Marked with an X

Мне всё равно, кому дан обет

Я вношу в твою жизнь

Новый Завет

RAVANNA, «Новый Завет»

      Взирая на то, как по её коже расходятся уродливые, жуткие трещины, Жоан ощущала поистине оглушительный ступор. Через выбитое окно в полупустой кабинет задувал прохладный ветер; огонь на ковре, радуясь притоку свежего воздуха, играл алыми языками ярче прежнего.       Пахло палёным, разрушенным. Пахло Жаклин.       Жоан ошарашено, беспомощно озиралась вокруг, не понимая, что ей делать и куда бежать. Взгляд Волдеморта, обращённый к ней, сделался алчущим, хищным. На секунду ей даже показалось, что он жадно облизнул губы — но, быть может, то была лишь игра теней.       Одно было ясно точно: в тот же миг, когда в кабинете воспламенился журнальный стол и взорвалось окно, — нечто новое, опасное, неудержимое воспламенилось и взорвалось в самом тёмном маге. В его глазах сверкал нездоровый, страстный ажиотаж вперемежку с голодным предвкушением. Жоан вздрогнула от направленного в её сторону столь откровенного, маниакального интереса.       Долохов с невозмутимой миной деловито тушил пламя. Запах гари и обугленной шерсти неприятно щекотал Жоан ноздри. Лорд тем временем в два шага обогнул рабочий стол, достал что-то некрупное из своего шкафчика и сунул в карман жилета. После чего — железной хваткой вцепился в изувеченное трещинами запястье Жоан и без спроса потащил её в сторону коридора.       Возбуждённым тоном он бросил Антонину через плечо:       — Живо ставь на поле щиты.       — По интенсивности?.. — флегматично уточнил Долохов.       — Сильнейшие.        Жоан протестующе пискнула, пытаясь вырвать руку из стального захвата. Её трепыхание осталось проигнорированным. Вместо этого Волдеморт плотоядно, почти интимно прошептал:       — Мы ведь не хотим, чтобы наше новое сокровище оставило штаб без крыши над головой, не так ли?       Чёрт, что?..       Предупреждающие раскаты грома перед обрушением на её голову грозы Жоан чувствовала буквально кожей.

***

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях есть покой!..

М.Ю. Лермонтов, «Парус»

