицо подростка. - Что-то случилось? Кажется, что ты не можешь решиться что-то рассказать, - мягко произносит Альберих, чуть хмурясь при виде того, что друг закусывает нижнюю губу и неуверенно качает головой. - Ты уверен? Возможно, я смогу чем-то помочь несмотря на то, что мы далеко. - Отец... Отец сегодня на празднике представил мне моего будущего супруга, но я н-не хочу брака с этим мужчиной... Боюсь, это не то с чем может помочь сын герцога другого королевства, - сдавленно шепчет Дилюк, судорожно жмуря глаза в попытке сдержать слёзы и вздрагивая из-за того, что с приглушённым рычанием демон усиливает свою хватку. - Кэйа? Судорожно сжимая в объятьях вампира, юный Альберих с трудом заставляет себя чуть расслабиться после того, как его обеспокоенно окликают несколько раз, и с шумным вздохом утыкается носом в чужой висок, закрывая глаза. Было бы легче, намного-намного легче, если бы он сейчас отчётливо слышал запах Рагнвиндра младшего, чувствовал жар его тела в своих руках, но это всего лишь сон и все ощущения призрачные, почти незаметные. Это огорчает, но всё меркнет на фоне новостей о том, что Крепус уже нашёл супруга своему сыну, который вовсе не хочет этого брака, но даже не может воспротивиться воле родителя и правителя Мондштадта. Получив ответ на вопрос кто был выбран королём в женихи, Кэйа шумно вздыхает и успокаивающе улыбается повернувшемуся, чтобы видеть его лицо, юному вампиру, молча поглаживая кончиками пальцев светлую щеку. - Я не допущу даже церемонии обручения, Дилюк, не волнуйся, всё будет хорошо, в конце концов я уже стал правителем Каэнри'ах, - ласково шепча, демон бережно сжимает пальцами чужую ладонь, целуя её тыльную сторону, и мягко усмехается на широко распахнувшиеся от удивления алые глаза. - Обещаю, я не позволю им этого. Надеюсь, что у нас получится создать прочную связь, чтобы в случае, если что-то подобное случится, то ты смог бы рассказать мне, а теперь закрой глаза, расслабься и попробуй уснуть. Бережно приобняв вампира, Кэйа с лёгкой улыбкой смотрит на то, как тот прижимается своей щекой к чужой груди и закрывает глаза, тихонько вздыхая. Под успокаивающий шёпот Дилюк задрёмывает, а юный король Каэнри'ах прихватывает зубами нижнюю губу, наблюдая, как заснувший становится всё прозрачней, и беспомощно опускает опустевшие руки, закрывая глаза, чтобы открыть их уже в реальности за столом. Тяжело вздохнув, Кэйа быстро встаёт на ноги и, выглянув за дверь, отдаёт приказ, чтобы вызвали герцога Альбериха, а затем возвращается в кабинет, плюхаясь на диван и с тихим стоном закрывая лицо ладонями. Дилюк. Он думал, что за то время, что они не виделись ему стало легче, но стоило им увидеться и в груди снова поселился клубок боли. Отняв ладони от лица, Кэйа роняет их на колени и поджимает губы. Пусто. Без него так пусто. С трудом отогнав от себя гнетущие мысли, подросток резко встаёт с места, возвращаясь за свой рабочий стол и возобновляя работу, прервавшуюся из-за сна и встречи в нём. Слишком погрузившись в дела, Кэйа совершенно не замечает, что за ночью наступает утро и, даже не задумываясь, говорит впустить, услышав, что герцог Альберих прибыл на его зов. - Кэйа, - увидев, что сын при звуках его голоса вздрогнул, нервно вскидывая голову и потирая покрасневшие от усталости глаза, Адалрик огорчённо качает головой, плавно садясь на один из диванов. - Сын, я понимаю, что ты хочешь справляться со всем сам, я не против этого, но ты ведь и сам должен понимать, что нельзя работать сутками напролет, никому, в том числе тебе самому, не будет лучше, если ты свалишься от переутомления. - Да, отец, я буду стараться придерживаться режима с сегодняшнего дня, - устало бормочет Кэйа, с тяжёлым вздохом потягивается и виновато улыбается родителю. - Но я немного вздремнул и... Точно! Отец, мне нужны ваши помощь и советы. Вопросительно выгнув бровь, мужчина склоняет голову к плечу, внимательно слушая рассказ сына и чуть хмуря брови. Конечно, никто из них не безгрешен, их руки уже испачканы кровью, они не чурались ни убийств, ни угроз на пути, что привёл Кэйю на трон, да и может быть это даже не их дело, но в глазах юного демона сияет решимость и Адалрик с мимолётной улыбкой начинает обсуждение того, что они могут сделать, потому что его дитя не так часто просит о помощи и в данной ситуации он во многом с ним согласен. Когда отец вызывает Дилюка, чтобы сообщить, что договор о помолвке расторгнут и брака не будет, принцу приходится приложить немало сил, чтобы сдержать радостную улыбку, и опустить голову, пряча свои чувства. 16... И Дилюк медленно открывает глаза, встречаясь взором с лежащим напротив демоном, и со смущённой улыбкой блаженно зажмуривается, когда тот протягивает руку, бережно убирая за острое ушко прядку алых растрёпавшихся во время сна волос. - Привет, - тихо шепнув, принц касается пальцами кончика одного из двух острых рогов, виднеющихся из густой синей шевелюры, и, ойкнув из-за того, что укололся, отдёргивает их, невольно посмеиваясь из-за всполошившегося Альбериха. Нахмурившись из-за смеха вампира, Кэйа качает головой и с тяжёлым вздохом смотрит на лежащего рядом с ним парня с долей укора, негромко ворча, что тому стоит быть осторожнее. - Кэйа, во-первых: у вампиров прекрасная регенерация и подобная ранка в реальности зажила бы за несколько секунд, а во-вторых: это же сон, - с широкой улыбкой отзывается Дилюк, нажимая на нос хмурого демона пальцем и хихикая с того, как тот морщится. - И я осторожен в реальности, поверь мне. Кстати, я закончил читать ту книгу, что ты дал, но есть некоторые моменты, которые я бы хотел обсудить. Коротко вздохнув, демон молча садится в постели, наваливаясь спиной на подушки и уже привычно дожидаясь пока в его объятиях умостится принц. Руки словно сами собой обвивают тонкую талию вампира, а подбородок так удобно ложится на чужое плечо, что Кэйа невольно мурлычет, улыбаясь негромкому смешку, вызванному его поведением. Всё меньше становится потенциальных угроз, всё меньше тех, кто мог бы претендовать на престол Мондштадта и место мужа Рагнвиндра младшего, и демону страшно. Страшно, что тому кто-то может всё же приглянуться и он не появится, не попросит помощи, что однажды Кэйа просто перестанет быть нужным вампиру, которого он так отчаянно обожает, готовый захватить весь мир и бросить к его ногам. Пусть только пожелает. Услышав тихий оклик, демон встряхивает головой и улыбается смотрящему на него с беспокойством Дилюку, спокойно сообщая, что он в порядке и интересуясь тем какие именно моменты из книги тот хотел с ним обсудить. Когда они заканчивают разбираться, принц чуть поворачивает голову и невольно улыбается, видя, что Кэйа вернулся в одну из своих любимых поз - крепко обняв со спины и уткнувшись носом в чужое плечо. В этом демон неизменен. Коротко вздохнув, вампир расслабленно откидывается назад, опираясь спиной на грудь Альбериха, и закрывает глаза. Дрёма на мягких лапках подкрадывается к нему, но, встряхнув головой, принц отгоняет её, обмирая под ласковым и внимательным взглядом. Вот всегда он так. Смотрит тепло-тепло, словно перед ним сейчас кто-то безгранично важный для него, кто-то любимый, но молчит, вынуждая Рагнвиндра младшего задаваться вопросом - а может он всё выдумывает, может ему только кажется? Конечно, он знает, что из всех живущих Кэйа подпускает так близко, доверяя, только его и своего отца, но может то, что он видит в чужих глазах только его воображение? - Знаешь, я думаю, мне нравится кое-кто, - задумчиво произносит Дилюк, проводя пальцами по сомкнутым в замок пальцам демона и чувствуя, что тот напрягся после его слов. Секунда и лицо Альбериха застывает неподвижной маской спокойствия, из гетерохромных глаз пропадают любые эмоции. Он не спрашивает ничего и вампир, чуть нахмурившись, резко разворачивается в кольце чужих рук, садясь на пятки и прижимаясь к лбу Кэйи своим, чтобы уменьшить вероятность того, что тот отвернётся. - Мы знакомы с ним с детства и, хоть не виделись в реальности уже давно, продолжаем общаться. Он очень помог мне и продолжает помогать даже сейчас, а ещё... А ещё он всегда смотрит на меня словно я самый важный, самый