21 раз

Энакин не мог уснуть. Он ворочался и вертелся, чувствуя себя горячим и липким, простыни запутались вокруг его ног. Кондиционер включился, и температура немного понизилась. Через некоторое время он снова выключился. Огни мерцали за закрытыми шторами в окнах, далекие воздушные суда мчались по прямым полосам. Энакин вздохнул и снова перевернулся. Он задавался вопросом, стоит ли ему попытаться позвонить Падме, но после того инцидента с Кловисом она попросила немного времени и расстояния. Этот парень был ядовит и смотрелся гораздо полезнее мертвым. Почему она этого не понимала? Кроме того, в последнее время она была скрытной, посещая встречи с Бейлом Органой и этим сенатором от Чандрилы и отклоняя приглашения Энакина. И она сказала, что все еще время от времени контактирует с Асокой, которая ни разу не разговаривала с ним с тех пор, как покинула джедаев. Возможно, это было бы к лучшему, что они проведут какое-то время отдельно, потому что он обнаружил, что все больше запутывается… насчет Оби-Вана. Сначала все это казалось ему таким простым — Падме, его жена, советчица и ангел, а Оби-Ван — его Учитель, лучший друг и другая половина, но теперь… С разочарованным рычанием Энакин скинул простыни и подошел к своему рабочему столу. Арту, выключенный в углу, замерцал при движении хозяина. — Все в порядке, Арту. ​​— заверил Энакин маленького дроида. — Я просто не могу заснуть. — Арту пискнул и снова переключился в режим пониженного энергопотребления. Некоторое время Энакин возился с внутренностями мышиного дроида, которого пытался улучшить. Когда первые лучи солнца скользили по горизонту, теплые, золотые и сверкающие в миллионах окон, Энакин не мог больше терпеть. Выйдя в коридор, он без остановки прошел мимо комнаты Асоки — бывшей комнаты. Он не останавливался у дверей Оби-Вана, потому что знал, где его бывший Учитель, даже в это Силой забытое время дня, когда нормальные люди крепко спали. Сады Медитации были пышными и яркими, наполненными жизнью, которая жужжала и вибрировала в Силе. В лучах раннего рассветного солнца темно-зеленые деревья и синие пруды сияли множеством оттенков. Водопады сверкали серебром и золотом, а аура мира и спокойствия смешивалась с тихим трудолюбием, создаваемым множеством форм жизни, выполняющих свои повседневные задачи. В результате получилось место, в котором одновременно ощущались и покой, и жизнь; любопытный баланс Силы. Энакин теперь понимал, почему это любимое место Оби-Вана. Когда он был падаваном и мучился кошмарами, он следовал за слабым светом присутствия Оби-Вана туда, где тот медитировал в Садах. Чаще всего он тихо сидел рядом со своим Учителем, постепенно расслабляясь в его спокойном присутствии. Иногда он даже присоединялся к своему Учителю в медитации, если Оби-Ван уговаривал его. Энакин ненавидел медитировать и избегал этого, если только Оби-Ван не был рядом, чтобы направить его. Оби-Ван медитировал с Асокой после битв. Энакин редко присоединялся к ним, слишком напряженный и беспокойный после битвы, но он мог чувствовать их совместное присутствие в Силе, видеть их неподвижность, когда они сидели вместе среди хаоса солдат-клонов, и в конце концов он чувствовал, что успокаивается. Он также видел, как его братья утешались совместной медитацией Оби-Вана и Асоки. Возможно, все, что ему сейчас нужно, это просто сесть рядом со своим Учителем и ощутить часть того мира, который, казалось, тот с собой нес. Высокие деревья шумели над головой, их листья танцевали, заставляя теплый солнечный свет волнами проходить по его лицу. Трава и покрытая мхом земля были изумрудно-зелеными и мягкими на вид. Энакин снял тяжелые ботинки и молча босиком прошел мимо небольшой поляны и звенящих ручьев. Он прошел мимо пары других джедаев, ранних пташек, таких как его учитель, и ему пришлось выполнить маневр уклонения в кустах, чтобы избежать встречи с мастером Винду. Наконец Энакин повернул за небольшую рощицу белых цветущих деревьев и нашел Оби-Вана. У него перехватило дыхание. Его Учитель находился на небольшой поляне, трава под его ногами и солнечный свет сияли на твердой поверхности его обнаженной груди. Оби-Ван двигался медленно, точно и грациозно, выполняя извилистые шаги водного танца. Энакин почувствовал, как у него пересохло во рту, когда он наблюдал, как мускулы Мастера напрягаются под кожей и двигаются, каждое положение без усилий перетекает в следующее, а затем удерживается точно под правильным углом. Медные волосы Оби-Вана были влажными от пота, его глаза мирно закрылись, он глубоко вдохнул воздух, чтобы продолжить танец. Молодой человек жадно осмотрел всю кожу, которую Оби-Ван скрывал под простой робой, от его покрасневшего лица до покрытых веснушками плеч и небольшой прядки волос, которая была видна над его низко вешенными брюками. Энакин был беспомощен перед волной возбуждения, захлестнувшей его, желанием прикоснуться, исследовать и попробовать. Вся эта грация и сила были прямо перед ним. Оби-Ван открыл глаза, ярко-сине-зеленые, увидел Энакина и улыбнулся. Странная боль, одновременно сладкая и болезненная, зародилась в его груди, и он обнаружил, что не может ничего сделать, кроме как улыбнуться в ответ. Его взгляд с тоской скользнул по идеальному телу своего Учителя еще раз, и он заметил, как Оби-Ван покраснел под