      Лорд тащил её по коридорам Барфорда за руку, будто тряпичную куклу. Жоан, ещё не оправившаяся после пробуждения, боялась споткнуться на каждой ступеньке, запнуться в собственных босоножках и пропахать носом борозду по паркету. В тот момент, когда голова всё-таки закружилась, а Жоан-таки полетела вперёд себя быстрее запланированного, Волдеморт лихо подхватил её за предплечье и талию, рывком вернул в вертикальное положение — снова как куклу! — и опять поволок за собой с нездоровой ажитацией.       Кислорода Жоан в этом импровизированном спринте существенно не хватало — явно как и координации, и устойчивости, и здравомыслия. Притом тот же Долохов к тренировочной площадке попросту трансгрессировал! А её саму Волдеморт зачем-то волок вручную, периодически прихватывая и разве что не таща на себе в охапку.       Входную дверь в подвал он буквально снёс, толкнув Жоан внутрь помещения. Глядя на Волдеморта как на взбесившегося вепря, Жоан настороженно попятилась в сторону манекенов и увесистого шкафа с инвентарём. Лорд же уже наворачивал круги по корту, с энтузиазмом помогая Антонину воссоздавать барьер.       Мерлин, он что, решил убить её прямо здесь?.. Судя по мощи возводимых щитов — так и вовсе взорвать на ровном месте… Другой причины столь трепетного внимания к изоляции корта Жоан не находила.       Закончив, Волдеморт резко развернулся всем корпусом к Жоан и предвкушающе осклабился.       — Ну что, начнём?       — В-вы о чём?.. Милорд?.. — пятясь ещё дальше от этого ненормального, Жоан издала лишь жалобное блеяние.       Он достал из кармана жилета два гранёных флакона с неизвестным зельем и ультимативно приказал:       — Пейте.       Первой её реакцией было желание сбежать прочь. Прямо в туфлях, прямо по каменной лестнице, перепрыгивая через ступени.       — Вы решили меня отравить? — тонким голоском пискнула Жоан первую же глупость, пришедшую ей в голову от растерянности и испуга. Впрочем, цвет жидкости и пурпурные переливы показались ей смутно знакомыми…       — Вот ещё, — подняв брови, хмыкнул маг. — Дорого выйдет. У этого зелья нет цены, но есть баснословная ценность. И именно оно не дало вам разлететься на атомы после приснопамятного пепелища в моём саду.       Если таким образом он надеялся воззвать к её совести и благодарности — то было тщетно. Сейчас Жоан была готова на любую пакость и бессовестность ради спасения своей шкуры от набирающего обороты аппетита Волдеморта. Правильные, красивые черты с острыми скулами и гневливым изгибом губ виделись Жоан практически демоническими.       — Здесь двойная порция, — коротко бросил Лорд, кивнув подбородком на всё ещё покрытую трещинами руку Жоан. — Вы начали рассыпаться от малейших проявлений своей магии. А ещё, к вящему удивлению, вы до сих пор ей переполнены! Какое везение!..       Самой Жоан всё происходящее казалось чем угодно, кроме везения. Недобро улыбнувшись, Волдеморт приблизился к ней, — уже вжавшейся спиной в массивную дверцу шкафа, — и одним быстрым движением удалил пробковую заглушку с первого флакона.       — Откройте рот! — приказным тоном велел маг. — В кои-то веки это будет уместно!       Голова Жоан кружилась ещё сильнее, а ноги отказывали на нервах. Нестерпимо захотелось упасть в обморок — да кто бы ей позволил!.. Послушно выполнила указание она только после того, как Тёмный Лорд холодно напомнил:       — Этот эликсир вытащил вас из небытия и залечил ваше разрушающееся тело. Если вы планируете начать мне доверять, текущий шаг — не худшее начало. Ваша рука восстановится. Ну же!.. — нетерпеливо рыкнул он, наступая.       Сдавшись его воле и неумолимому напору, Жоан позволила влить в себя снадобье. Из второго флакона Волдеморт дал ей отпить только половину; оставшееся — вылил прямо на израненную кожу и быстро растёр пальцами. От шока Жоан даже не успела отследить свою реакцию на его внезапные, уверенные прикосновения.       Тем не менее, зелье сделало своё дело: уродливые трещины на её руке затянулись в считанные секунды.       Ненадолго отключившись от происходящего, Жоан вдруг припомнила ещё кое-что. Перед глазами как наяву возник образ из Каталонии: их туманная первая встреча с Ома Палладой во временной обители колдуньи. Дым от трав и благовоний, поблескивание камней и амулетов, пауки, кости животных… Всё это было так эффектно. Но руки! Руки провидицы были сплошь испещрены тонкими нитевидными шрамами! Как потрескавшаяся керамика, как трещины, которые могли расходиться на тёмно-бронзовой коже из-за чрезмерного магического воздействия…       Были ли связаны эти явления между собой?.. Неужели Жоан ждёт нечто подобное?       