драгоценный на всём белом свете для него, но при этом молчит и я даже не знаю... Может я всё выдумал? - видя, что демон по-прежнему безэмоционален, Дилюк поджимает задрожавшие от огорчения губы и судорожно выдыхает через нос, на секунду зажмуривая глаза. - Или он такой глупый, что думает будто я не понимаю, что стоит за моими сорванными помолвками? Или считает, что после всего, что было я смогу влюбиться в другого?.. Слыша в ответ лишь тишину, принц с грустной улыбкой сникает и пытается отвернуться, но ему не дают, сжимая заметно дрожащими пальцами подбородок и лишь крепче прижимая к вздрагивающему телу. Лёд трескается и в гетерохромных глазах, словно в калейдоскопе, чувства сменяются друг за другом. Неуверенность, надежда, сомнение, счастье. Дилюк видит, как безмолвно мечется демон, не решаясь поверить, и робко улыбается, чувствуя расцветающую внутри надежду. - Я тебе... Нравлюсь? - осторожно, всё ещё не веря в своё счастье, спрашивает Кэйа, нежно касаясь светлой щеки кончиками пальцев и поглаживая её. - Но, Дилюк, я убивал и угрожал ради своих целей, неужели тебя это не отталкивает? - А разве у тебя был выбор как иначе добиться своего? - с мягкой улыбкой шепчет принц, вздыхая, когда демон отрицательно качает головой. - Вот именно, что у тебя его не было. И я это понимаю. Сбивчиво выдохнув, король Каэнри'ах зарывается пальцами в растрёпанные алые пряди, почти касаясь приоткрытых губ Рагнвиндра своими и в нерешительности останавливаясь в последний момент. Он... Он действительно имеет право на подобное?.. Тихонько фыркнув из-за забавности ситуации, возникшей в результате робости Альбериха, Дилюк подаётся вперёд, уничтожая оставшиеся миллиметры расстояния между ними, и легко чмокает вздрогнувшего от неожиданности демона, тут же отворачиваясь и смущённо потирая пальцем местечко под носом. Хрипло хмыкнув, Кэйа с лёгкой усмешкой касается губами пунцовой щеки, лукаво щуря глаза. - Нет уж, так просто ты не отделаешься. Жаль только, что все ощущения так призрачны, - вкрадчиво шепчет демон на ухо покрасневшего принца, бережно прижимая его к себе и довольно мурлыча от того, что к нему повернулись лицом. Погладив кончиками пальцев щеку, на светлой коже которой так отчётливо заметен алый, словно волосы и глаза его возлюбленного, румянец, Кэйа с коротким вздохом нежно накрывает чужие губы своими, неосознанно сильнее сжимая пальцами красные пряди волос и вовлекая смущённого вампира в поцелуй. Жар разливается внутри и демон судорожно выдыхает через нос от мысли, что если его это будоражит даже сейчас, то что бы с ним творилось в реальности где намного отчётливее ощущается тепло чужого тела и сладковатый запах, присущий любимому. У Дилюка такие нежные, мягкие губы, что от этого ощущения начинает кружиться голова, а скользнув языком в влажное тепло чужого рта демон на секунду задыхается, невольно вздрагивая, когда принц робко повторяет его действия. И всего чего хочется Альбериху здесь и сейчас, чтобы всё это было по-настоящему, чтобы в его руках дрожало не иллюзорное тело, а живое, обжигающее ладони свой жаром и дурманящее разум сладким запахом винограда. Осторожно уложив принца на спину, Кэйа вновь приникает к его губам, вжимаясь в юного вампира и жмурясь. Скользя ладонями по чужим бокам, демон с трудом заставляет себя прервать поцелуй, задыхаясь и чувствуя, как в его плечи упираются дрожащими ладонями. - Я люблю тебя. Так сильно люблю, что готов умереть, лишь бы ты был счастлив, - хрипло шепчет Альберих, прижимаясь к лбу Дилюка своим и постепенно успокаиваясь. - Глупый, я не буду счастлив, если с тобой случится что-то плохое, - смущённо улыбнувшись, тихо отзывается принц, слегка краснея из-за мягкого смешка демона и его взгляда полного нежности. - Спасибо, - коротко выдохнув, Кэйа легко целует Дилюка в щеку и прикрывает глаза, грустно вздыхая. - Тебе пора. До скорой встречи, Люк. Огорчённо вздохнув, Рагнвиндр младший молча закрывает глаза, слабо улыбаясь нежному поцелую в лоб, заканчивающему сладкий сон-встречу, и погружаясь уже в обычный. Счастливо рассмеявшись, Кэйа падает на спину, с широкой улыбкой жмурясь и прикрывая глаза рукой, чтобы в следующую секунду вскочить с кровати уже в своей настоящей спальни и, быстро переодевшись, поспешить в свой кабинет. Проснувшись утром, Дилюк терпеливо дожидается пока ему помогут переодеться безмолвные слуги, в очередной раз невольно задумываясь о том, что и сам мог бы делать это, а затем, выждав немного, покидает свою комнату с целью немного прогуляться. В той части замка, что отец выделил для него, даже прислуга нечастое явление и юного принца вполне устраивает эта тихая жизнь без пристальных взоров слуг, способных в любой момент доложить о любом его хоть сколько-то странном действии, не вписывающемся в рамки образа ничтожества, которым клеймил его родитель. Услышав сначала лёгкие шаги девушек-служанок, а затем и их голоса, молодой принц вздрагивает и прячется в нишу между двух колонн, судорожно вжимаясь спиной в стену. Он затаивает дыхание, жадно вслушиваясь в то, что слышит и от удивления широко распахивая глаза. Его отец в ярости из-за полученного с утра письма из Каэнри'ах? Это... Дело рук Кэйи? Вспомнив их признания во сне, Дилюк заливается краской и медленно сползает по стене на пол, закрывая лицо ладонями. Кажется, что сердце вот-вот вырвется из груди и дышать вдруг почему-то становится нечем. Кэйа... Это наверняка он. Он... Он прислал предложение брака, да? Кусая губу, Дилюк судорожно втягивает в себя воздух и невольно всхлипывает, когда осознание острым ножом вонзается в сердце. Если это оно, то... То это не так чудесно, как кажется в первые секунды, на самом деле это больно, потому что если он хоть сколько-то хорошо знает своего отца, то тот откажется, ведомый своей неприязнью то ли к к Каэнри'ах в целом, то ли конкретно в семье Альберих. Тряхнув головой, юный принц быстро встаёт на ноги и на несколько секунд сжимает кулаки, быстрым шагом направляясь в кабинет правителя, надеясь застать его там. Сердце испуганно дёргается в груди, когда он слышит недовольный голос отца, но Дилюк на секунду стискивает зубы, с трудом беря себя в руки, и заходит в помещение, плотно закрывая за собой дверь. Подчиняясь жесту Крепуса, принц молча приближается к столу правителя, опуская голову из-за того, что не в силах смотреть в алые глаза, смотрящие на него с неприкрытым раздражением и чувствуя, как страх опутывает колючими лианами, не давая нормально вдохнуть, а услышав негромкое и такое холодное "Ну?" Рагнвиндр младший, отчаянно сосредоточившийся на том, чтобы дышать полной грудью, нервно дёргается от неожиданности. - Я... Я п-просто хотел... Узнать как ваше здоровье, отец, - тихо бормочет принц, начиная мелко дрожать всем делом и поджимая губы. Порой он начинает себя ненавидеть за этот безотчётный страх перед своим родителем, зародившийся после событий в его одиннадцатилетие и с тех пор, кажется, лишь усугублявшийся. Десятки, сотни, тысячи раз он пытался убедить себя, что глупо бояться даже заговорить с Крепусом, но потом снова и снова сталкивался с тем, что не может из-за мёртвой хватки испуга выдавить из себя хотя бы несколько слов. Даже сейчас... Он ведь хотел спросить совсем иное. Так желал узнать было ли письмо из Каэнри'ах причиной гнева отца и что же такого в нём было написано, но сейчас, чувствуя на себе внимательный взгляд, он едва может дышать. - С моим здоровьем всё прекрасно, - хрипло хмыкнув, наконец произносит мужчина, вновь беря в руки помятое им же самим письмо из Каэнри'ах и с раздраженным видом скользя взглядом по ровным строкам. - Свободен. Увидев знакомый символ на обратной стороне листа, Дилюк с судорожно забившимся сердцем застывает на месте ледяной статуей, отчаянно желая увидеть написанное на потрёпанной бумаге и плотно сжимая губы. При виде того, как отец тщательно разрывает на мелкие клочки письмо, выбрасывая его, юноша не может сдержать огорчённого вскрика, тем самым привлекая к себе внимание и отступая назад под вспыхнувшим недовольством взором алых глаз. Печаль из-за потери отступает на задний план, когда отец медленно встаёт из-за стола, в