21 раз

Энакин думал, что это всё нормально, что это не имеет значения. Они оба были в порядке, и миссия была… в основном успешной. В конце концов, герцогиня Мандалорская была в безопасности. Сатин казалась довольно примечательной женщиной. Как Падме. И что, если она нравилась Оби-Вану… действительно нравилась. Это не было похоже на Оби-Вана, он был… Оби-Ван был его Учителем. И всегда будет, что бы он об этом ни говорил. И он его лучший друг. И человек, которому он всегда будет доверять свою спину. Доверять своё спасение. Так почему он никогда не рассказывал Энакину о Сатин? Быстрая вспышка вины напомнила ему, что он сам никогда не рассказывал Оби-Вану о Падме. Хотя Асока часто говорила ему, что он совсем не смыслит в скрытности, так что его старый Учитель, вероятно, догадывался, что что-то происходит между его бывшим падаваном и сенатором Набу… Но как бы там ни было. Это было нормально. У Оби-Вана была девушка. Ну и что? Непрошеный голос Оби-Вана, когда тот говорил с женщиной, всплыл в его памяти. Если бы ты сказала хоть слово, я бы покинул Орден джедаев ради тебя. Энакин резко сглотнул, слова — мягким, искренним голосом его Учителя — все еще ощущались как удар в живот, как и в первый раз, когда он их услышал. Оби-Ван покинул бы джедаев. Покинул ради неё. Падме просила его покинуть Орден. Один раз. Сразу после того, как они поженились, он сидел у тихих вод озера Набу, держа ее на руках. Заходящее солнце делало ее темные кудри почти медными, а ее голос был самым приятным звуком, который он когда-либо слышал. — Я не могу уйти, — сказал он ей почти шепотом. — Мне очень жаль, Падме, но я не могу оставить Оби-Вана сражаться в этой войне одному. И она больше никогда его не просила. Но Оби-Ван ушел бы. Ради неё. Энакин почувствовал, как его охватывает гнев, настолько сильный, что у него закружилась голова. Его руки стиснули рычаги управления кораблем, глаза были невидящими, когда он вводил новые команды. Оби-Ван был отдаленным присутствием в кресле второго пилота, но Энакин все еще чувствовал его беспокойство… И он ненавидел эту женщину! Он ударил по приборной панели с гораздо большей силой, чем необходимо. Он ненавидел ее глупые светлые волосы и ее ясные голубые глаза. И этот спокойный нрав. И ее остроумие. И подшучивание над Оби-Ваном. И ее глупую, непреклонную мораль! Он убил этого террориста потому, что… ну, потому что он, конечно, взорвал бы корабль, но также потому, что хотел, чтобы Сатин Крайз хоть немного его ненавидела. Он хотел показать Оби-Вану, что они были воинами, а не пацифистами, что он всегда будет делать то, что нужно, и что он никогда не будет осуждать Оби-Вана за то же самое. В отличие от нее. Но потом она нежно положила руку ему на щеку и сказала: — Я рада, что ты всегда рядом с ним, Энакин Скайуокер. Я знаю, ты не дашь его в обиду. И он ее ненавидел. Он ударил рукой по навигационному компьютеру. — Энакин! — Оби-Ван укоризненно вскрикнул, и Энакин встал, повернувшись к нему лицом, в ярости, зная, что его глаза дикие. — Что?! — Сила яростно вспыхнула вокруг него. Рекс и Коди, которые стояли за двумя джедаями в кабине, прочистили горло и поспешно ушли, чтобы найти себе другое место. Они вытолкнули Арту перед собой. Оби-ван смотрел, как закрывается дверь, и покачал головой в легком раздражении. Он глубоко вздохнул, словно ища терпения, ведь Энакин всегда был и будет иррациональным, и медленно встал, чтобы встретиться лицом к лицу со своим бывшим падаваном. Он скрестил руки и приподнял бровь. — Ты хочешь рассказать мне о том, что беспокоило тебя с тех пор, как мы покинули Сатин? Энакин вздрогнул от упоминания её имени, от уважения в голосе Оби-Вана. Затем он поднял глаза и яростно посмотрел на своего Учителя. — Ничего, — выплюнул он, — меня не беспокоит! Оби-Ван вздохнул. — Энакин, я не смогу тебе помочь, если ты не скажешь мне, что случилось. — всегда такой разумный, такой неприкасаемый. Но, видимо, только не для неё. Энакин зарычал и сделал угрожающий шаг вперед, толкая Оби-Вана обратно в крошечную кабину, пока плечи того не ударились о стену. Руки Энакина сжали плечи Оби-Вана достаточно сильно, чтобы остался синяк, и Сила затрещала между ними. Энакин чувствовал легкое замешательство своего Учителя и беспокойство за своего падавана, но не чувствовал ни капли страха или тревоги, даже когда Энакин навис над ним. Ни в малейшей степени не испугавшись, бровь Оби-Вана приподнялась чуть выше. — Итак, стоит ли мне считать, что это означает, что что-то всё таки беспокоит тебя, Энакин? — рявкнул он. Энакин всегда знал, что Оби-Ван пойдёт вальсом в опасность и пофлиртует с ней. Это было так… так по-Оби-Вански, что Энакин почувствовал, как вся ярость мгновенно улетучилась из него. Он расслабил свои внезапно трясущиеся руки и наклонился вперед, пока не положил голову на плечо Оби-Вана. Слабый смех вырвался из него, когда он закрыл глаза, вдыхая знакомый запах Оби-Вана, пока боль угрожала поглотить его. Оби-Ван был теплым, и его руки нерешительно обвились вокруг спины Энакина, даже если ему не нравились физические проявления привязанности, и его сердце билось в унисон с чужим. И Оби-Ван не хотел ничего из этого. Энакин вырвался. — Ты бы оставил… джедаев ради нее? — он требовательно спросил. Его руки бесполезно прижались к бокам, и слова Оставил меня? Оставил Асоку? сдерживались только чрезмерной силой воли. — Ты же джедай. Я не вижу тебя никем, кроме джедая. Оби-Ван все еще выглядел смущенным. Он внимательно изучил лицо Энакина, а затем облизнул губы, прежде чем открыть их, чтобы ответить. — Это было давно, Энакин. Еще до того, как я встретил тебя. С тех пор наши пути разошлись. Я… Но Энакин поднял руку, прерывая его. Все, что он хотел сделать – шагнуть вперед, схватить Оби-Вана и целовать эти влажные розовые губы, пока он не станет податливым в его руках и не будет стонать имя бывшего падавана, а затем заставить его признать, что он не может оставить Энакина. Потому что Энакин, очевидно, никогда не смог бы оставить Оби-Вана. Сила, он был жалок. Низко выругавшись, Энакин понял, что все еще смотрит на губы Оби-Вана, на его тонкую шею, когда тот сглотнул, на те сильные руки, которые тянулись к нему… Он отшатнулся, поспешно опустив глаза. — Ничего. Неважно. Ты сейчас здесь. — И он сбежал, решив избегать своего Учителя до конца полёта. Позади него Оби-Ван бессильно опустил руки. — Я бы оставил Орден ради тебя, Энакин. Тебе даже не нужно было бы просить. Если ты когда-нибудь уйдешь, я последую за тобой. Всегда бы последовал. Но другой мужчина был слишком далеко, чтобы его слышать.