21 раз

Гром прокатился по искусственному небу, грубый и сердитый, и заставил Энакина Скайуокера резко проснуться ото сна. Он был покрыт потом, его сердце колотилось, видения умирающей Падме и Оби-Вана, умоляющего ее держаться, танцевали перед глазами в темноте. Тусклые ночники светились бледно-голубым светом на стенах комнаты, выделенной Энакину в Академии космонавтов сектора Салласт. Планета с ее красивыми подводными городами, известными по всей галактике фабриками и нефтеперерабатывающими заводами была одним из первых миров, которые присоединились к Дуку и сепаратистам. Теперь, спустя три года после начала войны, Правящий Совет Салласта специально просил генералов Кеноби и Скайуокера прийти и освободить их планету. Судя по всему, им не нравилось правление лорда ситхов. Энакин и Оби-Ван выполнили свои задачу, но они не останутся здесь надолго. Вчера Асока связалась с ними и сказала, что нашла Дарта Мола. Она выследила его до Мандалора. О чем она думала, преследуя этого монстра, Энакин не знал, но Совет джедаев поручил ему и Оби-Вану, а также их батальонам, остановить Мола раз и навсегда. Хорошо. Еще одна вспышка молнии и раскат грома пронеслись по подводному небу. Энакин вздрогнул. Несмотря на все годы, проведенные вдали от Татуина, он так и не привык к грозам. Их жестокая ярость всегда тревожила его. Когда он впервые был на Корусанте, он часто убегал в комнату Оби-Вана, когда вокруг Храма гремел гром. Энакин откинул одеяло и встал, ноги протестовали и неумолимо болели. Он был измучен — всегда чувствовал усталость в такие дни — и все еще был в полусне, поэтому даже не догадался о своих действиях. Дойдя до соседней комнаты, Энакин набрал код и вошел. Эта комната также была комнатой в общежитии, когда Академия была на сессии, так что она была абсолютно такой же, как у Энакина. Единственная разница заключалась в том, что тут жил Оби-Ван. Старший мужчина плотно свернулся калачиком в центре большой кровати. В небе снова вспыхнули молнии, подчеркнув мягкие медные волосы и линии усталости и стресса, которых не было до войны. Ноги Энакина сводили судороги от усталости, но он заставил себя медленно и мягко подойти к кровати, не желая разбудить своего мастера. Другой мужчина обычно очень чутко дремал. Оби-Ван всегда спал на правом боку, положив руку под щеку и слегка приоткрыв губы в спокойном дыхании. Он был таким красивым, целым миром для падавана, сон заставлял его выглядеть на годы моложе, каким он был, казалось, вечность назад, когда Энакин впервые его встретил. Тем не менее, когда он наблюдал, брови Оби-Вана нахмурились, выражение боли и ужаса пробежало по его лицу, как тень. Грохотал гром, и Энакин скользнул под одеяло позади своего Учителя, схватив немного меньшего по размеру мужчину в свои объятия и вытянувшись вдоль спины Оби-Вана. Мастер-джедай издал слабый удовлетворенный звук, расслабляясь в объятиях Энакина и слегка ворча, когда тот поерзал, чтобы устроиться поудобнее. Боль на его лице утихла, когда Энакин сжал руки. Он улыбнулся и спрятал лицо в мягких волосах Оби-Вана. Его все еще удивляло, что Учитель неосознанно допускал близость всякий раз, когда молодой человек этого хотел, как будто подсознательно он всегда узнавал присутствие Энакина и знал, что Рыцарь-джедай не причинит ему вреда. Энакин не мог не поднять свою руку, скользнув ею под край ночной рубашки Оби-Вана и положив ладонь на гладкие плоскости живота Оби-Вана. Он осторожно ощупал края дюрастальных щитов Оби-Вана в Силе, терпеливо ожидая, пока бессознательный мозг Оби-Вана не распознает его присутствие и не появиться слабая трещина. Энакин проскользнул внутрь и переплел их сигнатуры. Сила пела в их союзе в течение короткого времени, отгоняя постоянную тьму и страх, которые Энакин все еще чувствовал из-за своего сна. Он вдохнул знакомый запах Оби-Вана и заснул. Ему снилась смерть Падме. — Не сдавайся, Падме! — умолял ее Оби-Ван, выглядя более измученным и побежденным, чем Энакин его когда-либо видел. На тунике были следы ожогов, а за глазами цвета морской волны стояла пугающая пустота. — Энакин! — Падме умоляла его, прижав руки к горлу, отчаянный страх в ее темных глазах, пока она безуспешно боролась… Был звук резкого, механического дыхания, что-то преследовало его в темноте, нечеловеческое и беспощадное, боль от миллиона ожогов по всему телу, щелчок светового меча, за которым последовало ужасающее кроваво-красное сияние… — Открыть огонь! — закричал голос, и воздух наполнился плазмой… …И Энакин проснулся и обнаружил, что его легкие горят, глаза устремлены вверх к черной тени Оби-Вана над ним, сжимавшего руки вокруг шеи Энакина в тисках. Он безжалостно подавил первый инстинкт паники и вторую мгновенную реакцию яростно оттолкнуть Учителя. Это был Оби-Ван, и меньше всего Энакину хотелось причинить ему боль. Так что он оставался неподвижным, его горло болело, а легкие кричали, но он просто положил руки на запястья Оби-Вана и потянулся к своему Учителю