Who is who?

Опасный поворот, все снижают скорость, но только не он! О, Боже, какой невероятно опасный трюк! Номер четыре, едва не цепляя бампером ограждение, на полной скорости проходит поворот и обгоняет лидера! Да, этот парень снова играет с огнем! До финиша еще триста метров, но на прямой номеру три уже не восстановить утраченную позицию! Сто метров и...Финиш! И в сегодняшней гонке снова побеждает признанный чемпион, любимец публики и просто чертов везунчик Джаз! Автомобиль затормозил, уходя в небольшой занос и сжигая резину о покрытие трека. Из белой машины выбрался и сам гонщик в защитном костюме. Стянув шлем, победитель ослепительно улыбнулся спешащим к нему журналистам и приготовился давать очередное интервью. - Скажите, Джаз, Вас не смущает, что многие говорят будто Вы играете со смертью? Одно неверное движение - и ремни безопасности не спасут. Гонщик мысленно поморщился, продолжая все так же ослепительно улыбаться провокаторам. Одну аварию ему, похоже, будут вспоминать до скончания веков, или же до окончания его карьеры. Зависит от того, что случится раньше. - А кто сказал, что меня надо спасать? Я же не прекрасная принцесса, да и мы не в старом замке, - ухмыльнувшись засмеявшимся журналистам, Джаз мысленно выдохнул. Вроде и выпад отбил, но и на вопрос толком не ответил. Переводить все в шутку всегда было отличным решением проблем. Спустя примерно полчаса на палящем солнце и две сотни тупых вопросов, гонщик бросил умоляющий взгляд на свою команду. Те в свою очередь переглянувшись, кивнули главному технику, а тот показал ему раскрытую ладонь. Кивком согласившись проставляться, победитель ловко отвязался от навязчивых акул пера, перекинув их на своих техников, и побрел в сторону душевых. Стянув с себя защитный костюм, Джаз с истинным наслаждением отбросил синтетическое изделие и от души потянулся. За время проведенное в автомобиле, ноги затекли и хотелось то ли попрыгать, то ли побегать, чтобы разогнать кровь. Увы, ни того ни другого гонщик себе позволить не мог. Недавно вправленный вывих все еще давал о себе знать, словно напоминая о местами бесшабашной натуре Джаза. Прихватив полотенце, мужчина переместился под душ, с непривычки едва не стукнувшись головой о дверной косяк. При своем росте в метр восемьдесят гонщик вовсе не считал себя великаном. - Для лилипутов делали, что ли? - проворчал Джаз, что для него было в общем-то нетипично. Не привыкший жаловаться на жизнь, прямо сейчас гонщик был морально измотан. Такое бывало после каждой гонки: адреналин и напряжение оставались на треке, а внутри словно поселялась гнетущая пустота, рождая странные философские мысли и не менее философское желание напиться, если Джаз оставался в одиночестве. Сказывалась и усталость после получаса торчания на солнце в не пропускающем воздух костюме и множество каверзных вопросов, на которые не знаешь как ответить, чтобы их нельзя было извратить для очередной "желтой сенсации". Впрочем, едва став под прохладные струи воды, Джаз понял, что Рай на земле все же существует, да и человеку, если разобраться, совсем немного надо для счастья: всего-то чуть-чуть тишины наедине с собой и прохладные потоки, которые, казалось, вместе с потом смывали усталость и расслабляли не хуже хорошего массажа. Подставив лицо под бьющую из раструба воду, гонщик сначала даже зажмурился от удовольствия, а потом, чуть отклонившись, широко открыл серо-зеленые глаза, наблюдая, как красиво преломляется свет сквозь водную призму. Он бы еще долго мог так стоять, но его уединение прервали наглым голосом образом: - Эй, Джаз, ты там скоро? - Пять минут, - наспех ополоснувшись, гонщик вышел в небольшую раздевалку, на ходу стирая с тела блестящие капельки. С одеждой пришлось повозиться. Джаз кое-как натянул джинсы на влажное тело и, прихватив чистую футболку, подошел к небольшому зеркалу, оценивая одновременно "товарность" своего внешнего вида и шансы уехать из бара не одному. Из зеркала на гонщика смотрел молодой парень с серо-зелеными миндалевидными глазами, чуть загорелой после отдыха кожей и спутанными после душа русыми волосами. После некоторых размышлений вид был признан удовлетворительным, а шансы вовсе не маленькими. "Хотя подстричься не мешало бы", - для себя отметил Джаз, характерным жестом отбрасывая непослушные пряди с лица. То, что раньше было аккуратной, довольно короткой и послушной стрижкой теперь больше напоминало "горшок", что привыкшего за собой следить парня совсем не устраивало. Скользнув взглядом по телу, гонщик на секунду напряг мышцы, наблюдая, как четче проступают кубики пресса, испещренные множеством белых шрамов разного размера - свидетельство трудного детства - и остался доволен внешним видом. Он еще помнил те времена, когда стеснялся снять футболку, но парень рано уяснил, что большинству девушек нравятся шрамы на теле, а те, которым не нравятся, наверняка врут. В любом случае, шрамы вот они, а что заливать при этом собеседнику в уши - уже дело десятое. Джаз искренне считал, что каждый зациклен на своих проблемах и абсолютно невозможно, чтобы кого-то в этом мире интересовала истинная природа появления белых рубцов. Во всяком случае, партнеры, обнаруживающие их в процессе, обычно бывали слишком заняты, чтобы задавать глупые вопросы или недоверчиво качать головой на все те небылицы, что плел Джаз. - Сам бы в тебя влюбился, но, увы, ты не в моем вкусе, - ухмыльнувшись своим мыслям и накинув, наконец, футболку, сообщил Джаз отражению и поспешил на выход. Команда его уже наверняка заждалась, а день стоило бы закончить на приятной ноте, не омрачая его томительным ожиданием. - Ребята, все за мной, ибо сегодня в благодарность за спасение от пираний с диктофонами я угощаю! Все засмеялись и шумной толпой последовали за душой своей маленькой компании.