Треск вибрирующего магического поля отвлёк её от пространных мыслей. Антонин уже заканчивал с щитами — и купол над тренировочным кортом смотрелся поистине изумительно: живое жидкое стекло, сверкающее и филигранно оформленное.       Волдеморт в который раз хищно вцепился в Жоан и потащил её за собой, попутно добавляя собственной палочкой недостающие заклинания в мерцающий и переливающийся щит. Жоан же, семеня за ним, усиленно старалась не растянуться на полу, запутавшись в своих же конечностях…       Удовлетворенно окинув взглядом получившуюся картину, Лорд буквально силком впихнул спутницу внутрь тренировочной площадки и растянул уголки губ в предвкушающей усмешке. Он испытывал от происходящего какое-то неприличное удовольствие, как тигр перед случайно перепавшим ему обедом. И эта ассоциация Жоан очень, очень не понравилась.       Они остались внутри купола один на один. Ощущая мелкую дрожь по всему телу, Жоан осознала отчётливо: этот день не сулит ей ничего хорошего. Стоило бежать восвояси — без чемоданов, без вещей, без обратного билета.       Манекены и деревянные препятствия, оставшиеся на поле после чьей-то тренировки, валялись то тут, то там. Некоторые ещё оставались в вертикальном положении, и за одной из искусственных стенок Жоан захотелось по-детски укрыться. Она не знала, нужно ли ей выставлять палочку наизготове, или кричать, или что вообще от неё сейчас ждут?..       К её вящему удивлению, Волдеморт с холодной, гадкой ухмылкой внезапно поинтересовался:       — Так значит, вся ваша прелесть оказалась абсолютно невостребована мистером Лестрейнджем? И вас отправили в отставку?       — Что?.. — внутренности Жоан противно сжались.        Ей же не послышалось?.. Что за абсурд? Зачем он говорит ей такие вещи?       — Вас обставила другая женщина десятилетней давности, и вы остались не у дел? — оскалился он злораднее, наступая. — Неприятно, наверное, было узнать, что ваши чувства не взаимны?       — Зачем вы?.. — она не договорила.       — Ещё и Аластер Бэрроу накануне приказал долго жить… А ведь вы были так привязаны к мальчишке! Как и к дражайшей Кларисс, которая теперь убита горем и не может поддержать вас в этой драме рухнувшей любви? — последнее слово Лорд выплюнул презрительно, ядовито, будто уничижая самую суть такого явления, как привязанность людей друг к другу.       Жоан почувствовала, что её начинает потряхивать. Из глаз брызнули злые слёзы. Какого гоблина происходит?! Он же знает, что ей и без того погано! Что она уязвимее некуда — держится из последних сил!       Для острастки Волдеморт послал ей под ноги несколько обжигающих вспышек подряд — не опасных, но пугающих, — и заставил пятиться, точно загнанного в угол зверя, не давая времени ни подумать, ни собраться с силами.       Взвизгнув, Жоан отлетела на несколько шагов в сторону и выудила свою палочку. Не важно, что ей толком нечего ему противопоставить: без палочки Лорд точно сделает из неё отбивную!       — Тяжело, полагаю, когда кругом сплошь покойники да предатели, да, Жоан? — Волдеморт продолжал наступать: неудержимая мощь, сносящая всё на своём пути.       Сделав рваный пасс, Жоан отправила в него одну из передвижных стенок, выполнявшую роль декорации на корте. Та превратилась в обломки, не пролетев и метра: Лорд едва шевельнул рукой.       Мордред, что он творит?! Что ему нужно?!       Надеяться на помощь Долохова не приходилось: стоявший вне защитного купола Антонин с бесстрастной миной наблюдал за происходящим со стороны, сложив на груди руки.       — Ваша мать мертва, и брат вместе с ней. Близкий друг превратился в пушечное мясо. Одна подруга — в трауре, вторая — самоубилась. А возлюбленный бросил вас наедине с вашими чувствами, потому что не в состоянии справиться даже с собственными…       Жоан трясло уже крупной дрожью. Слёзы катились из глаз обжигающим солёным градом. Но Волдеморт и не думал снижать обороты.       — Как вы всё это выносите, мадемуазель Дю Белль? Как вы себя такую выносите?       Собравшись с силами и сконцентрировавшись, Жоан наколдовала щит — сияющий, плотный, способный удержать довольно мощные заклинания. Но Тёмному Лорду, казалось, до её планов и чаяний дела не было: ярко-красная вспышка уже летела Жоан в ноги — туда, где её защита не доставала…       Вскрикнув, Жоан покачнулась и начала заваливаться назад. В последний момент удержав равновесие, она с трудом восстановила положение тела. Жоан постаралась расширить созданный ею магический барьер, но новые заклинания, обжигая кожу на щиколотках, летели в неё вновь и вновь. Лицо Волдеморта приобрело тень довольно жуткой гримасы в алых отблесках чар…       — Прекратите! — Жоан взвизгнула, на чистой истерике отправив в Лорда ещё несколько препятствий. — Хватит!       — «Хватит» будет, когда я решу.       Волдеморт прищурился, расплываясь в оскале, и выбил палочку из рук Жоан — оставив её теперь совершенно обезоруженной и беспомощной перед его наступлением.       Вслед молниеносно прилетели заклинание-Подножка и Жалящее. Жоан кулем упала на пол, пребольно ударившись бедром и локтём; в голове звенело, платье порвалось на подоле. Долохов по-прежнему наблюдал за происходящим беззвучно, но в глазах его мелькала тень затаённого беспокойства.       — Отвратительно ощущать себя настолько жалкой и никчёмной, ненужной, — бил Лорд наотмашь каждым словом. — Незначительной до такой степени, что даже лучшая подруга, самая близкая, бросила вас, едва вышла из комы, и добровольно отправилась к праотцам.       Жоан почувствовала первую мощную волну по телу. Мерлин, нет!.. Без палочки и зелий Шаболя она не сможет удерживать это долго…       — Как там её звали?.. — послав ещё несколько жалящих в сторону Жоан, Волдеморт сделал вид, что задумался. — Ах, да. Кристин Марбо. Ещё одно имя на семейном склепе Дю Беллей и в вашем внутреннем кладбище.       Громко закричав, Жоан ощутила чудовищный выплеск магии, рвущийся сквозь тело. Хаос затапливал её. Справляться было нечем и незачем. Но если это не остановить, Волдеморт внутри купола умрёт в течение нескольких минут — а, возможно, и весь Барфорд сложится как карточный домик.       — Прекратите! Убирайтесь! Сейчас всё взорвётся!       — Не переоценивайте себя, — отозвался Лорд безразлично. — С учётом количества моей магии, влитой в барьер корта, штаб ныне защищён лучше Министерства Магии. Долго вы ещё будете беречь меня от своей ярости? Вокруг вас всё равно все мрут пачками, почему бы не добавить к этому списку ещё и меня?        Бездушный, жестокий выродок! Который узнал все её слабые места и теперь бесцеремонно бьёт в них, с удовольствием расковыривая самые болезненные гнойники!..       Ни тело, ни психика Жоан больше не могли сдерживать рвущуюся наружу волну. Гнев, отчаяние и боль накрыли Жоан с головой, сметая все внутренние преграды — которые и без того дышали на ладан в последние дни. Взрывная волна, сопровождаемая нечеловеческим, пронзительным криком, ярко вспыхнула и ударила по всему окружающему пространству с грандиозной силой.       От препятствий не осталось даже щепок: лишь пыль. Пол обуглился, почернел; горько пахло палёным. Защитный купол содрогнулся, издавая жалобный, протяжный звон, и пошёл сияющими трещинами; стены подвала покачнулись. Долохов, стоявший за пределами корта, почувствовав грубый толчок, едва не упал.        Лёжа посреди корта изломанной куклой, Жоан попыталась что-то выдавить, но издала лишь сдавленный хрип. Похоже, она сорвала голос.       И, кажется, убила Волдеморта.       Сил приподняться на локтях не было; Жоан беззвучно плакала, понимая, что вспышки магии внутри всё ещё пульсируют — и скоро рванёт следующая.       Дьявол, что же он наделал?..       Справа раздался довольный, сытый голос, холод из которого схлынул, сменившись неподдельным восторгом:       — Ну наконец-то! Долго же пришлось вас раскачивать!       С трудом повернув голову, Жоан увидела живого и даже не смертельно изувеченного Волдеморта. Его одежду заметно опалило, часть дорогой ткани обгорела и тоскливо тлела. Двигался маг не очень ровно, на лице красовались ссадины, бледные ладони — обожжены и исцарапаны. Вид у Лорда был крайне потасканный, но в целом… сравнительно невредимый.       Как он умудрился выстоять?..       — Представляю, какой сюрприз ждал бы мистера Лестрейнджа во время вашей первой серьёзной ссоры! — не унимался Волдеморт, продолжая провоцировать Жоан и бессовестно бить по больному. — Вот уж ничего не скажешь — супруга с сюрпризом! Вы потому до сих пор не замужем, Жоан? Слишком высоки шансы стать вдовой сразу после брачной ночи?       — Умоляю… Остановитесь… — то был не голос, а тихий стон. — Я не могу это контролировать, мне не сдержать…       — А я вас и не прошу, — отбрил Волдеморт, легкомысленно игнорируя её просьбу. — Но чтобы вам помочь, я должен понимать, с чем имею дело. В отличие от мистера Лестрейнджа, я крайне не люблю опасные сюрпризы и недомолвки. Вы не одержимая демонами, не проклятая и не больная. Вы жертва чужой дурости и чудовищной неосведомлённости людей о самой сути магии. Это исправимо. Но процесс, как вы понимаете, не из приятных.       — Оставьте меня в покое, уходите… — Жоан сипела и безуспешно пыталась сесть. Тошнило. От слабости кружилась голова; Жоан практически отключалась.       — Обязательно, как только выпотрошу вас здесь досуха, — пообещал Лорд совершенно серьёзно. — Вы переполнены, вас опасно выпускать из-под купола в таком состоянии. Кстати, как там прошли похороны Кристин? Упокоена вместе с несостоявшимся мужем или отдельно? Траурные наряды занимают уже большую часть вашего гардероба, как считаете?       Взвыв, Жоан вновь упала, не успев принять сидячее положение: её буквально впечатала в пол собственная магия. Из тела неумолимо, не спрашивая разрешения и не считаясь с жертвами, вырывалась вторая волна стихийного потока — ещё мощнее первой. Жоан чувствовала, что горит изнутри. Что ещё немного — и от неё не останется не то что пепла, но даже воспоминания.       Страдание и боль были абсолютно запредельными. Адское пламя своими языками наверняка ласкало мягче, чем тот ужасный запал бессвязной, затапливающей энергии, который сейчас выплёскивался в пространство, оставляя вокруг лишь выжженную пустыню.       Судя по тому, как в этот раз содрогнулся барьер, пружиня и меняя форму, — Волдеморта таки впечатало в купол взрывной волной. Оставалось надеяться, что он не сделался похожим на обугленное полено и каким-то непостижимым образом всё-таки выжил. Хотя, после того, что Лорд ей наговорил… Из-за его смерти Жоан не расстроилась бы. Сволочь и лицемер. Обещал помочь, а сам…       Секунды тянулись невыносимо долго. Силы покидали Жоан. Поток энергии схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и полную бессвязность. Давно она не чувствовала себя настолько… вычищенной изнутри. Как будто выскоблили все внутренности.       На сей раз вальяжность и высокомерие слетели с выточенного лица — Волдеморт не подошёл, а буквально доволочился к Жоан, падая рядом на подкошенных ногах и попутно проверяя её дыхание и пульс. Сам хозяин штаба при этом выглядел препаршиво: из открытых ран текла свежая кровь, волосы беспорядочно растрепались, а движения намекали на несколько переломов. Однако сверкающие безумием глаза тёмного мага светились неподдельным, жутким воодушевлением. Волдеморт испытывал истинный триумф и, казалось, лучился абсолютно неуместной в текущих реалиях радостью.        Кто тут из них ещё больной?..       — Вы в порядке, просто измотаны, — резюмировал Лорд, нависая над Жоан голодной тенью. — Завтра вам будет гораздо лучше. Ваши демоны временно вас покинули и, как видите, даже никого не убили. — он хмыкнул, иронично оглядев свой облик. — Хотя потрепали вы меня знатно, к вящему удивлению. Что ж, ваша сверхпроводимость — в любом случае лучшая новость за последнее время… — уголок его насмешливых губ невольно дёрнулся от острой боли.       Ответить ему что-либо Жоан не могла: она потеряла и голос, и силы.       Внезапно маг склонился ниже, практически к самому её лицу, мягко оглаживая пальцем саднящую скулу Жоан и тихо, вкрадчиво обронил:       — Вы умница. Нас с вами ждут ещё многие месяцы близкого, очень близкого общения… — нетерпеливый, возбуждённый взгляд Лорда теперь всецело был прикован к ней одной и изучал Жоан пристальнее, чем когда-либо. — Вы многому научитесь… Станете гораздо сильнее, чем могли себе представить в самых смелых фантазиях, — голос его понизился до интимного шёпота. — И расскажете мне о себе всё…       Это «всё» из его уст звучало как оглашённый приговор, как жуткое обещание.        Задерживаясь из последних сил на краю отказывающего сознания, Жоан в тревоге подумала, насколько опасного демона она по неосторожности разбудила — вместо тех, что жили долгие годы в ней самой. К своим внутренним бесам она уже приноровилась, а вот что делать с неотступным Дьяволом в лице упёртого, властного и жестокого Тёмного Лорда… Ещё большой вопрос, который из демонов окажется страшнее.       Жажда Волдеморта, его жадный, бесстыдный интерес к тому тёмному содержанию Жоан, что годами нарекали не иначе как болезнью и проклятием, пугали до паралича. Его навязчивое желание разобраться в хитросплетениях её жизненной истории и докопаться до сути — стращали ещё сильнее. Лорд Волдеморт был последним человеком, которому Жоан рискнула бы открыться своим внутренним миром. Да что далеко ходить — узнав о её проблеме и многолетних страданиях, он первым делом заклеймил её родителей и колдомедиков идиотами! А вытолкнув на корт, поспешил наотмашь пробить во все больные места, чтобы посмотреть, сколько несвязанной, хаотичной магии она может выплеснуть!..       — Вам пора отдохнуть. Но скоро мы продолжим…       Негромкий шёпот у самого уха был последним, что Жоан услышала перед забытьем.

