21 раз

— Энакин. — Оби-Ван ущипнул себя за переносицу и попытался говорить ровным голосом, даже когда его бывший падаван перекинулся через спинку дивана и уткнулся лицом в шею Оби-Вана. Нос Энакина был холодным. Оби-Ван вздрогнул и почувствовал, как руки скользили по его груди, легко, словно перышко, касались его горла, пока не достигли подбородка. Слегка наклонив голову мастера-джедая к себе, Энакин закрыл глаза, провел губами по щеке Оби-Вана, и снова прижался к нему носом. — Мастер. — Дыхание Энакина пахло кореллианским бренди, а его голос был грубым от одержимости и… желания. Оби-Ван попытался отодвинуться. — Энакин, что ты делаешь? — Он попытался применить суровость, но его голос дрожал, и он поспешно откашлялся. — Что ты пил? — Присутствие Энакина в Силе казалось нечетким и сбивающим с толку. Но Энакин отказался отпускать, перевернулся через спинку дивана и чуть не перекатился прямо на стеклянный стол перед ними. Оби-Ван схватил его, потянув за руки, не обращая внимания на датапад и чашку горячего чая, которая в результате упала на пол. Энакин был гибким, словно без костей, на его руках, голова отдыхала на груди Оби-Вана, а остальная часть тела лежала на коленях учителя. Глаза молодого человека затрепетали, глядя на Оби-Вана с чистым доверием. Он счастливо вздохнул, завернувшись лицом в тунику Оби-Вана, когда его руки попытались проникнуть под складки его робы. Оби-Ван дёрнулся, когда мозолистые пальцы скользнули по коже на его животе. У него внезапно закружилась голова. — Энакин, что ты пил? — потребовал он ответа, глядя Энакину в глаза, чтобы изучить его чересчур расширенные зрачки, одновременно пытаясь ускользнуть от этих вездесущих пальцев. Мастер-джедай с нетерпением ждал тихого вечера в своей комнате после довольно сложных переговоров, которые он и Энакин провели на Куате. Он покинул пир, как только позволила вежливость, и Энакин пообещал уйти чуть позже него. Теперь его одиночество было прервано Энакином, который, казалось, забыл все запреты и был совершенно сбит с толку. Оби-Ван вытащил руки Энакина из-под своей туники и попытался строго взглянуть в эти озадаченные голубые глаза. — Энакин, — сказал он мягко, тоном, с которым нельзя было спорить. — Что ты пил после того, как я ушел? Тебе кто-нибудь что-то дал? Энакин выглядел отвлеченным, его глаза упали на губы Оби-Вана, когда он облизывал свои собственные и хихикнул. — Мастер, — выразительно прошептал он. — Мастер, вы когда-нибудь хотели меня трахнуть? — Что?! — А-а а, — пропел Энакин звонким голосом, крепче сжимая руки и махая пальцем под носом Оби-Вана, когда мастер-джедай пытался отодвинуться. — Падме говорит, что вся Республика думает, что мы вместе. Это в Голонете, — признался он. Он попытался приподняться, запутав пальцы в волосах на затылке Оби-Вана, и издал безутешный звук, когда его дрожащие конечности отказывались сотрудничать. — Вы хотели, Мастер? — умолял он. — Хотел что, Энакин? — Оби-Ван отвлеченно пробормотал. Он внимательно сканировал своего падавана в Силе. Ему нужно будет сделать анализ крови, чтобы быть уверенным наверняка, но Энакин выглядел в основном здоровым. Его разум был в беспорядке, в его кровотоке было что-то постороннее, и все это, казалось, было предназначено для того, чтобы снизить контроль джедая над собой. Кто-то в делегации Куата, вероятно, просто хотел допросить Энакина для получения информации, но не рассчитывал на то, что рыцарь-джедай немедленно уйдет, чтобы найти своего бывшего учителя и потребовать ответов об их отношениях. Руки Оби-Вана бессознательно сжались. Слава Силе, что Энакин такой собственник, подумал Оби-Ван, возможно, впервые в жизни. Он отказывался думать обо всех других вариантах того, почему кто-то захотел задурманить разум молодого красивого джедая — знаменитость — вроде Энакина Скайуокера. — Мастер! — Энакин заскулил, извиваясь в руках Оби-Вана. Его пальцы вцепились в волосы Оби-Вана, и мастер-джедай поморщился. — Да, Энакин. — пробормотал