в Силе. Он послал волну утешения и любви, безопасности и мира. — Вы в безопасности. — попытался он сказать без слов, посылая это через их связь, когда черные точки танцевали в его глазах, а форма Оби-Вана поплыла, его тело боролось с потерей сознания. — Все хорошо. Я здесь. Руки Оби-Вана медленно ослабили мертвую хватку. — Энакин? — он казался таким сбитым с толку, что сердце молодого человека болело так же сильно, как и легкие, в то время как он кашлял и жадно втягивал воздух. — Энакин, что ты?.. — Оби-Ван включил свет в комнате, хмурясь, глядя на Энакина под собой. Под глазами появились темные круги, которые стали серыми от смущения, растущей тревоги и раскаяния. Энакин стабилизировал сердцебиение и дыхание, кашель прекратился. Боже, на мгновение он звучал как Гривус. — Извините, Мастер. — сказал он хриплым и грубым голосом. — Я не думал, что вы так отреагируете. — Хотя он должен был. Эта война означала, что они постоянно находились в состоянии повышенной готовности. Оби-Ван не вставил своей обычной острой шутки о том, что «не думать» было вторым именем Энакина. — Все в порядке, Оби-Ван. — успокоил он. — Я не ранен, и я мог бы сломать вашу хватку, если бы мне было нужно. — хвастался он. Губы мужчины слегка подергивались. — Уверен, не так ли? — пробормотал он, пристально изучая Энакина, пока рыцарь-джедай распластался под ним. Бедра Оби-Вана лежали на бедрах Энакина, и молодой человек мог чувствовать жар и скрытую силу в ногах Оби-Вана, когда они опирались в постель по обе стороны от него. В этих серо-зеленых глазах было что-то почти собственническое. Нерешительно Энакин поднял руки и положил их на бедра Оби-Вана, пальцы нежно поглаживали покрасневшую кожу. Мастер-джедай, казалось, не заметил, как его взгляд упал на шею Энакина. — Кем, по-твоему, я был? — мягко спросил Энакин. — Что тебе снилось? — Оби-Ван обычно не помнил свои сны, а если и помнил, эти сны никогда не следовали за ним в мир бодрствования. Это было личным бременем Энакина. Их глаза встретились, а затем он снова вздрогнул. — Я видел огонь. И пепел. — мягко сказал он, закрыв глаза и явно сосредоточившись. — Вот, дай мне взглянуть на эти синяки. Энакин доверчиво подставил шею, в серебристых глазах промелькнула еще одна вспышка раскаяния. Нежные пальцы скользили по покрасневшей и слегка покрытой синяками коже. Энакин вздрогнул от этого ощущения и закрыл глаза, чувствуя, как прохладные струйки Силы омывают его, пока Оби-Ван успокаивает и исцеляет. Это была непростая работа, которую его Учитель, должно быть, перенял у Луминары. — Ммм, как хорошо, Оби-Ван. — Он уже чувствовал, как вездесущая усталость настигает его, когда пальцы Оби-Вана и присутствие Силы скользили по нему. Он открыл тяжелые веки и обнаружил, что Оби-Ван был очень близко, теплая и идеальная тяжесть покрывала его. Они долго смотрели друг на друга. Энакин не знал, что Оби-Ван увидел в его лице, но он сам внес в каталог все небольшие изменения — новые морщины и линии смеха, еще несколько прядей седины в этих медных волосах, то, как глаза Оби-Вана заметно загорались всякий раз, когда он смотрел на падавана в такие дни, то, как он пытался скрыть свой взгляд, когда Энакин был в его поле зрения — это он замечал последние несколько лет. Он улыбнулся Оби-Вану, пытаясь игнорировать стук своего сердца и осознание того, что Оби-Ван будет отрицать, что этот момент когда-либо случался утром. Он протянул руку, чтобы запутать ее в волосах на затылке Оби-Вана, слегка потянув за них. Гром и молния снова загремели и вспыхнули, но они казались далекими, почти приглушенными. — Давайте, Мастер. — уговаривал он. — Все в порядке, с остальным мы разберемся завтра. Оби-Ван вздохнул, наклонившись вперед, пока его тело полностью не накрыло тело Энакина, и положил его голову на его плечо. Падаван фыркнул. — Вы собираетесь так спать? — поддразнил он. — Используете меня как подушку? — Его жалобы были только для вида; ему нравилось ощущение Оби-Вана всем телом. — Я слишком устал, чтобы двигаться, — пробормотал Оби-Ван в плечо Энакина, уже почти спящий. Его присутствие было уравновешенным в Силе. Энакин мягко ткнул своего Учителя в бедро, двигаясь, пока их ноги не переплелись, и он мог чувствовать еще больше. — Вы не собираетесь снова задушить меня во сне, а, Мастер? — продолжал он поддразнивающе, совершенно не беспокоясь о перспективах, но ему нужно было убедиться, что Оби-Ван простил себя за свою автоматическую реакцию. Он знал, как часто Оби-Ван винил себя в вещах, на которые не мог повлиять. Губы Оби-Вана коснулись горла Энакина, когда он ответил. — Только если тебе повезет. — Его голос был хриплым гулом; одна часть раздражена, другая истощена, а ещё одна слегка возбуждена. Мурашки пробежали по коже Энакина, желание медленно растаяло в нем от голоса и слов Оби-Вана. — Обещания, обещания. — пробормотал он, слишком усталый, чтобы что-то с этим поделать, когда они оба быстро погрузились в глубокий сон без сновидений.