***

Не пугает мрак ахерузийских глубин Пронзающий холод хельхеймовских льдин

Там будет плач и скрежет зубов       Но с тобой — моя любовь

RAVANNA, «Новый Завет»

      Антонин наблюдал за развернувшейся под куполом сценой с истовым содроганием. Неровный, сбившийся пульс ощущался им через раз.       До встречи с Жоан Дю Белль ему никогда, ни разу в жизни не доводилось видеть ничего подобного.       Маленькие дети, ещё не получившие волшебных палочек, бесспорно страдали от вспышек своей первой магии, распоряжаться которой они пока не знали, как. Но то, что происходило на его глазах с девчонкой под управляемой режиссурой Милорда — не вставало ни в какое сравнение с теми невинными детскими выплесками, максимальный ущерб от которых сводился к разбитой вазе или испорченной столешнице.       Душа и тело Дю Белль проводили нечеловеческое количество магической энергии — абсолютно запредельное, колоссальное, — связать и использовать которое Жоан была физически не в силах. Долохов даже представить не мог, какими концентрацией и навыками нужно было обладать в принципе, чтобы обуздать эти вспышки. Странно, что Дю Белль вообще дожила до своих тридцати…       Глазам Антонина предстало яростное нечто из другого мира, нечто, что просто потоком лилось сквозь Жоан, напрочь игнорируя границы её возможностей и способностей. Она была как река, в доли секунды вышедшая из берегов — беспрецедентное затопление окружающего пространства и размытие самого русла, в котором эта вода текла. Цунами из магической энергии, жуткое зрелище. Неудивительно, что девчонку нарекли проклятой, держали на зельях взаперти и таскали по клиникам и целителям больше двадцати лет…       — Повелитель, вы в порядке? — осведомился Антонин сдержанно и принялся снимать магический барьер с площадки слой за слоем.       Том полулежал рядом с отключившейся Дю Белль, оперевшись на локоть, и пристально изучал потерявшую сознание девушку. Нерв на его окровавленном лице изредка подрагивал — очевидно, от боли.       Нехотя оторвавшись от созерцания, он кивнул:       — С учётом обстоятельств… Встать сам я, вероятно, не смогу. Позови Фредерику, — приказал Том. Поморщившись, он перевёл помутневший взгляд на свои разодранные и явно находящиеся под неверным углом рёбра. — Понадобится прорва зелий. И мне, и нашей открывшейся с новой стороны мадемуазель Дю Белль…       Не тратя времени, Антонин с третьей попытки создал Патронуса и сухо зачитал ему сообщение. То, что в подвал не стоит звать ни эльфов, ни других Пожирателей, было ясно без уточнений.       — Для чего было её драконить? — вопросил Долохов глухо и напряжённо. Внутренне Пожирателя ещё потрясывало от увиденного на корте. — Дю Белль могла снести здесь всё… И вас, и Барфорд, и саму себя.       — Могла, — не стал спорить Том. — Но если бы я этого не сделал, Дю Белль взорвалась бы посреди штаба в самый неожиданный момент, от любой мелочи. Увидела бы того же Лестрейнджа — и поминай как звали несостоявшегося жениха. И всех в радиусе сотни метров заодно… Ущерб был бы непоправим. Это бомба без управляемого механизма в теле женщины.        Два и два складывались без усилий. И потому, при всей своей невозмутимости, Антонин искренне опешил.       — Вы что же… Повелитель, вы намерено взяли удар Дю Белль на себя?..       Помедлив, Том неохотно, раздражённо кивнул.       — Взял.       — Но зачем?.. Чтобы что? Можно же было опустошить её как-то иначе? Вне штаба, без вашего участия?       Лорд не стал отрицать.       — При толике времени и фантазии — вполне, — его побелевшие, подрагивающие пальцы с усилием зажимали глубокую кровоточащую рану на боку; туда, очевидно, впился деревянный осколок ограждения. — Но сейчас я должен делать то, что принесёт мне выгоду в будущем. А для этой выгоды требуется, чтобы девчонка со мной сотрудничала, доверяла моим суждениям и планам на её счёт.       Поискав глазами палочку Милорда, которую тот предусмотрительно отбросил за пределы корта, Антонин подал её Тому — и, недолго думая, присел рядом, прямо на обугленный грязный пол подле бессознанной Дю Белль. С напряжением выдыхая сквозь зубы, Том принялся оказывать себе первую помощь, — подпускать к этому делу Долохова он не любил. Светящийся кончик тисовой палочки мерно подрагивал над краями срастающихся ран.       — Дю Белль с детства считает, что её сила опасна, она убивает. Глупая девчонка уверена, что живущее в ней — глубоко постыдно, что от этого стоит избавиться любой ценой и при первой же возможности. Это её знание о себе в корне неверно и, что немаловажно, не пойдёт на пользу тому, что я планирую относительно неё.       Прагматизм, расчёт и холодная уверенность в тоне Волдеморта карикатурно резонировали с его внешним видом и физическим состоянием. Мысленно покачав головой, Долохов беззвучно усмехнулся: «На ногах стоять не может — а всё туда же…»       — Девица слишком сильно сопротивляется своей сути, Антонин. Она видит в себе лишь угрозу и вред. Должен был появиться альтернативный опыт. Где эта сила сможет её защитить… И не просто защитить! А ничего критически не разрушив и никого не убив. Что кто-то сможет выдержать, совладать с ней — оказаться могущественнее и устойчивее. И этим опытом для Дю Белль могу стать я, — Том нахально, самодовольно хмыкнул, прерывая своё примитивное самолечение. — Гоблины, где шляется Бэрроу?! — зло вспомнив о приказе, прошипел он в воздух.       Ответный Патронус от целительницы не появлялся; сама она, впрочем, тоже не торопилась явиться. Опрометчиво.       — Жоан Дю Белль чертовски повезло и не повезло одновременно, — продолжил Волдеморт. — Что-то случилось в пересечении породивших её ветвей родословной, из-за чего она получила неадекватно высокую проводимость магической энергии при недостаточной способности к связыванию этой магии в форму. Через девчонку проливаются слишком мощные потоки, которые чрезмерны для обычного арсенала большинства колдунов. Здесь были нужны совсем другие масштабы и объёмы… Другое понимание магии в принципе. И инициация, — последнее слово Антонин понял смутно, но для Тома оно, очевидно, имело смысл. — Без неё никуда. Дю Белль же с детства окружали невежи! Которые не могли разобраться в истоках её феномена, годами пичкали её всякой дрянью, сковывали в припадках, учили медитировать и плести защитные вязи, — с нескрываемым сарказмом высмеял Том. — В то время как ей был нужен кто-то моего уровня знаний, моего опыта и моей глубины постижения магического искусства!       