он, распутывая его пальцы и вылезая из-под своего падавана. Он опустился на колени рядом с диваном, но Энакин, демонстрируя удивительную координацию, приподнялся на локте, потянулся к Оби-Вану, затем притянул его к себе и прижался лицом к горлу своего Учителя. Оби-Ван почувствовал, как эти губы коснулись его пульсирующей артерии. — Трахни меня, Мастер. — Этот голос пронзил Оби-Вана, заставив искру огня вспыхнуть у него в животе. — Пожалуйста? — Голос Энакина, умоляющим, отчаянным и грубым, он заставил жар устремиться вниз, волна почти головокружения захлестнула его. Оби-Ван отступил, шокированный и пристыженный собственной реакцией. Он осторожно оттолкнул Энакина от себя и снова сел на диван. — Единственное, что ты можешь сейчас сделать, мой юный ученик, это поспать и избавиться от того наркотика, который тебе дали. — Он вытянул ноги Энакина и подложил ему под голову подушку. — И единственное, что я хочу сделать, — продолжил он тихим решительным бормотанием, неловко осознавая, что глаза Энакина следят за его движениями, — это отшлепать тебя, как ребенка, за то, что ты выпил из неизвестного источника. Глаза Энакина расширились от шока, а затем они затрепетали, когда его спина выгнулась, и он издал низкий горловой звук, от которого щеки Оби-Вана вспыхнули. — Будьте так любезны, Мастер? — он хрипло дышал, и его механическая рука в перчатке застыла в воздухе на мгновение, а затем заскользила по гладкой поверхности его живота вниз к его бедрам, которые лениво поднимались, и выпуклости, которая заметно сковывала его штаны. Глаза Оби-Вана расширились. — Энакин, — рявкнул он, — немедленно прекрати! Рука Энакина застыла, дрожа, но его глаза закрылись, и он застонал, мышцы его шеи напряглись, когда он выгнулся ближе к краю дивана, его член дернулся от голоса Оби-Вана, и капля предэякулята смочила головку и просочилась через ткань. Оби-Ван оторвал взгляд от этого зрелища, тяжело сглотнув и повернувшись, обнаружил, что глаза Энакина с тяжелыми веками смотрят на его лицо. Молодой человек вытянул дюрастиловую руку, чтобы мягко коснуться щеки и бороды Оби-Вана. — Да, Мастер, — прохрипел он таким грубым и хриплым голосом, что Оби-Ван обнаружил, что наклоняется вперед, желая захватить эти мягкие, приоткрытые губы, желая узнать, сможет ли Энакин кончить только от звука его голоса… Оби-Ван застонал, чувствуя, как стыд и похоть закружились в нем так сильно, что он почувствовал слабость. Наклонившись вперед, он прижался губами к раковине уха Энакина. Он вдохнул знакомый запах моторной смазки и мускуса и закрыл глаза. Никто никогда не узнает. Он чувствовал предвкушение Энакина, дрожащее возбуждение, которое наполняло его, ноющую потребность, которая жгла его низ. Сила, что мне делать? — подумал он, несмотря на то, что его пульс стучал в ушах, и ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к своему падавану. — Я собираюсь принять душ. Когда я вернусь, ты закончишь и будешь спать, — скомандовал он, чувствуя дрожь, пробежавшую по молодому человеку, и гул понимания в его горле. Оби-Ван быстро ушёл, не оборачиваясь, и принял самый холодный душ в своей жизни. Когда он пришел проверить падавана позже, Энакин спал, его присутствие в Силе было удовлетворено. Однако мастер-джедай провел всю ночь, слепо глядя в темный потолок. На следующее утро Энакин выглядел пристыженным и настороженным. — Я сделал что-нибудь… не так? — нерешительно спросил он, очевидно чувствуя дискомфорт Оби-Вана, а также замечая тот факт, что мастер-джедай не мог смотреть ему в глаза. — Ты не помнишь? Молодой человек покачал головой, переминаясь с ноги на ногу, и его страх усилился в Силе между ними. — Нет, Энакин, — тихо сказал Оби-Ван, — ты не сделал ничего плохого. — Он вспомнил реакцию Энакина на его команды, возбуждение, которое охватило его от голоса Оби-Вана, и он почувствовал себя больным. Энакин выглядел облегченным и несколько разочарованным. Нет, Энакин, подумал он, если, кто-то и сделал что-то не так, то это только я