следующую секунду уже оказываясь рядом и вздёргивая ахнувшего от неожиданности принца в воздух за грудки. - Что, так интересно, что пришло из Каэнри'ах? А мне вот интересно с чего бы это этот наглый Альберихов щенок решил, что имеет право просить брака с тобой, - хрипло шипит мужчина, пристально вглядываясь в глаза сына и чуть щурясь. - Не переживай, этому демоническому отродью ты не достанешься, уверен, я найду тебе действительно достойную пару. - Я... П-просто, - судорожно хватая ртом воздух от нахлынувшей паники, Дилюк срывается на позорное хныканье, цепляясь трясущимися пальцами за руки отца и заламывая брови. - Я д-думал... М-может быть... Кэйа... Вспомнил... Решил н-написать... Просто... П-письмо... О-отец! П-пожалуйста! Презрительно скривившись от вида сына, трясущегося всем телом и смотрящего на него с неприкрытым ужасом, Крепус небрежно отшвыривает его от себя, не обращая внимания на болезненный вскрик и возвращаясь за свой рабочий стол. Вряд ли этот мальчишка имеет хоть какое-то отношение к срывам помолвок и внезапному посланию из Каэнри'ах, у него нет возможности связаться с кем-то не то, что вне дворца, а даже в нем самом, ведь король позаботился о том, чтобы этот ребёнок был изолирован и рос послушной, забитой игрушкой, которую он сможет выгодно продать. Сдавленно всхлипывая, юный принц с трудом встаёт с пола и на подгибающихся ногах делает несколько осторожных шагов в сторону выхода, прижимая дрожащую ладонь к виску, отчаянно болящему после того, как он ударился им об угол невысокого столика, стоявшего между диванчиков. Поняв, что отец потерял к нему интерес, погрузившись в свои дела, Дилюк молча закусывает нижнюю губу и, пошатываясь, покидает помещение, борясь с накатывающей тошнотой. К тому времени, как он оказывается у себя, дурнота отступает и о случившемся напоминают только слабая боль в раненом виске да колючий клубок тоски, свернувшийся в груди. Осторожно опустившись на край кровати, принц зарывается пальцами в свои волосы, касаясь раны и с болезненным шипением отдёргивая руку. Все ещё не зажило до конца... Конечно, он сам рассказывал Кэйе, что у вампиров прекрасная регенерация, вот только в этом деле была крохотная оговорка о которой он умолчал - только если вампир регулярно питается, а не как юный Рагнвиндр содержится на диете, получая раз в месяц бокал холодной крови. Да, достаточно, чтобы в конец не обессилеть, достаточно, чтобы сохранять рассудок, достаточно, чтобы его способности к восстановлению были выше, чем у тех же людей, но этого недостаточно, чтобы банально восстановиться быстро после повреждений, подобных тому, что он получил сегодня. Тяжело вздохнув, Дилюк осторожно ложится на кровать и притягивает к своей груди подушку, крепко обнимая её подрагивающими руками. Разве такой он не обуза для Кэйи? Слабый, никчёмный, не способный противостоять своему отцу, не имеющий союзников. У него же нет ничего, что могло бы принести демону пользу, какую-то выгоду. Вообще ничего. Кэйа действительно его любит? Сдавленно выдохнув, принц сильнее стискивает в объятьях подушку, жмурясь и чувствуя, как тоска накрывает его словно тяжёлое одеяло. Почувствовав внезапный укол тревоги, Кэйа от неожиданности выпускает из дрогнувших пальцев ручку и вскидывает голову, с хмурым видом глядя на спокойно читающего документы отца. Если бы им что-то угрожало, то он бы точно среагировал, но мужчина остаётся умиротворённым и, почувствовав взгляд сына, вопросительно смотрит на обеспокоенного юношу, безмолвно выгибая бровь. Отрицательно качнув головой, Альберих младший с тихим вздохом опускает ресницы, прислушиваясь к самому себе, и спустя несколько секунд вскакивает с места, хлопая ладонями по столу с шумным выдохом. Тревога колоколом звенит в мозгу и демон отчаянно жмурится, тщетно пытаясь успокоиться. Дилюк. Дилюку плохо. Он нуждается в нём сейчас так отчаянно, но у него всё ещё много работы... Рухнув в кресло, Кэйа глухо стонет, зарываясь пальцами в волосы и упираясь локтями в стол. В груди болит от желания оказаться сейчас рядом с любимым, но чувство долга давит и, погрузившись в борьбу с собой, юный король нервно вздрагивает от ощущения тяжёлых ладоней на своих плечах. - Что-то с Дилюком? - мягко спрашивает подошедший Адалрик, наблюдая за метаниями сына и мимолётно приподнимая уголки рта в успокаивающей улыбке. - Иди к нему, а потом вернёмся к делам. В противном случае, я предполагаю, что ты будешь постоянно отвлекаться и беспокоиться. Тихо выдохнув благодарность, юноша расслабленно откидывается на спинку кресла и закрывает глаза, мысленно касаясь связи дрожащей от чужих эмоций. Ему требуется всего несколько секунд, чтобы убедиться в том, что возлюбленный сейчас никак не пострадает, не упадёт и не отключится посреди разговора с кем-то, а затем он бережно усыпляет принца, проскальзывая в его сон. Кэйа спешит, переполненный тревогой, и потому не создаёт своей комнаты, оказываясь в спальне молодого вампира. На него не обращают внимания и демон безмолвно забирается на кровать, мягко убирая из рук Рагнвиндра младшего подушку, чтобы с неприкрытой нежностью помочь сесть, прижимая к своей груди. - Солнце, что случилось? - ласково шепчет юноша в алую макушку, успокаивающе поглаживая чужую подрагивающую спину. - Почему... Почему ты любишь меня? - сбивчиво бормочет Дилюк, чуть запрокидывая голову и с горечью глядя в гетерохромные глаза. - Я ведь жалкий. От меня тебе никакой выгоды, Кэйа. Широко распахнув глаза от удивления, демон в растерянности смотрит на возлюбленного, который после нескольких секунд тишины с всхлипом закусывает нижнюю губу, отводя взгляд и начиная сильнее дрожать. Почему... Почему? Только после того, как он слышит вопрос Альберих понимает, что никогда и не задумывался о причинах, просто беззаветно обожая вампира. - Почему? - негромко произносит юноша, ласково проводя по светлой щеке кончиками пальцев и мягко улыбаясь вновь смотрящему на него Дилюку. - Потому что это ты, Дилюк. Потому что рядом с тобой мои тревоги отступают и мне становится легче дышать. Потому что именно благодаря тебе я всё ещё не захлебнулся в крови, грязи и тьме, что меня окружает. Потому что... Потому что несмотря на всё, что я уже успел сделать ты всё ещё не боишься меня, не отворачиваешься и тянешься ко мне. Потому что ты - Солнце, Люк. Моё личное и драгоценное Солнце. Любяще улыбнувшись смутившемуся принцу, Кэйа зарывается пальцами в алые пряди, почти накрывая приоткрытые губы возлюбленного своими в нежном поцелуе, но тот вдруг с болезненным всхлипом отшатывается назад, с тихим плачем прикрывая задрожавшей ладонью висок. Растерянно застыв на месте, демон сдавленно выдыхает и, стараясь действовать как можно аккуратнее, молча притягивает к себе Дилюка, боясь, что может ненароком снова причинить боль. Едва слышный плач острыми иглами вонзается в сердце и юноша стискивает зубы, отгоняя от себя тревожную мысль о том, что где-то в реальности его ждут отец и дела. - Люк, что случилось? - тихо шепчет Кэйа, утыкаясь носом в алую макушку и жмурясь. - Ну же, Солнце, расскажи мне. Ему приходится не один раз повторять один и тот же вопрос прежде чем юный Рагнвиндр, всхлипывая и запинаясь, начинает свой негромкий рассказ по мере которого в демоне вскипает злость - на самого себя и на действующего правителя Мондштадта. Не то, чтобы он непоколебимо верил в то, что Крепус согласится на этот брак, но счастье от того, что его чувства взаимны всё-таки повлияло на него и он написал то письмо с предложением, а теперь в его руках тихо-тихо плачет Дилюк. От боли, от обиды и... Кэйе не хочется плакать с ним, нет. Всё хуже. - Прости. Отчасти в случившемся есть и моя вина, - ласково шепчет Альберих, качая головой на робкие возражения, что он не виноват. - Я был так рад, что совсем забыл, как твой отец ненавидит меня, мой род и королевство. Не стоит меня оправдывать, но, Люк, обещаю, мы всё равно будем вместе, если ты не откажешься. А теперь поспи. Ласково поцеловав возлюбленного а светлый лоб, Кэйа с сдавленным вздохом закрывает глаза, покидая сон и возвращаясь к своей реальности. Только там он позволяет себе выйти из себя, уже не боясь