Долохов молчал, осмысляя анализ, которому Том подверг жизнь и натуру Жоан Дю Белль. Блеснуть пониманием человеческих душ Милорд порой умел — жаль лишь, что его собственная душа была ему неведома столь же глубоко, как остальные…       — В отличие от целителей и семьи, вы сможете ей помочь?       — Смогу, — на удивление, Том был расположен откровенничать. — До определенной степени. У меня, как ты понимаешь, проводимость тоже высокая: кровь Слизерина даёт о себе знать. Связывать энергию в разнообразные формы, в том числе довольно сложные, я научился рано.       Запнувшись и резко скривившись, он попытался принять чуть более удобное положение тела; что ни говори, а после второго выплеска Жоан встанет на ноги Тёмный Лорд не скоро.       — Тем не менее, природа моей магии изначально другая. Та энергия, которую проводит через себя Дю Белль, относится к архаичным навыкам ведьм-проводниц из древних закрытых ковенов. Это совсем другой уровень колдовства, вне привычной магии в общем понимании: чистый поток, ничем не связанный и ни во что не оформленный.       — Вне привычной магии? Вы про оккультные практики? Язычество? Вудуизм? Некромантию? — хмуро перечислял Долохов относительно знакомые ему ветви альтернативного колдовства.       В который раз поморщившись, Том принялся терпеливо разъяснять то, что было очевидным лишь для него самого. Ибо вне зависимости от тяжести самочувствия, поучать окружающих Лорд Волдеморт любил ничуть не меньше, чем своё бессмертие.       — Всё несколько сложнее, Антонин. Ведьмы подобных ковенов — единичны в масштабах общей популяции. Они живут отдельными изолированными диаспорами глубоко в лесах. Или горах, или льдах… В общем, редко выходят к людям. Из живых общаются только друг с другом и с теми, кого изредка используют для определённых целей. А так — с природой, духами, звёздами, богами, загробным миром… С магией в чистом виде. Это абсолютная архаика, никаких палочек и заклинаний. Они сами создают сложные ритуалы, которых нет ни в одной книге, прорицают и плетут судьбы, но главное — питают через себя магическое поле всего мира. Эти ведьмы следят за балансом, являются проводниками между тонкими материями и земным уровнем, контактируют с царством мёртвых, используют мощь самой природы… То есть у них очень близкие взаимоотношения с чистой энергией. Это предполагает иной формат существования в принципе.       — И… Это всё, чем они занимаются? Годы напролёт колдуют в лесу?       — У них нет мирской жизни, — кивнул Том. — Они рождаются и умирают внутри этих ковенов, кладя весь свой век — века! — на то, чтобы проводить через себя потоки стихийной магической массы и преобразовывать её. Откровенно говоря, все направления и основные инструменты магического искусства, которые ты знаешь на сегодняшний день, изначально берут свои корни от них. Они проводят их сюда. Даруют миру магов. Я за всю жизнь лишь пару раз встречал таких служительниц… И каждый из разов стоил мне предельно дорого.       От нахлынувших болезненных воспоминаний Том как-то по-особенному скривился. А Антонин проницательно предположил, что нечто важное о своих встречах с ведьмами Повелитель по какой-то причине не упомянул.       — Но Дю Белль родилась и выросла во Франции, в семье обычных магов. Ещё и от матери-полукровки. В лесу никогда не жила, с духами природы не общается, — Долохов скептично сдвинул брови к переносице. — Откуда в ней могла взяться энергия «с той стороны», да ещё и в таком количестве? И почему при этом она не умеет её связывать?        — Кто-то подобный должен был затесаться среди её предков, здесь без вариантов. Я ставлю на бабку Браун из Америки. Надо будет как следует изучить её биографию и вытрясти все возможные детали и из самой Дю Белль, и из Кристофа. Но это позже, — лицо Милорда было бледнее мела и покрывалось испариной. — Пока что любыми средствами притащи сюда чёртову Фредерику. Мне нужно восстановиться. А уж ей, — Том мотнул подбородком в сторону лежащей без чувств Жоан, — и подавно.       Антонин, думая о том, что даже от измождённого Волдеморта затесавшаяся невесть где миссис Бэрроу получит знатную выволочку, отправил целительнице ещё одного Патронуса. И понадеялся, что та явится в подвал хоть с другого конца Англии, хоть с того света. Пока израненный Тёмный Лорд самолично не отправил её в последний путь.       — И всё-таки, друг мой, это настоящий подарок штабу! — не скрывая ликования, заявил Том. — Если освоить доступный Дю Белль магический потенциал хотя бы в половину — перспективы для моих исследований и экспериментов откроются огромные! Мощнейшая подпитка любых проводимых ритуалов, трансформация магии в самых невообразимых сочетаниях… Мы получим такое силовое преимущество, что у любых иных сторон противостояния не будет ни единого шанса! Потребуется, правда, несколько лет… — плотоядный взгляд Лорда вновь сосредоточился на лежавшей без сознания Жоан; не отдавая себе отчёта, Том коснулся её тонкого запястья, будто уже сейчас хотел вобрать в себя всю Дю Белль со всей её магией. — И в это время, Антонин, я буду находиться внутри её хаоса… Буду вести её за руку по той тропе, которая угодна мне…       Очень осторожно подбирая слова и стараясь не нарушить то эйфорическое, опьянённое состояние, в котором пребывал Повелитель, Антонин аккуратно уточнил:       — Я правильно понимаю, что небывалые чудеса будет творить не сама Дю Белль? А вы, используя её?       — В основном — да, — подтвердил Том, не скрывая удовольствия от озвученного факта. — Как я и сказал, Дю Белль отныне артефакт. Она мой трофей, вещь. Которая будет приумножать мои силы там, где это возможно.       — Хорошо бы она не померла раньше времени, — с сомнением протянул Долохов, глядя на неестественно зелёную Жоан, которая практически не дышала.       — Ну уж нет, — выплюнул Том сквозь зубы. — Теперь я достану эту двуличную паршивку даже с того света — столько раз, сколько понадобится! Она повязана со штабом и со мной лично до скончания веков! И будет служить мне столько, сколько я решу, — сомнений в его тоне не было ничуть; для себя лично Тёмный Лорд уже владел Жоан Дю Белль полноценно и безраздельно. — Подобная проводимость вне закрытого ковена ведьм, куда, обычно, и добраться невозможно, и живым оттуда не выползти, — настолько необычайное, баснословное везение, что упустить его будет величайшей глупостью! Когда девица очнётся — обрадую её… — прошипел он и, наконец, прикрыв глаза, улёгся на спину подле Жоан на тот же обугленный пол.       Ничего не произнося вслух, Антонин лишь мысленно хмыкнул, представив масштабы «восторга» Дю Белль, когда та услышит радостную весть из уст нездорово воодушевленного Повелителя.       Если судьба и существует, то чувство юмора у неё — весьма оригинальное…

