21 раз

Энакин откинулся на удобные подушки кушетки Оби-Вана и закрыл глаза с усталым вздохом. Голонет показывал новости на тихой громкости, где говорилось о нападении на Кореллию и сожалении канцлера о том, что джедаи не смогли его предотвратить. Энакин выключил датапад, вместо этого сосредоточившись на тихих звуках, которые издавал Оби-Ван, заваривая чай на своей маленькой кухне. Его Учитель рассеянно напевал себе под нос, не подозревая о том, что за ним наблюдали. Энакину всегда нравился голос своего Учителя — насыщенный, изысканный тенор — и он часто подслушивал, когда Оби-Ван был в душе, думая, что Энакин ушел или не знал. Он пел все, от тем из известных шоу Голонета до традиционных народных мелодий из далёких планет. Фаворитом Энакина всегда была колыбельная с Татуина, которую в детстве пела ему мать. Она знала только первый куплет, но звук ее хриплого, измученного, но любящего голоса был воспоминанием детства, которое он никогда не забудет. Энакин понятия не имел, когда и где Оби-Ван научился этому, но звук мягкого пения Учителя его совершенным голосом сосредотачивал Энакина больше, чем когда-либо смогла бы медитация. Он мягко улыбнулся, когда Оби-Ван начал напевать колыбельную. Его присутствие в Силе все еще не ощущалось, но Энакин всё равно протянул руку и бережно окутал присутствие своего Учителя своим собственным. Отражение Оби-Вана в Силе было теплым и расслабляющим, успокаивающим, как тихая вода глубокого озера. Его Учитель автоматически ответил, и тогда Энакин утонул в великолепном золотом жаре. Это было замечательно. Идеально. Дар самой Силы. В его голове больше не было ничего, кроме Оби-Вана. Энакин полностью раскрылся. Волна тепла пронеслась по нему, заполнив каждую вену. Энакин мог чувствовать Оби-Вана каждой частью своего тела, его нежное смущение, тихое удовлетворение, легкое беспокойство, когда он задел падавана… Глаза Энакина распахнулись, и он поспешно отстранился от своего Учителя. …Тьма, страх, тоска, секреты и ложь, Падме, смерть, отчаяние, желание, нужда, похоть, голос Оби-Вана, мягкие медные волосы, приоткрытые губы… Энакин поспешно поднял щиты и попытался успокоить дыхание. Он провел дрожащей рукой по волосам. Как много Оби-Ван успел увидеть? Сила, это было слишком близко. Прошла минута молчания, прежде чем Оби-Ван вошел в гостиную.  — У тебя сегодня странное настроение, Энакин, — мягко прокомментировал он, босые ноги не издавали ни звука, идя по толстым коврам. Его волосы были слегка растрёпаны, и из-за общего эффекта обычно безупречный Мастер выглядел несколько взлохмаченным. У Энакина живот упал, как будто он был в свободном падении, теплый клубок желания начал расти. Аромат чая, который всегда ценил его мастер, — теплый и пряный, смесь корицы и кардамона — доносился до Энакина. Он протянул своему падавану что-то острое; ром. Алкоголь обжёг его горло, когда тот быстро сделал глоток. Оби-Ван одарил своего падавана еще одним странным взглядом, когда тот Силой призвал оставшуюся часть рома из кухни и снова наполнил свой стакан.  — Ты уверен, что с тобой все в порядке, Энакин? — И он наклонился, чтобы рассмотреть его глаза, эту проклятую прядь волос, падающую ему на лоб. Пальцы Энакина чесались от желания протянуть руку.  — Ага, да, в норме! — поспешно вскрикнул он. Оби-Ван положил руку Энакину на лоб, и тот чуть не захныкал от толчка, который пронзил его от этого прикосновения. Его глаза закрылись сами по себе, но он чувствовал на себе нахмуренный взгляд Оби-Вана.  — Ты немного красный. — В голосе мастера-джедая чувствовалось смутное беспокойство. — Ммммм, — сказал Анакин, пытаясь не дышать. Пальцы Оби-Вана были мягкими и едва касались кожи когда он убрал волосы Энакина назад. Он был так близко, что Энакин мог чувствовать его жар и неповторимый запах, которым обладал только его мастер. О Сила, он просто хотел притянуть Оби-Вана ближе, прямо между его ног, уткнуться лицом в живот и прижаться к нему, услышать вдох Оби-Вана, почувствовать, как его член начнёт подниматься и твердеть от прикосновений Энакина… Он отстранился от этих нежных пальцев.  — Лучше, чем когда-либо, Мастер! — Его голос все еще был слишком высоким. Он быстро откашлялся. — Просто немного беспокоюсь. Асока сегодня гуляет с Баррисс, поэтому я не знаю, что с собой делать. А Падме занята Бейлом и Мон Мотмой, иначе я был бы входил в нее так глубоко, что кричал ее имя, когда она сидела на мне… Он подавился напитком, кашляя, пытаясь развеять этот образ, даже когда возбуждение прокатилось по нему, воспламеняя все нервные окончания. Оби-Ван, похоже, этого не заметил, когда садился рядом с Энакином на диван. Он вытянул ноги, держа в руках свой чай.  — И ты подумал, что неплохо было бы приехать изводить своего старого Учителя? — поддразнил он, включая в Голонете какое-то дневное шоу, которое он обычно отказывался смотреть. — Что ж, тебе всегда рады, Энакин, ты это знаешь. — сказал он, не отрывая глаз от экрана, уже поглощенный. Он немного поёрзал бедрами, устраиваясь поудобнее. В мыслях Энакин мелькнул образ Оби-Вана, сидящего на нем, эти сильные ноги, обвивающие его, Энакин был так глубоко, что все, что он мог чувствовать — его Учитель, когда он входил всё глубже, Оби-Ван громко стонал и, откидывая голову назад… Энакин поспешно сделал еще глоток. Карк, черт возьми, что с ним происходит этим вечером?! Он сделал еще один глоток и почувствовал, как ром приятно прожигает его и возбуждение понемногу утихает. —Я просто слишком давно не был с Падме, вот и все, — успокоил он себя, еще раз взглянув на Оби-Вана. Оби-Ван улыбался, его серо-голубые глаза весело смотрели на происходящее в Голонете. Он повернулся и улыбнулся Энакину ещё больше, а потом передал ему тарелку с фруктами джоган и несколько жареных чипсов из корня чуры от Декса. — Понять не могу, как вам могут нравиться эти шоу? — Энакин проворчал, но его сердце было в восторге. Его Учитель был расслаблен и открыт рядом с ним, его одежда была в элегантном беспорядке, рука — рядом с рукой Энакина, ладонь раскрыта и пальцы подняты, волосы растрепаны, а ноги босы. Он выглядел… он выглядел… Идея о том, что он наконец ослабил свой вечный контроль, заставляла живот Энакина сладко тянуть, его сердце колотилось. Наверное, потому, что Оби-Ван слишком редко по-настоящему расслаблялся. С толчком, начавшимся во впадине его живота и неудобно выстрелившим вниз, Энакин наблюдал, как его Учитель задумчиво провел пальцем по губам, рассеянно назад и вперед, изучая сложность своего шоу.  — Дела становятся интересными. — прокомментировал он. Энакин хмыкнул, следя глазами за чашкой Оби-Вана, когда она поднималась, чтобы встретиться с этими полными губами, наблюдал, как он слизывает с них влагу, задержался на движении его горла, когда он сглатывал, и снова был привлечен к этим губам, когда Оби-Ван задумчиво сомкнул их. Что-то глубоко внутри него жаждало протянуть руку, вплести его пальцы в волосы своего Учителя и узнать, каковы на вкус этот рот. — Мастер? — Частично выдох, частично мольба. Оби-Ван вздрогнул, повернулся и посмотрел на него, его глаза расширились, когда рука Энакина поднялась и запуталась в этих великолепных волосах. Сердце молодого человека билось сильнее, чем когда-либо -- Дверь с громким свистом открылась. Энакин подпрыгнул, пролив напиток, и громко выругался. Асока выскочила за дверь, когда Оби-Ван сказал: — Энакин! Не выражайся. Асока засмеялась. Она выглядела счастливой, с ясными глазами и радостной улыбкой.  — Мастера. — поприветствовала она, и только потом остановилась и рассмотрела слегка измученный вид Оби-Вана и покрасневшее лицо Энакина. Ее глаза стали огромными. — Я, наверное, пойду…— начала она. — Ерунда, — твердо сказал Оби-Ван. — Энакин и я просто смотрели шоу. Пожалуйста, присоединяйся к нам. Асока сомневалась еще секунду, бросив на Энакина извиняющийся взгляд, а потом пересекла комнату и плюхнулась на другой бок Оби-Вана, свернувшись калачиком, чтобы устроиться поудобнее. Оби-Ван обнял ее, уткнувшись бородатым подбородком между вершинами ее монтрал. Энакин почувствовал неприятное провисание в животе от того, насколько легко они касались друг друга, и заглушил это чувство еще большим количеством алкоголя. Вскоре грандмастер и падаван крепко спали. Энакин, охваченный выпивкой с больной от возбуждения головой, прижался к другой стороне Оби-Вана и попытался присоединиться к ним. Он проснулся посреди ночи и обнаружил, что наполовину лежит под Учителем, одна его нога перекинута через ногу Оби-Вана, его член полон и болит в том месте, где был прижат к бедру его Мастера. Он лениво прижимался к Оби-Вану, уткнувшись лицом в его шею. Он мгновенно замер, но Асока и Оби-Ван все еще спали. Его охватили ужас и стыд. Отодвинувшись назад, он увидел, как глаза Оби-Вана трепетали, словно они собирались открыться, услышал, как тот издал тихий стон от потери тепла Энакина. И тот убежал, спотыкаясь, обратно в свои покои и прямо в душ, сбрасывая одежду на ходу. Вода была теплой, такой же теплой, как рука Оби-Вана, обнимавшая его, и такой же приятной, как его присутствие в Силе. Энакин уперся своей механической рукой о ​​стену, закрыв глаза, и ничего не смог с собой поделать. Он опустил другую руку и сжал свои яйца, провел пальцами по всей длине набухшего члена, прежде чем крепко сжать его. Он пытался думать о Падме, когда начинал двигать рукой взад и вперед, пытался вспомнить гладкость ее прекрасного лица, но все, что он мог видеть, это Оби-Ван, голова которого запрокинута в экстазе, как в его фантазии, волосы и одежда в изысканном беспорядке, когда он сидел рядом с Энакином.  ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь, дорогой  Рваный стон, который он издал, когда Энакин отстранился… …И ох, Крифф, он кончил. Он кончил. Спасибо Силе. Оргазм охватил его, оставив дрожать и всхлипывать, воспоминания о голосе Оби-Вана эхом отзывались в его голове. Он спотыкался, ковыляя до своей кровати, бросился на грязные простыни и приземлился на одежду, от которой все еще пахло Оби-Ваном. Его наполовину твёрдый член дернулся от интереса, и Энакин застонал, когда желание снова зародилось в его животе, его член медленно поднялся, чтобы привлечь внимание. Ему нужно было бросить пить. А то это уже было похоже на его подростковые годы. Он перевернулся на живот, а затем снова перекатился на спину, когда от трения прохладных, слегка жестких простыней о его пульсирующий член ему захотелось орать на кровать, пока он не превратился в липкую массу. Энакин вызывающе смотрел в темный потолок. Он не собирался сдаваться. Юноша попытался подавить свою эрекцию, но воспоминания о его Учителе были слишком свежи, и прошло слишком много времени с тех пор, как он… Его член порочно запульсировал, кровь хлынула вниз от головы Энакина. Сила, он был тверд как скала… Его рука скользнула вниз по животу, и он снова обхватил свой стояк. …Влажный рот Оби-Вана полностью поглощает член Энакина, всасывая его как можно глубже, этот хитрый язык кружится вокруг головки, а потом он смотрит вверх, эти напряженные серо-голубые глаза смотрят только на лицо Энакина… И если Энакин снова сбежит, что ж, никто никогда не узнает, кроме него.