напугать Дилюка, и с хриплым рычанием ударяет кулаком по столу, с оскалом дергаясь из-за тяжёлых отцовских ладоней на своих плечах, но Адалрик в ответ лишь давит сильнее, с хмурым видом выдыхая облачко пара изо рта из-за резко упавшей температуры в помещении. - Успокойся, - ровным тоном произносит мужчина, крепко удерживая сына на месте и с каждой секундой хмурясь всё сильнее потому что его будто и не слышат. - Кэйа Альберих, немедленно возьми себя в руки! Время тянется мучительно медленно и Адалрик уже начинает задаваться вопросом как привести в чувства сына, потерявшего над собой контроль, раньше, чем тот натворит бед, но в какой-то момент юноша с шумным вздохом вдруг обмякает в своём кресле, запрокидывая голову. - Почему он так с ним поступает, - тихо бормочет себе под нос Кэйа, виновато улыбаясь на похлопывание по плечам и вздыхая. - Спасибо, отец. Молча кивнув, мужчина возвращается на своё место и вновь берёт в руки документы, вместе с успокоившимся сыном возвращаясь к делам. Герцог не уверен, как относиться к Рагнвиндру младшему и тому как тот влияет на юного короля, слабость и сила одновременно, тот, ради кого Кэйа рвётся вперёд к своей цели, ради кого он вообще вступил в борьбу за престол и победил в ней, и вместе с тем тот из-за кого его мальчик иногда вот так теряет голову, но Альберих старший предпочитает всё же не вмешиваться в чужие отношения, надеясь на разумность своего сына и не видя веских поводов пытаться вторгаться в то, что происходит между двумя юношами и как-то влиять на их чувства друг к другу. 18... И Дилюк медленно заходит в кабинет короля, останавливаясь перед рабочим столом мужчины, и закладывает руки за спину, расправляя плечи. - Мне сказали, что вы звали меня, отец, - спокойно произносит юноша, чуть опуская ресницы и внутренне морщась под внимательным взглядом. Он уже давно понял, что ни за что не добьётся даже крохи заботы и тепла от своего родителя, но не сломался, поддерживаемый любовью Кэйи. Именно Альберих успокаивал его, обучал его, он дал ему всё, что мог и больше всего принц желал, чтобы возлюбленный был рядом с ним. - Скоро день твоего рождения, - задумчиво отзывается Крепус, упираясь локтями в столешницу и переплетая пальцы перед своим лицом. - У меня уже готов для тебя подарок. На празднике я объявлю о твоей помолвке и будет проведена церемония. В Мондштадте нашелся подходящий кандидат. - Вы так добры ко мне, отец, - склонившись в неглубоком поклоне и выпрямившись, принц спокойно выдерживает любопытствующий взгляд отца, словно изучающего его реакцию. - Я могу идти? Тихо поблагодарив мужчину за позволение уйти, Рагнвиндр младший ещё раз кланяется на прощание и покидает кабинет, возвращаясь в свою комнату. Оказавшись в спальне, юноша с тяжёлым вздохом садится на кровать, массируя пальцами виски с хмурым видом. Тревога впивается в сердце острыми коготками и голова начинает противно ныть, заставляя недовольно морщиться от неприятных ощущений. Хуже всего, что в этот раз ему не сказали с кем его собираются обручить, а потому... Что Кэйа сможет сделать в этот раз? Тяжёло вздохнув, Дилюк молча встаёт с кровати и выходит на балкон, удобно устраиваясь на небольшом диванчика. Свежий воздух пусть немного, но притупляет боль и принц задумчиво смотрит на сад внизу. Не слишком ухоженное место, но это никогда его и не волновало так уж сильно, да и отец в любом случае не собирался выделять садовника сюда, а потому все цветы, кустарники и деревья были предоставлены сами себе, собственно, как и принц Мондштадта, хотя... Слуги о нём всё же немного заботились, да и Кэйа годами был рядом. Кэйа... Скрестив руки на груди, Рагнвиндр младший безмолвно хмурится, понимая, что абсолютно не знает что теперь делать, но если идей нет у него, то может быть его возлюбленный сможет что-то придумать? Остановившись на этом вариант, принц закрывает глаза и, устроившись поудобнее, мысленно тянется к Альбериху, зовя его. Почувствовав зов, Кэйа замирает и с тихим вздохом откидывается на спинку стула, устало потирая глаза. За пределами палатки негромко шумит лагерь, тихонько живя своей жизнью. Пусть он и не чувствует запаха, но юный король уверен, что на кострах уже наверняка готовится еда для солдат. Тряхнув головой, Альберих тянется к Дилюку в ответ и, убедившись, что это будет безопасно и не подозрительно, погружает их обоих в сон. Открыв глаза и плавно спустив ноги на пол, принц удивлённо крутит головой, с долей любопытства осматривая небольшую палатку в которой оказался и останавливая свой взор на сидящем за столом Кэйе. До этого в общих снах они всегда оказывались в чьей-то комнате, но судя по уставшему виду на этот раз возлюбленный был слишком утомлён, чтобы делать что-то подобное. - Выглядишь ужасно, - тихо бормочет Дилюк, прижимаясь к чужому плечу своим, когда возлюбленный садится рядом с ним. - Ты опять слишком много работал? - У тебя же скоро день рождения, Солнце, я готовлю тебе подарок, - ласково отзывается демон, хмурясь, когда любимый нервно дёргается от его слов и мрачнеет, скрещивая руки на груди. - Люк? - Отец уже подготовил мне подарок, - хмуро произносит принц, покусывая нижнюю губу и тяжело вздыхая. - И единственное, что я знаю так это это то, что кандидат есть, о помолвке объявят на празднике и сразу проведут церемонию обручения... На секунду застыв на месте, Кэйа хрипло хмыкает и, бережно сжав ладонями лицо возлюбленного, молча вовлекает его в нежный поцелуй, прикрывая глаза. Значит Крепус решил попробовать такой способ, не желая принимать уже неоднократно присланные правителем Каэнри'ах предложения брака. С недавних пор Мондштадт лишился внешних союзников, оказавшись окружённым землями империи, созданной юным демоном. И всё это началось лишь из-за одного-единственного вампира. - Всё будет хорошо, родной, не волнуйся. Ты ведь... Выйдешь за меня? - оторвавшись от мягких губ, хрипло произносит юноша, склоняя голову на бок и с ухмылкой целуя тыльную сторону чужой ладони, когда смутившийся Дилюк молча кивает с робкой улыбкой. - Я рад. И... Надеюсь, ты будешь рад моему подарку. Видя любопытство, сверкающее в алых глазах, Кэйа с мягким смехом отрицательно качает головой, шепча, что это будет сюрприз, и на поджатые на секунду в обиде губы лишь улыбается, проводя пальцами по светлой коже чужой щеки, а затем снова целуя возлюбленного. Сладкий тягучий поцелуй увлекает и никто из них даже не замечает того момента, когда они ложатся вместе на кровать лицом друг к другу, переплетая ноги, стараясь прижаться поближе и зарываясь пальцами в чужие волосы. Это могло бы быть обжигающе горячо, но сейчас лишь тепло и в груди сворачивается тугим клубком нежность. - Люблю тебя, - тихо шепчет Альберих, покрывая поцелуями лицо жмурящегося юного вампира и сильнее прижимая его к себе. - Так сильно люблю, Люк... Завороженно замерев под лаской, Дилюк прижимается своим лбом к чужому и закусывает нижнюю губу, мелко дрожа всем телом. Ответное признание рвётся наружу, скребётся изнутри и принц на секунду задыхается от переполняющих его чувств. Не симпатия, не влюбленность, что-то чуть большее, более тёплое и глубокое, выросшее на годах поддержки, заботы и всепоглощающей нежности. И он хочет сказать в ответ "я люблю тебя", но стоит ему начать говорить: "Кэйа, я", как демон вдруг прижимает к его губам палец с игривой улыбкой. - Прости, но... Я хочу услышать это после того, как ты получишь свой подарок, - нежно мурлычет Альберих, целуя вампира в кончик носа и чуть опуская ресницы. - Прости мне этот каприз, Солнце. Молча нахмурившись, Дилюк несколько минут прожигает возлюбленного непонимающим взглядом и, тихонько фыркнув, неохотно кивает, пряча лицо на чужой широкой груди. Хорошо, если Кэйа так хочет, пусть будет так. Убаюканный лёгкими поглаживаниями и негромким мурлыканьем Кэйи, принц начинает задрёмывать, но встряхивается, чуть запрокидывая голову и строго глядя на демона, вопросительно вскинувшего брови. Вблизи синяки под глазами становятся ещё очевиднее, как и то, что смуглая кожа будто посерела, и Дилюк хмурится, недовольно поджимая губы. - Пообещай мне, что будешь больше отдыхать. Пожалуйста. Ты действительно выглядишь нездоровым, - с тревогой просит Рагнвиндр, довольно улыбаясь на тихое обещание и целуя возлюбленного в щёку. - Береги себя, Кэйа. Молча кивнув, демон закрывает глаза, снова принимаясь тихо мурлыкать себе под нос мелодию, а когда "сон" прерывается из-за того, что Дилюк в нём засыпает, погружаясь в обычную дрёму в реальности, открывший глаза уже в своей настоящей палатке Альберих младший с громким зевком потирает уставшие от долгой работы глаза, а затем неуклюже встаёт со стула и, подойдя к узкой походной койке, ложится на неё прямо в одежде поверх одеяло, засыпая почти мгновенно. Обнаружив сына сидящем на краю обрыва, Адалрик молча подходит и садится рядом, тихо хмыкая, когда юный правитель никак не реагирует на его появление, продолжая неотрывно смотреть на виднеющийся вдали Мондштадт. Упираясь локтями в колени и положив подбородок на сцепленные пальцы, Кэйа отрицательно качает головой на негромкий вопрос волнуется ли он из-за предстоящей ему встречи и в воздухе на какое-то время вновь повисает тишина. - Я просто не хочу, чтобы были жертвы, - наконец прерывает молчание юноша, отрывая взор от города и чуть поворачивая голову к родителю. - Среди солдат, мирных жителей... Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. - Как показала практика последних лет, - нарочито неспешно произносит Адалрик, задумчиво потирая подбородок и чувствуя на себе пристальный взгляд сына. - Твои силы вряд ли тебя подведут. К тому же я буду рядом и если что подстрахую. Не беспокойся об этом. Хрипло хмыкнув в ответ на негромкий фырк Кэйи, мужчина хлопает его по плечу и встаёт, напоминая, что им скоро выдвигаться. В лучах заходящего солнца над Мондштадтом распускается огромная переливающаяся снежинка и начинается снегопад, каждая крупинка которого приносит с собой мирный сон. Спокойно улыбаясь, Дилюк скользит задумчивым взглядом по танцующим людям, в итоге останавливая свой взор на высоких окнах, за стеклом которых закат, окрасивший небо в алый, постепенно уступает тьме ночи. Молодому принцу так и не удалось узнать кто его потенциальный жених, избранный отцом, но это уже мало тревожило потому что он знал, что это не имеет значения. Не важно кто - Кэйа уже где-то рядом и пусть прямо сказано ничего не было, но Рагнвиндр младший был уверен, что сегодня они увидятся. На это намекали и слова о том, что любимый готовит ему подарок, и то, что в их общих снах была походная обстановка, а ещё он просто чувствовал это. То, что Альберих сейчас ближе, чем все годы до этого дня. Может быть даже уже в Мондштадте. Удивлённо моргнув, принц чуть склоняет голову к плечу, задаваясь вопросом - показалось ему сейчас свечение в небе на улице или же нет? Усыпив охрану, Кэйа замирает, почувствовав ладонь отца на плече и молча оборачивается к мужчине, вопросительно вскидывая брови. Магия забрала у него уже немало сил и, чувствуя, как через прикосновение в него перетекает искрящаяся крио энергия Адалрика, юноша облегчённо выдыхает, благодарно улыбаясь. - Было бы печально, если бы ты свалился от усталости прямо сейчас. А теперь вперёд, я буду рядом, - негромко произносит демон, чуть отступая назад и наблюдая за холодной стихией, собирающейся на кончиках пальцев его сына. Когда двери в зал в грохотом распахиваются, ударяясь об стены, молодой принц мгновенно поворачивает голову на шум, удивлённо округляя глаза при виде снежной пелены, закрывшей весь дверной проем и постепенно опадающей вниз, чтобы, расстилаясь по полу искристым ковром, затем постепенно исчезнуть, тая в воздухе. Толпа замерших танцоров тихо ропщет в недоумении, а Дилюк не может сдержать мягкой улыбки при виде двух нежданных для большинства гостей, потому что он рад появлению Кэйи и Адалрика, в отличие от своего отца, который в ярости резко встаёт с места, зовя стражу и обращая внимание на реакцию сына. Заметив резкое движение со стороны родителя, молодой вампир успевает только моргнуть, как Альберих младший на ходу с тихим вздохом взмахивает рукой и охнувший король падает назад на сиденье трона, стремительно покрываясь льдом и в итоге становясь отдаленно похожим на ледяную статую. Задумчиво посмотрев на замороженного родственника, Дилюк за несколько секунд теряет к нему интерес и переводит взгляд на возлюбленного, остановившегося недалеко от возвышения. - Мой дорогой принц, окажете ли вы мне честь, согласившись станцевать со мной? - мягко произносит демон, протягивая к принцу руку и чувствуя, как губы сами собой изгибаются в ответной улыбке при виде того как нежно улыбаются ему. - С удовольствием, - негромко отзывается Рагнвиндр, неспешно спускаясь с возвышения и накрывая чужую ладонь своею. Остановившись вместе с Кэйей в центре зала, принц замирает в его руках и поворачивает голову к притихшим музыкантам, чуть щуря глаза. - Ну же, играйте, праздник продолжается, - спокойно улыбаясь, юный вампир довольно вздёргивает подбородок, когда музыка возобновляется, и опускает ресницы, чувствуя, как ёкает сердце от сверкнувшей в разноцветных глазах гордости. Они оба чувствуют устремлённые на них пристальные и наполненные недоумением взгляды, но разве может волновать подобное, когда рядом тот кого так долго хотелось встретить вживую, когда так явственно ощущается присутствие возлюбленного и так отчётливо ощущается тепло чужого тела под ладонями. Нос щекочет смешанный запах мороза и винограда, и Дилюк округляет глаза, жадно вдыхая его, осознавая постепенно, что это их общий и такой гармоничный в своём смешении аромат. Свежий, сладкий. Замечательный. В глазах напротив целый океан нежности и юный принц с румянцем на светлых щеках послушно следует за ведущим его в танце молодым правителем, даже не задумываясь о правильности движений, ведь тело, помнящее их уроки во снах, действует словно само по себе. И это настолько чарующе, что Дилюк не сразу замечает, что музыка смолкла и они просто стоят на месте. - Мой дорогой принц, - ласково шепчет молодой император, ведя кончиками пальцев по нежной коже чужой щеки и мягко улыбаясь. Вопросительно вскинув бровь, вампир безмолвно склоняет голову к плечу, с искренним любопытством наблюдая за тем, как Кэйа, достав из кармана своего плаща небольшую коробочку, открывает её, являя всем изящные в своей простоте золотые кольца. - Мой дорогой принц, окажете ли вы мне честь, согласившись стать моим супругом? - игриво прищурившись, вкрадчиво мурлычет демон, с внутренним удовольствием, как вспыхивают счастьем рубиновые очи возлюбленного. - С радостью, - тихо выдыхает Дилюк, терпеливо дожидаясь пока на его палец наденут кольцо и надевая такое же украшение улыбающемуся Альбериху. Мягко рассмеявшись, Кэйа молча притягивает возлюбленного в свои объятья, ласково целуя в губы и с трудом удерживаясь от того, чтобы судорожно стиснуть тонкую талию и зарыться пальцами в алые пряди. Рагнвиндр в его руках горячий и по-прежнему дурманяще пахнущий виноградом, согретым солнечными лучами. Настолько сладкий, что демон отрывается от любимого с неохотой и прикрывает глаза, вдыхая смешанный аромат. К солнечной сладости примешивается морозная свежесть и это, пожалуй, самый восхитительный запах, что он ощущал за свою жизнь. - Я люблю тебя, Солнце, - не сдержав нахлынувшей на него нежности, тихо шепчет демон, заправляя алую прядку за острое ушко и чуть склоняя голову к плечу. - Я тоже люблю тебя, Кэйа, - негромко откликается принц, со смущённой улыбкой касаясь губами смуглой щеки. Когда праздник завершается молодой император терпеливо дожидается пока посторонние уйдут и коротким взмахом руки размораживает Крепуса, которого тут же удерживает на месте Адалрик, мёртвой хваткой впиваясь пальцами в чужие плечи. Склонив голову к плечу, юный император задумчиво смотрит на мрачного мужчину, застывшего на троне под давлением тяжёлых ладоней демона. Хоть поступки короля ему не особо нравились, но Альберих младший, глядя на теперь уже бывшего правителя, сомневается в том, что именно он должен решать судьбу этого вампира. По крайней мере не сейчас. - Запереть, обеспечить безопасность, никого не подпускать. Отец, я могу доверить это вам? - сухо произносит после нескольких минут тишины