его пристальным взглядом. Энакин, очарованный и голодный, наблюдал, как этот румянец растекся по груди его Учителя и исчез ниже его пупка. Оби-Ван расслабился после серии движений и поспешно наклонился, чтобы схватить свою тунику, натянул ее через голову и снова скрыл всю эту великолепную кожу от взгляда Энакина. Тот понятия не имел, что Оби-Ван может так взволноваться от простого взгляда своего бывшего падавана. Его Учитель, должно быть, почувствовал его восторг и откашлялся. — Ты сегодня рано встал, Энакин. Он пожал плечами. Даже напоминание о его бессонной ночи и его вездесущих страхах не могло притупить пьянящую смесь радости, возбуждения и покоя, которую он чувствовал. — Не мог заснуть. — объяснил он, небрежно ступая по влажной траве, приближаясь к своему Учителю. Где-то наверху сладко пела птица. — Думал, что смогу… — он немного поморщился, когда слова вылетели из его рта, — помедитировать с тобой. Вездесущая бровь Оби-Вана взлетела так быстро, что исчезла под его челкой. На мгновение его холодный взгляд изучил безжалостное подкрадывание Энакина к нему. Затем он грациозно сел на траву и помахал рукой перед собой. — Я всегда рад медитировать с тобой, Энакин. — искренне сказал он. Тот на мгновение остановился, немного неуверенный в легком принятии Оби-Вана и еще более сомневающийся в том, что он действительно хотел медитировать со своим бывшим Учителем. Он никогда не наслаждался искусством медитации, никогда не считал его полезным, в отличие от большинства джедаев. Также казалось, что Сила кричала на него, когда он открывался ей. Как будто было слишком много всего. И каждый день с начала этой войны Сила росла в смятении. Энакин был… напуган. Так же, как и когда ему было десять, и Оби-Ван учил его плавать. Бассейны Храма были тихими и прохладными, но не холодными, но их темные глубины так испугали Энакина, что он отказывался туда заходить, пока Оби-Ван не унес его в воду на руках. Возможно, Оби-Ван вспомнил этот момент, потому что его лицо было нечитаемым, но его калейдоскопические глаза внимательно изучали Энакина. Он положил руки ладонями вверх на колени. — Давай, Энакин. — его голос был резким, прохладным, крепким, знакомым и обожаемым Энакином большую часть его жизни, — Я чувствую, что совместная медитация принесет нам пользу. Энакин сел лицом к своему Учителю и легонько положил руки на эти мозолистые ладони. При первом прикосновении их рук, ладонь к ладони, Энакина охватила дрожь, чувство правильности и… дома. Пальцы падавана сомкнулись вокруг запястьев Оби-Вана, и глаза мастера-джедая расширились. Энакину так хотелось поцеловать его прямо сейчас, и он мог сказать по усиленному краснению и быстрому дыханию своего Учителя, что тот чувствовал его эмоции. Энакин, однако, чувствовал нерешительность Оби-Вана, его скрытую тревогу, и поэтому взял себя под контроль. — Я буду следовать вашим указаниям, Мастер. — сказал он, успокаивающе усиливая хватку. Их умы были настолько открыты друг другу, что облегчение Оби-Вана, его теплое уважение к Энакину явно перекочевали на молодого человека. Тот улыбнулся и закрыл глаза. Лучшая часть медитации заключалась в том, что он мог чувствовать столько эмоций, которые его сдержанный мастер-джедай скрывал. Энакин выравнивал свое дыхание, пока оно не стало равным дыханию Оби-Вана, лихорадочно осознавая, насколько они близки, чистый запах пота Оби-Вана и везде, где они касались коленями и руками. Теплое, золотое присутствие Оби-Вана было сияющей нитью в Силе, ведущей его дальше внутрь. Энакин вдохнул, а затем выдохнул еще раз, расслабляясь и готовясь полностью открыть себя Силе, Оби-Ван был рядом с ним. Кто-то нерешительно откашлялся. Энакин был выброшен в настоящий момент, его глаза открылись, чтобы увидеть извиняющуюся улыбку мастера-джедая Депы Биллабы. Его руки все еще были переплетены с руками Оби-Вана, и двое мужчин были очень близко друг к другу. Оби-Ван, выглядевший несправедливо собранным, встал и улыбнулся. — А, мастер Биллаба. — Он кивнул мальчику, который был рядом с ней. — А это, должно быть, ваш новый падаван, Калеб Дьюм. Мальчик украдкой посмотрел на Энакина и Оби-Вана, попытался быстро улыбнуться, но ничего не сказал. Улыбка мастера Биллабы была теплой, ее темные глаза сверкали. — Оби-Ван, Энакин. Просто подумала, что вам следует знать, что мой старый Мастер идет сюда, ища вас обоих. Я не думаю, что кто-то из вас хотел бы, чтобы он увидел, как вы… — она ​​бесконечно колебалась, — … медитируете. — Ее улыбка снова стала спокойной, но Энакин видел, как подергиваются ее губы. Он внутренне застонал. То, как она деликатно подчеркнула слово «медитируете», означало, что теперь, когда Энакин действительно пытался медитировать, она думала о… Подождите, Мейс Винду идет? Сюда? — Винду идет?! — взвизгнул он, вскакивая на ноги и безуспешно пытаясь пригладить волосы. — Мастер Винду, Энакин, — рассеянно поправил Оби-Ван, поглаживая бороду. — Это не похоже на хорошие новости. Спасибо, Депа. Билаба и Калеб — со все еще широко раскрытыми зеленые глаза — поклонились и отступили. — Еще даже не время завтрака, — сердито сообщил Энакин галактике. — Почему Винду, мастер Винду уже преследует нас? Я даже ничего не сделал! Во всяком случае, из того, о чем он знает. Оби-Ван вздохнул. — Вот тебе и утренняя медитация.