***

Не вольна, не свободна,

Никого не любила.

Взглядом — плетью холодной —

Ласкала и била.

И в постели её,

Словно в маковом поле —

Можно лечь, но уже

Не увидеть рассвет.

Можно просто сбежать —

Не узнав счастье-горе,

Не поняв до конца,

Каков глаз её цвет.

      Безликий кабинет Гектора всегда навевал на неё тоску. Скучный, невыразительный, пресный — как и её покойный муж. Один из её покойных мужей.       Сейчас она наслаждалась этим бесцветным местом по одной-единственной причине: оно ей принадлежало. Принадлежало так же, как и ещё ряд особняков по всему континенту — их Тёмный Лорд по обыкновению не забирал себе, в отличие от существенной части других её наследств, особенно финансовых.       Закинув ногу на ногу и небрежно оправив чёрный атлас, — Моргана, и кто только придумал этот дурацкий ритуал ношения траура! — Бьянка Синклер нетерпеливо постучала пальцами с длинными тёмными ногтями по столешнице и посмотрела на часы. Её кредитный распорядитель должен был прибыть с минуты на минуту. С хорошими новостями, как она полагала.       Чутьё её не подвело. Знакомый гоблин, вежливо поклонившись, присел в визитерское кресло. Короткие ножки существа смешно болтались в воздухе, но гордость, гордыня, сквозящие в каждом его взгляде и жесте, выдавали в Феликсе типичного представителя его надменного народа.       — Чаю? — широко улыбнувшись самой хищной из своих улыбок, деловито предложила Бьянка.       — Не из ваших рук, миссис Синклер, — сдержанно отказался гоблин, многозначительно оглядев на её траур. — Мы слишком часто встречаемся при схожих обстоятельствах.       — Ах, увольте! — картинно воскликнула Бьянка, вознося руку в перстнях ко лбу и старательно промакивая платком абсолютно сухие глаза. — Мой дорогой муж умер!.. Я вновь покинута!.. Какое несчастное, роковое совпадение!.. Судьба вдовы преследует меня из года в год!.. Сколько ещё страданий выпадет на мою бедную долю!..       Гоблин чинно промолчал, не мешая её карикатурному выступлению. В секунду закончив концерт, Бьянка жизнерадостно рассмеялась, отбросила платок в сторону и, призвав домовика, приказала подать гостю коньяк.       — Феликс, право слово, — перешла Бьянка на деловой тон, — мы знакомы так давно и так близко, что церемонии ни к чему! Мы оба знаем, что возле меня не умирают полезные люди… — она осеклась, уточняя: — и другие существа.       Её улыбка стала ещё шире, всё более напоминая акулью.       — И в конце концов, с чего ты взял, что я травила своих мужей? Меня бы уже давно посадили в таком случае! Я чиста и невинна, как прозрачная слеза!       Из вежливости приняв и пригубив предложенный ему коньяк, Феликс благодарно кивнул и продолжил:       — Все дела улажены, миссис Синклер. Состояние господина Гектора с завтрашнего дня полностью в вашем владении. Другие наследники не имеют притязаний, как вы и говорили.       — Прелестно, — ехидная ухмылка Бьянки придавала её лицу схожесть с голодным грифоном. — Значит, мы вновь на коне, тебя вновь ждёт твоё жалование, а меня — новый дом! Этот скучный склеп нужно поскорее продать, — сообщила она, презрительно сморщив носик. — Вырученные с него деньги потребуются мне для покупки куда более интересного поместья.       Гоблин сдержанно кивнул, записывая инструкции вдовы в свой кожаный блокнот.       — Хочется, знаешь ли, уже осесть где-нибудь на побережье… — мечтательно пожаловалась Бьянка. — Все эти браки, похороны, наследования так меня утомили!.. И чёртов траур!.. Чёртов траур!.. Тролли бы его побрали…       Феликс никак не комментировал патетику заказчицы и только оставлял пометки в тетради.       — Кстати, — тон Бьянки стал резче. — Не продешеви в этот раз! — погрозила она когтистым пальцем гоблину. — В прошлой продаже ты профукал семь процентов рыночной стоимости, Феликс! Семь процентов! Я могла бы обновить себе гардероб на эти деньги! Имей совесть работать порядочно! — фыркнув, Бьянка щёлкнула пальцами в воздух. — Джин мне! С огуречным соком и оливкой! Мы отмечаем моё вдовство!       — Поминаем, миссис Синклер, — поправил её Феликс.       — Точно, поминаем, — отмахнулась Бьянка. — И отвыкай называть меня этой дурацкой фамилией! Надеюсь, вскоре она сменится на более благозвучную… Хотелось бы что-нибудь латиноамериканское, или средиземноморское…       — Конечно, — закончив заполнять бумаги, гоблин учтиво протянул несколько бланков Бьянке на подпись. — Осталось уладить пару формальностей. И вы вновь богаты и свободны.       — Замечательная новость! — Бьянка похлопала в ладоши и кокетливо заправила длинный тёмный локон за ухо. — Жаль, что ненадолго… — с досадой скривила она хорошенькое личико. — Всё равно это богатство вот-вот отдавать, а свободу обменивать на новое. Но, — с энтузиазмом сменила настрой Бьянка, — лучше часть, чем ничего! Уговор есть уговор.       Подписав все бумаги, приготовленные Феликсом, вдовствующая миссис Синклер в который раз напомнила себе, что без Лорда Волдеморта у неё не было бы вообще никакой свободы и никаких богатств. Не спаси он её тогда — и участь её была бы куда более незавидной, а мужчины в постели сменялись бы кратно чаще, чем сейчас…       Она ждала их грядущей встречи в Суррее. Всегда ждала. Хотелось верить, что ждал и он. Хотя обманывать себя не приходилось: Тёмный Лорд ждал лишь результатов её удачной работы. И денег.       Искренне жаль, что Господин надёжно защищён от её чар… Вот уж чьё сердце не помешало бы Бьянке среди трофеев! Но рискни она неосторожно разлить своё химерное обаяние в адрес Волдеморта — её прошлая жизнь показалась бы ей сказочной негой…        Защищать свои интересы этот маг умел. Как и требовать своё с должников, используя все возможные активы.       Встав с хозяйского кресла и оглядев свою безупречную внешность в зауряднейшем из местных зеркал, Бьянка тряхнула каштановыми волосами и подмигнула самой себе.       Игра начиналась с начала.