Кэйа, позволяя себе мимолетную благодарную улыбку, когда видит кивок отца. - Спасибо. Проводив взглядом ушедших мужчин, юноша коротко вздыхает, порывисто обнимая возлюбленного и утыкаясь носом в алую макушку. От смешанного запаха винограда и мороза кружится голова, и, не удержавшись, Кэйа страстно целует в губы запрокинувшего голову Рагнвиндра, зарываясь пальцами в мягкие пряди чужих волос. Его самая большая слабость и самая великая сила, его драгоценный лучик солнца, дававший силы идти вперёд. Он до боли обожает вампира в своих объятьях и долгое время Альбериху не удаётся заставить себя прекратить поцелуи, прерываемые лишь для того, чтобы сделать несколько жадных глотков воздуха, а затем продолжить. С трудом оторвавшись от желанных губ, Кэйа с шумным вздохом запрокидывает голову и жмурится, чувствуя жар чужого тела рядом. Так хорошо, что он с удовольствием бы не выпускал возлюбленного из рук, но статус императора даёт не только привилегии, но и накладывает определённые обязательства. Захватив сейчас Мондштадт он взял на себя ответственность за его благополучие, а потому... - Дилюк, - мягко окликает принца демон, коротко вздыхая на вопросительное мычание и с любящей улыбкой заправляя прядку алых волос за острое ушко. - Дилюк, я бы хотел начать разбираться в делах королевства, ты не мог бы проводить меня в рабочий кабинет короля? Разомлев от сладких поцелуев, принц не сразу понимает о чём говорит возлюбленный, но, осознав, быстро кивает и сжимает чужую ладонь своей, утягивая за собой. Уже в кабинете, наблюдая за деловито изучающим помещение демоном, Дилюк негромко предлагает свою помощь, не особо уверенный, что пользы от него будет много, но совершенно точно не желающий оставаться в стороне. В конце концов он ведь тоже несёт ответственность за благополучие Мондштадта, пока что как принц, а позже и как правитель, равный Альбериху. Оставаться в стороне точно не его вариант. Устало зевнув, Рагнвиндр бросает быстрый взгляд на молчаливого возлюбленного, сосредоточенно читающего очередной документ, и встаёт с дивана, потягиваясь с тихим стоном. В животе неприятно тянет от поступающего голода и вампирский принц, не задумываясь, подходит к двери, выглядывая в коридор, чтобы остановить проходящего мимо слугу и попросить у него принести крови. Однако, в ответ он встречает взгляд полный настолько неприкрытого пренебрежения, что Дилюк на секунду теряется, не зная как реагировать теперь, когда его статус казалось бы изменился после предложения Альбериха, а в следующее мгновение уже вскидывает руку, отвешивая стоящему перед ним вампиру хлёсткую пощёчину. - Бокал подогретой крови. Сейчас же, - холодно произносит Рагнвиндр, чуть поджимая губы и задумчиво глядя вслед умчавшемуся после быстрого поклона слуге. Что ж, ему, наверно, и не стоило ожидать, что его, как по мановению волшебной палочки, вдруг все станут воспринимать как-то иначе, но начало, кажется, положено? По крайней мере его поступка и поведения оказывается более чем достаточно, чтобы спустя уже несколько минут перед сидящим на диване принцем с поклоном поставили бокал с тёплой кровью. С довольным мурлыканьем сделав несколько глотков, Дилюк выгибает бровь при звуке короткого мягкого смешка и переводит взгляд с рубиновой жидкости на улыбающегося возлюбленного. - Это было потрясающе, - тихо произносит демон, с восхищением глядя на чуть смутившегося юношу, а затем возвращается к делам, погружаясь в них с головой. Бокал быстро пустеет и Дилюк снова погружается в бумаги, спустя время начиная чувствовать, что ему становится всё сложнее держать глаза открытыми. Конечно, можно было бы наверно уйти отдыхать, но, глядя, как трудится возлюбленный, вампир упрямо поджимает губы, встряхивая головой, чтобы немного взбодриться. Однако, это слишком быстро перестаёт помогать и, устало вздохнув, Рагнвиндр откладывает документы на столик, чтобы устроиться на диване и задремать, уже не имея достаточно сил, чтобы пойти в свою спальню. Услышав тихий стук в дверь, Кэйа устало потирает глаза и медленно встаёт из-за стола, действуя чуть неуклюже из-за ноющих мышц. За окном розовеет рассветное небо и демон виновато вздыхает, замечая, что возлюбленный уснул на диване, поджав ноги и устроив голову на подлокотнике. Наверняка ведь упрямо не хотел уходить, в итоге слишком устав, чтобы пойти и нормально лечь спать. Звук повторяется и Альберих поспешно подходит к двери, чтобы открыть её, стараясь лишний раз не шуметь. Увидев в коридоре отца, юный император вопросительно выгибает бровь, прикладывая палец к губам и кивая на дремлющего возлюбленного. - Что-то случилось? - тихо шепчет юноша, чуть склоняя голову к плечу и вздыхая, когда родитель отвечает, что пришёл проверить не засиделся ли он опять. - Да, я... Слишком увлёкся. Сейчас возьму Дилюка и пойду отдыхать. Прикрыв глаза от лёгкого быстрого прикосновения тяжёлой ладони к макушке, Кэйа улыбается уголками рта, провожая взглядом уходящего родителя, а затем возвращаясь к дивану, чтобы осторожно взять возлюбленного на руки и прижать к себе, выходя в коридор. Остановив первого попавшегося на его пути слугу, Альберих узнаёт у него путь до спальни принца, быстро оказываясь в знакомой по их общим снам комнате и чуть улыбаясь ощущению того, что многое ему здесь уже привычно, хоть он и в первый раз переступает порог этого помещения. Бережно уложив спящего поверх одеяла, юноша быстро подходит в окнам, задёргивая тяжёлые плотные шторы, и возвращается к кровати, осторожно присаживаясь на край. И хоть демон понимает, что будет плохо оставлять возлюбленного спать в одежде, но никак не решается протянуть руку, раздеть, лишь безмолвно любуясь Дилюком. Тишину спальни нарушает лишь тихое посапывание, однако в какой-то момент принц чуть хмурится, словно чувствуя на себе взгляд, и с зевком открывает глаза, сонно хлопая пушистыми ресницами. - Прости, кажется, я разбудил тебя своими разглядываниями. Никак не мог оторваться от этого мирного зрелища и уйти. Да и решиться раздеть тебя, чтобы ты не спал вот так, тоже не получилось, - негромко произносит император, приобнимая за плечи Рагнвиндра, севшего на месте и ткнувшегося носом в чужое плечо. - Люк? Тихо сопя, Дилюк прикрывает глаза, борясь с сонливостью, и легко кусает чужую шею, прикрытую одеждой, сонно ворча, чтобы Альберих раздевался. Чуть отстранившись, вампир слабо фыркает на удивлённый взгляд будущего супруга и, подавая пример, стаскивает с себя одежду, аккуратно складывая её на кресло неподалеку от кровати, которую он покидает с неохотой, чтобы спустя мгновения плюхнуться на неё с блаженным вздохом в одном нижнем белье. Молча скользнув жадным взором по светлой коже Дилюка, словно светящейся в полумраке комнаты, демон нервно сглатывает, поспешно раздеваясь и складывая свои вещи туда же где оставил их возлюбленный. Забравшись под одеяло, Кэйа обмирает, когда к нему прижимается принц, обнимая за талию, и закрывает глаза, пытаясь унять быстро забившееся сердце. Они столько раз лежали рядом друг с другом во снах, но здесь и сейчас это другое. Заснувший Дилюк в его руках горячий и их общий запах щекочет нос, не давая быстро успокоиться. Хочется стиснуть покрепче в объятьях и зацеловывать, но юный император лишь плотнее зажмуривает глаза, утыкаясь носом в алую макушку. Нащупав ленту, сдерживающую волосы возлюбленного в хвосте, Альберих быстро убирает её на прикроватную тумбочку, даря свободу пушистой гриве и успокаивающе гладя заворочавшегося вампира по спине. - Сладкого сна, Солнце, - мягко шепчет юноша, вслушиваясь в ровное сердцебиение Рагнвиндра, и тихо вздыхает, когда в ответ ему сонно бормочут ответное пожелание. С нежностью глядя на расслабленное лицо заснувшего возлюбленного, Кэйа с зевком оглядывает комнату и, немного подумав, создаёт защитные чары во всём помещении, вдыхая в себя чуть усилившийся ненадолго запах мороза. Вампир на кратковременное падение температуры реагирует лишь тем, что с сопением прижимается сильнее к телу юного императора, вызывая сдавленный вздох, полный нежности, и, убедившись, что они оба теперь в безопасности, Альберих молча утыкается носом в алую макушку, быстро засыпая.

