Gallery of Memories

— Б-блять, Яри! — Яни больно ударился затылком о стену, однако закричал он не столько от боли, сколько от удивления и неожиданности. — Ты рехнулся?! Надо же, сколько злобы и ненависти могло вместиться в это маленькое тело. И надо же, насколько сильным оно было, несмотря на кажущуюся неуклюжесть и нерасторопность. — Так это я ещё и рехнулся, по-твоему? — тихо и зло прорычал Яри, навалившись всем весом на Яни и впечатывая его в стенку так, что у того заныли уставшие позвонки. — Позволь узнать, что за чертовщину вы с Марко устроили на сцене? Яни приглушённо хохотнул, за что его немедленно встряхнули. — Мы так каждый раз делаем, спасибо, что заметил. — Но не после же того, как мы начали встречаться! — Яри с особой силой сжал пальцы, впиваясь ими в плечи Яни точно острыми иглами. Тот под этим взглядом, полным изничтожающей ревности, и под этими невыносимыми пальцами стушевался, нервно сглотнул и попытался вывернуться: — Между прочим, это неотъемлемая часть наших выступлений. Без неё было бы намного скучнее. Это раз! Во-вторых, не я же первый полез к Марко. От такой наглой лжи у Яри перехватило дыхание. Дальше вмазывать Яни в стенку уже было некуда — только пробивать её, поэтому ревнивый барабанщик принял самое гениальное в своей жизни решение — он втиснулся коленом между ног Яни и прижался к нему животом. Это вызвало предполагаемую реакцию: басист, попытавшийся вырваться, ошарашенно застыл на месте. — А ещё что скажешь? — из голоса Яри так и не исчезла злоба, но теперь вместе с ней слышалось ехидство с долей азарта. На уме у Яни был только мат и одно громкое "а". Но он собрался с мыслями, безуспешно попытавшись справиться с охватившим его возбуждением, и сказал, запинаясь: — Ты это... успокойся, чёрт! Не было ничего серьёзного! Да и вообще ничего не было между нами, господи! Я не собирался и не собираюсь тебе изменять, не держи меня за идиота. — Хочу и буду, — Яри невозмутимо снял руку с плеча Яни и со всей серьёзностью положил её на его член. — Раз думать через головушку не получается, будем пробовать через иное место, верно? Потому что, судя по всему, именно этим местом ты и думаешь. Яни вспыхнул одновременно от негодования и возбуждения, нахлынувшего волной. Колено всё ещё упиралось в его пах, и между ног становилось так жарко, что в животе оборвалась до предела натянутая струна. — Ты вообще в своём уме?! — как можно спокойнее поинтересовался Яни, однако в его интонациях прорезалась истерика. — Я понял, понял! — Вот и молодец, — Яри облизнулся и наконец отстранился от Яни, оставив его стоять, впечатанного в стену. Тот даже не шелохнулся. — В следующий раз лучше скажи мне, если захочешь, чтобы я был сверху, чем такие представления устраивать.