***

Подготовка к свадьбе, да и она сама, проходит словно во сне. Казалось бы вон они только недавно обсуждали как всё должно быть и Кэйа просил отца задержаться, желая, чтобы тот присутствовал на церемонии прежде, чем вернётся в Каэнри'ах, а вот уже весь Мондштадт приветствует императора Рагнвиндра и Альберих чувствует себя счастливым, глядя на улыбку теперь уже супруга. Самые важные моменты остаются в памяти яркими вспышками - Дилюк в белых одеждах, идущий к алтарю, лёгкое соприкосновение губ в целомудренном поцелуе и вспыхнувший на светлых щеках алый румянец в ответ на многообещающую улыбку при виде промелькнувшего в рубиновых глазах разочарования. Окинув внимательным взглядом бальный зал, Рагнвиндр слегка хмурится и озадаченно склоняет голову к плечу, тут же с улыбкой отвечая на приветствие очередного гостя. Услышав тихий оклик супруга, юноша коротко вздыхает, видя тревогу в гетерохромных глазах, и сжимает чужую ладонь своей, покусывая нижнюю губу. - Я уверен, что мы отправляли господину Чжун Ли приглашение и что я получал информацию о том, что он прибыл в Мондштадт, но его нет среди присутствующих. Неужели он заблудился в городе после того, как побывал здесь сколько раз? Или забыл? - растерянно бормочет Дилюк, удивлённо глядя на мягко рассмеявшегося Альбериха и вопросительно вскидывая брови. - Кэйа? Ты что-то знаешь? - Помнишь ты как-то рассказывал, что Чжун Ли никак не мог кое-кого найти? А как я рассказывал об одном своём необычном знакомом из Снежной? - негромко произносит император, хрипло хмыкая, когда возлюбленный кивает и спустя несколько секунд округляет глаза, поражённый догадкой. - Да, я думаю, что это был один и тот же оборотень. И скорей всего они сегодня здесь не появятся, вряд ли им сейчас до нашей свадьбы. Приоткрыв губы, юный Рагнвиндр с улыбкой качает головой и вместе с супругом присоединяется к танцующим парам, с удовольствием позволяя тому быть ведущим в их паре. Конечно, ему немного жаль, что мужчина не может присутствовать на их празднике, но он может понять, что Чжун Ли сейчас может быть слишком взволнован, слишком увлечён неожиданной и такой долгожданной встречей. Хрипло рыча, дракон прикусывает зубами чужое плечо, покрытое россыпью веснушек, жадно вслушиваясь в скулящие стоны извивающегося под ним оборотня и резче двигая бедрами, срывая с чужих губ звонкий вскрик. У него, всегда мыслившего здраво, не получается сделать этого сейчас. Они оба слишком одурманены. Взором чужих глаз. И запахом. Скалы Ли Юэ, омытые солёной водой моря. Чжун Ли задыхается от этого аромата, смешанного с мускусным запахом секса, но не может остановиться, хотя где-то на грани сознания бьётся мысль, что им стоит прекратить, что сначала нужно было поговорить, но лис в его руках настолько сладкий и податливый, что мысли о том, чтобы хотя бы немного притормозить, взять себя в руки испаряются из головы только появившись. Когда всё заканчивается дракон падает на кровать рядом с вздрагивающим после оргазма оборотнем и прикрывает рукой глаза, чувствуя, как возвращается самообладание и способность здраво мыслить. Он пытается вспомнить как всё сложилось именно так, но события удаётся восстановить ровно до того момента, как он обернулся на оклик с последовавшими за ним словами "извините, я не местный". А после этого только синие глаза с расширившимся звериными зрачками молодого лиса и аромат моря, ударивший в нос, одурманивший настолько, что только сейчас дракон смог успокоиться. Почувствовав тяжесть на своих бёдрах, мужчина убирает руку с глаз, молча глядя на оседлавшего его оборотня, с ухмылкой шепчущего, что одного раза будет недостаточно и сверкающего глазами в которых пляшут чертята. - Меня зовут Чжун Ли, лисёнок, запомни это хорошенько, - вкрадчиво, почти урча, произносит дракон, ведя ладонью по чужой груди вниз к животу и щурясь. - Потому что больше ты от меня просто так не сбежишь. На светлой коже вокруг пупка вспыхивает золотом метка гео и по оскалу оборотня Чжун Ли понимает, что с этим мальчишкой он точно не будет скучать. Они не проводят много времени на празднике ведь у них ещё остаётся одно дело, которое оба откладывали всё это время. Кэйа - потому что хотел дать любимому время подумать, Дилюк - потому что колебался в своём решении. Он не ненавидел своего отца, не желал ему смерти, но и не желал, чтобы тот продолжал жить где-то рядом. И сейчас, уже сидя на диване в кабинете, Рагнвиндр молча смотрит на сидящего напротив отца, чувствуя присутствие супруга рядом. Их разделяет кофейный столик. Их разделяет целая бездна. - Мастер Адалрик, - наконец решившись, негромко произносит император, переводя взгляд с родителя, равнодушно смотрящего куда-то вниз, на старшего Альбериха, вопросительно выгнувшего бровь в ответ на обращение к себе. - Вы сможете забрать моего отца в Каэнри'ах и позаботиться о нём? Несмотря ни на что я не желаю ему смерти или плохого отношения. - Я позабочусь о нём, - едва заметно приподняв уголки рта в улыбке, Адалрик качает головой в ответ на негромкую благодарность вкупе с робкой улыбкой. - Ну что вы, не стоит. Если позволите, то мы пойдём. Встав на ноги, мужчина молча кланяется и выходит из помещения, чувствуя, как за ним безмолвно следует Крепус. Сборы в дорогу не занимают много времени, ведь Альберих старший заранее предупредил всех, кто должен был отправиться с ним назад, что сегодня они возвращаются. Сев верхом на коня, Адалрик, не удержавшись, оборачивается на дворец, сразу выцепляя взглядом сына и его супруга, стоящих на балконе кабинета. Его мальчик уже так вырос. Мягкая улыбка сама собой появляется на губах и мужчина машет молодым императорам на прощание, отворачиваясь, а затем отдавая приказ выдвигаться. Он бы соврал, если бы сказал, что абсолютно не тревожится, но это чувство легко отступает перед непоколебимой уверенностью, что Кэйа и Дилюк обязательно справятся со всем вместе. В конце концов он всегда верил в своего сына и сейчас, когда у того появился супруг на которого тот может положиться, у него нет ни единого повода перестать это делать. Годы спустя... Всё то время, что он живёт в замке Крепус не видится с герцогом, слишком занятым своими новыми обязанностями, связанными с управлением Каэнри'ах. Лишь изредка где-то вдалеке могут мелькнуть синие волосы на фоне темной одежды. Не то, чтобы вампиру было одиноко или скучно, но есть вопросы, которые он хотел бы задать. В конце концов Крепус не выдерживает мучительного молчания и выглядывает за дверь, сталкиваясь взглядами с охранником, приставленным лично к нему. - Я понимаю, что герцог занят, но возможно он смог бы найти немного времени для разговора со мной? - негромко произносит мужчина, терпеливо наблюдая за тем, как демон склоняет голову к плечу, прикрывая глаза, а спустя несколько секунд кивает, приглашая жестом следовать за собой. Они останавливаются у тренировочных площадок и телохранитель Рагнвиндра снова склоняет голову к плечу, словно слушая указания. И Крепус почти уверен, что так оно и есть - за годы, что он прожил в этом месте у него сложилось отчётливое ощущение, что все в доме Альберихов связаны как минимум со своим господином ментальной связью, иначе сложно было объяснить подобные моменты. Исключением в подобной паутинке был сам вампир, являющийся здесь возможно не самым желанным, но всё же гостем. Спустя несколько минут они продолжают свой путь и, пройдя по незаметной тропинке среди кустов, оказываются на небольшой полянке после чего телохранитель бывшего короля Мондштадта с поклоном быстро отступает назад, оставляя Крепуса наедине с Альберихом старшим. Взгляд вампира сразу цепляется за одинокое надгробие и он невольно вздрагивает, когда тишину нарушает негромкий вопрос о чём он хотел поговорить. - Ты любил её? - слова срываются с губ раньше, чем вампир успевает осознать что он только что сказал. До этого спокойное и расслабленное лицо демона становится подобным каменной маске, а синие глаза за доли секунды становятся холодными словно осколки льда и под этим пронзительным взором Крепусу мгновенно становится неуютно. - Что вообще есть "любовь", Крепус? Она была моей супругой, выбранной для меня родителями, но несмотря на то, что наш союз был рождён из договора она всегда была добра и заботлива. В конце концов она вынашивала моего ребёнка и уже за это заслуживала бы уважения. Ты не знал её, ты не видел её, но для демона, для суккуба она была такой светлой и доброй... Любил ли я её? Нет, но я был очень привязан к ней и если бы у нас с ней было бы больше времени, то вполне вероятно, что я полюбил бы её всем сердцем. И я дорожил ей настолько, что позаботился о том, чтобы найти и уничтожить всех, кто был причастен к её смерти. Я не добрался лишь до одного, до того, кто возжелал её смерти. Я знаю кто это, но ничего не могу ему сделать потому что меня просили позаботиться о нём, я могу лишь спросить, - негромко говоря, Адалрик почти вплотную подходит к тому, кого когда-то звал своим другом, пристально глядя в чужие алые глаза. - Почему ты это сделал, Крепус? Едва заметно усмехнувшись уголками рта, вампир коротко вздыхает, вспоминая о причинах своего поступка, который до сих пор висит на нём тяжким грузом от понимания того, что он совершил наверно самую большую ошибку в своей жизни, уничтожив чужое счастье и обратив в ничто долгие годы крепкой дружбы. - Я был молод, влюблен в тебя - своего лучшего друга и мне казалось, что если бы не твоя жена, то мы бы смогли быть вместе, - тихо произносит мужчина, неотрывно смотря в равнодушные синие глаза. - И я слишком поздно понял, что натворил, ослеплённый своими чувствами. На полянке повисает тишина и когда у Рагнвиндра появляется ощущение, что демон собирается что-то сказать тот вдруг лишь с коротким вздохом качает головой, молча уходя прочь. Проводив Альбериха взглядом, Крепус несколько минут просто смотрит на надгробие, а затем разворачивается, быстро направляясь к особняку. Вампир уже давно понял, что ничего не изменить. Он был ужасным другом и отцом, но он не может вернуться в прошлое, чтобы остановить молодого себя, а просить прощения просто не видит смысла. *** Медленно идя следом за Адалриком по знакомым коридорам, мужчина пытается понять собственные эмоции. Спустя столько лет внезапно узнать, что на празднование в честь дня рождения Дилюка приглашён не только Альберих, но и он сам было странно, в конце концов он считал, что сын окончательно вычеркнул его из своей жизни, но вот он снова здесь. И дворец одновременно и похож, и не похож на тот, что помнил он, и Крепусу странно видеть процветающий уже не под его правлением Мондштадт, его счастливых жителей. Он полагал, что его сын на деле мог стать лишь одурманенной любовью пешкой демона, но, видя, как Дилюк с достоинством держится с гостями, приветствуя и общаясь с ними пока его супруг по большей части молча стоит рядом, позволяя имениннику сиять на его празднике, мужчина понимает, что ошибался. Молча склонившись в поклоне перед молодыми императорами, когда они подходят к нему и Адалрику, Рагнвиндр лишь равнодушно наблюдает за чужим общением, вопросительно выгибая бровь, когда сын неожиданно обращается к нему. - Отец, я не изменил своего решения. Я бы хотел, чтобы вы оставались в Каэнри'ах, - ровно произносит Дилюк, довольно кивая на согласие родителя. - Спасибо за то, что приехали, мастер Адалрик, отец. Хорошо вам провести время на празднике. Смотря вслед уходящему сыну и его супругу, вампир молча усмехается, задаваясь лишь одним вопросом - как долго этот мальчишка водил его за нос, скрывая свои истинные знания и умения? Ведь невозможно было измениться так резко в тот день.

***

Запрокинув голову, дракон тихо вздыхает, любуясь расцветающими в небе фейерверками и перебирая пальцами мягкие прядки урчащего от удовольствия оборотня, разлегшегося на его коленях. Не сразу, но мужчине всё же удалось добиться благосклонности неспокойного лиса, уговорить остаться рядом. - Чжун Лиии, - капризно тянет юноша, дёргая прядь тёмных гладких волос, собранных в низкий хвост, в стремлении привлечь к себе внимание. - Чжун Ли! Не сдержав короткого смешка, мужчина с мягкой усмешкой опускает голову, вопросительно выгибая бровь и позволяя себе немного полюбоваться недовольной мордашкой лиса прежде чем чмокнуть его в надутые губы. Однако это быстро перерастает в глубокий и страстный поцелуй, увлекающий настолько, что Чжун Ли неохотно прерывает его лишь тогда, когда чувствует, что по его плечу стучат кулаком. Хрипло хмыкнув, мужчина молча выпрямляется, поглаживая кончиками пальцев румяную щеку Аякса и с любопытством наблюдая за тем, как его выражение лица с каждой секундой становится всё более шкодливым. - Чжун Ли, ты ведь помнишь, как рассказывал мне, что в паре с драконом даже неважно кто будет родителем и какого он пола всё равно возможно рождение детей? - ласково мурлычет лис, с улыбкой наматывая на палец шёлковую прядь тёмных волос и любуясь лёгкой растерянностью на лице супруга, кажется не понимающего к чему он ведёт. - Я хочу этого, Чжун Ли. Я хочу родить для тебя много-много малышей, неважно к какой расе они будут принадлежать... Но я очень хочу, чтобы у нас с тобой была большая семья. Понимание о чём говорит Аякс оглушает и мужчина задыхается от ярких образов, появляющихся перед его внутренним взором. Его любимый лисёнок с уже округлившимся животом. С их общим малышом на руках. Это настолько прекрасно, что Чжун Ли молча притягивает мягко посмеивающегося оборотня к себе, крепко обнимая и лишь спустя несколько минут приходя в себя настолько, чтобы прошептать обещание, что всё будет. Обязательно будет.

***

Легко сжимая пальцами перила балкона, Дилюк чуть подаётся назад, прижимаясь спиной к груди обнявшего его супруга, и коротко вздыхает, любуясь разноцветными вспышками фейерверков, расцветающими на ночном небе. Услышав негромкий вопрос нравится ли ему, вампир молча кивает и чуть поворачивает голову, заглядывая в глаза улыбающегося Кэйи. В золотом и синем омутах сияют те же чувства, что испытывает он сам. Кажется, что за те годы, что они провели вместе, не во снах, а уже в реальности, их любовь только стала крепче. - Я люблю тебя, - тихо шепчет Дилюк, с улыбкой ловя губами ответное "И я тебя, Солнце".